Текст книги "Новогодняя Полька (СИ)"

Автор книги: Ольга Горышина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 8 страниц)

– Гай, это все так странно, – говорила я про его слова, а не про декорации нашего с ним знакомства. – Ну, елки… – я потеряла дар речи, возможность нанизывать слова на нить хоть маломальского смысла. – Я не знаю. Со стороны это так глупо… Смотрится…

– Ты права. Сидишь в крутой тачке, с дорогущей собакой на коленях, с сумкой, полной жратвы, и говоришь – поеду домой. Полина, смирись. Это твой Новый год. Тот, который ты заслужила. Смирись. Просто смирись. И пошли накрывать праздничный стол. Нужно еще вытащить с антресоли елку и нарядить. А часики тикают… Тик-тик, тик-так… Скоро Новый год, Поля. Новый. Год. С новым мужиком. Поверь, это очень интересно. Будь я на твоем месте…

Ты б заржал! Ну да… Это ты и сделал. А я по-прежнему смотрела на тебя, набычившись. Не могла иначе. Не умела. Я не сплю непонятно с кем, поэтому сплю одна. И в этом моя проблема. Самая большая. Я просто боюсь. А у страха глаза велики – просто два огромных блюдца с каемочкой из ресниц, нарощенных… Вот дернуло меня наклеить себе эти опахала. Может, это у меня эпохальное знакомство, а я кочевряжусь из принципа. Принципа дуры, у которой все есть, кроме мужика.

– Обещай не приставать! – ткнула я в доступного мужика пальцем, оторвав руку от спины Юпи. – Если решусь, я сама. Ладно?

– У меня есть виски. После шампусика самое оно, чтобы оказаться в горизонтальном положении и не сопротивляться.

– Ты обещаешь?

– Иначе ты поедешь домой? – сузил он большие глаза. – Езжай, тебе же хуже. Ничего обещать красивой девушке я не могу, кроме… Шикарной новогодней ночи, е-мое…

5. Новогодний стол

Е-твое сидела на моих коленях, и я наматывала на запястье кушак от собственного домашнего халатика, точно удавку на шею – тоже, кстати, свою личную.

– В мешок? – спросил Гай, точно все вопросы совместной новогодней ночи решились сами собой, а не им самолично.

В омут – с головой: это то, что он мне предложил и то, от чего я не сумела отказаться.

– Я ее на руках отнесу.

– Неси!

Я прижала Юпи к груди вместе с курткой и выбралась таким макаром из машины, не дожидаясь, когда мне любезно откроют дверь. Гай, скорее всего, даже не собирался за мной ухаживать. Он в это время достал мою громоздкую сумку и какой-то жалкий магазинный пакетик. Что смотришь – говорил его взгляд, когда он поднял на меня глаза, опущенные вовсе не от смущения, а для дела.

– Собаку спусти, а то пол мыть будешь, – без шуток сказал он.

Какие уж тут шутки! Я спустила – аккуратно распуская смотанный кушак. Юпи только и ждала момента, чтобы окрасить местами белый снег в желтый. Гай открыл дверь и пропустил нас в подъезд первыми – собаку я снова взяла на руки.

– Третий этаж – можно пешком.

Можно так можно. Я пошла первой – собака не тяжелая, куртка даже тяжелее, и голова – от дебильных мыслей. На площадке я остановилась и привалилась спиной к железным перилам, пока хозяин открывал квартиру, чтобы снова пропустить меня первой, точно кошку. Ну я и была ей – напуганной, чувствующей безумный дискомфорт на чужой территории.

– Полы с подогревом, так что тапками не заморачиваемся.

Они – никогда? Или мы с ним – сейчас? У него самого тапок на ногах не появилось – правда, носки черные, а у меня – светлый капрон колготок с яркими пальчиками. Ну и что… Новый год, вот я и вся такая новогодняя Полька, елки…

Я опустила собаку на теплую плитку, и Гай тут же снял с нее ошейник и повесил на свободный крючок вешалки – кушак змеей упал на пол и попал прямо ему в ботинок. Я поставила свои сапожки рядом – не пара, не пара… Даже по цвету не сочетаются, не только по размеру.

