Текст книги "Голос моей души"

Автор книги: Ольга Куно

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 32 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

Я даже не знаю, кто в кого вцепился первым. Моя спина просто вдруг оказалась прижатой к колонне, голова запрокинутой, а губы жарко целующимися с губами Андре. Я прикрыла глаза, предоставив ощущениям и запахам полностью завладеть моим восприятием. Обвила руками шею Андре, потом обхватила его голову, снова опустила руки и наконец-то с наслаждением запустила пальцы под распахнутый ворот рубахи. Пространства оказалось недостаточно – ну что это такое, одна пуговица! – и я спешно, на ощупь, расстегнула следующую.

Между тем губы Андре не давали мне расслабиться ни на секунду. Его руки тоже не бездействовали. Многострадальная шаль одним краем давно подметала пол, а другим пока еще каким-то чудом держалась на моей руке. Пальцы Андре на сей раз не ограничились тем участком спины, который оставляло открытым платье. Они проникли под вырез и теперь жадно ощупывали плечи и спину, постепенно пробираясь все ниже, несмотря на сопротивление ткани. Я, в отличие от ткани, сопротивления не оказывала, поскольку была слишком занята собственными попытками проникнуть под его рубашку.

– Ну, господин Делл, уж это-то ни в какие ворота не лезет!

Голос барона заставил меня отстраниться от Андре, с огромным трудом сдерживая стон разочарования. И не стыдно же ему расхаживать где ни попадя… у себя дома! Рука Андре выскользнула из-под моего платья, чуть не заставив меня зарычать на хозяина бала.

Барон однако же висящего в воздухе напряжения не почувствовал и пребывал в чрезвычайно веселом расположении духа.

– Ай-ай-ай, господин Делл, – игриво покачал головой он, – ну разве можно целоваться на балу с собственной женой! Право слово, это моветон! А как же одинокие гости и гостьи, тоже ищущие развлечений? А как же поводы для сплетен, которых вы лишаете наше общество? Нехорошо!

И, расхохотавшись, он пошел обратно к гостям, продолжая шутливо покачивать головой.

Я подняла на Андре взгляд, все еще полный раздражения и досады, вызванных несвоевременным появлением барона. И прочитала в глазах своего спутника приблизительно те же эмоции.

– Как насчет того, чтобы поехать домой? – осведомился он.

– Положительно, – согласилась я. – Я больна, утомлена, и мне просто-таки необходим отдых.

– Вот и отлично.

Андре собственнически обнял меня за плечи и повел обратно вглубь зала.

– Барон на тебя не обидится? – спросила я, хотя, если бы Андре признал справедливость моего вопроса и передумал, наверняка запустила бы ему в голову каким-нибудь предметом.

– Не думаю, – покачал головой Андре. И тихо добавил: – Впрочем, если обидится, то это будет исключительно его проблема.

Обижаться барон и не подумал. Они с баронессой синхронно покивали, соглашаясь с тем, что первый выход в свет после болезни не должен быть слишком продолжительным. Впрочем, в последний момент барон не удержался и, хохотнув, пожелал нам хорошего отдыха.

Слуги в доме оказались расторопными. Кучер был оповещен моментально, и к моменту нашего выхода на крыльцо карета уже стояла у порога. На этот раз мы сели на одну скамейку. Захлопнув дверцу, Андре лишь на секунду замешкался, задергивая занавеску на окне, и снова заключил меня в объятия. Отстранившись, приложил руки к моим скулам и посмотрел мне в глаза. После чего принялся целовать еще более горячо, чем прежде, и вскоре опрокинул меня на сиденье. Его губы прижались к моей шее, и я застонала от нетерпения, запустив руки в его мягкие волосы.

Андре начал развязывать шнуровку на моем платье. Я замотала головой, но он уже и сам понял, что она декоративная и, коротко ругнувшись сквозь зубы, приподнял меня, нащупывая настоящую шнуровку на спине. Я же стянула с него сюртук, откинула на пол и стала расстегивать пуговицы рубашки. Когда с ними было покончено, с наслаждением прижалась щекой к его горячему телу, потом провела кончиком языка по упругому животу, поднимаясь к солнечному сплетению. С удовлетворением услышала стон, сорвавшийся с его губ.

