Текст книги "Новогодняя Полька (СИ)"

Автор книги: Ольга Горышина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 8 страниц)

3. Пришел, увидел… Новогоднее проклятие и новогоднюю дурынду

Тут? Со мной? Чуть нервный тик не начался от мысли, что у меня неизлечимые провалы в памяти, если я не помню, что предложила секунду назад! Однако лицо кирпичом даже умалишенная склеротичка сделать в состоянии. И вот оно – на лицо, на мое!

– С вашими друзьями. Я же сказала, что могу покараулить собаку до утра. Я собаками не питаюсь, так что не съем.

– А я два раза уже сказал, что отменил встречу с так называемыми друзьями, – говорил Гога в шаге от меня.

Так и простоял на одном месте весь разговор: крохотное у меня королевство в отдельно взятой трехкомнатной квартире, разгуляться такому великану негде! Я и размер ноги отметила, потому что устала смотреть ему в глаза. От его взгляда кровь закипала, как чайник на газу, хоть и была я в последний день уходящего года пока ещё ни в одном глазу. А выпить все ещё хотелось. Сейчас даже, можно сказать, больше прежнего.

– Почему они так называемые? – просканировала я его ноги, на лишнюю долю секунды задержалась на том месте, где под свитером пряталась бляха ремня, и запуталась взглядом в бороде. Елки зелёные, я никогда не пробовала бороду на ощупь… губами. Она колется, как иголки у ежа или мягкая, как глубок шерсти, и только покусывает и щекочет?

– Окей… Приятели. Так слух не режет, нет? – выдал он с раздражением. Тем же, с каким заканчивал разговор с матерью.

Я его утомила? Или вопрос про его «приятелей» под запретом? Только меня это не касается.

– Мне пофиг, – чуть ли не выплюнула в его недовольную физиономию. – Так понятней? Пофиг, как вы будете встречать Новый год. Хотела заработать бесплатную тысячу в карму, не вышло. Ничего – заработаю плюс миллион добрых дел в будущем году.

– Это ж по сколько добрых дел в день нужно совершать?

– Калькулятор дать? Встала и не поругалась с папой из-за ванной и с мамой из-за кухни – уже плюс два, а если все мамины цветочки полить… То вообще…

– Какая же вы мелочная ведьма, оказывается…

– Так что ж… Вы уже свалите с моей территории или нет? – потрясла я перед гостем раскрытым собачьим мешком.

За шутливой перепалкой мы как-то забыли про предмет спора, а Юпи сумела дотянуться лапками до подоконника и залаять – ну не знаю, на голубей, что ли, разозлилась? Или огни в соседних домах раздражают собачью душу? Что ещё с шестого этажа при ее крохотном росте она могла разглядеть?

– Или нет?

– Что? – добралась я взглядом после собаки наконец до глаз человека.

Человека в джинсах, свитере и с бородой. Называть его мужчиной как-то не поворачивалась мысль. Хотя бесспорно был он именно мужчиной, молодым, но не молодым человеком, потому что «парень» ну никак не становился в ряд синонимов или скорее ассоциаций. Какие бы краски я замешала для его портрета? Демон в синих тонах. Или зеленый, потому что Новый год, а он со своей собакой просто Гринч, похитивший мой праздник. И вообще уважающий себя художник для зеленого цвета все равно берет синий…

Хотя при чем тут он и собака? А при чем тут я? Смотрит на меня, будто не сторож и не матушка испортили ему тусню, а именно я!

– Я выбираю второй вариант, который противоположный от свалить. Я ничего ещё не сделал, чтобы сваливать.

– Вы за собакой приехали или как?

– Я ехал за собакой, а потом увидел вас. Вы верите в любовь с первого взгляда?

– Нет.

– Может, поверите? В Новый год нужно верить в сказку, разве нет?

– Что вам, Гога, надо? – повысила я голос до вызова.

Обиделся на имя?

– Вообще-то я Гай, – повел он бородой в сторону.

– Тот, который пришел, увидел, победил? – трясла я зачем-то раскрытым пакетом прямо перед его носом, точно ждала, когда же он в него плюнет. – Нет, сегодня вы просто Гога.

