Текст книги "Новогодняя Полька (СИ)"
Автор книги: Ольга Горышина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 8 страниц)
– Ну…
– Взгляни на свои соски…
– Дырявить ананасы… Фи…
– Зато какие канапе… – хмыкнул Гай, делая глоток шампанского. – Где еще такие попробуешь…
Я приблизилась, он не отстранился – мой мир сузился до горлышка бокала для шампанского, или того хуже – до горлышка бутылки, стоящей на полу подле кровати.
– Не надо так сильно… Я не железный…
– Оденься…
– Для этого нужно выйти, а мне хорошо…
– Тебя выгонят…
– Мечты… Ты пей-пей… Новый год твой спрятан на дне бутылки – там еще на пару бокалов минимум…
– Гай, пожалуйста… Я не хочу прерванного.
– Я не хочу прерываться… Я себя контролирую… После третьего бокала я бы не рискнул, а сейчас… Не прогоняй… Не порти первые минуты нового года…
– А если испортишь мне год?
– Бери выше – жизнь. Но я же сказал, что все под контролем… Потом у нас миска ананаса… Ты представляешь, сколько в тебе будет кислоты – никто не выживет…
– Я не настолько дура…
– А настолько обжора?
Он придавил меня к матрасу и нашарил рукой миску – через секунду ананас мягко лег мне на губы.
– Получай удовольствие и ни о чем не думай… Просто пей, ешь и трахайся – чего еще в жизни надо…
– Спокойствия…
– Это в старости, сейчас отпадает…
– Стабильности?
– Земля круглая и вертится… Спроси у китов, какого хера сбежали – было бы проще лежать на плоской земле… Ты скатываешься, куда?
– Куда-то… До чего докачусь?
– До миски с ананасом… Ты мыла когда-нибудь волосы шампанским…
– Гай, ну елы…
– Я просто предупреждаю, что могу облить…
Он не держал в руках бутылку, уже облизал руки от сладкого сока – неудачно, ладони все равно склеились, когда его пальцы сомкнулись поверх моих.
– Гай…
– Все под контролем…
– Контрольный выстрел?
– В живот, не в голову…
– В голову было бы спокойнее…
– Сколько ананасов мне нужно съесть, чтобы перебить вкус клубники?
– Один, у нас больше нет…
– С Новым годом, я уже сказал?
Ничего не говори, просто следи за… Не языком, а за другим, куда более виртуозным органом.
– Ты боялась?
Я не открывала глаз – я вдыхала не запах ананаса, но запах спокойствия.
– Немного… В другой раз предохраняйся, как человек…
– А сейчас как?
– Ну… Как… Как Гай…
Он продолжал сжимать пальцы моей руки, он поднес их к губам.
– Страх – это по-нашему, мне тоже было страшно… Зато… На Луну без скафандра высадился.
– Они ходят туда в подгузниках.
– Так они не ведут счет на минуты… Ты несколько часов готова пролежать подо мной?
– Ты обещал на мне не спать…
– Я буду на обратной стороне Луны… На этой мокро…
Я толкнула его в грудь и скинула с себя. Он упал на пол – нет, только свесился и наполнил оставленные на тумбочке бокалы. Позади них часы безмятежно отсчитывали первые минуты нового года.
Гай прижал бокал к моим губам. Я попыталась взять его за ножку, но Гай не отдал.
– Пей, пей… Это только начало – возбуждающая жидкость внутрь и другая сверху – мне ничего и делать не придется. Давай, Полька, еще не утро… Ночь только началась.
8. Собачье утро
В итоге ночь прошла и наступило утро – только в разное время, для Гая намного позже… Он спал в обнимку с подушкой на самом краю кровати – насколько помню, хозяин кровати не делал никаких сонных поползновений в мою сторону. Сейчас – наполовину упавший, наполовину все еще свесившийся с матраса, он превратился в прекрасную добычу для собаки, у которой было все время на свете, чтобы выспаться и проголодаться. Но она предпочла меня! Истоптать, сожрать, какая разница… Лапки маленькие, вмятины от них очень даже чувствительные. Потом еще кажется, что хвост, не купированный, сейчас у этой мелюзги отвалится.
