Текст книги "Новогодняя Полька (СИ)"
Автор книги: Ольга Горышина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 8 страниц)
– Для чего? – почти сел он на стол. – Для этого как раз чем ближе, тем лучше. Лучше вообще односпальный матрасик… Собачкам вон даже матрасик не нужен… У собачек поучиться слабо?
Ну какая же он скотина! Я сорвала с крючка силиконовую лопатку и дала ему по лбу. Мою нательную он уже чуть не сломал в крепких объятиях.
– Ты можешь угомониться? Лучше помоги, раз слышал рецепт…
Мне пришлось распотрошить всю полку в шкафчике, чтобы отыскать специи. Запихнула потом баночки, как пришлось – не думаю, что мама расставляла их в какой-то определенной последовательности и, конечно, не ждет, чтобы я содержала ее кухню в идеальном порядке.
Наконец присела подле духовки и с ужасом поняла, что не знаю, как та включается.
– Раз кнопка, два кнопка, – опередил меня Гай, нависнув над моей скрюченной фигурой. – Ты что жрала все эти дни?
– Бутеры и йогурты. Сковородку я умею включать. И мама суп мне оставила… Гай, ну чего ты хочешь?
Я сумела встать – на ноги и к нему лицом.
– Хочу тебя у себя на кухне. Чтобы провести маленький ликбез.
– Ты же тоже не готовишь…
– Я иногда замороженную пиццу покупаю. Но сейчас предпочитаю замороженную курицу – сначала разморожу, потом ощипаю или ощупаю, как уж получится, – улыбался он до ушей.
– Хотел сказать «цыпочку»? – держала я силиконовую лопатку возле его носа.
– Не хотел, – отстранил он мою боевую руку. – Не хотел, чтобы ты обижалась на меня, милая курочка. Ты на утреннике в детском саду белочкой была?
Я рассмеялась.
– Значит, – выдал Гай тут же, – сибиряки замерзли в совдепии – меня требовали нарядить зайчиком.
– Девочки же снежинки?
– Иногда белочки… Хочешь орешки? Могу сбегать купить… Мне остыть надо…
– Можем просто целоваться без продолжения, как в общем-то принято в букетно-конфетный период.
– Последствия будут в виде мокрых трусов. Я не взял сменку. Забыл сумку. Будешь без трусов меня терпеть… Какие орешки хочешь?
– Не надо никуда уходить. Я дам тебе папины трусы. Ещё один плюс жизни с родителями.
– Или прямо сейчас раздеться? У вас вся квартира с подогревом…
– Сначала тушите капусту, потом свет…
– Ты не Света, ты Поля… Не уйдешь, нет?
– Тебе это так важно? – безуспешно пыталась вернуть я лопатку к его носу.
– Уже привязался. Через пятнадцать минут мы уже будем сутки знакомы. Целые сутки. Для меня это рекорд… Поль, пожалуйста… – Такие собачья глаза у этого Юпитера. – Убери спатулу.
– Это лопатка.
– Это орудие возмездия, а я ничего плохого не сделал и не сказал. Мы взрослые люди, хватит уже вести себя, как дурачки.
– Давай, как умный, жарь капусту.
– Масла налей на сковородку. Вывали туда капусту, через пять минут добавь остатки рассола и немного кетчупа с сушеным укропом.
– Тушил прежде?
– Ел прежде. А это простая логика. И она говорит, что судьбоносные встречи случаются исключительно под Новый год.
– Один год забрал, другой дал – ты себя накручиваешь, – выдала я уже без всякого смеха.
Лицо серьезное, глаза злые, губы стиснуты. Гай тем временем накрутил на палец мой локон.
– Пусть так. Но уже накрутил. Давай учиться… – он сделал паузу. – Готовить вместе.
– Гай, у меня подружка устраивает винные вечера. Ну, это вино и картины. Она рассказывает про художника, а потом скучающие дамы что-то рисуют, впервые взяв в руки кисти. У них в студии есть классы по рукоделию. Если ты подаришь матери абонемент, я могу провести там курс по украшениям. И… Сначала мы там познакомимся, а потом… Сюрприз! Город маленький…
– Ты упрямо думаешь, что нужна мне только за этим?
– Не только… – простонала я, когда Гай подкинул меня наверх, пойти к потолку, и я, хватаясь за его голову, все-таки врезала ему лопатной. – Пожалуйста…
Он держал меня на весу на уровне груди. Я смотрела вниз, чтобы случайно не проверить свое темечко на прочность при встрече с бетоном.
– Мне это важно, Гай, чтобы мы обсудили это на трезвую голову.