В тот момент, когда я почувствовала, как ослабевает шнуровка корсета, карета вдруг резко дернулась и остановилась. Андре чуть не слетел на пол, но вовремя схватился рукой за вторую скамейку и перебрался на нее. Карета почти сразу же тронулась снова. Должно быть, кто-то чуть не попал под колеса или мы едва разминулись с другим экипажем. Но это короткое происшествие немного нас отрезвило. Мы замерли, глядя друг на друга с некоторой неуверенностью. Андре отодвинул занавеску и выглянул в окно.

– Мы ничего не успеем до приезда, верно? – облизнув губы, спросила я.

Он еще раз выглянул на улицу и утвердительно кивнул.

– И кучер конечно же не догадается подождать снаружи, – с досадой констатировала я.

Андре вновь согласился.

Я с тяжелым вздохом распрямила спину. Провела рукой по растрепавшимся волосам и завязала декоративную шнуровку. Андре нехотя застегивал пуговицы рубашки.

В итоге мы сидели друг напротив друга, положив руки на колени и вознамерившись целомудренно провести последнюю часть пути. Наверное, с полминуты играли в гляделки. Затем не выдержали и снова вцепились друг в друга. Оставшееся время мы безудержно целовались, лаская друг друга поверх одежды и с трудом удерживаясь от более радикальных действий.

Наконец карета остановилась. Андре первым выскочил наружу, перекинув сюртук через плечо. Протянул мне руку. Я вышла, кутаясь в шаль. Не потому, что было холодно, – сейчас я прохлады не ощущала, – а для того, чтобы скрыть беспорядок в своей одежде, с которым слишком хлопотно было бы разбираться в карете. Согласитесь, сложновато завязывать шнуровку у себя на спине. А если бы я попросила об этом Андре, процесс, скорее всего, очень быстро перешел бы в обратный.

Оказавшись в доме, Андре сразу же отбросил сюртук, а я скинула на пол шаль. Летта у нас не ночевала, так что помешать нам наконец-то никто не мог. Нас снова притянуло друг к другу как магнитом, и, подхватив меня на руки, Андре задал только один вопрос:

– К тебе или ко мне?

Это прозвучало так забавно, что мне захотелось предложить остановиться на нейтральной территории. Но для того, чтобы упражняться в остроумии, время было неподходящим, поэтому я просто ответила:

– Пойдем к тебе.

Вполне удовлетворенный таким выбором, Андре унес меня в свою спальню.

Кровать была не ахти какой большой, все-таки предназначалась она для одного человека, а не двоих, но нас бы сейчас устроило все что угодно. Андре закончил развязывать шнуровку моего платья, я вытащила руки из рукавов, после чего оно было быстро отброшено на пол. Андре расширил глаза при взгляде то ли на мою наготу, то ли на мое белье – весьма тщательно подобранное, словно я точно знала, чего ожидать от этого бала, – а скорее всего, на все разом. Спустился к моим ногам, чтобы снять длинные ажурные чулки, но передумал и, поцеловав мое колено, оставил их, как были.

Я поспешила стянуть с него рубашку, с удовольствием прижалась к напряженному телу, потянулась к брючному ремню. А через полминуты уже лежала на кровати, обвив ногами спину Андре. Его губы плавно перемещались по моему телу, постепенно спускаясь вниз. Я подтянула колени к его плечам. Андре вдруг перебрался ниже, так что его голова оказалась между моих бедер. Я громко застонала от его прикосновений, с силой сжав пальцами прутья в изголовье кровати. Черт, а он языком не только разговаривать умеет! А потом его голова оказалась прямо над моей, и спустя мгновение наши тела сплелись. Теперь мои пальцы вцепились Андре в плечи, я царапала их, впиваясь ногтями, ловила губами его кожу, стремилась получить его всего и разом. Зажмурилась и откинула голову назад, до крови закусив губу, когда напряжение стало перехлестывать все мыслимые рамки, и закричала, когда оно наконец нашло выход. Несколькими секундами позже Андре застонал, вдавливая меня в кровать. А затем лег на спину рядом со мной, по-хозяйски обвив рукой мои плечи.