– Будешь жрать что дают и из чего дают…

На этот раз я сразу поняла, к кому он обращается, потому что на кухне сейчас был только он и она, собака, а меня и стены не было – на ее месте располагалась колонна с барной стойкой – ну, европейский интерьер не рассчитан на совковские габариты квартир, но люди выкручиваются, как могут. С кормежкой собак тоже. Гай поставил на пол блюдце и, присев на корточки, принялся выдавливать в него содержимое пакетика с кормом, который достал из того самого магазинного пластикового пакета.

Привалившись плечом к колонне, я наблюдала, как Юпи недоуменно переводит взгляд с блюдца на хозяина, а где моя миска?

– А она такое ест вообще? – спросила я, чтобы не молчать.

Гай поднял глаза, но с пола так и не поднялся.

– Когда я голодный, как собака, я ем все подряд. Подождем, пока проголодается. Купил, что было в магазине.

– Так ты за собачьей едой или мне за подарком ездил? – говорила я, глядя на него довольно надменно, потому что делала это сверху вниз.

– Это так важно? – сощурился он, явно не ожидая получить ответ.

Я его и не дала, просто добавила к сказанному:

– Мог бы поводок купить заодно…

– Если б знал, что нет поводка, заехал бы в магазин для животных. Хотя не думаю, что было бы открыто…

Гай наконец поднялся, бросил пакет в блестящее мусорное ведро и вымыл руки под самовключающимся краном.

– У тебя там надо что-то убрать в холодильник? – кивнул он на стул, куда водрузил мою сумку.

– Я дома почти не была, а на улице зима. Ты любишь теплые или холодные салаты? Или ты голодный, как собака, и тебе все едино, что жрать и как?

– Стол накрываешь ты, я ставлю елку.

Отмазался. Прошел мимо, а я осталась стоять, только повернулась на девяносто градусов в сторону гостиной: телек на стене и диван с низким журнальным столиком – вот и все. Гай взял с дивана подушку, утрамбовал ее у себя на животе и бросил на ковер.

– Спать будешь тут!

На меня не смотрел – и я с улыбкой подумала, что это точно не мне. Повернула голову к кухне – собака все еще недоуменно стояла над блюдцем и таким же пустым взглядом смотрела на предложенное ей ложе.

– Ты тут не в гостях, ты тут на передержке, – отрезал Гай так, будто собака реально понимала сказанные слова и смысловую разницу между ними.

Однако ж Юпи вдруг кивнула и принялась есть. Смирилась, собака, если не сказать хуже…

Гай вернулся на кухню и сорвал с гвоздика полотенчико для рук, которое я тут же поймала в свои руки.

– Не выпускай ее с кухни, не вытерев морду. Он налил в пиалу воды и поставил рядом с блюдцем. Заботливый. Теперь мой черед позаботиться о нем. Стол из прозрачного стекла в скатерти не нуждался, уже сам по себе праздничный, а если ещё тарелки белые будут, то просто Новый год какой-то! Хоть какой-то получится…

Затем я перевела взгляд на сумку-холодильник. Четыре часа где-то прошло. Где-то… Куда-то они пропали, выпали из моего сознания. Всего каких-то четыре часа назад моя жизнь была скучна и предсказуема, а что сейчас?

Сейчас я вытирала собачью морду от остатков желе и капель воды.

– Брось полотенце в раковину.

Гай вернулся на кухню за стулом, и у меня на глазах открыл антресоль в прихожей.

– Без стула никак? – снова кусала я свой язык.

– Сто восемьдесят семь ещё не баскетболист. Прими коробку.

Я подошла и задрала голову – насколько мне позволял видеть мой стандартный рост в сто шестьдесят два сантиметра – антресоль была абсолютно пустой. Как и поданная мне коробка. Такая легкая! Тяжелое он снял сам и тут же бросил на пол. На картинке – ёлка с огоньками. Коробка запечатанная. Гай сходил на кухню за ножом и потом, сняв верхний полиэтилен, протянул мне инструкцию по сборки.