– Я не пойду с тобой гулять! – отбивалась я от мокрой морды, выполнившей для меня роль будильника. – Нафиг иди… Буди его!
Я бы могла натравить собаку, если бы воспитание позволило бы мне скинуть с себя вертлявое тощее тельце. Не похудела же она за одну ночь – и если бы проголодалась, то могла бы доесть жаркое, которое подогреть по второму разу была не судьба. Вылезти из кровати, чтобы доползти до кухни и убрать сковородку в холодильник, сил тоже не было. Все ушли в любовь. Однако от собаки не пахло специями – от нее вообще ничем не пахло, кроме радости – собачьей, ей что новогоднее утро, что старогоднее, а писать все равно хочется. В этом я была с ней солидарна.
– Да погоди…
В чем проблема разбудить заместителя хозяйки? В любопытстве – я решила для начала посмотреть, что за чудо-жидкость он использовал, чтобы знать, с чем ходить на свидания. Я слезла с кровати, но из тумбочки извлекла не тюбик, а… альбом. Красивый, тесненый… Боже, кто-то еще печатает фотографии?
Поля, прекрати… Это некрасиво… Я послала внутреннего воспитателя на три буквы – так было короче, и быстрее открыла альбом. Он был… Свадебным. Твою ж… Нет, не мать… Никаких фоток с родственниками в нем не было, только пары. Молодой, влюбленной – Гаю без бороды было лучше. Невеста красавица. Я подумала это без зависти – просто констатировала факт. Пара великолепная, жених с невестой друг друга стоят. Потом шла пара фоток с морей – фигурой никто никого не обделил, и на поцелуи они не скупились – как и на фотографа, на любительскую съемку похоже не было, и на селфи – тем более. Следом шли беременные фотографии – студийные, совместные, стилизованные под западные – с мишками “тедди”. После очередной перевернутой страницы я увидела малыша в корзинке с бантиком на башке – розовым. Девочка… Потом… Шли пустые страницы. Фотографии закончились, а альбом – нет.
Я сунула его обратно и тихо задвинула ящик, так и не взглянув на этикетку волшебного тюбика.
– Иди, буди его! – шикнула я на собаку, которая решила запрыгнуть на меня всеми четырьмя лапами.
Женской руки в квартире не чувствовалось – ну да, квартирка чужая, он сюда просто баб приводит. Но что тогда тут делает семейный альбом? Роль молитвенника исполняет.
А чего ты разозлилась? Он тебе что-то обещал или ты просила показать соответствующую страничку в паспорте? Ты ехала потрахаться – он все выполнил, что обещал… Еще даже не закончил. А что кольца на пальце нет, так будь я кобелем, тоже б не носила. Зачем лишний раз девушек смущать…
Я села на самый край кровати: чуть было не промахнулась. Юпи же показала верх эквилибристики и приземлилась ровно между моих расставленных коленок. Ну что им еще ловить остается – только собаку!
– Гай! – заорала я что есть мочи, а мочи хватило лишь на хриплый шепот. – Юпи хочет гулять!
Моя душа тоже хотела гулять, поэтому и приехала сюда, обожралась ананасом, обпилась шампанским, обтрахалась и обиделась… Ну что же за душа во мне такая – не морозоустойчивая! Пришел, увидел, победил – ну он же мужик, в чем проблема? В том, что женат – ну да бог с ним, это ему перед женой должно быть стыдно, а не мне – перед ним. Собственно женатого у меня еще не было – прямо на повышение пошла, мать его… Да-да, это все мать его виновата, удружила ехидна! Пристроила мальчика на ночь, чтобы он не скучал… Интересно, а с его женой они прекрасно развлекаются? Или он просто наказан? Или в Новый год он с друзьями ходит по бабам, ну… Как водится. Чтобы потом целый год быть верным семьянином, прямо образцовым. А почему нет? Под луной все возможно! Даже секс с первым встречным.
Ты же о нем ничего не знала, так чего хотела? Секса? Ну и получила. Секс! Утрись и улыбнись! С добрым утром! Новогодним… Добрым…
– Гай!
Пришлось перегнуться через матрас, чтобы потрясти его за плечо. Много сил мужских ему потребовалось, чтобы ночь получилось сказочной, но собаку никто не отменял. Собаку, в которую превратилась варежка, на моем кушаке…
– Отвали! – он это не сказал, но я прекрасно перевела стон Гая на русский язык.