Глава 14

 
Наши души сцепились голодным зверьем,
Но телам было этого мало –
И наутро безумное сердце мое,
Застонав, на весь день умирало,
Чтоб воскреснуть для крика натянутых струн,
Чтобы ночью стать арфой твоею…
 

Канцлер Ги. Due angeli

Я лежала и смотрела в потолок, чувствуя себя невероятно расслабленной, несмотря на часто колотящееся сердце.

– Господи, до чего же это чудесно – быть живой! – констатировала я, обращаясь просто в пространство.

Андре улыбнулся, поднес мою руку к губам и поцеловал кончики пальцев.

Мы продолжали лежать молча. Постепенно жар спал, и стало немного зябко, но мне было слишком лень шевелиться, чтобы потянуться за одеялом. Кажется, я бы с радостью лежала вот так неподвижно целую вечность.

– Я уже боялся, что забыл, как это делается, – со смешком сказал Андре, поворачиваясь на бок.

– Ничего ты не забыл, – с расстановкой ответила я, слегка расширив глаза от свежих воспоминаний.

Мой взгляд снова устремился вверх.

– А еще, – задумчиво заметила я, – хорошо иметь в спальне зеркальный потолок. Это очень обостряет ощущения.

– Очень интересно, – вкрадчиво проговорил Андре, приподнимаясь на локте, – и откуда ты это знаешь?

Я задумалась. А действительно, откуда?

– Понятия не имею, – призналась я секунд десять спустя. – Не помню.

И вдруг расхохоталась, осознав весь комизм такой ситуации.

– Ну, как вспомнишь, расскажешь, – с деланой строгостью заявил Андре, но настоящей напряженности в его голосе не было.

Пусть я и не помнила своего прошлого, но в том, что я – женщина с прошлым, особых сомнений не возникало. Андре это понимал, и его это устраивало.

Мое веселье тем не менее улеглось очень быстро. Я нахмурилась, погрузившись в собственные мысли, а затем резко опрокинула Андре на спину и, забравшись на него сверху, прижала к кровати.

– Признавайся, – потребовала я, наклоняясь к его лицу, – жалеешь о том, что произошло?

Андре удивленно приподнял брови.

– С чего ты взяла?

– Просто скажи как есть, – проявила настойчивость я. – Ты предпочитал видеть во мне только призрака?

Андре серьезно посмотрел мне в глаза, потом поднял руку и провел подушечкой большого пальца по моей щеке.

– Нет, Эрта, – покачал головой он. – Ты очень много значила для меня как призрак. Но я предпочитаю видеть в тебе женщину.

– Честно? – спросила я с изрядной долей облегчения.

– Честно, – кивнул он. И насмешливо добавил: – Тем более что призрак не смог бы так сдавить мне ребра.

– А это чтобы жизнь малиной не казалась, – заявила я, поспешив однако же скатиться на кровать.

Кое-что по-прежнему оставалось для меня непонятным, и я вновь устремила на Андре требовательный взгляд.

– Если ты видишь во мне женщину, почему тогда так старательно избегал меня все это время?

– Кто избегал? Я?! – с видом оскорбленной невинности воскликнул он. – Разве не ты заявила, что хочешь разъехаться?

– Я не говорила, что хочу. Я сказала, что так будет лучше.

– Отлично! – с издевкой в голосе кивнул Андре. – Очень большая разница!

– Еще какая большая, – не приняла его юмора я. – Я думала, что этого хочешь ты. Что я тебе мешаю.

– Я хоть раз давал тебе понять, что ты мне мешаешь? – осведомился он.

– Мне – нет, – нехотя признала я. – Но… – В очередной раз припомнился подслушанный разговор с Беатрисой. – Короче, я слышала, как ты говорил об этом своим посетительницам.

Я смешалась, понимая, что таким образом признаюсь в факте подслушивания.

– Ну и что? – Андре и не подумал отпираться. – По-моему, мы это обсуждали, разве не помнишь? Наличие жены – самый надежный способ избегать некоторых отношений, никого при этом не оскорбив. Но ты-то с какой стати решила принять это за чистую монету?

