Текст книги "Психушка монстров (СИ)"

Автор книги: Ольга Гребнева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)

Глава 11
Валька. Исчезновение

Хруст ледяного крошева под ногами и собственное хриплое дыхание мешали слышать остальное, поэтому Валька не сразу сообразила, что она бежит одна. Почему-то, когда Ксюша предложила разделиться, Валька была уверена, что маньяк погонится за ней. Мимо промелькнули несколько дворов, пока девушка решилась притормозить и обернуться.

Вокруг не наблюдалось ровным счётом ни одной живой души. Кстати, здесь даже бродячих животных нигде нет, ни кошки, ни дворняги какой, только камень, бетон, асфальт и прочие урбанистические материалы. Откуда только этот мужик взялся? Туть же сутками, наверное, можно жертву караулить и никого не дождаться. Странный выбор места для поджидания жертвы.

– Да он вообще граффити, – проговорила себе под нос Валька, то ли ужасаясь, то ли удивляясь этому факту или, скорее, тому, что она его вслух признала.

Однако это «граффити» сейчас где-то, быть может, догоняет Ксюшу. И когда догонит, то трудно будет убедить маньяка, что он всего лишь изображение на стене и потому не может причинить никому вреда. Ой как может, Валька своими глазами видела, как от ударов кирки отлетали куски штукатурки со стен.

Продолжая озираться, чтобы окончательно убедиться в отсутствии погони, она трясущимися руками выудила из кармана телефон и с третьего раза смогла набрать номер службы спасения. Объяснять подробности она оператору не стала, главное, что смогла донести, где они и что их преследует агрессивный мужчина с явным намерением причинить вред. Об оживающих росписях, конечно, пришлось умолчать. Да Валька и сама уже начала сомневаться. Может, граффити, с которым она фоткалась, находится на том же месте, а мужик из какого-нибудь подвала выскочил? Она-то вообще спиной стояла, а потом сразу побежали, не было времени особо разглядывать, что изменилось в пейзаже.

На том конце провода девушка-оператор равнодушным голосом сообщила, что наряд полиции выехал, ожидайте и положила трубку.

– Ожидайте… Дождёшься вас…

Впрочем, искать другую помощь всё равно было негде. Даже если внутри заброшки где-то и есть люди, в чём Валька уже начинала сомневаться, то скорее всего такие же отморозки, как и мужик с киркой. Стоять на месте и ждать приезда полиции претило Валькиной деятельной натуре, а тревога за Ксюшу прибавляла дополнительной активности. И девушка, не бегом, чтобы не запыхаться и не пропустить нужный поворот, но скоренько направилась обратно туда, где они с подругой разделились.

Надо отметить, зрительная память у Вальки была отменная, поэтому она шла довольно уверенно, да и вообще, поручи ей сейчас кто-нибудь показать, какой дорогой они с Ксюшей пришли и около каких стен фотографировались, совершенно не затруднилась бы. Может, только на последнем участке, когда она удирали от маньяка, там не всегда получалось по сторонам оглядываться. Поэтому вернулась на место расставания с подругой Валька минут за десять, только один раз перепутав поворот. Здесь, в этом огромном дворе с кучей выходов, царила гробовая тишина. Валька застыла, изо всех сил напрягая слух, аж дыхание затаила, но ровным счётом ничего не услышала – ни топота шагов, ни криков, ни других шумов, подсказавших бы ей направление, То есть у неё была только отправная точка – Ксюша убежала вон туда, по левой дорожке.

Безнадёжность, впрочем, Вальку не остановила. Вооружившись тяжёлым брусом с гвоздями, невесть как оказавшимся здесь, где ничего не строилось из дерева, девушка отправилась на поиски попавшей в беду подруги. Она блуждала, сначала молча, чтобы не выдать себя, потом уже начала звать Ксюшу. Ответом ей было только распадающееся на осколки эхо в безлюдных дворах, никаких признаков подруги или маньяка она отыскать не могла. Как сквозь землю провалились.