Спящий снова уткнулся носом в край подушки – и пришлось поставить на его голое плечо собаку всеми четырьмя лапами. Тогда со стонов он перешел к действиям – скинул собаку, а следом и меня. Правда, у нас с Юпи была целая кровать, чтобы упасть. Я осталась лежать, а Юпи принялась бегать по одеялу и звонко возмущаться непростительному насилию над собачей личностью.
– Она описается! Не понимаешь, что ли?! – повысила я голос, чтобы перекричать лай, и заодно для того, чтобы мои слова полуспящий воспринял в этот раз с подобающей серьезностью.
– Я сплю, не понимаешь? – использовал он уже человеческие слова.
Что понимать, я это видела!
– Собаке пофиг… – озвучила я истину в последней инстанции.
– Мне тоже… Мать в дождь не гуляет. Брось к двери любое полотенце. Стиралка есть… Я никуда не пойду…
И я поняла, что он не врет. В этом уж точно. А в другом… Про другое он просто тактично и деликатно умолчал. С моего, кстати, такого же молчаливого согласия на неразглашения секретов личной жизни. Ну есть жена, и что? Она не захотела встречать с ним Новый год. А я захотела! И встретила. Теперь нужно расстаться без всяких сцен и без горького послевкусия. Но гулять с собакой я не пойду. Особенно без душа.
– Я тоже не пойду… – буркнула я и слезла с кровати.
Была бы простыня не на резинке, у меня, возможно, хватило бы сил вытащить ее из-под ленивого тела и завернуть свое бодрствующее в римскую тогу, а так… Так у меня ничего не было под рукой. И я пошла голой – ну кто на меня смотрел в тот момент? Никто. Гай глаз так и не открыл.
Елка горела – всю ночь. Оказывается… Ну и ладно. Собаке спать она явно не мешала. Сейчас собака мешала мне – кидалась под ноги. Наверное, потому, что я направилась не к входной двери, а к барной стойке, на которой лежал мой свитер. Его я нацепила на голое тело – теперь не только плечо было голым. Прошла в ванную и легко обнаружила в барабане стиральной машины полотенце. Банное. Может, и грязное, но сухое – успело высохнуть, Гай явно не стирал каждый день, если вообще стирал он.
Блин… Я не поняла, как вся одежда из стиралки оказалась на полу – шаловливые ручки, мать твою! Футболка, трусы, носки – все мужское. Ни одной вещи женского туалета не нашлось… Полька, блин… Ну ты же видишь, что зубная щетка одна. Как в знаменитом фильме – приходят жить с зубной щеткой и, уходя, забирают ее, не только мужики!
Может, от него жена свалила под самый Новый год? Вот он и злой, вот он и притащил первую встречную в их супружескую постель. Да иди ты нафиг, Полька, сковорода была запечатанной, сковорода! Ну и? Может, они еду заказывают… Ну кто сейчас готовит! Вот меня посели к мужику, я же не знаю, с какой стороны к плите подойти… Понятное дело, научусь, потому что не учиться финансы не позволяют, а тут с деньгами полный порядок – ну, хотя бы упорядоченные расходы, а не кредитная линия…
– Юпи, иди сюда… Сделай ему новогодний подарок! Насри под дверь! Если вляпается, скажем – к деньгам…
Я бросила полотенце и выжидающе взглянула на собаку. Та ответила мне таким же пронзительным взглядом. Потом уселась и стала ждать. Наверное, того, что я одела наконец на нее ошейник.
– Вот твой туалет на это утро, – присела я на корточки подле двери и похлопала рукой по полотенцу.
Собака подумала и заковыляла на импровизированный туалет, но лишь для того, чтобы лизнуть мне руку.
– Нет… Я не хозяйка… Ну, пожалуйста, сделай свои дела тут. Ну что тебе стоит…
Собака сошла с полотенца и села на плитку. Посидела, а потом принялась чесаться за ухом – или пыталась таким образом покрутить у виска: “Это полотенце, идиотка! А не туалет…”
– Я знаю, – ответила ей в голос, пусть и тихо. – Но выбора у тебя нет, потому что ты сбежала без поводка. А на моем кушаке можно только повеситься…
Нет, про кушак я только подумала, а сказала следующее:
– Мужики – козлы, я с тобой в этом полностью согласна. Насрать на них. Вот и насри! Ну что сложного-то…
Оказывается, сложно! Очень!