– Может быть, я бы и не приняла это за чистую монету, – раздраженно отозвалась я, – если бы ты так настойчиво не игнорировал любую проявленную мной инициативу. Или скажешь, что этого не было и ты попросту ничего не замечал?

Последний вопрос я задала с нескрываемым скептицизмом. И по тому, как Андре отвел взгляд, поняла, что положительного ответа не последует. Впрочем, он почти сразу же снова поднял глаза.

– А что мне было делать, – парировал он с раздражением, близким к моему собственному, – если твой лекарь под страхом смерти запретил мне к тебе прикасаться? Дескать, любая преждевременная физическая нагрузка – и ты можешь моментально вернуться в прежнее состояние? Думаешь, мне самому было легко? Если хочешь знать, с того момента, как ты пришла в сознание, я ничего не хотел так сильно, как заполучить тебя. А тут еще эти массажи… Не знаю, как у меня за все это время не порвались брюки.

– Уволь его, – процедила я. – Уволь этого лекаря. Ну, откажи ему от дома, – поправилась я под вопросительным взглядом Андре. – Я из-за него уже не знала, что думать! Еще чуть-чуть – и я бы вообще наставила тебе рога.

Последнее заявление заставило Андре принять сидячее положение и распрямить спину.

– И с кем же? – Он нехорошо прищурился. – Полагаю, с Мейсоном?

– С Мейсоном или с кем-нибудь другим, какая разница? – передернула плечами я.

– Даже не вздумай, – серьезно предупредил он. – Оторву голову.

– Мне или любовнику? – решила уточнить я.

– И тебе, и любовнику, – пообещал Андре.

– А надо было Месфилту, – продолжала настаивать я.

Андре возражать не стал.

– Ладно, могу и Месфилту тоже, – сдался он.

Я укоризненно покачала головой и тяжело вздохнула.

– Уголовник, что с тебя взять?

– Точно, – согласился Андре, снова укладываясь и притягивая меня к себе. – Какая мне разница, в скольких преступлениях меня обвинят? Ну, прибавится к уже имеющимся еще несколько убийств. Я ведь и так уже насильник и совратитель.

Я поджала губы и с интересом к нему пригляделась.

– Докажи! – потребовала я затем.

В глазах Андре заплясали смешинки.

– С удовольствием.

И он доказал. Во всяком случае, что он совратитель. Прежде чем перейти к самой сути процесса, совращал меня долго и качественно, настолько, что я стала сгорать от желания несмотря на то, что совсем недавно была полностью удовлетворена. И, когда я в изнеможении опустилась на подушки, из моей груди вырвался блаженный стон. Жизнь в собственном теле определенно стоила всех тех неудобств, которые были с ней сопряжены.

– Кажется, я полжизни могла бы отдать за одну ночь с тобой, – констатировала я, пристраивая щеку у Андре на груди и ничуть не стесняясь собственных слов.

– Твои полжизни мне ни к чему, – тут же нашелся Андре, ласково проведя рукой по моей спине. – Поэтому придется тебе расплачиваться остальными тремястами шестьюдесятью четырьмя ночами в году.

– М-да? – Я приподнялась на руках и с укором заглянула ему в глаза. – А цена не высоковата?

Андре на попытку его пристыдить не поддался.

– По-моему, ниже, чем полжизни, – ответил он. – И потом, за одно то, что я сумел просклонять это слово – «тремястами шестьюдесятью четырьмя» – мне уже причитаются эти самые ночи.

– Да, склонять числительные удается даже не каждому герольду, – была вынуждена согласиться я.

И, снова устроившись поудобнее, сладко потянулась.

Андре провел рукой по моему телу – сейчас это была просто ласка, без примеси страсти – и остановился, коснувшись верхней части чулка.

– Откуда у тебя появилось такое белье? – поинтересовался он.

– Купила перед балом, – честно ответила я. – Ты же сказал, что я могу тратить, сколько захочу, исходя из нашего финансового положения. Вот я и потратилась.

– Правильно сделала, – похвалил он. – На такие вещи можешь тратиться сколько угодно, без учета финансового положения.

– Не боишься, что я не уложусь в бюджет? – усмехнулась я.