Конечно, вариантов маршрута в запутанной планировке заброшки было, наверное, чуть меньше миллиона, и Валька тупо могла раз за разом выбирать неверный. Так можно хоть неделю искать без результата. Особенно, если Ксюша уже лежит где-то среди строительного мусора с разможженной головой и не может отозваться, а убийца скрылся. Представлять себе такой расклад событий совсем не хотелось, но если рассуждать здраво, он был наиболее реалистичным. Но Валька упрямо продолжала бродить и звать, заглядывать в тёмные пасти подъездов и звать снова. Как она может признаться, что не уберегла лучшую подругу? Как может бросить поиски и просто уйти, радуясь собственной уцелевшей шкуре? Если бы они не разделились, то вместе, быть может, смогли справиться с нападавшим. Ага, или лежать двумя трупами с выпущенными мозгами или кишками.

– Крестова-а-а-а!!! Ксюха-а-а-а!!!!!! – в очередной раз принялась надсаживать горло Валька, прислушиваясь после каждого своего вопля. Эхо очень путало, казалось, что кто-то откликается, но через несколько мгновений отзвуки гасли, и становилось понятно, что она слышала только саму себя.

Когда в кармане завибрировало и раздался резкий «динь-дон» рингтона, Валька аж подпрыгнула от неожиданности. К великому разочарованию, это была не Ксюша, а какой-то неизвестный номер, из динамика раздался сухой, какой-то безликий мужской голос:

– Гражданка Крюк? Младший лейтенант Савельев. Сориентрируйте, куда ехать. Мы около гаражного кооператива…

Объяснить, как сюда добраться на машине, Валька не смогла бы, как истинный пешеход, она сроду не обращала внимания, где есть автомобильные проезды, а где только на своих двоих пройдёшь.

– Я не знаю, – растерянно ответила она и предложила единственный вариант: – Я сейчас вам добегу, ко вторым воротам из гаражей.

Кое-как, уже на ходу, она пояснила полицейскому, где они зашли на территорию заброшки. Надёжно застегнув телефон во внутреннем кармане, она бросилась навстречу помощи уже сломя голову, один раз даже упала, поскользнувшись, а когда увидела дежурную машину и курящих около нее людей в форме, то чуть ли не на шею кинулась, видимо, тому самому Савельеву. И позорно разревелась. Несколько минут пришлось потратить на то, чтобы успокоиться и вернуть способность связной речи, но рассказ получился всё равно сбивчивый, а лица полицейских становились всё более скучными и скептическими.

– Вы мне не верите, что ли?!

Мужчины переглянулись, и Савельев, который явно был среди них главным, буркнул:

– Да трезвая вроде. Надо проверить.

Лазить по заброшенным дворикам полицейским откровенно не хотелось, и они даже не пытались этого скрыть.

– Ведите, гражданочка, – кивнул старший. Второй мент махнул водителю, чтобы припарковался поудобнее, и что-то неразборчиво пробормотал в рацию.

В третий раз по тому же маршруту она шла очень быстро, молча, так как подозревала, что лишняя болтовня будет только раздражать стражей порядка. Пусть сами всё увидят! И только оказавшись опять в том дворе, где они с Ксюшей разбежались в разные стороны, Валька осознала, что никто ничего не увидит. Крови нет, следов борьбы нет, всего лишь ещё одно заваленное обломками и мусором открытое пространство.

– Ну и? – закономерно спросил полицейский, видя, что девушка остановилась.

– Ксюша туда побежала, а я вправо. Мы решили разделиться, чтобы один мог полицию вызвать. Этот псих за Ксюхой рванул, а я, значит, вам позвонила. Они там где-то! – Она указала в сторону левой арки.

– Где?

– Я искала, но… – Валька поняла, что сейчас снова расплачется, ибо менты стояли абсолютно расслабленно и не выказывали никакого энтузиазма.

– Гражданочка, а вы что, собственно, здесь вообще делали? С вашей подругой, если она, конечно, была.

– Гуляли, – ответила Валька. – Да какое это имеет… Вы понимаете, что он её убьёт?!!