– Иди разбирайся со своей собакой сам! – крикнула я еще подле елки, а когда зашла в спальню, поняла, что зря кричала: Гай снова уснул, если вообще просыпался, а не разговаривал со мной во сне.
На часах девять утра. Девять! Утра! Первое января…
– Ну что?
Я вернулась к двери: Юпи продолжала сидеть у края полотенца и жалобно смотреть на дверь. Она без поводка готова сбежать, а я? Без портков! В одном свитере! На мороз – одно место отморозить… За то, что другое слишком сильно разогрела вчера.
– Я в душ, а ты тут посиди, подумай, – кивнула я собаке.
А сама направилась в ванную в обнимку с брошенным у дверей рюкзаком. Проверить, есть ли гель для душа с запахом арбуза… Заранее зная, что не найду здесь ничего женского.
Не его это квартира, не его… Или вернее сказать – не ее. Может, и ребенок не их. Выписки из роддома нет. Может, одолжили сестренку у мамочки? По времени совпадает. Решили потренироваться? Да не сложилось…
У меня пока утро складывалось хорошо – я наконец промыла волосы, но не высушила – откуда в мужской квартире взяться фену! Может, он и есть в коробке на антресоли, но мне в помощь только полотенце – их тут вдоволь. Оделась, даже накрасилась, вышла в коридор – несчастное животное по-прежнему сидело у дверей.
– У меня волосы мокрые, – извинилась я и прошла к обеденному столу с новогодними объедками.
Подняла контейнер с “Оливье”, принюхалась – ну, пахнет майонезом. Отравлюсь – мне же хуже… Но нельзя же нарушать традиции – утро первого января нормальные люди начинают со вчерашнего салата. Хоть в чем-то я должна быть нормальной!
– Ты что это одна завтракаешь? – услышала я, когда отставила от себя пустой контейнер из-под “Оливье”.
Сам виноват, что не начнет новогоднее утро традиционно – проспал, так тебе и надо!
– Тебя, что ли, ждать? – огрызнулась я и взглянула на собаку.
Пописала она или нет, не знаю – запаха не доносилось, но я и сидела далеко от двери, да и лужа от миниатюрной собачки должна была быть с наперсток, а полотенцем можно было раза в два обернуться – по крайней мере мне.
Просто не хотелось смотреть на него – трусы надел и то хорошо, как говорится. Предложить ему воспользоваться свитером – не поймет. Я сидела в футболке и джинсах, которые забрала из спальни, когда проверяла градус его бодрствования, равнявшийся нулю. Да и не возбуждает он меня своими кубиками на сытый желудок. Все – диета на год, пошел нафиг.
– А чего такая спешка? – дошел он до барной стойки и облокотился на нее, точно я его снимала.
Не на ночь, нет – на камеру.
– Я ухожу, – ответила, но из-за стола не встала.
– Мы же на дачу собрались… – продрал он глаза чуть больше, а то от дневного света превратился в совершеннейшего китайца.
– Это ты собрался отвезти туда собаку, – поправила я его уже более-менее нейтральным тоном. – Кстати, покормить ее не думаешь? Она мясо не тронула. Наверное, недостаточно свежее.
Я тоже к нему не прикоснулась – салата оказалось достаточно, из меня еще ночной ананас не вышел.
– Слушай, ты кончай это… Давай… Мы едем и точка. Что ты с утра устроить решила?
– Не поняла…
Ни тона, ни вопроса, но как дура не собираюсь хлопать тут ресницами.
– Я бы тогда сторожу сказал приехать за собакой. Мы собирались провести день за городом.
– Мы? Кто такие мы?
Я не встала, но голову задрала, шею вытянула, позвоночник на пару позвонков подрастала. Гай ростом не щеголял, наоборот сгорбился.
– Так… Что случилось? Чем недовольна? Можно с утра настроение не портить?
Сколько вопросов! И хоть на один дал бы ответить… Да не нужны ему ответы… Вот и ответ.