Это, конечно, была шутка; уж очень серьезно пришлось бы разгуляться с покупкой белья, чтобы поставить под угрозу наше нынешнее благосостояние.

– Не боюсь, – заверил Андре. – С бюджетом я как-нибудь разберусь.

Мне понравился такой ответ. Нет, я ни за что не стала бы нерационально тратить деньги, в заработке которых не принимала, что бы там ни говорил Андре, никакого участия. Но его слова прозвучали очень правильно. По-мужски.

Я от души зевнула, едва успев прикрыть рукой рот. Глаза устало заслезились. Надо же, до этого момента я даже не подозревала, что хочу спать. Хотя время, конечно, позднее. Любопытно, сколько сейчас? Час ночи? Или два? С другой стороны, как же истории про влюбленных, которые не спят до самого утра? Должно быть, это про совсем юных, тех, кому лет восемнадцать. Кстати, любопытно, а сколько мне лет?.. Я снова зевнула.

– Пойдешь к себе или останешься здесь?

От Андре не укрылась охватившая меня сонливость.

Я медленно повернула голову и посмотрела на него мутным взглядом.

– Вообще-то по правилам я должна бы пойти к себе, – рассудила я. – Поскольку для двоих здесь мало места.

– Эрта, нам с тобой не наплевать ли на правила? – усмехнулся Андре.

Я одобрительно хмыкнула. Это было справедливо и касалось гораздо большего, чем решение, где кому спать. Мы с Андре давно уже вышли за всякие рамки. Мы оба – уголовники, сбежавшие из тюрьмы. И если Андре оболгали, то никто не сказал, что я не заслужила своего приговора. Мы незаконно пересекли границу. Начали новую жизнь, используя деньги, которые получили при помощи мародерства. Называем себя чужими именами, живем под видом мужа и жены, не являясь таковыми. Я и вовсе переходила за грань жизни и вернулась назад. Какое нам дело до каких бы то ни было правил и условностей?

– Ладно, тогда я остаюсь здесь. – Со мной оказалось чрезвычайно легко договориться. – Только учти: если ночью я столкну тебя на пол, сам будешь виноват.

– Годится!

Андре тоже был сама покладистость.

Мы улеглись, укрывшись одеялом. Я прижалась к Андре и уткнулась носом ему под мышку.

– Завтра закажу кровать побольше, – пообещал он.

Я хотела в шутку посоветовать заодно заказать зеркало на потолок, но вместо этого снова зевнула и почти сразу провалилась в сон.

Утро встретило меня уютными звуками позвякивающей на кухне посуды и будоражащим ноздри запахом свежей сдобы. Я с наслаждением втянула носом воздух, открыла глаза и сладко потянулась. Запахи. Вот еще один аспект жизни, которого я была лишена во время своего призрачного существования.

– Проснулась?

Андре сидел рядом, обхватив руками колени, и смотрел на меня. Я улыбнулась и согласно промычала:

– Угу. Давно не спишь?

Он отрицательно качнул головой.

– Недавно.

Я снова потянулась и на сей раз тут же зашипела от боли. Видимо, неудачно изогнулась, чем заставила разболеться многострадальную шею.

– Повернись, – велел Андре, без труда понявший причину моей гримасы.

Я послушно повернулась к нему спиной.

– Как спалось? – спросил Андре, принимаясь привычно массировать верхнюю часть моей спины.

– Отлично. – Я старалась глубоко дышать; так было легче терпеть неизбежную боль. Похоже на то, что время, проведенное в застенках, еще долго будет аукаться мне таким образом. Не исключено, что всегда. Напоминать о себе болью в шее и плечах, равно как и темными следами на запястьях. – Сказать по правде, это до сих пор немного странно. Я отвыкла спать. А ты как спал?

– Как убитый, – со смешком ответил Андре.

Снаружи что-то особенно громко звякнуло, заставив меня повернуться в сторону двери.

– Что там за шум? – нахмурилась я.

Андре отчего-то тихонько рассмеялся.

– Летта старательно дает нам понять, что пора идти завтракать, – пояснил он.

– А прямо об этом сказать она стесняется? – хмыкнула я.