Как заставить двух здоровых мужиков предпринять хоть какие-то активные действия, она не представляла. Отчаяние, злость и страх за потерянную подругу мешали сосредоточиться и придумать план действий. Поэтому она просто орала, ругалась, всё сильнее повышая голос и понимая, что на месте дежурных тоже засомневалась бы в словах некой неуравновешенной девицы, которая бродила по заброшке неизвестно зачем и наверняка находится под действием наркоты. И своими воплями сейчас гражданка Крюк только утверждает полицию в этом первоначальном мнении, а Ксюше это никак не поможет.

– Слышь, гражданочка, я вопрос задал. Что ты здесь делала? Что приняла и сколько? Есть ли ещё?

– Да иди ты! Сама пойду дальше искать!

Бессмысленность препирательств стала окончательно очевидной, и Валька действительно собралась устраивать поиски самостоятельно. Может, попробовать кому-то из друзей позвонить, чтобы увеличить охват спасательной операции.

– Не так быстро, давайте сначала документики проверим.

Похоже, Валька стремительно из статуса потерпевшей превращалась в подозреваемую невесть в чём, для начала, вероятно, в ложном вызове. Спорить явно не стоило, и девушка даже на автомате похлопала себя по карманам, хотя прекрасно помнила, что паспорт с собой не брала.

– Нету? – почти ласково спросил Савельев. – Тогда, боюсь, вам придётся проехать с нами.

– Куда проехать? – снова завелась Валька. – Вы не понимаете, что ли, что Ксюше надо помочь? Она там погибнет, если ещё не…

– В участок, пойдёмте. До выяснения личности и всех обстоятельств.

– Да я… не имеете права! Отстаньте от меня!

Однако свидетелями Валькиных возмущений стали только пустые стены заброшки, а полицейские, не грубо, но уверенно подхватили её под локти и повели обратно, на выход с территории. От прогрессирующей истерики её остановила только мысль о том, что в участке, может быть, найдётся кто-то более вменяемый и ответственный, чем эти дежурные.

Тряслись они до участка довольно долго, Валька успела раз шесть поинтересоваться, скоро ли приедут. Зато суровый Савельев неожиданно смягчился, разрешил курить в окошко и посоветовал в отделении сразу заявление писать о нападении. Судя по всему, пришёл к выводу, что на наркоманку Валя не похожа.

– Как я докажу, что на меня напали? – спросила девушка, ловя момент. – Вы вон мне ничуть не поверили.

– И сейчас не верю, – кивнул младший лейтенант. – Но если ты будешь настаивать, что это правда, то дежурный следак должен будет проверить, ну хоть поговорит с тобой. А там сама соображай: если врёшь, то лучше не продолжай, а если нет, то добивайся, чтобы заяву приняли. Хотя прочёсывать этот Дом ужасов никто точно не станет, поверь мне на слово. Там трупаки месяцами могут лежать, пока очередной уличный художник не наткнётся. Мы поэтому оттуда и уехали, неохота по этим лабиринтам лазить.

– Почему Дом ужасов? – удивлённо подняла бровь Валька.

– Да там вечно преступления самые жуткие, особенно в последнее время. Не бери в голову, просто адреса у этого недостороя нет, а надо же как-то обозначать, куда ехать. Вот и прицепилось прозвище…

Валька зябко повела плечами и нервно затянулась сигаретой, так что горький табачный дым обжёг горло. Ведь где-то там, в этом Доме ужасов, Ксюша – живая или мёртвая, никто не знает. Она пробовала звонить подруге, но милый женский голос раз за разом оповещал, что «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети», а это могло означать что угодно, начиная от разрядившегося на морозе телефона и заканчивая тем, что убийца разбил его, чтобы не отследили.

Прямо с порога полицейского участка Валька заголосила, что будет писать заявление о нападении и пропаже подруги. Кроме неё, народа здесь хватало, и никто не молчал, у всех имелись различные претензии к стражам закона. Поэтому меланхоличный дежурный на входе не обратил особого внимания на новую посетительницу. Так она и пыталась бы отыскать, куда идти, если бы Савельев не сдвинул плечом в сторону какого-то плешивого дедка и не попросил проводить Вальку к следователю.

– Там как раз Юрка должен принимать. Он такие истории любит.