– Ну Гога так Гога, – рассмеялся Георгий. – Но я серьезно Гай. Это мать придумала. Я смирился. Не выгоняйте меня, Полина. Вы правы, какого хрена нам встречать Новый год в одиночестве. Я обязательно свалю, но только в Новом году. Поздним утром, ладно?

Хотелось ответить грубо – пупок не развяжется? Или ещё грубее, но ближе к телу и всей ситуации. Но в итоге я даже губу закатать его не попросила.

– Я не распиваю алкогольные напитки с незнакомыми людьми, – продолжала я жамкать в руках ручки от пакета. Сейчас либо порву их, либо заработаю на ладонях мозоли.

– Какой же я незнакомый? – показал он мне все свои акульи зубы под шубой из шкуры убитого ежика. – Когда вы даже с моей мамой знакомы. И вообще она меня с вами и познакомила.

– То есть вы ещё и жертва? Браво! Слушайте, Гай, забирайте своего зверя с моего окна и валите встречать Новый год вдвоем с Юпитером. Это так романтично…

– Хотите настоящую романтику? Поехали на дачу. Там снег чистый. Там ёлка красивая. Там можно бонусных сто баллов в карму заработать – успокоить сторожа относительно его работы.

– Вот, валите с собакой на дачу и встречайте Новый год со сторожем! Уже не один будете! Это же отличная идея!

– А чего вы злитесь, Полечка? Хочется, но колется?

– Это ты про бороду, что ли?

– Уже на ты? Значит, да?

– Руки прочь!

Мои руки заняты пакетом, не поднять, чтоб одеть мешок ему на голову…

Его руки уперлись не в меня, а в стену, к которой я машинально отступила. Она стала для меня расстрельной – взгляд у этого Гоги-Гая убийственный, как ни крути… Головой! Не знаю, пряталась ли я от его глаз или боялась, что он пригвоздит меня к месту губами. Или просто голова от глупых мыслей сделалась чугунной, хоть отбивай на ней парадный марш, вовсе не чувака на букву М..

– Я тебя не трогаю, – хмыкнул Гай. – А тебе хотелось бы?

– А тебе? – отзеркалила я вопрос.

– Очень. Зачем скрывать?

– Ты меня пять минут знаешь… Хотя для этого знать бабу не обязательно, верно? Даже нежелательно… Знать, – запуталась я языком в собственных мыслях. Боже, дай мне… Не, в рожу это ему надо дать, а мне помог бы хороший подзатыльник. Привести мысли в порядок. Чтобы они не звенели в голове подмороженными таракашками.

– Так узнаю… Со временем. Сколько там осталось до нового года? – вопрошал он деловито, убрав от стены одну руку, чтобы продемонстрировать теперь не уху, а уже моим глазам все тот же смарт-вотч. Я должна сосчитать?

– Три с половиной часа, – отрезала я довольно грубо.

– Три часа и двадцать две минуты. Ещё немного, ещё чуть-чуть… Но двум людям может хватить и пяти минут…

– Мне не хватит, – перестала юлить я взглядом.

– Ты сама тратишь драгоценное время. Ты же уже все решила. Согласилась.

– Откуда такая уверенность?

– Сердце не врет, а оно и у меня, и у тебя бешено стучит. Громче курантов, оглохнуть можно… Полина, поехали уже ко мне! Что-нибудь раздобудем съестного по дороге. Не знаю где, но придумаем.

– У меня все есть. Я с голоду не умру.

– А меня уморишь, да? Как последняя… Ведьма!

– А ты хочешь, чтобы я была последней шлюхой. Предпочитаю все же быть ведьмой.

– Зачем так грубо, Полина? Эти дамы работают и в новогоднюю ночь. А я предлагаю тебе отдохнуть в моей компании. Чувствуешь разницу?

Обе его руки снова впечатлить в стену на уровне моих горящих ушей. Горящих от стыда за те слова, которые я позволяю этому недоделанному Гаю говорить, и за собственный бред, заменяющий мне уже пять минут простое твердое «нет». А этой твердости нет как нет…

– Я ничего не чувствую и не хочу чувствовать. Забирай собаку и уходи! – скомандовала я.

– Не накормишь?

