Текст книги "Голос моей души"

Автор книги: Ольга Куно

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 32 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

И он беззаботно рассмеялся. Любящей и любимой жене такое замечание могло некоторым образом польстить. Но вот в моем случае оно, напротив, лишь подогрело и без того зародившиеся подозрения насчет тех планов, которые были у Андре на этот бал. И тем сильнее стало желание на бал прийти.

– Мы очень благодарны вам за приглашение, барон. – Андре уже понял, что отказываться бесполезно. – Мы обязательно придем.

– Отлично. – Барон перевел взгляд на меня, и я с вежливой улыбкой кивнула. – Я пришлю вам официальное приглашение.

– Кто будет на балу? – как бы между делом осведомился Андре. – Какие-нибудь гости из столицы? Или, возможно, из-за границы?

– Нет. – Барон покачал головой к нашему с Андре совместному удовлетворению. – Все будет тихо, можно сказать, по-домашнему. Только наше здешнее общество. Вам понравится. Немного, конечно, смахивает на серпентарий, – добавил он, понизив голос и заговорщицки мне подмигнув, – но зато не соскучишься. Все эти люди по-своему очень милы, если к ним привыкнуть.

Я рассмеялась; что ни говори, рекомендацию своим гостям барон дал отменную. Этлтон тоже улыбнулся, довольный, что его слова восприняты позитивно.

– Ну что ж, пожалуй, я пойду, – сказал он, допив вино. – Простите, господа. Дела.

После того как барон ушел, я выжидательно взглянула на Андре, гадая, как именно он сейчас отреагирует на перспективу отправиться в гости. Вопреки моим опасениям, бурной реакции не последовало. Андре стоял, барабаня пальцами по краю стола.

– Что ж, визитеров из Риннолии там, по всей видимости, не будет, – заметил он наконец, поднимая на меня глаза.

– Видимо, нет, – подтвердила я.

– Значит, риск не так уж велик, – продолжал развивать свою мысль он.

– Угу, – согласно промычала я.

И вскинула голову, вспомнив нечто важное.

– Мне понадобится одежда для бала. У меня нет ничего подходящего.

Та пара платьев, что я заказала Белле, для бала в доме барона не подходила никак.

– Конечно, – рассеянно кивнул Андре. – Собственно, полагаю, мне тоже.

На этом обсуждение предстоящего бала закончилось.

А на следующее утро к нам в дом пришла новая гостья. Я немного удивилась, услышав звонок, так как, насколько мне было известно, Андре не ожидал клиентов так рано. Я сидела в своей комнате и потому не видела, как посетителя проводили в гостиную. Подошла к двери лишь после того, как все расселись и Летта подала напитки. Я тихонько заглянула внутрь. Но заходить не стала, поскольку услышанный голос показался мне знакомым.

– А ты хорошо живешь, – заметила Бекки, уверенными движениями размешивая сахар в кофе. Чашка страдальчески позвякивала от небрежного обращения. – У тебя красивый дом. Очень уютно.

– Ты пришла сравнить, как каждый из нас устроился? – холодно спросил Андре.

Перед ним тоже стояла чашка, из которой поднималась струйка пара. Но он к напитку не прикасался.

– Брось, – беззаботно улыбнулась Бекки. – Я тогда просто пошутила. А сейчас шла мимо и решила тебя проведать. Подумала, что в такое время ты, скорее всего, еще не занят делами.

– Ко мне скоро придет клиент, – тут же сообщил Андре.

– Но ведь еще не пришел.

Она расслабленно откинулась на спинку кресла. Выглядела Бекки куда лучше, чем прежде. Одежда была небогатой, но все же на порядок качественнее, чем когда мы проживали с ней в одной гостинице. Прическа стала более стильной, равно как и макияж. Видимо, ее материальное положение ненамного, но повысилось. Кроме того, обжившись в городе, она несколько улучшила свои манеры.