– Ёлка новая?

– А то не видишь? Где ставить будем? Ну, чтобы не снести…

Чем? Собой? Я танцевать не собираюсь…

– Почему не украсил дом? – продолжала я сжимать в руках глянцевый листок инструкции.

– Мне достаточно украшенного города, чтобы понять, что ещё одна ёлка новогодней погоды в моей душе не сделает. Я для тебя ее ставлю.

– А купил для кого?

– Я ее не покупал, – отрезал Гай и достал из пенопласта стойку. – Куда ставить?

– К окну! – махнула я рукой наугад.

Собрали ёлку довольно быстро, хотя та оказалась почти до потолка. На ней желтые теплые огоньки зажглись автоматически, а вот шары следовало еще повесить – они были в той коробке, которая досталась мне. Тоже в фабричной упаковке, игрушки новые. Я доставала шары один за другим – всего три цвета: красные, зеленые и серебристые, не напутаешь с их группировкой на ветках.

– Ай!

Под конец я доставала шары уже вслепую, а один оказался разбитым.

– До крови? – повернулся ко мне украшатель елочной макушки.

На пальце выступила первая алая капля – насколько глубоко вошёл осколок, я ещё не поняла. Кто ж покупает бьющиеся игрушки в двадцать первом веке!

Я надавила на подушечку, и появилась вторая капля, а потом ее догнала третья, но до рта донести палец я не смогла – не успела. Он оказался в чужом рту – действительно в чужом… В моем явно появился посторонний предмет, похожий на шарик – ежик! И я его проглотила, чтобы почувствовать покалывание уже в животе – он там развернулся и ощетинился… Интересно, каким местом он может выйти? В том самом уже тоже вовсю чувствуются иголки…

– Йод нужен?

Гай продолжал держать мою руку у своего лица, рассматривая палец со всех сторон.

– Это вопрос? – прошептали мои пересохшие губы.

Он понимал, что делает? Или останавливал кровь, только и всего…

– Тебе лучше знать, – посмотрел он на меня сверху вниз.

Мне не лучше – мне плохо, меня знобит. Может, тоже заболела? Мы же вместе с подругой закупались продуктами на днях – хотели до основной толпы успеть. Успели…

– Больно?

Я мотнула головой.

– Чертов Новый год! – хмыкнул Гай. – Как же я его ненавижу…

Он отпустил мою руку, но я продолжала держать окаменевший палец вытянутым. Он оказался, как назло, средним. Гай нагнулся к журнальному столику, чтобы аккуратно вынуть из коробки осколки.

– Нужны ещё шары или хватит? – обернулся он к елке, когда проходил мимо меня к мусорному ведру.

– Как ты хочешь… – спрятала я руку за спину.

– Ты у нас украшательством по жизни занимаешься, не я. Мне эта ёлка нахер не нужна, – огрызнулся он слишком зло, как в машине, разоравшись на меня из-за матери.

– Тогда я доукрашаю, – отвернулась я к коробке, чтобы вытащить оставшиеся четыре шара.

Они оказались целыми и невредимыми. Я положила их рядком и принялась один за другим вешать на ёлку, краем глаза наблюдая за тем, как Гай унес полотенце в ванную комнату – там, наверное, пряталась стиральная машинка. Затем он раскрыл мою сумку и выложил все контейнеры на пустую столешницу. Шампанское сунул в морозилку, даже не взглянув на этикетку. Это ж для меня, шампанское ему нахрен не нужно. С Новым годом, Полька, с наступающим… На какие-то очень странные грабли…

Юпи вела себя, как большая воспитанная собака, хотя и была маленькой по размеру и невоспитанной по словам Гая. Она лежала на скинутой на пол подушке и смотрела на елку – может, огоньки ее загипнотизировали? Хотя, она же не кошка, чтобы пробовать шарики на коготок…

– Зачем ты на Юпи наговаривал? – спросила, когда Гай вернулся к елке забрать пустую коробку из-под шаров.