– Если такой голодный, накормлю! – почти выплюнула в наглое самовлюбленное лицо. – Мне все равно все самой не съесть…

Блин, Полька… Кто тут ведьма? Он гипнотизер, что ли? Ты же только что предложила ему остаться…

– Только без шампанского! Ты же за рулем, – пошел вилять мой язык, несчастный или сегодня и вовсе злосчастный. – Как тебе такой Новый год?

– Нет, такой Новый год меня не устраивает. Давай уж у меня… Чтобы я припарковал машину на сутки… Это будут волшебные сутки. Ты о них не пожалеешь, обещаю…

Этот Гога-Гай мог обещать и верить в свои обещания – он и с тех, которые не ищут девушек, работающих в новогоднюю ночь. Они сами его находят, прикинувшись пай-девочками. Или же наоборот – ему могут нравиться развязные дамочки порхающего поведения, знающие толк в нижнем белье, и не только в кружевном, но и в мужском, которое легко прощупывается в приоткрытой ширинке…

– Не боишься новогоднего проклятия? – цедила я сквозь зубы, боясь, что если раскрою рот по-настоящему, соблазнитель сочтет это проявлением покорности и приглашением к поцелую.

– Какого? – переспросил растерянно, даже не попытавшись хотя бы для вида напрячь мозги.

Все они горячей жижицей утекли в штаны, судя по тому, с какой настойчивостью он хочет на месте завершить поиск той, с которой неплохо скоротает новогоднюю ночь.

– Самого обыкновенного, – хотелось щелкнуть его по носу, но в руках оставался злосчастный мешок. – С кем встретишь Новый год, с тем его и проведешь…

– Я не против поверить в новогоднее проклятье. Может, в моем случае оно и не проклятье вовсе, а подарок небес, а? Как тебе такой вариант?

– Как же быстро из ведьмы я превратилась в ангела! Новогодние метаморфозы прямо! Неужто сам Дед Мороз вмешался…

– Полина, поехали ко мне. Ты одна, я один. Давай проведем вместе первую ночь года, а триста шестьдесят четыре, как уж получится…

– А ночей не триста шестьдесят шесть, разве? Ночей всегда больше, чем дней.

– Ночей всегда мало, глупая… А ты отказываешься, может быть, от твоей единственной в будущем году… Если ты в прошлом никого не нашла, где гарантия, что ты изменишь тактику в новом…

– Какая нужна тактика? Эротические фото постить и по сайтам знакомств ходить? Или просто шляться по клубам?

– Когда тебе делает предложение хороший парень по имени Гай, посылать его встречать Новый год в обнимку с собакой, не надо. Я не голодный, на любую бабу не брошусь. Ты мне понравилась, Полина. Этого мало?

– Я ни с кем никогда не спала на первом свидании…

– Поэтому оно было у тебя последним. Постель выводит отношения совсем на другой уровень. Именно в постели, не до нее, люди говорят друг другу много сокровенных глупостей. Хватит ломаться, Полиночка. Ну ты ведь хочешь, чтобы ваши девчачьи пожелания друг другу были не просто постами в сети, а реальной волшебной ночью.

– Ты умеешь творить волшебство? – скривила я губы, чтобы ненароком не раскрыть их для него.

– Для этого есть волшебница Полина. Я по другой части – пришел, отвез, пожрал, выпил… Дальше сама догадаешься… Полина, ну? Новый год, ну какого черта мы создаем проблемы, а не решаем уже созданные. Я видел, как ты мучилась с поводком. Что это было? Ремень?

Мои глаза превратились в удивленные блюдца.

– Откуда?

– Я же сказал, что приеду до тебя.

– Почему тогда не вышел и не забрал свою псину?

– Ждал, что твой мужик выйдет и сменит тебя. Я бы не оставил свою девушку на морозе ждать непонятно кого. Ну, я верно догадался, что мужика нет… Решил рискнуть. Все равно ночь к черту… Ну, шампанского нальешь? Риск же благородное дело, в которое вляпываются либо аристократы, либо дегенераты… Я долго ждать тебя заставил? Ну, думал, вдруг ей переодеться надо… Кстати, если надо, я подожду. Возьми обязательно что-нибудь на завтра. И что-то потеплее. Я тебе сказочный дачный домик покажу, пока мамы нет…

– Ты больной?