Я смотрела на бывшую горничную, и в душе медленно разгоралась злость. Было очевидно, что Андре не в восторге от этой встречи, но Бекки целенаправленно этого не замечала. Значит, сначала она бросила его после того, как он отказался оплатить ей гостиницу. Совершенно честно призналась, что от него ей были нужны исключительно деньги и теперь она найдет себе кого-нибудь побогаче. Фактически унизила его, в лицо заявив, что для нее он слишком мало зарабатывает. Дескать, простой писарь не по ней. И вот теперь, узнав, как высоко он успел за это время подняться, поняла, что просчиталась. Но вместо того, чтобы спокойненько сидеть дома и кусать себе локти, нагло заявилась сюда, решив, что ничего еще не поздно вернуть. Теперь Андре не писарь, а высококвалифицированный специалист, и как таковой он ей, видите ли, подходит. Она даже извиниться не считает нужным, явно считая, что делает ему одолжение. И ждет, что еще чуть-чуть – и он оттает. А дальше ей основательно перепадет от его щедрот. Вот ведь стерва.

Я на цыпочках отошла от двери и метнулась в свою комнату. Продолжения разговора по понятным причинам не слышала. Запыхавшись, вернулась через несколько минут. Снова тихонько подошла к двери. Они все еще сидели на прежних местах. Бекки допивала кофе. Андре так и не притронулся к своей чашке.

– Я слышала, ты заботишься о больной жене, – сказала девушка как раз в тот момент, когда я остановилась на пороге. – Это очень хорошо тебя характеризует. Но, наверное, тебе непросто живется. Непросто и тоскливо.

Я не стала дожидаться, пока она предложит развеять его тоску. Быстро пролетела через комнату – хорошо, что недалеко, а то голова слегка закружилась, – и с разгону уселась на колени опешившему Андре. При этом одета я была в шелковый домашний халат, не слишком хорошо запахнутый и потому открывавший вид на голые лодыжки и все ту же шелковую ночную рубашку.

– Дорогой, у нас гости? – поинтересовалась я, обвив руками шею Андре.

От удивления он лишь пробормотал нечто невнятное. Бекки смотрела на меня во все глаза и без видимого удовольствия. Я ответила на ее взгляд широкой улыбкой.

– Как вас зовут, девочка? – покровительственным тоном поинтересовалась я.

– Ребекка, – холодно ответила она.

– Ребекка, – неспешно повторила я, как бы запоминая. – Очень приятно.

Представляться в свою очередь я не стала.

– А вы?.. – Девушка устремила на меня вопросительный взгляд.

– А я – его больная жена, – ответила я с ядовитой улыбкой.

Бекки недоверчиво подняла брови.

– Больная? – переспросила она, окидывая меня скептическим взглядом.

– Да. – Я с серьезным видом покивала и, осклабившись, пояснила: – Буквально-таки не вылезаю из постели.

После чего по-хозяйски провела рукой по волосам Андре. Заметила, как он ухмыльнулся, отворачиваясь.

Пауза затягивалась. Ребекку мое присутствие явно не устраивало, но и выставить хозяйку дома из комнаты она никак не могла. К тому же ей ясно дали понять, что ловить здесь нечего. Нет, если бы Андре проявил недовольство моим поведением, это послужило бы для Бекки определенным сигналом. Но он такого сигнала не подавал, даже, напротив, взял мою руку в свою, чем, признаться, сбил меня с толку, чуть не выведя из роли.

– А вы пришли сюда по делу? – ласково спросила я у Бекки.

– Н-нет, – ответила та. – Скорее по личному вопросу.

– Как здорово! – восхитилась я. – Ну что ж, мы вас внимательно слушаем.

Какое-то время девушка колебалась. То ли искала способ остаться с Андре наедине, то ли прикидывала, не стоит ли рассказать его жене об их связи и посмотреть на реакцию. Ясное дело, эффект бы ее разочаровал. Однако Бекки пришла к выводу, что продолжать общение не имеет смысла. И потому, громко звякнув опущенной чайной ложечкой, поднялась на ноги.

– Пожалуй, я пойду. Мне пора.

– Очень жаль, – поцокала языком я. – Впрочем, нам тоже пора. Мне нужно примерить платье, которое я заказала для бала. Ты ведь поможешь, дорогой?

– Всего хорошего, – процедила сквозь зубы Бекки.