Буквально через несколько минут девушка оказалась в прокуренном кабинетике – маленьком, но вмещавшем сразу несколько столов, правда, занят сейчас был единственный около двери, за ним сидел молодой мужчина с наголо бритым черепом. Вероятно, тот самый Юрка, любящий «такие» истории.

Какие «такие», Валька не поняла, но обрадовалась, что появилась надежда на… да хоть на что-то. Что выслушают и найдут Ксюшу, живую или мёртвую. О последнем варианте думать не хотелось, но лучше отыскать хоть тело, чтобы оно не валялось месяцами, как описывал Савельев.

Юрка оказался Юрием Алексеевичем, прямо как Гагарин, дежурным следователем. Замученное лицо говорило о том, что от очередной посетительницы он не ждёт ничего хорошего. После формального знакомства следователь дал девушке возможность изложить свою проблему, причём при упоминании места происшествия заметно оживился. В глазах загорелся интерес, даже энтузиазм.

– Валентина, опишите, пожалуйста, поподробнее, как выглядел этот мужчина, – попросил он, когда Валька замолчала.

Все фотки граффити остались в Ксюшином телефоне, поэтому пришлось объяснять «на пальцах».

– Немолодой… Лет пятидесяти, ну или моложе, но тогда плохо выглядит. Залысина большая, а волосы седые или с проседью, я точно не рассмотрела. Ну, роста среднего, не тощий, но и не жирный…

Получалось настолько усреднённое описание, под которое мог подойти каждый десятый житель Семибратска подходящего пола и возраста.

– Какие-то особые приметы? Татуировки, шрамы, физические недостатки? – постарался помочь Вальке следователь наводящими вопросами. – Может, странности какие-то?

– А в целом бросаться на людей с киркой вы странным не считаете? – ядовито осведомилась Валька, но послушно задумалась. – Вы знаете, особо времени-то разглядывать не было, когда свою жизнь спасаешь. Но вот одет он был не по сезону. На улице мороз, а он даже не в осенней куртке, а в жилете поверх свитера. И кроссовки. Как он по льду вообще умудрялся в них так быстро бегать? Ну, и смердело от него ужасно. Будто только что из помойки вылез, хотя если он там постоянно тусуется, то ничего странного как раз-таки… Глаза… вроде светлые… Не помню я!

На глазах Вальки снова выступили слёзы:

– Давайте уже будем Ксюшу искать, а не разговоры разговаривать!

– Тихо, тихо, будем, непременно будем, – успокаивающе кивнул Юрий Алексеевич, которого так и тянуло называть по-простому Юркой, слишком уж молод был для официального обращения, по мнению девушки. – Посмотрите, – он протянул чёрно-белую распечатку с фотороботом. – Похож?

С листа бумаги на Вальку смотрел тот самый мужик, даже лёгкая ухмылочка точь-в-точь.

– Он, – кивнула она. – Один в один.

– А здесь?

На этот раз сделак развернул монитор своего компьютера так, чтобы Вальке было видно, а там была развернута во весь экран фотография. Серая стена с облупленной штукатуркой и яркое, чересчур реалистичное граффити. То самое, для новой аватарки. И маньяка видно в полный рост, абсолютно так, как и описала потерпевшая – в жилетке, свитере, кроссовках и с киркой в руках.

– Д-да…

Очередной кивок, но Вальке стало резко не по себе. Естественно, она не сказала следователю именно об этой уличной росписи. По её версии, они с подругой гуляли и фоткались, а потом непонятно откуда появился агрессивный мужчина. А то с такими подробностями она бы в психушку поехала, а не осталась заявление составлять.

Юрка тем временем извлёк откуда-то из-под стола пепельницу и закурил, продолжая пристально рассматривать девушку.

– А именно это граффити вы видели?

– Ага, – не стала отрицать Валька. – Но откуда у вас? Мы не первые? – догадалась она. – Значит, вы мне верите, Юрий Алексеевич?

Этот вопрос следак проигнорировал и принялся кому-то звонить, сняв трубку с доисторического телефонного аппарата на соседнем письменном столе. Говорил он негромко, пересыпая свою речь частым матерком и специфическим жаргоном, которого Валька не понимала.