– Я просто не хочу с тобой на дачу. Я поеду домой, займусь делами.
– Полина, мы с тобой вчера договорились. Что изменилось за ночь? Что я не так сделал? Ну блин… Не трахайся со мной больше – кто просит! Просто съезди на дачу – мне одному скучно!
– Мне одной весело! Ты что, считаешь себя таким уж подарочком?
Не ответил.
– Если ты такой прикольный, то что до сих пор тебя к рукам не прибрали? Ушлый такой? Ты чего не женат? – задала я вопрос, который должен был стать финальным не только в тираде, но и вообще – во всем знакомстве. Новогоднем. Однодневном. Случайном. Задала громко, будто кричала – ты чего собаку не выгулял, козел?!
– А что, в двадцать семь все нормальные парни обязаны быть женатыми? – ответил тихо, будто оправдывался.
– Нормальные – да. Ну, никто не пытался затащить под венец? И ты до сих пор не встретил ту, которой захотел бы это предложить?
– У меня иммунитет, – хмыкнул он, хотя хмурость и раздражение с его лица не исчезли, как и из голоса.
Сесть он не сел, но стал еще ниже, как-то в конец навалился на камень столешницы.
– А ты что ж не замужем? Силенок захомутать мужика не хватило? Жрать готовить не умеешь? Или чего другого не умеешь? Я должен ответить, да?
– Не надо! Твое мнение меня не интересует! – вскочила я со стула. – Я видела твой свадебный альбом. Ненавижу мужиков, которые женам изменяют. Понял, почему я ухожу?
Он не ответил, зато выпрямился. Я уже стояла, но это не помогало – голову не подниму, мне не важно, что у него там читается в глазах.
– Понял. Уходи… Терпеть не могу баб, которые в чужих вещах копаются. Что пыталась найти? – тут он хмыкнул. – Даже не скажешь, что бабки искала. Понятно, что бабло дома никто не держит. Чего тебе надо было? – добавил совсем грубо.
– Ничего… – не могла я сказать правду.
Глаза не опустила, просто не подняла.
– Ты можешь злиться. Я… Мне нужно контейнеры забрать, они не мои… – махнула я рукой в сторону стола. – Ты есть будешь или выкинуть… Я назад ничего не попру. Стекло вымою дома…
Ногой по плитке я не водила, как и рукой по стеклу стола. Но что-то скрипело, визжало, точно взяла бритву и по стеклу, по стеклу… Не собака, нет… Душа… Болела. На нее злился разум – ну чего ты добилась, кроме как настроение себе испортила…
– Я кофе себе сварю… – прошел он мимо вглубь кухни. – Хочешь? – спросил, не обернувшись.
– Если не сложно… – согласилась по-еврейски.
– А тебе не сложно ответить, зачем ты рылась в тумбочке? – говорила со мной его спина.
Теперь глаза я подняла – спину изучала, расправленные плечи. Гордо себя несет. Это на мои плечи коромысло стыда накинули.
– Ящик был открыт, – соврала и зря.
– Я всегда закрываю. Следующий вариант? – включил он машину на промывку системы.
– Название волшебного тюбика посмотреть хотела.
– Посмотрела?
– Нет.
– Альбом весь просмотрела?
– Весь… Извини. Мне стыдно. Просто оторваться не могла.
Гай продолжал стоять ко мне спиной. Поставил на поднос первую чашку, выбрал программу.
– Извини, – повторила я. – Не мое дело… Просто. Ну, просто… У меня пунктик… Без женатых, понимаешь?
– Я не женат.
– В разводе? – не обрадовалась, а просто спросила, скорее даже по инерции.
– Нет.
– А где жена?
– Там, откуда не возвращаются. Мушкетеров смотрела?
Он обернулся и поставил на стол первую чашку с пенкой.
– И?
– Ничего. Цитата оттуда.
Гай отвернулся и поставил под краник пустую чашку, чтобы сварить второй кофе: мне или себе? Не сказал, кому предназначена чашка, которая уже на столе. На грязном. Даже садиться за такой противно. Я взяла пару контейнеров и отнесла к раковине. Повернула голову к кофейной машине:
– Будешь что-то есть?
Он молча пожал плечами.