– Заходите к нам еще! – ослепительно улыбнулась я.

К выходу девушку проводила одобрительно скалящаяся Летта. Стоило Бекки покинуть гостиную, как Андре повернулся ко мне, явно ожидая объяснений. Но я уже соскочила с его колен и, наградив его одним холодным взглядом, ушла к себе.

Я вовсе не собиралась подглядывать за Андре, когда к нему приходили посетители. Нет, будучи призраком, я часто присутствовала в такие моменты в кабинете и как подглядывание это, признаться, не воспринимала. Скорее я была незримым спутником Андре, и он прекрасно знал о моем присутствии. Стоило ему спросить, здесь ли я, и я всегда честно в этом признавалась. Если он просил оставить его одного – а такое тоже случалось, – я незамедлительно исполняла его просьбу. Ну, не считая одного случая, когда последовала за ним в каменоломню.

Но в этот раз, проходя мимо кабинета и услышав откровенно кокетливые нотки в доносившемся оттуда женском голосе, я не удержалась. Приоткрыла дверь чуть шире и замерла возле щели.

Посетительница была очень ухоженной, богато одетой женщиной лет двадцати пяти или, может быть, чуть постарше. В ушах посверкивали массивные золотые серьги, руки украшали такие же браслеты. Золото прекрасно гармонировало с гладкой смуглой кожей. Дворянское происхождение угадывалось и в манерах, и в чертах лица.

Впрочем, мое внимание привлек не столько внешний вид клиентки, сколько ее близость к Андре, и я имею в виду далеко не близость духовную. Просто в тот момент, когда я приоткрыла дверь, Андре стоял у нее за спиной, обвив ее руками и дыша в самое ухо. Секунду спустя он немного отступил и принялся застегивать у посетительницы на шее застежку погодника.

– Ну как?

Вопрос был совершенно невинным, но чувственность грудного голоса клиентки, кажется, заставила бы любую фразу звучать как обещание небывалого удовольствия.

Женщина повернулась к Андре лицом, и он стал с удовольствием разглядывать то ли погодник, то ли высокую грудь, до которой украшение не доходило лишь самую малость.

– Великолепно. – Опять же мне трудно было судить, чему именно он дал столь высокую характеристику. – Сапфиры – это очень хороший выбор, Беатриса. Они подходят к цвету ваших глаз.

– А у меня вообще хороший вкус, – с легкой улыбкой заверила Беатриса, глядя на Андре так пристально, что только полный дурак бы не догадался: речь идет вовсе не о погодниках.

Девушка подошла к высокому зеркалу и покрутилась перед ним, приподнимая волосы и поглаживая руками новое украшение.

– А что делать, если он перестанет показывать температуру? – спросила она, оборачиваясь к Андре.

– Не перестанет, – заверил он, гарантируя качество собственного изделия.

– Ну а вдруг? – продолжала настаивать Беатриса. – Я слышала, есть какая-то пружина, которую можно подкрутить?

«Пружины не подкручивают», – мрачно подумала я, но технические детали перестали меня волновать очень быстро. Поскольку Андре подошел, развернул девушку, взяв ее за плечи, и стал показывать ей, что именно надо подкрутить, дабы заставить погодник заработать. Стоит ли напоминать, что погодник в этот момент висел у нее на груди.

– Я запомню, – все тем же грудным голосом пообещала Беатриса.

Она положила руки Андре на плечи, отступила на шаг, увлекая его за собой, и, нащупав пятой точкой край стола, откинулась назад. Ее пальцы, поднявшись выше, зарылись ему в волосы. Я глубоко вдохнула воздух и начисто забыла, что его нужно выдыхать.

– Беатриса, моя жена находится в одной из соседних комнат, – с явным сожалением произнес Андре.

Я резко отступила от щели, хотя готова была поклясться, что он меня не видел.

– Вы сами понимаете – это слишком сложно. – Теперь голос Андре звучал приглушенно, и оттого мне почудилось в нем нечто более интимное. – Увы.

Я словно воочию увидела, как его руки раздвигаются в жесте сожаления.