– Да ты кури, если хочешь, – неожиданно по-свойски улыбнулся он, закончив разговор. – Минут пятнадцать – и поедем. Только собаку найдут.

– Собаку? – непонимающе переспросила Валька, выуживая сигарету.

– А ты думаешь там что-то можно без кинологов отыскать? Мне проще договориться о псе, способном взять след, чем о батальоне волонтёров, которые будут прочёсывать весь Дом ужасов.

Вечер уже вступил в свои права, в отдалении от уличного освещения сомкнулись густые сумерки. И заброшка возвышалась как страшный готический замок, скрытая мраком. Батальона, действительно, не набралось: кроме Вальки и дружелюбного следователя Юры (который, кстати, разрешил обращаться «на ты» и по имени) тут были только водитель и заспанный кинолог с крупной овчаркой. Как выяснилось, пока они ехали на место, хозяин псины отдыхал после ночной смены, но в счёт какой-то прошлой услуги согласился помочь в поисках. Неофициально, так сказать.

Валька немного тупила в темноте, разрываемой только двумя фонарями ментов, но всё же смогла привести их в нужный двор. А дальше начались не слишком понятные ей процедуры поиска следа собакой. Если честно, неясно, как именно пёс это делает. Ксюшин запах Валька, конечно, смогла предоставить, отыскав в рюкзаке варежки подруги, которые та забыла забрать с неделю назад, но всё равно это выглядело, как странный ритуал. Овчарка со своим хозяином ходили кругами и, со стороны глядя, абсолютно бессистемно.

– О! Молодец! Нашёл! – шёпотом воскликнул Юра, как раз когда Валька отвлеклась на минуточку от созерцания этой парочки.

Низкий лай разорвал снежную темноту, и все побежали за кобелём, который, спущенный с поводка, устремился в левую арку, по следу Ксюши. Они пробежали так несколько дворов, когда в очередной длинной подворотне овчарка притормозила и заскулила, тычась из стороны в сторону.

– Потерял, – сплюнул следак. – Чёрт возьми!

Кинолог что-то там делал, снова взяв своего питомца на поводок. Возвращался с ним чуть назад, проходил вперёд, в следующий двор, но каждый раз повторялось одно и то же – кобель принимался скулить и рыть лапой лёд в подворотне, на том самом месте, где остановился первый раз.

– Нет, Алексеич, не потерял, – покачал головой хозяин. – След закончился.

Вздохнув, Юрка тщательно осмотрел все углы, осветил фонарём каждый квадратный метр близлежащей территории. Следов в снегу было пруд пруди, но старые, судя по их виду, около стены валялась кучка деревянных щепок, непонятно откуда взявшихся, и больше ничего. Ни трупов, ни крови, ни утерянных вещей.

– Не могли же они испариться? – буркнул Юра. – Значит, всё-таки потерял след-то.

– Слышь, Норд никогда след не теряет. Это лучшая собака в нашей полиции, – обиделся за своего любимца кинолог.

– Ёпт, ну нету ничего! Даже двери нет, куда они могли бы зайти!

Они ещё какое-то время топтались на месте, обследовали соседние подъезды, но никаких улик не обнаружили.

А Вальке всё не давала покоя мысль про дверь. Точнее, про странные галлюцинации Ксюши в последние дни. А если и здесь есть дверь, просто они её не видят?

Глава 12
Эдик и Ксюша. Встреча

Сигарета закончилась, а хоть какого-то плана действий у Эдика не сложилось. Абсурдность ситуации зашкаливала, но если это не сон и не галлюцинация расстроенного сознания (может, он всё-таки сошёл с ума во время рабочего дня, как нередко грозились работники у них в коллективе), то, пожалуй, объяснение Дубля самое логичное. По крайней мере, в него стройно укладывается всё: и превращение пустынного пригородного ЖК в сумасшедший дом стационарного типа, и невозможность выйти (кстати вспомнилась чёрная непроглядная тьма за воротами, и никакой лесополосы, которая там обычно была), и даже новость о собственной смерти – парень же и сам рассматривал эту версию, когда очнулся после падения с ворот на арматуру.