– Ну, она видела, что твоя комната пуста, и понимает, что мы спали вместе. Постучаться сюда ей не позволяет деликатность. Так лучше? – спросил он, опуская руки.

– Да, спасибо. – Я коснулась своей шеи и слегка помассировала выпирающий позвонок. – Какие у тебя на сегодня планы?

– Работать, – поморщился Андре. – Сегодня надо закончить два заказа. Хочешь посидеть со мной?

– Ага.

После воскрешения я ни разу не видела, как Андре работает. И была совсем не прочь сегодня это компенсировать.

– Похоже, необходимость трудиться не прибавляет тебе хорошего настроения, – проницательно заметила я.

– Не без этого, – вздохнул Андре. Впрочем, вздох вышел не слишком тяжелым.

– Так ты говоришь, – я лукаво улыбнулась, – Летта сюда не войдет, поскольку ей не позволит деликатность?

– Говорю, – подтвердил Андре, подозрительно на меня взглянув. – А что?

– Ничего, – невинно откликнулась я. – Просто хочу с утра поднять тебе настроение.

И я забралась с головой под одеяло.

После завтрака мы с Андре вместе отправились к нему в кабинет и провели там несколько часов. Я с интересом разглядывала всевозможные детали, механизмы, колесики, порошки и несколько видов магической крошки. А заодно с не меньшим любопытством наблюдала за самим Андре. Как бы он ни кривился при упоминании о работе, было очевидно, что данное занятие доставляет ему удовольствие. Я видела, как сосредоточенно он смешивает магические и химические ингредиенты, с каким азартом следит за тем, как они вступают во взаимодействие, с каким удовольствием разглядывает законченную работу.

– Постой, тут что-то не так! – нахмурилась я, приглядевшись к почти готовому погоднику.

– Что именно?

Андре, в отличие от меня, никакой проблемы явно не видел.

– Циферблаты. Сам посмотри. Цифры неправильно развернуты.

Андре усмехнулся и взял меня за руку, предлагая встать со стула.

– Все здесь правильно. Смотри.

Он обошел меня со спины и надел на шею погодник. Застегнув, снова взял меня за руку и подвел к высокому зеркалу, специально висевшему здесь для того, чтобы клиентки могли полюбоваться результатом. Я посмотрела на женщину, стоящую по ту сторону стекла. Выглядела она, надо сказать, очень неплохо. Вообще удачно сложившаяся личная жизнь положительно сказывается на женской внешности, это ни для кого не секрет. Вот только светлые волосы… Все-таки видится мне в этом какой-то диссонанс. Чувствую, что не мое. Но ради конспирации стоит потерпеть.

Я тряхнула головой. Что-то не туда меня занесло. Итак, погодник. Я присмотрелась к украшению. Роскошная модель. Сделана в виде ожерелья. Три отдельных овала – три циферблата, один показывает температуру, второй – влажность, третий – ожидаемый уровень осадков. Каждый овал обрамлен драгоценными камнями.

– Ну и что? – спросила я, глядя прямо перед собой на отражение Андре.

– А ты посмотри на цифры, – улыбнулся он.

Я посмотрела. Хм, а ведь действительно. Сейчас, в зеркале, все выглядело правильно.

– Это что, специально так сделано?

На этот раз я не стала разговаривать с отражением, а повернулась к оригиналу.

– Специально, – подтвердил он. – Обладательница такого погодника не может посмотреть на него, когда он висит у нее на шее. Точнее, может, но только подойдя к зеркалу. Поэтому цифры изображены так, чтобы правильным оказалось именно их зеркальное отражение.

Я уважительно хмыкнула, нащупывая застежку, чтобы снять погодник.

– И много у вас таких секретов, господин мастер?

Андре поморщился при последнем слове. Да, это я ляпнула, не подумав. Сомнительная похвала для недавнего графа.

Андре не стал заострять внимание на моей ошибке.

– Много.