– Да, это откровенно некстати, – не скрывая собственного недовольства, откликнулась Беатриса. – Полагаете, она может сюда войти?

– С нее станется. – Слова Андре больно полоснули меня где-то в глубине. – И потом, вы сами понимаете. Это было бы несколько неподобающе.

Короткий обмен фразами, на этот раз малозначащими, благодарность за великолепно выполненную работу, приглашение приходить еще, и они распрощались. Андре лично проводил Беатрису до порога.

Я позаботилась о том, чтобы с ними не столкнуться. Мы с Андре увиделись в гостиной несколькими часами позже.

– Эрта, что-то случилось? – спросил он, уловив мое настроение.

– Ты знаешь, – сказала я, подняв на него глаза, – я думаю, нам с тобой надо будет разъехаться. Скоро я окончательно поправлюсь и буду в состоянии сама о себе позаботиться. Нет никаких причин, чтобы мы постоянно маячили друг у друга перед глазами. У тебя своя жизнь, а у меня своя.

– Вот как. – Голос Андре прозвучал глухо, а лицо превратилось в непроницаемую маску. – Что же, отлично. Как тебе будет угодно.

Развернувшись на каблуках сапог, он вышел из комнаты.

А вот на следующий день утреннего посетителя в дом впустила я. Летта взяла выходной, а Андре задержался у себя. Поэтому я открыла дверь и пригласила молодого человека войти.

– Меня зовут Роджер Мейсон, – представился он. – Я пришел к господину Деллу, переговорить по поводу заказа.

– Господин Делл сейчас выйдет, – с гостеприимной улыбкой сообщила я. – Проходите, я провожу вас в его кабинет.

Я шагала через гостиную, а спиной чувствовала заинтересованный взгляд посетителя. Видимо, какой-то знатный клиент. Чрезвычайно уверен в себе, галантен, одет с иголочки.

Распахнув дверь кабинета, я остановилась на пороге, чтобы пропустить гостя. Он вошел и сразу же обернулся ко мне.

– Простите, а с кем имею честь?..

Обаятельная улыбка, которая, однако, меня не обманула. В том, что Роджер Мейсон хорошо умеет этой самой улыбкой пользоваться, не возникало ни малейших сомнений. Но я все еще злилась на Андре, хоть рассудком и понимала, что он имеет право жить как хочет и не сделал ровным счетом ничего предосудительного по отношению ко мне. И потому моя собственная улыбка, адресованная гостю, вышла не менее обаятельной.

– Зовите меня просто Эрта, – представилась я. – Я – родственница господина Делла.

– В самом деле? – Молодой человек поцеловал мне руку в честь знакомства. – Не знал, что у господина Делла есть такие очаровательные родственницы.

– Теперь знаете, – улыбнулась я, и не подумав спорить с эпитетом.

– Теперь знаю, – подтвердил он, глядя мне прямо в глаза чуть дольше, чем полагалось по этикету. – Зовите меня просто Роджер.

– Роджер, – повторила я, склоняя голову в знак согласия. – Хотите чего-нибудь выпить?

– С удовольствием.

– Чай? Кофе? Вино? Бренди?

– Из ваших рук – все что угодно, – улыбнулся он.

– Все что угодно? – недоверчиво переспросила я. – И что же, если бы я – совершенно случайно – подсыпала вам в чай соли вместо сахара, вы бы тоже выпили?

– Даже ни разу бы не поморщился, – заверил Роджер, ловя мой взгляд. – Но, впрочем, приму вашу угрозу к сведению и попрошу красного вина.

– Вообще-то я могу подсолить и вино, – протянула я, тоже не торопясь отводить взгляд. – Но, так уж и быть, постараюсь этого не делать.

– Что здесь происходит?

Голос Андре прозвучал чрезвычайно резко. Настолько резко, что на моих губах сама собой заиграла улыбка.

– К тебе пришел посетитель, Артур, – ответила я, оборачиваясь. Андре стоял на пороге и зло сверкал глазами. – Вот этот обаятельный молодой человек – Роджер Мейсон, он хочет обсудить с тобой какие-то дела. Наверняка что-то связанное с погодниками. Увы, я в этом совсем не разбираюсь, – произнесла я извиняющимся тоном, вновь повернувшись к гостю. – Поэтому пойду и принесу вам напитки.