– Как в дешёвом фэнтезийном романчике, – пробубнил он, делая последнюю затяжку.

– Почему же сразу дешёвом? – не преминул возразить Дубль. – Многие великие писали о теневых мирах рядом с человеческими городами. Вспомнить только…

– Нет! Только лекции по истории фантастической литературы мне сейчас не хватает, ну.

Впрочем, даже если принять версию перевёртыша за правдивую, оставалось неясным, что с этим делать дальше? Оставаться тут сторожем?

В затылке нарастала тупая боль, постепенно охватывающая весь череп. Всё-таки навалилось слишком много разом, и несмотря на некие мистические трудности, никто не отменял и самые обычные – недосып, травмированные руки, усталость. Эдик прикинул и решил, что в таком состоянии он ничего решать не может.

– Знаешь что, Дубль, раз уж мы о литературе, то я процитирую. Утро вечера мудренее. Так, кажется, в классических русских сказках говорится? Я ужасно устал. Ты вон упоминал про хрупких людишек, и я с тобой полностью согласен. Хрупкий я, слабый, и беречь меня надо. Пойду посплю. Глядишь, проснусь уже не здесь, а в нормальной реальности.

И не дожидаясь реакции местных на своё решение, Эдик удалился. Завернул в душ, нагло, без спроса заграбастал гель для душа и шампунь, аккуратно расставленные на полочке под зеркалом, и с наслаждением поплескался под горячими струями. Вместе с убегающей в сток водой, казалось, уходят усталость, страхи и нервяки. Чужим полотенцем парень вытираться побрезговал, мало ли, может, у здешнего главврача грибок или ещё какая-нибудь неприятная болезнь. Пришлось остаться мокрым и сохнуть естественным способом, а от этого бросало в дрожь даже в тёплом помещении. Поэтому Эдик стремительно добрался до спальни и нырнул под уютное пуховое одеяло.

Последняя мысль, посетившая его перед провалом в пасть сна, была о том, что на этой простыне тоже неясно, кто спал и как давно ее стирали. Но обдумать это он не успел, потому что уже крепко спал.

– Ну что ты думаешь?

Дубль сделал ещё один глоток из фляжки псевдо-коньяка и с неприязненным выражением на лице отнёс её на место, в глубины стеллажа, за папки с историями болезней.

– А, Музгаш? Молчишь? Ну и молчи, гордый, ишь… Только с нормальными базаришь, да? А нами, психами, брезгуешь, эхх…

Перевёртыш явно привык болтать вот так, сам с собой или с бессловесным собеседником. Он развалился полулёжа на диванчике и продолжил:

– Думаешь, останется твой протеже? Согласится сторожем работать?

Демонический пёс что-то проворчал, устраиваясь поудобнее, как обычная домашняя собака на своей лежанке. Только очень крупная.

– Говоришь, согласится? Ну-у-у… поживём-увидим. Как он там сказал, про утро и вечер? При свете солнца станет ясно? Нет, не так…

Бормотание Дубля становилось всё менее разборчивым, черты лица Михаила Евграфыча постепенно рассасывались, обнажая истинный облик перевёртыша. И вскоре он засопел, уткнувшись в подушку тем местом, где должен быть нос.

По Музгашу столь однозначно не скажешь, заснул пёс или просто лежит, но весь дом в итоге затих, погрузившись в отдых и спокойствие.

Дрых Эдик долго, с наслаждением, иногда просыпаясь, чтобы перевернуться на другой бок или подоткнуть одеяло, поправить сползающую подушку, но эти краткие пробуждения даже не совсем возвращали его в реальность. По крайней мере, ни одной мысли про страшные ночные приключения в голову не пришло, так же как и тревожного ощущения, что будильник уже должен звонить и звать на работу. Абсолютный покой, которого катастрофически не хватает любому современному человеку.

И насколько безмятежным был сон, настолько стрессовой оказалась побудка. Тишину спящего дома разорвали крики, удары, какой-то страшный рёв, словно на полную громкость включили телевизор с дешёвым боевиком на экране.