– Да что-то не хочется. Настроение уже не то…
– Извини…
Я теперь смотрела исключительно перед собой, боясь даже случайно встретиться взглядом с Гаем. На языке чувствовалась горечь, но не от нетронутого кофе, а от затронутой темы. Поднятой мною таким дурацким образом. Жаль, что языком своим не подавилась вовремя!
– Я сейчас уйду… – проговорила и чуть не уронила контейнер на пол.
Поймала и еле поборола в себе желание театрально съехать на пол и разреветься.
– На дачу не поедешь? Препятствия же к этому больше нет…
Я не повернула головы: хватало ушей, чтобы улавливать горькую хрипотцу в голосе говорящего. Вот нахрена он меня куда-то тащит? Препятствия нет…
– Давно?
– Семь лет.
На этот раз я успела прикусить язык и заживать ответ – любой, потому что любой будет хуже молчания. Я включила воду, ополоснула контейнер и мокрым бросила в сумку. Лопатки чесались – неужели он за мной наблюдает?
– В тебя волосы мокрые. Куда ты собралась с мокрой головой? – услышала я спиной вопрос.
– Домой собралась. Мне лучше уйти. Есть шапка. И я такси вызову.
– Меня спросить сложно?
Я обернулась, сглотнула горечь и сложила губы трубочкой, чтобы задать вопрос:
– О фене? Я не сильно его искала.
Фотоальбом тоже не искала – под руку попался, вот уж точно.
– Посмотри в ящике в шкафчике под раковиной. Но я не о том. Спросить, что будет для меня лучше: чтобы ты ушла или чтобы поехала со мной на дачу?
Я не отвела взгляд, но зато демонстративно тяжело выдохнула.
– У нас лучше – разное. Я не… Ну… В общем не хочу растягивать наше знакомство ещё на один день. Я лучше займусь делом.
– Ты им занимаешься… – Гай поставил чашку на стол, но не сел, остался за спинкой отодвинутого стула. – Важным делом. Выводишь меня из семилетнего ступора. Можно отчет о проделанной работе получить?
Я не улыбнулась – не посчитала сказанное шуткой, я просто не поняла фразу, всю, ее смысл.
– Что ты хочешь, Гай?
Расстаться нужно по-человечески. И если я что-нибудь успела разбередить в душе Гая, нужно извиниться и обработать рану антисептиком. Хотя бы им…
– Сделать селфи с тобой у елки, чтобы послать моему психологу. В качестве отчета.
Я к столу не подошла, стояла над раскрытой сумкой-холодильником.
– Ты сейчас серьезно говоришь?
Он моргнул, но не сморгнул.
– Серьезней некуда. Эту ёлку купила для меня пани Оксана, моя психологиня, в хорошем смысле, без негатива. Она прекрасный специалист и прекрасная женщина. Сказала, что если не можешь сейчас собрать ее… Это было два года назад, то убери до того момента, когда сможешь. А я вообще двух зайцев поймал: и ёлку собрал, и с девушкой Новый год встретил.
Полька, ты магнит для идиотов, да? Почему тебе нормальные парни даже на одну ночь не попадаются? Что в тебе не так?
– Почему пани? – спросила тихо.
– Она из Ивано-Франковска. Я не мог говорить с местным специалистом. Ни из моего города, ни с питерским. Мне есть, что скрывать, и я не доверяю людям.
– Но говоришь сейчас со мной? – сунула я руки, влажные уже не от воды, а нервов, в карманы джинсов.
Сейчас спарюсь в колготках. Он тут в трусах стоит с совсем не физкульт-приветом, а просто с приветом.
– Ты ж никому не расскажешь. Не знаю, – пожал он голыми плечами. – Мне так кажется… И я не пьяный…
– С похмелья…
– Похмелья нет. Ты не хочешь ничего обо мне слышать? Я пойму. Сфоткайся тогда со мной без вопросов, если для тебя хоть это не вопрос…
Он точно трезвый?
– Кофе стынет. И ты голый собрался сниматься. В душ не хочешь и одеться?
– Ей давно за сорок, ее голые мужики не возбуждают. Только их души, голые…
– Я с тобой сфотографируюсь. После кофе. И после того, как высушу волосы…
И ладони.