– Буду ждать, – многозначительно произнес Мейсон.

Я прошла мимо закипающего Андре в гостиную. Там открыла бутылку красного вина, разлила его по кубкам и вернулась в кабинет. Один кубок поставила на стол возле обычного места Андре, другой протянула Роджеру. Тот принял кубок не сразу, немного помешкал, накрыв мои пальцы своими.

Наконец моя миссия хозяйки дома была закончена, и я вышла из кабинета, напоследок подарив гостю чрезвычайно радушную улыбку. Взгляд, которым проводил меня Андре, был крайне мрачным.

– Кем вам приходится Эрта? – полюбопытствовал Роджер после того как я оставила мужчин вдвоем.

Я замерла на месте, прислушиваясь.

– Эрта – моя жена, – резко ответил Андре.

– Жена? Вот как?

Голос Роджера прозвучал удивленно, но об особых страданиях морального характера не свидетельствовал. Впрочем, я была больше сосредоточена на реплике Андре. И отчего-то она заставляла кончики моих губ растягиваться в адресованной собственным мыслям улыбке.

Глава 13

 
Ты – как тень, я – как звук,
Мы сплетались с тобой,
Наплевав на условности света.
 

Канцлер Ги. Due angeli

Время, оставшееся до бала, пролетело очень быстро. Практически каждый день я общалась с портнихой. До ее первого прихода я спросила у Андре, какую именно сумму могу потратить на платье. Все-таки деньги из нас двоих зарабатывал он, стало быть, только он был вправе принимать такое решение. Однако Андре, отношения с которым у нас к тому моменту уже были натянутыми, лишь пожал плечами и равнодушно произнес:

– Ты знаешь наше финансовое положение. Из него и исходи.

Наше финансовое положение я действительно знала хорошо с того времени, когда была призраком и практически постоянно следовала за Андре. Исходя из этого положения, денег на наряд я могла потратить много. Так я и поступила. Что любопытно, я очень хорошо представляла, какое именно хочу платье, хотя и не могла бы сказать, откуда приходит знание фасонов и тканей. Заказом платья я не ограничилась и приобрела также белье, туфли, новую косметику и украшения.

Результатом осталась более чем довольна. Юбка до пола казалась весьма целомудренной, но при ходьбе выгодно обрисовывала стройные ноги. Корсет, украшенный декоративной шнуровкой, высоко держал грудь; глубокое декольте было как раз на грани дозволенного. То же самое можно было сказать и о вырезе на спине, обнажавшем обе лопатки. Шаль, сшитая из того же материала, что и платье, позволяла превратить наряд в более целомудренный или же, будучи спущенной с плеч, напротив, делала его весьма откровенным. Платье имело нежнейший оттенок бежевого, граничивший с белым, и было обильно расшито цветами, темно-коричневыми, с вкраплениями позолоты.

Излишне бледную кожу я превратила в более смуглую, втерев в нее специальные средства, имевшие, помимо своих эстетических преимуществ, ненавязчивый пряный запах. Волосы пока еще не успели отрасти, но с помощью Летты я уложила их так, что складывалось впечатление, будто они не столь коротки и просто собраны в высокую прическу. Маленькая аккуратная диадема также скрадывала длину волос.

На руках красовались широкие браслеты, призванные скрыть следы от кандалов. В ушах покачивались массивные серьги, унизанные крохотными черными камнями. Увидев изображение таких сережек в каталоге, я сразу же поняла, что это – мое, и заказала серьги, не раздумывая.

С Андре мы увиделись непосредственно перед тем, как пришла пора выходить из дома. На нем тоже был новый наряд, состоявший из темно-серого сюртука, брюк того же оттенка и белоснежной рубашки с призывно расстегнутой верхней пуговицей. Пуговицы, кстати сказать, снова были серебряными. Когда мы встретились, я держала шаль опущенной. Она висела у меня на локтях, делая наряд менее скромным, и я не могла не заметить, как резко остановился Андре, зайдя в комнату, и как долго он исследовал меня глазами. Наконец он подошел ко мне поближе, отчего-то отвел взгляд, а потом извлек из внутреннего кармана сюртука маленькую синюю коробочку.