От самой елки коробку он уже затолкал обратно на антресоль.

– Она просто меня боится. Ты вот тоже меня боишься…

– С чего это вдруг? – вскинула я голову, но он не заметил меня за коробкой.

Закончил с уборкой и вернул стул к столу.

– Эй, я жду ответа! – почти что возмутилась я и прошла следом в кухню.

– А я жду пожрать. До нового года ждать, что ли? Ты на голодный желудок пить собираешься?

– А трахаться ты на полный собираешься? – вдавила я обе ладони в стекло пустого стола.

– А ты собираешься со мной трахаться? – даже для приличия не опешил он.

– Нет, я пришла елку для тебя нарядить и салатиками тебя накормить! У меня дома елка наряжена и салаты тоже были у меня дома. Мужика только не хватало для полного счастья.

– Поль, ты отогрелась, что ли? Или я змеиный яд из тебя высосал? – теперь он улыбнулся.

– Не знаю… – рассмеялась я, впервые спокойно. – У меня реально классный год выдался в профессиональном плане, я в куче ярмарок поучаствовала, меня теперь по стране люди лично знают…

– Знаменитость…

– А то… Широко известная личность в очень узких кругах. Только парни не желают со мной знакомиться. Что во мне не так?

Гай посмотрел на меня так внимательно, что я испугалась услышать от него прямо сейчас что-то действительно неприятное.

– Ну… – взгляд скользнул вниз, потом вверх, и он, точно пастух, погнал на выпас стадо мурашек. – Еще не накормила, а уже вопросы спрашиваешь. Полиночка, я не обедал…

– Извини. В каком шкафчике тарелки?

– Со стеклянной вставкой.

Может, вставка и была стеклянной, но прозрачной вовсе не была – две аккуратные стопочки белых тарелок. Да я ведьма! Знала все наверняка. Взяла две побольше, две поменьше и обернулась к столу.

– Салфетки в доме есть?

– Во втором маленьком ящичке, но мы не в ресторане и стиралка работает, если вдруг кто свинья…

– Праздничный стол как-никак… Я хочу, чтобы все было по первому классу. Еда суперская – гарантирую. Провожу рекламную акцию. Моя подруга готовит на несколько семей здоровую домашнюю пищу, так что если что…

– А ты не готовишь?

– Я с мамой живу. Но, представь себе, у меня и папа готовит.

– Да твой папа особенный, я это уже понял. Не продолжай, – добавил Гай все же без прежней злости.

Я поставила тарелки на стол, достала салфетки, аккуратно свернула их и подсунула под край, чтобы положить на них приборы, которые нашла без наводки. Гай не стоял истуканом – принес высокие бокалы, умница, большая умница, ровно сто восемьдесят семь сантиметров ума…

– Шведский стол? – Гай махнул рукой в сторону выставленных рядком контейнеров, на которых все еще красовались красные крышки. – Или в твоей семье из-за новогоднего стола вставать не принято?

– А в твоей?

– Моя семья Новый год дома не встречает, так что… Ну, на стол что-нибудь ставим или только шампанское?

– Мне горячее нужно разогреть. Или потом?

– Потом – это когда? – сощурился Гай, и я погрозила ему кулаком, чтобы не смел ржать.

– Дай мне сковородку заранее, пока помнишь, где она?

– Я идиот, что ли, давать тебе сковородку? Может, решишь дать мне сковородкой… Ящик под плитой открой.

Выдвинула – большая сковорода перетянута бумажной упаковкой, новая, и крышка рядом тоже все еще в мягкой упаковке.

– Вот нахрена тебе посуда, если ты не готовишь? – вытащила я и сковородку, и крышку на свет божий.

– Ну вот… Видишь, пригодилось…

– Ты с бабой никогда не жил, что ли?

Он посмотрел на меня так внимательно, будто на лбу у меня могла высветиться подсказка.

– Просто мы все распечатываем, даже если не пользуемся. Ёлку не ты купил. Сковородку – не ты. Квартира твоя?