– Дегенерат, я же сказал, – рассмеялся Гай и убрал руку.

Не совсем убрал, донес ее не до кармана своих джинсов, а до моего плеча. Вырез у свитера дурацкий – растянутая лодочка, вансайз не по размеру, вечно плечо голое. Его горячая рука накрыла ледяную кожу, ушла к предплечью, превратив вансайз в безразмерный экстра-лардж.

– Не надо переодеваться… Я тебя все равно скоро раздену… А одену только поздним утром.

Гай склонил голову к моему плечу – губы у него оказались горячее пальцев, они безжалостно оторвали кожу от моих жалких трясущихся косточек…

– Это действительно был ремень… – с трудом выдохнула я, словно сжавшийся в горошину живот, подскочил к самому горлу, больно ударив по дороге сердце.

– Я могу отдать Юпи свой. Я теперь вряд ли штаны потеряю…

Я хмыкнула, это заменило мне смешок – довольный или нервный, пустое дело гадать.

– Я могу взять кушак от халата, он двойной и длинный…

Губы исчезли с плеча, и я снова встретилась с Гаем взглядом. Хорошо, что успела сморгнуть, почувствовав на ресницах забытую влагу любовной страсти.

– Я представляю, какими глазами местные алкоголики завтра утром будут смотреть на собаку на кушаке… – расхохотался Гай. – Скажу, что это была варежка на резинке… Не знаю, как она превратилась в собаку на кушаке. Знаешь такой мультик?

– Конечно… Я каждый год пересматриваю новогодние мультики…

– Толда бери кушак… И еду.

– Она в сумке…

– Я видел, как ты ее тащила…

– И не вышел помочь?

– Иногда нужно сыграть в плохого парня, чтобы получить хорошую девушку. Особенно в новогоднюю ночь такая тактика помогает. Только что опытным путём подтвердил.

Я не сводила с него взгляда, он – с меня.

– Про Гая ты тоже наврал? – задала я дурацкий вопрос против воли, любопытство победило разум, как говорится и как водится.

– Нет, у них три поколения первенца называют Георгием. Мать сопротивлялась, но, увы, у нас не матриархат. Тогда она сказала, что не собирается терпеть в доме двух Гош, и я стал Гаем.

– Мог бы Юрой или Гогой, – хмыкнула я.

– Лучше Гаем… Но в школе учителя упорно называли меня Гошей и не понимали, почему я только через раз отзывался… Ну чего стоишь? Собирайся. И ты тоже! – склонился он к Юпи, крутящейся под ногами. – Боишься, тебя забудут? Не бойся, мне про тебя напомнят. Полина, дай уже кушак наконец! Или тебя не Полиной зовут? Вот ты так долго и не откликалась на мою просьбу? – подмигнул Георгий Георгиевич нагло.

Просьбу? Ага!

– Полькой зовут.

– Танец или национальность? Внешне за полячку можно принять, если цвет волос, конечно, свой.

– Я натуральная блондинка, но не дура! Ненатуральные у меня только ресницы.

– Вижу. И понял, что не дура и не танец.

– Танец долгое время считался вульгарным…

– А ты скромная домашняя девочка, я уже понял, – уже без всякого стеснения потешался надо мной этот Гога-Гай.

Го-Го-Га-Га! Гусь! Лапчатый! Ладно, Полька… Какой есть, другого Дедушка Мороз тебе не послал.

– У тебя яблоки дома есть?

– Нет, а тебе зачем?

Не понял, индюк! Да и ладно! Из гуся только суп, наверное, варят… Но запеченный с яблоками мне бы больше пришелся по вкусу.

– Ты чего улыбаешься? – не дождался он от меня объяснений.

– Много будешь знать, Новый год встретишь один! – отвернулась я, вспомнив про гордость и про походку от бедра, или крутя попой, как кому понятнее!