– Вот. Это тебе, – напряженно сказал он, перекладывая ее мне в руку. – Наденешь как-нибудь… если захочешь.

Я, не мешкая, открыла коробочку, и тут же широко раскрыла глаза. Внутри лежал бриллиантовый кулон, выполненный в форме крупной капли, дополненный тончайшей цепочкой из белого золота. Чрезвычайно модное украшение и, судя по размерам камня, весьма дорогое. Возможно, дороже всех деталей моего наряда, вместе взятых.

– Спасибо!

Я расстегнула застежку висевшего на шее ожерелья, не раздумывая, откинула его в сторону и надела цепочку. И успела заметить, как выражение напряженности исчезло из глаз Андре.

Мы вышли из дома и сели в заранее заказанную карету. Собственный экипаж мы не держали; потребности в этом не было, однако на балы по-другому не ездят. Ехали молча. Сидели друг напротив друга, ощущая некоторую неловкость и напряженность, и по большей части смотрели каждый в свое окно. Добравшись до места, взошли на крыльцо, предоставив кучеру отогнать карету на предназначенное для этого место.

Барон встретил нас очень тепло и сразу же представил своей супруге.

– Госпожа Делл, вы прекрасно выглядите! – воскликнул он тоном радушного хозяина. – Надеюсь, вы хорошо себя чувствуете?

– Благодарю вас, вполне, – ответила я с благодарным кивком.

– Чудесно. Располагайтесь, осматривайтесь, отдыхайте. Попробуйте десерты, у нас отличный повар. И непременно сообщите мне, если вам что-нибудь понадобится.

На этом обмен любезностями закончился, так как барону пришлось переключиться на следующих гостей. А мы с Андре прошли дальше. Я с интересом оглядывала зал и потихоньку заполнявших его людей. Как-никак это был мой первый выход в свет, да и вообще в какое бы то ни было общество после воскрешения.

Высшее общество Мелриджа оказалось достаточно любопытным. Как я уже упоминала, дворянских семей здесь проживало крайне мало; предполагаю, что все они собрались сейчас на балу. В остальном здесь присутствовали люди более низкого сословия, по большей части оказавшиеся наверху местной социальной лестницы за счет своего финансового положения. Зажиточные торговцы, а также люди, сделавшие хорошую карьеру в той или иной области. Был здесь мэр города с двумя своими заместителями, шериф Мелриджа, хозяева нескольких гостиниц, а также наш лекарь, Хоггард Месфилт, пользующийся в городе большим уважением.

Было довольно забавно наблюдать за гостями. Тот факт, что городок этот – провинциальный, а большинство из присутствующих – отнюдь не дворяне, бросался в глаза. Поначалу даже трудно было сформулировать, в чем именно это выражалось. К примеру, в одежде гостей. Она была очень богатой и, казалось, соответствовала канонам современной моды, однако нечто неуловимое заставило бы почти любого из присутствующих выделяться на фоне представителей подлинного высшего света. Цвета были чуть более кричащими, чем положено, не удерживались на той тонкой грани между безликостью и вульгарностью, на которой столь виртуозно балансировали члены древних фамилий. Немного лишних кружев, тесемок и прочих декоративных элементов в дамских нарядах. Перебор в подобных вещах бывает свойственен людям, которые недавно пробились в высший свет и потому стремятся подчеркнуть свое социальное положение такими вот внешними деталями.

Многие из присутствующих являлись клиентами Андре. Он не переставал постоянно с кем-нибудь здороваться и обмениваться малозначащими светскими фразами. Я села на стул и по большей части оставалась в стороне от этих контактов. Лишь мило улыбалась и вежливо кивала в ответ на приветствия и вопросы о моем самочувствии. Успела заметить в зале Беатрису и нескольких других женщин, заказывавших у Андре погодники. Судя по взглядам, далеко не все из них были рады меня видеть; впрочем, меня их мнение мало волновало.