Я усмехнулась. Да, даже обидно. Имею возможность совершенно бесплатно получить любой, даже самый уникальный погодник. Только вот ведь беда: не хочу. Потому как хорошо помню рассказ Андре, как по погодникам опознавали его – не сомневаюсь, многочисленных – любовниц. Сколь это ни глупо, но в данном контексте получить такой подарок мне решительно не хотелось. Наверное, это страшно нелогично для взрослых людей, но почувствовать себя «одной из списка» мне было бы неприятно. Однако вслух я всего этого говорить не стала.

Впрочем, надолго данная мысль не задержалась. Закончив возиться с погодниками, Андре подошел к окну и принялся массировать себе виски. Помимо всего прочего, от его занятия сильно уставали глаза, пусть он и пользовался всевозможными увеличительными стеклами. Я подошла к Андре сзади, опустила его руки и взялась за виски сама. А потом мы как-то незаметно стали целоваться, после чего использовали рабочий стол не по назначению.

Начался очень спокойный, тихий, расслабленный период нашей жизни. Продлился он, правда, всего несколько недель. Мы много времени проводили вместе, выезжали гулять, когда позволяла погода, иногда ходили в театр, иногда – на балы. Но по большей части общества сторонились, предпочитая компанию друг друга. Пожалуй, в это время мы были по-настоящему счастливы. Нет, прожить так всю жизнь не захотелось бы ни одному из нас. Наш темперамент взбунтовался бы против подобного однообразия. Однако после всего, что успело на нас навалиться, короткий период спокойствия был необходим обоим как воздух.

Как-то вечером, спустя всего несколько дней после нашего первого бала, мы с Андре лежали в кровати – к тому моменту уже двуспальной, – утомленные длинным днем и его бурным завершением. Я положила голову Андре на плечо и прикрыла глаза; он взял мою руку в свою и неспешно перебирал мои пальцы.

– Эрта, – произнес он, и его обыденный тон никак не предвещал последующих слов, – выходи за меня замуж.

Мои глаза удивленно расширились. Я села и повернулась к Андре лицом.

– Ты это серьезно? – недоверчиво спросила я.

– Абсолютно.

Это заверение прозвучало довольно-таки легкомысленно, но при этом вполне уверенно.

– А зачем? – продолжала расспросы я.

– Нравишься ты мне, – насмешливо ответил Андре.

Выражение его лица недвусмысленно свидетельствовало о том, что он не считает мой последний вопрос высокоинтеллектуальным.

– Но для всех мы и так женаты, – напомнила я.

Андре недоуменно изогнул брови.

– Какое мне дело до всех?

– Но мы и сами действительно живем как муж и жена, – продолжала я.

– Тогда в чем же проблема? – перевел стрелки он.

И правда, в чем проблема, Эрта? Можно подумать, что ты сама этого не хочешь. Разве ты сомневаешься в том, что тебе нужен именно этот мужчина? Волей обстоятельств ваши души проросли друг в друга, как корни прорастают в землю. Вы вместе прошли огонь и воду. И свежесть физических отношений переплетается для вас с такой внутренней близостью, какой далеко не все достигают за десятилетия совместной жизни. И, что самое важное, Андре понимает это. Он чувствует то же, что и ты, иначе не стал бы делать столь «скоропалительное» предложение.

– А тебя не смущает тот факт, что у меня нет «короны»?

Я тоже умею переводить стрелки.

Андре посмотрел на меня снисходительно. Не как на простолюдинку, а как на слабоумную.

– Эрта, а от моей «короны», по-твоему, много проку? – поинтересовался он. – Она влияет на мою жизнь только в одном: я не могу появиться перед кем бы то ни было с оголенным плечом.

– То есть ты не можешь завести любовницу? – протянула я. – Хм, а это подкупает.

– Ну не надо быть такой категоричной, – пошел на попятный Андре. – При любовницах я могу оставаться в рубашке. Зато, – увидев мое скривившееся лицо, он приблизился ко мне и жарко произнес в самое ухо, – с обнаженным торсом меня будешь видеть только ты.

Я отстранилась и щелкнула его по носу.

– И как же ты собираешься объяснять им такую специфическую стыдливость? – осведомилась я.

– А почему я должен что-то им объяснять? – удивился он. – Объяснять я буду обязан только тебе. А им придется мириться с тем, что есть. Эрта, что тебя останавливает?

Тон Андре резко сменился на серьезный.