– Сдохни, тварь! Сдохни! – надрывался громкий, пронзительный девичий голос. В промежутках между словами вклинивались звуки ударов, наносимых тяжёлым предметом по чему-то мягкому. Ответом служило странное то ли кряхтение, то ли ворчание, непонятно кем издаваемое – человеком или зверем. И немаловажным дополнением в эту какофонию включались стук падающих предметов, звон бьющегося стекла и, кажется, грохот передвигаемой мебели.

– Да что ж вы даже в выходной-то с утра телек врубаете… – сонно пробормотал Эдик в подушку. И тут же подскочил, как будто ледяной водой окатили. Мало того, что он вспомнил всё случившееся и понял, что он не дома и в громких звуках не могут быть виноваты соседи, но почему-то отчётливо понял, что эти крики не из телевизора, а совсем по правде.

Крики тем временем совершенно потеряли членораздельность, остался только бессловесный женский вопль.

– А-а-а-а!!!

Звуки равномерных ударов затихли.

Признаться честно, героем Эдик не был и даже не считал себя им, и наверное в любом другом случае предпочёл бы сделать вид, что он ничего не слышал. Но здесь, где сам чуть не умер (или всё же умер?) совсем недавно, не мог бросить другого человека в беде. Особенно девушку. Может, её там психованные монстры терзают? Поэтому прямо как был, в трусах и в футболке, босиком, он вылетел из спальни и завертел головой, определяя направление криков. Шум схватки – а теперь стало совершенно ясно, что так может слышаться только драка – доносился с другой стороны коридора, куда парень ещё не ходил. Слабо представляя, чем сможет помочь, не будучи чемпионом по вольной борьбе или хотя бы просто регулярно посещающим тренажёрку мужчиной, Эдик направился туда, озираясь в поисках чего-нибудь тяжелого.

Очередной крик раздался из-за двери с надписью «Хозяйственный инвентарь. Ключ в кабинете», ниже надписи имелся внушительный висячий замок, словно запирающий не вёдра и швабры, а как минимум арсенал.

– Помогите! – в крике звучало столько отчаяния, что у Эдика мурашки побежали по всему телу. В дверь изнутри кто-то стучал, умоляя выпустить. А ключ в кабинете – и неизвестно, где именно. Бежать и искать означало терять время, которого у девушки за дверью явно не было. Оттуда теперь доносился ещё и шипящий мужской голос:

– Де-воч-ка, вер-нись… Я те-бя не ви-жу…

– Дубль! Ключ неси! – заорал Эдик, надеясь, что перевёртыш всё ещё в доме, уж он-то точно знает, где здесь что лежит. – Музгаш, ко мне!

Надо по максимуму созывать всех, кто мог помочь. Странно, что ни пёс, ни поддельный главврач ещё не здесь. Неужели подобный шум можно не услышать? Эдик дёрнул дверь со своей стороны, безуспешно попытался сорвать замок – здесь без ломика делать нечего.

Из-за двери вновь раздался звук чего-то падающего и с треском ломающегося.

– Спасите!

– Ключ!

– И-ди ко мне…

Крики всех участников мизансцены слились в одно, дверь затряслась от ударов изнутри. А потом – Эдик аж отступил, разинув рот – висячий замок сам собой приподнялся, дужка вышла из паза, словно кто-то повернул невидимый ключ.

– А-а-а!!!!

Конечно, того, что замок открылся, с обратной стороны не видно, поэтому парень подскочил к двери и сорвал его, отшвырнув в сторону. Дверь резко распахнулась, ударив парня наотмашь по лицу, он отлетел в сторону, задохнувшись от боли и ничего не видя. А буквально в следующую секунду на него налетела невысокая девушка с растрёпанными тёмными волосами, в ярко-розовом пуховике, разорванном на рукаве и испачканном в чём-то тёмно-красном.

Сражаться с маньяком в абсолютной темноте среди завалов какого-то хлама, мешающего передвигаться, было явно обречённым на неудачу делом, однако особого выбора не было. Спрятаться явно не получится, а сдаваться без боя и вовсе глупо.