Мне уже ничего не понятно, что я делаю, с кем, зачем? Чтобы не оставаться одной в главную ночь года, которая, Гай прав, должна быть зажигательной и страстной. Вот и буду зажигать, а потом весь год забывать, как и с кем его встретила. Ну кто-то же ходит по сайтам знакомств, назначает свидания и даже ходит на них и спит непонятно с кем. Зато настроение у девок хорошее и личная жизнь хоть как-то да удалась… А у меня что? У меня жизнь зашла в штопор, но сегодня штопор не нужен, мы же шампанское пьем!

– А ананас есть? – обернулась я от шкафа.

– Есть, – ответил Гай, на этот раз без глупых вопросов про «зачем»?

Про рябчиков можно не спрашивать, хмыкнула я уже, вновь стоя к нему спиной. Черт, мороз по коже, как в сказке. В предвкушении сказочной ночи, елки-палки, вот же вляпалась в салат «Оливье». Нужно было, вместо него, настрогать салат «Цезарь», тогда бы никакой Гай по мою душу не приперся. Так он не по душу, а по тело… И я уже вспотела, а мне велели оставаться в оверсайзном свитере, елки-моталки, не зеленые, а серобуромалиновые, и не в крапинку, а в мурашку во множественном числе. Гусиная кожа – это у меня, это меня надо с яблоками запекать…

– Вот! – вытащила я кушак из петелек с такой силой, точно заводила мотор у газонокосилки.

Вот бы такую же силу воли иметь и не трястись. Ё-моё, в первый раз, что ли? Я вообще-то взрослая женщина и родители далеко…

Блин, а как я им позвоню ровно в полночь? Напишу, что мы легли спать от скуки. Я не вру, не говорю же с кем… А вот от скуки точно!

Гай уже держал Юпи под мышкой и теперь довольно ловко затянул у нее на шее петлю из кушака. Ладно, на ошейнике, через железное кольцо толстая ткань, понятное дело, не прошла.

– Приперлась в гости без разрешения, полезай в мешок, новогодний подарочек, – со всеми этими махинациями Гай справился без моей помощи.

Так он и со мной справился без всякой помощи с моей стороны.

– Соберись побыстрее, пожалуйста. Пожалей собаку!

Да, надавил на женскую жалость, и я заметалась по квартире, не понимая, что вообще сую в рюкзак. Знаю одно – ума в нем точно не будет, как и в моей голове. Вот за порог шагну и стану полной дурой. Новогодней дурындой, чтобы помягче звучало!

Гай взял и собачий мешок, и сумку с нашим «новогодним столом» легко, точно пушинку. Ему не тяжело. Да и я тоже как-то без его помощи справилась.

– Сидеть молча! – зажал он скулящий мешок под мышкой, и мешок стал ходить ходуном без дополнительных звуков.

– С Новым годом, Полинка! – это сказала соседка, с которой я лишь чудом не чокнулась входной дверью. – Это кто?

Я сразу как-то сообразила, что вопрос не про Гая.

– Это подарок! Не мой! Не бойтесь, мы лаять ночами не будем.

Это я о ком вообще сказала? Но соседка поняла и поняла, что задавать других вопросов не стоит. Я давно выросла и могу преспокойно водить к себе мужиков и уходить с ними в ночь. Мама точно не будет с ней перезваниваться в новогоднюю ночь, а потом я, может, вообще сама расскажу ей про свое новогоднее приключение. Или сумасшествие. Но только когда все будет позади. В новом уже году! Или через год…

4. Под новогодней мухой

Через минуту я увидела знакомую машину – черное блестящее дитя немецкого автопрома. Знакомую, потому что заприметила внедорожник еще из такси, но стоя под фонарем решила, что ошиблась, и это новогодние гости в соседскую квартиру. Выходит, хоть в этом Гай не соврал. Про остальное думать не буду, потому что это не имеет значения ни для меня, ни для него и, уж тем более, для надвигающейся новогодней ночи, которая уже раскрасила небо новыми звездами, а улицы – прошлогодними фонарями.

Ждать ухаживания от Гая я не стала – как только услышала сигнал открытия дверей, распахнула пассажирскую. На двух баб бедного не хватит. Дождавшись, когда я закрою свою дверь, он открыл заднюю и выпустил из плена новогоднего мешка ошалевшую собаку, которая заметалась по темному кожаному салону, точно укушенная мухой цеце или мухой нового года. Я тоже пала ее жертвой и с радостью бы разодрала все руки под свитером из-за невидимого укуса. Куртку я стащила и свернула на коленях, шапку оставила на голове – ни чтобы не замерзнуть, а чтобы не напекло голову еще сильнее и чтобы было на кого свалить вину за сальные волосы.