Еще одним знакомым мне человеком оказался Роджер. Я увидела его в компании пожилого мужчины и молодой девушки, но, заметив меня, он почти сразу же устремился к нам с Андре.

– Господин Делл, вы позволите пригласить на один танец вашу супругу? – осведомился он.

Я улыбнулась, а сама задумалась о только что продемонстрированной Мейсоном специфике этикета. Его вопрос был целиком и полностью в рамках дозволенного. Казалось бы, что может быть более правильно и достойно – попросить разрешения на танец с дамой у ее кавалера? Однако по сути вопрос не оставлял последнему выбора, ведь отказать в столь учтивой и церемонной просьбе было бы невежливо. В итоге бедняги-мужья попадали в своего рода ловушку.

– Нет, – спокойно ответил Андре, разом вырывая меня из плена размышлений. – Простите, господин Мейсон, но моя жена лишь недавно начала выходить в свет после болезни, и сегодня она будет танцевать только со мной.

Мои брови удивленно поползли вверх. Готова поклясться, Роджер такого ответа не ожидал, но, что куда более важно, его совершенно не ожидала я. Мейсон склонил голову и вынужденно отступил, бросив на меня взгляд, полный плохо скрываемого сожаления. Ответ Андре, безусловно, выходил за рамки установленных правил, но в том-то и заключается особенность истинных дворян, что они могут позволить себе нарушить этикет, когда действительно считают это нужным, заставляя этикет служить себе и не становясь при этом слугами этикета. Андре, однако, за выражением лица Роджера не следил; его, похоже, больше интересовала моя реакция. Кажется, его немного беспокоила возможность того, что я начну бурно протестовать против подобного произвола. Особенно учитывая, что на самом-то деле я вовсе не являлась его женой, и, следовательно, права решать, с кем мне танцевать, а с кем – нет, он не имел. Однако у меня ничего подобного не было и в мыслях, так что я лишь едва заметно передернула плечами и постаралась как можно более безразлично смотреть перед собой.

Когда заиграла музыка и кавалеры повели дам на первый танец, Андре быстро свернул разговор, который вел с кем-то из гостей, и подошел ко мне.

– Ты чувствуешь себя в состоянии танцевать?

Задавая этот вопрос, он склонился почти к самому моему уху, и я снова почувствовала этот чертов запах его туалетной воды. Хотелось схватить его за грудки и не давать разгибаться, чтобы снова и снова вдыхать этот запах.

– Вполне, – ответила я, стараясь говорить все тем же безразличным тоном.

– Тогда идем?

Он подал мне руку.

Что ж, ладно. Я прошла вместе с ним в центр зала, где мы присоединились к танцующим парам.

Я помнила, как танцевать. Я задумывалась над этим раньше, проверила – насколько это было реально в домашних условиях, – и убедилась в том, что мое тело точно знает, что надо делать. Единственное правило – не задумываться слишком сильно, как раз это-то и может сбить. И я постаралась просто слушать музыку, предоставив собственным ногам двигаться так, как им того хочется. Быстро убедившись в том, что данный метод работает, я поняла, что теперь могу переключить внимание и на разговор.

Поскольку Андре все это время молчал, я заговорила первой.

– И как тебе нравится здешнее общество? – поинтересовалась я.

Андре слабо усмехнулся.

– В сущности, не так уж плохо. Хотя достаточно забавно наблюдать за тем, как они из кожи вон лезут, чтобы походить на высший свет, притом совершенно безуспешно.

– А ты, оказывается, сноб! – шутливо попеняла ему я.

Уголки губ Андре едва заметно изогнулись вверх.

– Ну, учитывая обстоятельства, мне и положено быть снобом, – не стал спорить он.

Легкомысленная музыка заливала помещение подобно юному утреннему свету. Особенно расстаралась скрипка, и мне подумалось, что у музыканта, должно быть, сегодня весьма хорошее настроение.