Ксюша орала и била, била и орала. Не всегда попадая по нападающему, но как уж могла. Подняться на ноги не было времени, и удары снизу наносить получалось не очень продуктивно. Мимо головы просвистела кирка – не видно, но явно это она, – руку Ксюши пронзила ослепляющая боль, а потом орудие убийства с грохотом и треском ломающегося дерева врубилось в какую-то мебель. И видимо, застряло, потому что ворчащий голос маньяка стал ругаться, а звуки подсказывали, что он пытается извлечь кирку. Воспользовавшись секундой передышки, девушка вскочила на ноги и рванула прочь, выставив руки вперёд, чтобы не столкнуться с каким-то препятствием в темноте. И почти тут же наткнулась на дверь – проём прямо как будто флюоресцентной красочкой подсветило – дескать, бежать сюда, как в компьютерной игре с читтерскими подсказками. Но на этом удача закончилась, дверь была заперта. Хоть толкай, хоть тяни на себя, не поддаётся!

– Де-воч-ка, вер-нись… Я те-бя не ви-жу…

Жуткий голос ввинчивался в уши, в такт пульсу билась боль в руке, и паника совершенно отняла у Ксюши разум. Вместо того, чтобы замереть, в надежде, что в темноте убийца её не найдёт, она билась в закрытую дверь, как бабочка о горящую лампу, только приближая свой закономерный конец, и кричала. Ей показалось, что с той стороны ей кто-то ответил.

– Спасите!

«Если сейчас эта чёртова дверь не откроется, то я умру…» – мысль была на удивление спокойной, даже отстранённой, словно Ксюша думала не о себе, а о персонаже кино, которое смотрит. Сзади она почувствовала движение, и гнилостная вонь вновь перекрыла ей дыхание.

– А-а-а-а!!!

Она в очередной раз ударилась всем телом в дверь. И та внезапно распахнулась, выпуская девушку в тепло, электрический свет и чьи-то объятия. Рефлекторно она толкнула парня изо всех оставшихся сил, не веря, что это может быть спаситель. Наверняка тоже местный бомж или наркоман. Кто ещё может встретиться в подвале заброшки? Бежать, нужно бежать дальше! Но ноги подкосились, и Ксюша, ощутив внезапную дурноту, сползла на пол. Сознания не потеряла, но осталась пассивным наблюдателем.

А поглядеть было на что…

Местный щеголял полуголый, встрёпанный, как только что из постели. Честно говоря, ни бомжом, ни наркоманом он не выглядел – чистый, одежда (уж сколько есть) тоже нормальная, незаношенная. Но тот факт, что он в трусах посреди заброшенного здания, перечёркивал нормальность внешнего вида. Хотя кто сказал, что… Коридор, с красивой отделкой деревянными панелями, освещённый электричеством, явно не напоминал внутренности заброшки. Откуда-то приятно пахло кофе… Ксюша успела оценить это всё буквально за одно мгновение, а потом началась настоящая свалка, последовательность событий в которой она еле успевала отслеживать.

Сначала из распахнутой двери, откуда она только что выбежала, полез мужик с киркой. Такой же страшный и вонючий, бормочущий своим ужасным шипящим голосом что-то про «мо-ю де-воч-ку», но теперь в его облике добавился дополнительный штрих. У маньяка явно был сломан нос, прямо на сторону свёрнут, и вся нижняя часть лица залита кровью, почему-то очень тёмной, почти чёрной. Левая рука тоже, кажется, повреждена, по крайней мере, кирку мужик теперь держал одной правой. Ксюша удивилась – значит, её попытки отбиться оказались более действенными, но, к сожалению, всё равно по сути безрезультатными. Несмотря на травмы, убийца не оставил идею преследования жертвы. А что сможет ему противопоставить сидящая на полу Ксюша и молодой парень в трусах?

И тут, буквально одновременно с вонючим мужиком, появилось новое действующее лицо. Ксюша решила, что пора срочно падать в обморок, но в отличие от кисейных барышень прошлых веков такой полезной способностью не обладала. Существо, втиснувшееся в коридор на пределе своих размеров, походило одновременно на собаку и на грифона, девушка отчётливо разглядела крылья за спиной. Огромное, с впечатляющими клыками и когтями, оставляющими некрасивые царапины на деревянном полу.