– Может, кушак стоит отвязать? – забеспокоилась я, ловя собачьи лапы уже у себя на коленях. – Запутается, задохнется…

– Только зубами…

– Чего? – не поняла я ответ человека, держащегося за руль.

– Зубами лишь можно развязать узел, который я завязал. Вперед! У меня нет желания выковыривать из зубов шерсть.

У тебя нет желания снимать с губ и длинные светлые волосинки, хотя по соннику это ведет к материальному достатку, хотя для Гая этот вопрос вообще не стоит. Он стоит для меня, вместе с другим – насколько вообще сексуальные свидания сексуальны? Ведь даже не попытался меня ни разу поцеловать. Ни то, чтобы я мечтала об его поцелуях, но только ради них он и тащит меня к себе домой. Ну не из-за салатиков же и для использования моей куртки в качестве подушки для собаки, честное слово!

Честное слово, меня колбасило уже не по-детски, а по-взрослому. Говорят, важен не сам подарок, а его ожидание, но никогда не думала, что в двадцать пять буду с таким трепетом ждать поцелуя, точно он самый-самый первый. Ну да, от него-то первый… И надо бы убедиться, что я не зря все это затеяла. Ну не ради ж избавления от лишней жратвы и лишних калорий без похода в спортзал… Ну, теперь люди не на кладбище знакомятся, а в спортзале – надо бы начать ходить не только на йогу, где одни бабы растягивают себе те мышцы, которые лучше всего тренируются в постели, а не на резиновом коврике.

Спросить прямым текстом – ты совсем не хочешь меня поцеловать? Спросить?

– Ты не хочешь отправить Юпи назад? – спросил он, и от неожиданности я вздрогнула, но Гай, к счастью, этого не заметил. Еще предложил бы включить печку, а с меня и так пять потов десятью ручьями сходит. Хотя ну чего я нервничаю – это не интернет-свидание, я видела, что беру… Это, как во времена родителей, знакомство в транспорте: и поговорили, и поприжимались друг к другу…

– А она пойдет?

– А кто ее спрашивает!

Гай поднял собаку с моих колен и бросил назад – или она так вырвалась и снова заметалась по заднему сиденью.

– А так она кожу не поцарапает?

– Выпишу ее хозяйке счет.

Вот тут бы и спросить – машину родители подарили или ты не великовозрастный мажор и сам заработал на черную тачку? Но снова смолчала. К чему вопросы? Свидание пусть и не вслепую, зато точно в молчанку – лишней информацией не стоит забивать себе мозг, это все на одну ночь, чтобы там не говорили новогодние проклятия. Или на две – если Гай все же решит взять меня с собой на дачу. Две ночи – не повод для знакомства, вот уж точно.

Едем, молчим, будто едим. Инициатива наказуема – я это знаю. Задам вопрос, Гай тут же переадресует его мне, как в переводном дураке: а я не собираюсь ничего о себе рассказывать. Да и было бы что… Главное, чтобы он не сказал утром – слушай, после тебя никогда не буду больше связываться с девушками, у которых секс один раз в пятилетку. Непонятно, как ведут себя нормальные мужики – только в фильмах, наверное, теток сразу за коленки хватают.

И ладно бы ему нужно было вручную скорости переключать, но ведь держит руль одной рукой. Вторая свободна, но даже не притронулся, хоть бы невзначай, хоть бы в момент, когда забирал собаку.

Сердце бьется уже не только в ушах, с запястья пульс перескочил в подушечки пальцев – во все десять! Если не двадцать… Боже, зачем я согласилась, зачем… Секс – это продолжение отношений. Нет, их дополнение. Не просто ж физиология или экономия на игрушках из секс-шопа…

Если бы он поцеловал меня в губы в нашей прихожей – это было бы ожидаемо и неожиданно одновременно, это было бы нормальное начало чего-то большего, а сейчас ждать, когда его величеству вздумается проявить ко мне настоящий сексуальный интерес – прямой путь к инсульту! У меня уже и так глаз дергается и коленка – и что-то там внутри, отросток от сердца.