Я тяжело вздохнула.

– То, что я не Эрта. И не знаю, как меня зовут на самом деле. Под каким именем я буду выходить за тебя замуж? Какое у меня прошлое? Сколько скелетов в моем шкафу, о которых не подозреваем ни ты, ни я? Никто до сих пор не доказал, что меня не посадили в тюрьму за массовые убийства. – Я слабо усмехнулась, показывая, что последняя фраза всего лишь призвана немного разрядить атмосферу. – Как ты можешь быть уверен, что был бы по-прежнему готов на мне жениться, если бы все узнал о моем прошлом?

– Уж поверь мне, я в этом не сомневаюсь, – откликнулся он, накрывая мою руку своей ладонью.

– Почему? – Я нервно передернула плечами. – Как ты можешь это знать?

– Да потому что мне наплевать, что там было в твоем прошлом. Нет, не пойми меня неправильно. Мне небезразлично твое прошлое, но только потому, что мне небезразлична ты. Я знаю тебя такую, какая ты сейчас, и точно знаю, что ты мне нужна. И предпочитаю занятия поважнее и поприятнее, чем копаться в шкафах в поисках скелетов. Поверь мне, что бы там ни обнаружилось, мое решение от этого не изменится.

Я пристально вглядывалась в его лицо, будто пытаясь прочитать по нему, правду ли он говорит. Бессмысленно. Как можно это понять, даже не подозревая, какие именно скелеты могут обнаружиться в запертой части моего мозга? А может, и нету никаких скелетов и все это – лишь плод больного воображения? Впрочем, нет, совсем без скелетов обойтись не может. Иначе как объяснить мое заточение в Мигдале, а также тот факт, что сам Йорам альт Ратгор приходил поинтересоваться моей судьбой?

– Даже если ты перерезала горло десятку спящих мужчин, – вкрадчиво добавил Андре, – мне нет до них никакого дела. Не сомневаюсь, они сами во всем виноваты.

Эти слова отвлекли меня от болезненных размышлений, и я громко рассмеялась.

– И все-таки я предпочла бы выходить замуж под своим настоящим именем, – сказала я затем. – Давай договоримся так. Дай мне полгода. Если за это время я вспомню, кем являюсь на самом деле, выйду за тебя замуж.

Андре выглядел предельно спокойным, только глаза его напряженно прищурились.

– А если не вспомнишь? – спросил он.

Я улыбнулась, сдаваясь.

– Тогда тоже выйду за тебя замуж, но только под именем Эрты Делл. Или под каким-нибудь другим, учитывая, что Делл – это твоя фамилия.

Взгляд Андре прояснился.

– То есть это – да? – уточнил он, склонив голову набок.

– А вот как хочешь, так и понимай, – решила повредничать я.

Впрочем, Андре мою вредность проигнорировал.

– Так-то лучше, – объявил он, привлекая меня к себе.

Как-то ночью я проснулась от какого-то шума. Приподнявшись, обнаружила, что Андре мечется во сне, а с его губ слетают неразборчивые фразы. На лбу выступила испарина. Я мягко коснулась рукой его плеча. Это его не разбудило. Кошмар держал крепко.

Как же жаль, что, придя в сознание, я утратила способность влиять на сны! А что, если… Не сработает, конечно, но что я теряю? Я снова приложила руку к плечу Андре, прикрыла глаза и стала настраиваться, как тогда, будучи призраком, подключаясь к его сознанию. Как ни странно, мне казалось, что все получается, как и раньше. А потом я стала осторожно, потихоньку, транслировать ему чувство спокойствия, уверенности, расслабленности.

Голова Андре почти сразу же перестала метаться по подушке. Дыхание стало ровным и глубоким. А на губах появилась тень улыбки.

Я тоже улыбнулась и, не удержавшись, осторожно поцеловала уголок его губ. К счастью, не разбудила. После чего легла, повыше натянула одеяло, уютно прижалась к плечу Андре и быстро уснула.

Меня разбудила непонятная, резкая качка, будто я плыла по морю, а его внезапно начало штормить. Открыв глаза, я обнаружила сидящего рядом Андре, который с силой тряс меня за плечи.