– Ты права, ох как ты права… Город маленький, а мы так долго не встречались… Целых пять лет.
– Гай, ты согласен? С моим планом?
– И что толку? – он поставил меня на пол, но оставил руки у меня на бедрах. – Мы не можем забрать ее себе.
– Она может у нас ночевать иногда… Если тебе это важно?
– Мне важно, чтобы ей было хорошо, а ей хорошо с бабушкой. Поль, я тебя вижу насквозь, лиса… Это не ради нее, это ради меня… Поверь…
– Я верю, – тронула я ладонью его мягкую щеку.
– Но проверяешь. Такой вере грош цена…
– А ты все покупаешь… Черной икрой, например.
– Хочешь бутер?
– Решили же, что это на Старый Новый год, с моими родителями, если мы дотянем до него вместе.
– Ты меня за яйца будешь тянуть в старый год?
– Я тебя за яйца из него вытащила, кажется. Или нет?
– Вытащила… Потяни еще!
Снова ухо оказалось под рукой и снова я за него потянула… Притягивая губы – был поцелуй или не был, но подоспела духовка – пришлось отправлять туда стейк и не возвращаться к поцелуям. Гай занялся тушением капусты.
– Потом подогреем, – обернулся он ко мне и подмигнул.
У нас час в запасе? Или… Хрен с ним, полы без подогрева – подошвы в тему придутся…
А ботинки он не снял – может, конечно, поднимался пешком и всю грязь отбил, а куртку забыл в машине или на даче. Поэтому не побоялся насвинячить в гостях. Ну, не побоялся… Заодно подхватить меня на руки. Легко! Я же вся сжалась от страха, стала маленькая-премаленькая и… Всего лишь потеряла тапки и маленькую незначительную вещицу – голову. Она кружилась даже с учетом того, что кружится в наших хоромах было негде. Но вальс кружат в душе в такт ударам сердца. Оно не такое четкое и бездушное, как куранты; оно музыкальное – раз, два, раз, два, три и… Тишина. Это я задохнулась в свитере, который Гай потащил мне через голову, усадив на кровать. Рухни мы на нее вместе, пришлось бы, наверное, просто превратить свитер в шарф, потому что друг от друга мы больше бы не оторвались. А что – так же модно! Повязываешь свитер вокруг шеи поверх пальто… Если в пальто нет быка…
Бык трепыхался в моих объятиях, точно бабочка, потому что ему нужно было избавиться от второго свитера – своего, и срочно! Я решила помочь и потянула за ремень… У всех нормальных мужчин свободный конец смотрит направо, никаких налево – с этой минуты!
– Поль, не надо… Я сорвусь… Иначе…
Говорил он это с поднятыми руками.
Сдается? Сдался… Отшвырнул свитер и скинул с ремня и своего бугра мои руки. Железный язычок больно саданул меня по пальцам. Гай остался коленями на матрасе, прямо надо мной, и я вовремя сообразила откинуться к стенке, не заботясь, встретится моя голова со стеной или пронесет… Просто Гай слишком резко рванул ремень на себя, чуть не выдрав с корнями, швырнул на пол – не хотел тратить время на застегивание или не хотел холодить мне живот железной пряжкой. Зачем в джинсах ремень? Дань традиции…
И традиционно зимняя любовь начинается со скручивания майки – увы, хотелось, чтобы пальцы Гая повозились немного с пуговицами, поднимаясь по животу вверх или спускаясь вниз, а не прокатились катком, полностью распластав меня по кровати. Дождись с ним лета, Полька, и будут тебе кофточки с мульоном пуговичек на голое влажное тело… И будешь плакать по майке! А сейчас долой и не скучать…
В духовке таймер тикает, а в моем теле термометр взорвался и осколки вонзились в живот… Какая там еще согревающая жидкость – меня закапало маринадом для стейка – жжет и щипет во всех уже известных Гаю местах… А он снова все забыл и тыкается наощупь, точно слепой бычок…
– Гай, время… – схватила я его за уши, уже довольно красные и прекрасные. – У нас мало времени… Мясо…
– Будем жрать капусту. Что загрустила? Не морскую же, а новогоднюю…
– Гай…
Я оторвала его руку от груди, поднесла к лицу, ища пробитую острым соском ладонь – не нашла глазами, тронула языком. Есть рана, есть – иначе чего так стонать…
– Поль, это лишнее…
– А я о чем?
Не отпустила его ладонь, прижала к животу и толкнула вниз, под пуговицу на моих джинсах.
– Все горит, чувствуешь?