– Нет, – улыбнулся Гай. – Родительская. Они тогда вложились в новый бизнес и свою дачу, на меня денег не хватило, но мать пыталась, как видишь…

– Мясо сейчас хочешь? – двинулась я со сковородкой к раковине, не вспомнив вовремя, что вода включается сама.

Как я не выронила сковородку – не знаю. Наверное, сработал зов предков: я использовала ее в качестве щита и спаслась от дождя. Выругалась. Гай хмыкнул и подпер собой барную стойку.

– Они просто трусы, – сказал громко.

– Кто? – обернулась я с мокрой сковородкой в руке.

– Мужики, которые проходили мимо и не знакомились с тобой. Ты спросила, что в тебе не так? Это в них все не так… Положи сковородку и иди сюда, я тебе что-то покажу.

Я помнила, что рядом с салфетками лежали новые полотенца. Я достала парочку, чтобы уложить рядом, потому что развернуть их без использования ножниц было бы проблематично. Вот о чем его мать думала – сын сам будет распаковывать кухонную утварь? Наивная…

Ну что ему надо? Что показать? Руки пустые…

– Что? Что ты собрался мне показать?

– Вот это…

Гай щелкнул выключателем, лампочки в потолке погасли, горела только ёлка. Стало реально по-новогоднему романтично.

– И заодно, как целуюсь…

Шок – это по-нашему, да? Вместо стола, я сразу же ухватилась за свитер Гая, который он до сих пор не снял. Впрочем, как и я… А в доме тепло. Да и наши тела взяли вдруг и превратились в два обогревательных прибора, а губы – в одно целое. Или не вдруг? Он начал первым, поймал мою нижнюю губу, когда мне вздумалось возмутиться наглости его предложения. Потом была верхняя, обе, язык… И борода не мешала – я ее просто не замечала или просто забыла, как целоваться без мехового воротника.

Я без каблуков, на носочках мне долго не прокачаться… Гаю пришлось чуть уменьшиться, съехав по полу вниз, затормозив пятками, и самую малость вытянуть мне шею. Его горячие руки спрятались под волосы, и мои горящие уши попались в плен чужих пальцев. Мои же в похожем такте перетирали ворсинки темного свитера, сомкнувшись у Гая за спиной в безвоздушном пространстве между кухней и гостиной, в которой таинственно мерцала новая ёлка.

Бросив свитер, я вскарабкалась по спине ему на шею и спасла свою – теперь ему захотелось проверить толщину свитера по всей длине моего позвоночника. И позвонки под его пальцами звенели, точно рождественские бубенцы… Это лаяла Юпи. На нас – с дивана.

– Тявкалке не нравится, как я целуюсь, а тебе? Нравится? – не отпустил он меня от себя, только убрал с подбородка губы.

Я не ответила, не успела – он уткнул меня носом в свой свитер и повернул голову к дивану.

– Пошла на пол! И спать! Твоего мнения никто не спрашивал. Не твоего собачьего ума это дело. Ну?

Это он уже спрашивал меня, поднимая за талию на уровень своих огромных глаз.

– Необычно.

– В плане? – кажется, сумела я загнать целовальщика в тупик.

– Никогда не целовалась с бородачом.

– Когда ты тогда в последний раз целовалась? Я не помню, чтобы кто-то из моих знакомых последнее время брился.

– Ну… В последний год точно нет.

– А в предпоследний?

– Хочешь узнать, сколько у меня всего парней было?

– Нет. Только бросили или сама ушла?

– Ну… Не знаю.

– В плане, не знаешь?

– Ну, вот смотри…

Бесполезный выйдет монолог, как не смотри – рассказывать нечего и незачем. Никакого опыта из этой ночи я не вынесу, кто ж учится на собственных ошибках, даже если разложить их по полочкам!

Ну и не крутануть колесо жизни в обратном направлении, даже если вдруг мне дадут ценный мужской совет по поводу прошлого. Хотя откуда ему взяться в мозгу золотого мальчика, который даже сковородку распечатать самостоятельно не в состоянии! Куда уж ему поджарить без масла моих тараканов до румяной корочки! А подливать масла в огонь новогодней ночи не буду – не проси. Я стол накрыла, а уж постель сам стели.