– И тем не менее обрати внимание, – сказала я после небольшой паузы. – За очень короткий срок – в сущности, что такое несколько месяцев – ты поднялся так высоко, как это только возможно в наше время. Начал с нуля, не имея практически ничего – несколько серебряных пуговиц не в счет. – Я на секунду сняла руку с плеча Андре и хулигански щелкнула пальцем по верхней из его застегнутых пуговиц. Черт, и как же мне в этом миг захотелось запустить руку ему под рубашку! Но вместо этого я вернула ее на место. – А теперь ты, без всякой помощи, благодаря собственным стараниям вернулся в высшее общество и танцуешь на балу в доме у барона. Ты молодец.

– Спасибо, – искренне улыбнулся Андре. – Но не забывай: ты тоже имела к этому отношение. Без тебя я бы никогда здесь не оказался.

– Сомневаюсь, – покачала головой я.

– А я – нет.

Следуя правилам танца, я ненадолго отстранилась от Андре, оставив в его правой руке лишь кончики пальцев своей левой руки. Но спустя еще пару мгновений неизбежно к нему вернулась. Его рука снова легла мне на талию. Я подняла на него улыбающийся взгляд. Отчего-то все те отрицательные эмоции, что успели встать между нами за последние недели, в одночасье схлынули, уступив место той самой близости, которая успела пропитать наши отношения до моего выздоровления.

– Не я научила тебя делать погодники, – воспротивилась незаслуженной благодарности я.

– Ты научила меня жить при любых обстоятельствах, – пояснил он со снисходительным смешком.

– Н-да? Странная способность для покойницы, – заметила я.

– Ты вообще странная, – откликнулся Андре, и почему-то в его устах это прозвучало как комплимент, хотя при любых других обстоятельствах я бы отнеслась к данной фразе как к критике, если не оскорблению. Может быть, причина была в той теплоте, что плескалась сейчас на дне его глаз?

Музыка закончилась, чтобы почти тотчас же зазвучать снова. Андре даже не успел выпустить мою руку. А может быть, и не собирался этого делать. Мы продолжали танцевать. Его взгляд скользнул вниз, к моей груди. Впрочем, возможно, он просто отыскал бриллиантовую каплю, как раз спускавшуюся в ложбинку. Моя шаль была сейчас накинула на плечи, оставляя платье открытым только спереди.

Пальцы Андре сжали мою ладонь чуть сильнее, чем следовало. Хотя, возможно, мне только показалось. И не мудрено: этот чертов запах его туалетной воды отрицательно воздействовал на мои мозги, заставляя их отключаться. А потом рука Андре плавно скользнула под прикрывавшую спину шаль.

Я почувствовала, как по коже пробежали мурашки, когда его ладонь коснулась моей голой спины. И, втянув воздух, задержала дыхание, когда она медленно спустилась чуть ниже, а потом снова поднялась обратно. При этом Андре не мигая смотрел на меня в упор. Я тоже не отводила глаз, вздернув подбородок и встречая его взгляд с молчаливым вызовом.

Его указательный палец стал мягко двигаться по моей спине, спускаясь по левой лопатке вдоль выреза платья. Мурашки забегали по телу в хаотичном безумии. Палец пересек позвоночник и поднялся по правой лопатке вверх, полностью повторяя линию выреза. Я с трудом удержалась, чтобы не прикусить губу. Как-либо ответить на действия Андре я в данный момент не могла. Высоко поднятая, сдавленная корсетом грудь вздымалась и опускалась чаще, чем положено. Когда же уже закончится этот невыносимый танец?

Он закончился, заставив меня, сколь это ни парадоксально, испытать чувство разочарования. Тем не менее я выскользнула из рук Андре, почувствовав, как к коже спины снова прикасается ткань шали, слегка охлаждая разгоряченное тело. Под предлогом пробудившейся жажды покинула танцевальную часть зала и взяла с подноса кубок. Лишь пригубив вино, поняла, что действительно страшно хочу пить, и в несколько глотков осушила сосуд. Несколько секунд спустя по горлу и груди распространилось приятное тепло.

Андре и не думал предоставлять меня самой себе; он уже стоял рядом, и отставил собственный кубок на поднос в тот же миг, когда я избавилась от своего. Предложил мне руку и после того, как я ее приняла, увлек меня в удаленную часть зала, за одну из широких декоративных колонн.