– Я руки от перца вымыл? Или как? На вкус…
– На запах смесь итальянских специй… Гай, не время шутить…
– Какие шутки, Поль! Тут кто-то кран забыл на кухне… С горячей водой…
Его пальцы вслепую нашли краник, но не закрыли, а открыли на полную, а вторая рука наконец справилась с пуговицей и молнией.
– Гай, курица разморожена, пора запекать… – простонала, вцепившись в пустые шлевки его джинсов.
– Чего ты понимаешь в готовке курицы! – оторвал он мои пальцы от своих джинсов и стиснул свои на моих. – Окорочка подними…
Ну и избавил меня наконец от всех слоев защиты от холода – не от него, от него меня защищали только его трещащие по швам джинсы.
– Не надо меня мариновать…
– Ты ж не молодой цыпленок…
– Но и не бройлер… Гай, пожалуйста… Тебе нравится, когда тебя умоляют?
– Да, нравится… Мне нравится, когда ты умоляешь, а не приказываешь… Скажи еще раз – пожалуйста.
– Пожалуйста, отстань от меня! – огрызнулась игриво.
– И не подумаю… – вцепился он мне в губы.
Только так с ними – мужики по-хорошему не понимают, когда уже можно и нужно по-плохому. И быстро… На счет раз…
– У тебя молния застряла? – вцепилась я в его пальцы и нащупала пластик.
– Поль, у тебя с обонянием проблемы?
Клубничка, черт… А мне уже стейком пахнет, запеченым… Но пока можно и салями перекусить… Раз предлагают.
И не один раз...
С Гаем все должно быть по-царски, а не только салат. Свесившись с кровати, выдвинула ящик под матрасом и вытащила две простыни: одну себе, вторую – тому парню, который спас мой Новый год и, кажется, взамен забрал всю жизнь – ну, ту, которая в обозримом будущем, хотя с кровати, кроме потолка, если и видно что-то, то не дальше карниза и полоски тюля.
– Знаешь, как тогу завязывать? – взглянула я на этого парня прищуренно.
– Как бы ни завязал, а критиковать меня некому, – показал он мне язык, даже для вида не удивившись вопросу. – Ты тоже не знаешь, потому что это мужской наряд… А у тебя наряд на кухню. У меня нос скоро взорвется, а желудок прилипнет к позвоночнику.
Подошву мы не грызли – стейк был настолько толстым, что внутри все еще оставался кроваво-сочным.
– Это вообще безопасно? – подняла я глаза от разделочной доски, на которой Гай умело расправлялся с готовым мясом. – Есть сырое…
– После часа в духовке оно не сырое, но можешь дожарить свой кусок на сковородке. Я не против, только мой не трогай… – улыбнулся в ответ и погрозил мне ножом. – И ты, Брут?
Что-то знает, не совсем потерянный экземпляр мужского рода.
– Выпить нечего, прикинь? Не сбегаешь в магазин? – облокотилась я на железный ободок раковины. – В тоге?
– Ну, первого января можно… Но не побегу… У нас и по-трезвому все получилось – я так думаю. Могу, конечно, ошибаться…
И взгляд такой, сверху вниз, совсем вниз – к моим поджатым босым пальцам.
– Сядь на стул, аутентичная ты моя Венера… Давай, если и с руками, то точно без ног и с соплями останешься.
Я забралась на стул с ногами, но не водрузила их на стол, а села в позу бабочки – колени все еще, кажется, дрожат. Или уже снова – в предвкушении бурной ночки, которая обязана последовать за бурным вечером.
Я подперла подбородок кулаком – им я грозила себе держать рот на замке: иначе бы с него точно слетела зловредная фраза: как же долго я тебя… Нет, не искала – ждала. Минут двадцать. Мог бы не заезжать за цветами, которые подвинули в сторону бутылку с жидкостью для мытья посуды. Пять минут – еще туда-сюда, куда ни шло, но зачем было красть у меня целых пятнадцать лишних минут?! Безобразие…
– Ты что так смотришь?
Гай обернулся и поймал мой взгляд. Я не ответила на вопрос, просто продолжила на него смотреть. Не поймет – беда, потому что слова тут бессильны.
– Я тебе в тоге не нравлюсь?
– Не снимай! – чуть не подскочила я со стула.
Загремела бы с него – коленки-бабочки растянули мою простыню до размера паруса.
– Выходит, нравлюсь… – по-своему, по-мужски, расценил мои движения Гай. – Без этой тряпки…
– Ты сейчас официант, так что без стриптиза, ладно? – из последних сил и с еле сдерживаемым смехом попыталась я спасти ужин.
Есть тоже надо, не все же спать… Пусть даже с императором Гаем! Люби меня нежно, корми меня вкусно – вот мое пожелание на… Пусть не на весь год, так хотя бы на его второй день.