– С первым встречалась два года, ну как встречались… Просто зависали между квартирой его родителей и моих, а потом разом переросли детские чувства. Оба начали засматриваться на других и… Когда у меня была случайная задержка, поняли, что даже не рассматриваем вариант быть вместе навсегда, чего время тогда терять! Со вторым ничего серьезного не вышло, потому что он с дуру познакомил меня с родителями – я им не понравилась, там профессорская семья была, нищие, но высокодуховные люди. Третий, ну… В какой-то момент заявил, что я для него слишком трудная для восприятия. Ну, не может он ходить со мной по выставкам, а у его друзей я скучаю. Четвертый… Не знаю, посмотрим, что скажет первого января…

Я попыталась улыбнуться, но не получила улыбки в ответ.

– Промолчит, будь уверена.

Гай смотрел мне в глаза, и я поняла, что краснею – заливаюсь краской не по самые уши, а хуже… По самые уши увязаю в нем – во взгляде и в свитере, который на них застрял.

– Осторожно! Я дурак…

Предупредил бы раньше… А то сказал только – осторожно, бешеная собака. Свитер, который Гай решил с меня снять, повис на моей сережке – останусь без уха, гвоздики редко вываливаются.

– Погоди, погоди… Он уложил меня ухом себе на грудь, и я чувствовала, а не только слышала, бешеный ритм его сердца. Он возился с моим ухом, которое раскалилось до красной жаровни, как и я вся, особенно под черной майкой, к которой прилип трикотаж бюстгальтера.

– Уф… Сказал же, пожрать сначала надо.

Он снова смеялся, кутая мои голые плечи в снятый свитер.

– Мне не холодно… – попыталась я избавиться от акриловой преграды.

Хотелось чувствовать тепло живых рук, а не бездушных ниток.

– А мне будет слишком жарко, если лицезреть тебя за столом в таком виде. Хочешь мужскую футболку?

– Хочу, – шептала ему в свитер, скрывая улыбку.

– Пойдём, – приподнимал мне дыханием волосы на макушке. – Сама выберешь…

– Ты меня не проведешь… – оттягивала я момент расставания. – Сам сказал, первым делом салатики, а потом уже мясо…

– Откуда тут мясо, одни кости… Ладно…

Гай наконец отстранил меня и поцеловал… В нос!

– Уломала! На трезвую голову домашние девочки глупости не делают. Будем пить!

А мальчики хмелеют без шампанского, лишь запустив пальцы под двойные бретельки? Он спустил обе полоски к предплечьям и спрятал в ладони мое сомнение, придавил к полу, чтобы лишить меня маломальской возможности пожать в ответ плечами.

– Зато знаю, как ты целуешься по-трезвому. Будет, с чем сравнить… – сильнее сжимал мне плечи, чтобы выдавить какое-то признание, но какое?

– С тебя свитер снять? – спросила, чтобы не ждать вопроса на засыпку от него.

– То есть ты на меня реагировать не будешь, так?

– У тебя одна футболка на двоих, что ли? Тогда я отказываюсь в твою пользу, – скривила я губы. – Ну чего ты стоишь?

– Жду, когда шампанское до нужной температуры охладится.

Он снял свитер: темные пятна в подмышках говорили о том, что время перед застольем и для него не прошло даром.

– А я думала, аппетит нагуливаешь. Признался же, что не голодный…

– Знаешь… – Гай бросил свой свитер поверх моего, которым прикрыл пустую барную стойку. – Я, наверное, соглашусь с твоим третьим… Зануд мужики не любят.

– Я не зануда.

– Все бабы так думают.

– А тебе нужно было обязательно сказать мне гадость?

– В будущем году исправлюсь, обязательно… По салатам?

– Футболку не дашь?

– Не холодно, – Гай вновь запустил пальцы под бретельки и вернул их на ключицы. – А так, глядишь, аппетит нагуляю…