– Ешь уже!
Передо мной появилась тарелка – съедобная на вид и на цвет, такому блюду не скажешь нет, как и такому Гаю… Вот и не сказала, вот и не смогла упустить шанс поймать пуганую птицу Отношение за хвост или за тогу.
– Что? – воззрился Император на мою руку, держащую его за простыню.
– Сейчас наступишь на край и будет мужской стриптиз. Это на десерт, а пока у нас основное блюдо… С кровью.
Улыбнулась и не добавила – с кровью моих тараканов, павших под натиском императорских легионов, вооруженных намного лучше моих. А, может, они кинулись в бегство, но заблудились в мягкой бороде, точно в трех соснах. Со сна… Я поняла, почему сейчас все поголовно отрастили бороды – замучились по утрам от слов: отстань, ты колешься…
Не колится, так что пусть не отстает… Перебирает мои пальцы, точно четки – четко, с расстановкой в моей голове новых приоритетов на этот год, а там посмотрим, что…
– Что ты хотела, чтобы я подарил Георгине?
Это Гай навис не надо мной, а над столом, где по-прежнему лежали не закрытыми коробочки с украшениями как бы напоминанием, что существует жизнь вне постели.
– Шарики… Они в банке, стеклянной. За елкой…
Елки-палки, да почему ж так хорошо… Я сначала закрыла ладонями глаза, чтобы продлить ночь, а потом только потянулась – опять же, чтобы продлить негу, которая растеклась по всему телу, как опрокинутый на постель бокал с шампанским. И пузырьки где-то по прежнему булькали и взрывались…
Настоящее шампанское все было выпито вчера чуть после полуночи. А сейчас уже почти полдень второго дня нового года.
– Красиво…
Он перебирал шарики, высыпав горсточку себе на ладонь, а я перебирала разрозненные мысли, глядя на полуголого императора, завернутого в тогу, точно в полотенце, присевшего на край моего рабочего стола, и думала, на что подобная картина утреннего умиротворения может меня вдохновить? Ничего не придумывалось – придется повторить завтра, потому что завтра может оказаться мудрее сего дня.
13. Все, уломал!
– Я тебя уломал?
– Уломал… Табуретку дать?
Нужно бы табуреткой, но Гай отказался и достал из кладовки мой чемодан, просто привстав на цыпочки, ах ты лапочка!
А я покорной цыпочкой бросила туда свои вещи, точно собиралась в отпуск – на курорт. Ну, некоторые же собирают чемоданы за пять минут до вылета. И решения о переезде к мужчине тоже принимаются за минуту – иначе начинается обмозговывание ситуации, а в жизни иногда очень полезно делать глупости и самоотверженные поступки – например, чужих собачек подбирать… Потому что это хорошо. Просто хорошо. А иногда ну просто хорошо, потому что к ним прилагается целый император! Со своим царством в голове – оно у него большое: будет, где разгуляться…
– А с этим что делать?
Это Гай указал на мой стол и коробку под столом, в которую я вложила не отправленные заказы.
– На почту отвезти.
– Ты же знаешь, о чем я… – улыбнулся он мягко.
– Второй чемодан достать!
Поменьше – не так много у меня рабочего барахла. Стол Гай обещал прикупить по дороге. По дороги в никуда – надеюсь, в счастливое никуда.
– А родителям оставим записку… Это уже была моя идея. Я накрыла стол на кухне праздничной скатертью, выставила на всеобщее обозрение конфеты, шампанское и икру. В открытке было всего три слова “С Новым годом!” И меня тоже… С новым…
А вот на тетрадном листке я написала, что готова познакомить их с моим молодым человеком. Когда они будут готовы к встрече, пусть тоже накроют стол и позвонят.
Ну это же классно – возвращаться грустными домой, потому что отпуск закончился, и тут – опа, новые впечатления, сюрприз от дочки.
– Твоей маме ничего говорить не будем? – сощурилась я, потому что улыбка Гая меня ослепила.
– Она же тебя на камере видела. Я сказал, что Юпи познакомила меня с очаровательной девушкой. Ничего определенного… Когда определюсь, приедем на дачу еще раз.
– Не определился? – взглянула я на два чемодана у дверей родительской квартиры.
– Боюсь, что ты не определилась, поэтому подождем… И поживем спокойно, согласна?
– Согласна, – ответила тихо почти что тоном невесты.
Любые отношения – это крохотная жизнь вместе. Иногда она растягивается на целую вечность. Иногда.
Иногда в новогоднюю ночь случаются чудеса. Чудесные чудеса. Даже так – чудесатые чудесные чудеса.