Я не доросла до подобных простых отношений, хоть кричи – останови, я передумала, дай я выйду, а салатики оставь себе… Может, так и надо сделать, пока я еще функционирую, как нормальный человек?

Наверное, уже сошла с ума, потому что ни на одном светофоре, ни у одной станции метро так и не попросила себя высадить. Может, конечно, зараженные страхом тараканы выскочили из моей головы и чужого авто самостоятельно и для меня незаметно. Или возомнили себя блохами и жадно накинулись на собаку, которая то тявкала, то скулила, когда свободная от руля рука Гая закрывала узкий проход между нашими сиденьями и заодно ее черный нос.

– Я сейчас тебя высажу! – закричал Гай, и на краткое мгновение я испугалась, что попросила его это сделать для себя.

Нет, я молчала, Гай делал это для себя – безумно устал от собаки.

– Скажу твоей хозяйке, что ты снова сбежала и другой дуры посадить тебя на ремень не нашлось…

– Я не дура! – вдруг на полном серьезе обиделась я на совершенно несерьезные слова бывшего Гоги.

– Полина, я ж не с тобой разговариваю, – скосил он на меня недоуменный взгляд. – Но это ведь идея… Эта собака просто проклятье какое-то, честное слово… Может, все мелкие такие гадины, вернее большие гадины… Собак, как и детей, нельзя баловать, ты так не думаешь? Иначе из них вырастают цветы на могилах родителей. Согласна?

– У меня нет ни детей, ни младших сестер. Как твоя мать решилась на ребенка после сорока?

– Это был киндер-сюрприз, – ответил Гай с ухмылкой, не отведя взгляда от напряженной дороги. – Подарок небес. Но она справляется. Только балует, будто это не дочь, а внучка.

– Для бабушки она слишком молода…

– Она родила меня в двадцать.

– Понятно. И все равно… Нет, ну это ж западный тренд – рожать детей себе под старость.

– Западный ветер до нас доходит незначительными порывами, – сказал Гай уже более-менее спокойно. – В садике незнакомые люди говорят ребенку, что за ней бабушка пришла, а она криком их исправляет – это моя мама!

Гай сам выкрикнул это так громко, что меня звуковой волной чуть в дверь не впечатало.

– Когда приходит отец, к дедушке ее не зовут. Так что старый тренд папиков до сих пор в тренде, – хмыкнул Гай совсем зло.

Или мне так показалось, потому что несчастный Гога был изначально выведен из себя собакой и соучастниками дорожного движения. Еще до разговора о младшей сестре. Пассажирка, кажется, не делала ему нервов. Во всяком случае пыталась лишний раз не раскрывать рта и не вступалась за Юпи, безумно стрессующую от голода и невыносимых для собаки переездов.

– Я могу взять ее на колени, – наконец не выдержала я, когда Гай не успел зажать черный нос между пальцами.

– Побереги свои колени для меня… – сказал тихо, но все равно будто огрызнулся.

Мог бы промолчать. Не мог – он на взводе. Я всего лишь пассажир, я не знаю, через что проходят водители в новогодней пробке. Но плюс один в карму моих тараканов – он думает про мои коленки, эврика! Хоть одна часть меня его занимает и если даже не всего, то одну его часть – главную, точно, и это не голова. Ну, или она – только в уменьшительно-ласкательной форме.

– Мое дело предложить…

– Себя – мне, а не собаке. Она обойдется – у нее и так много всего.

– А у тебя, типа, мало? – попыталась я осадить зарвавшегося типа.

– Женщин всегда мало, любого мужика спроси…

– А если не любого? – огрызнулась зло.

– Спросила конкретного. И я ответил. Найти ту единственную нереально. И не ври, что вам, бабам, это просто. Вы от природы ленивые задницы или неуверенные в себе телки, которые цепляются за первого встречного, даже если он козел.

– А ты не козел?

– Я – самый настоящий козел, но я и не строю из себя барашка или там песика.

– То есть твой отец напропалую изменяет твоей матери?

– Я не говорю с ним на подобные темы. Бизнес – ничего личного.

– А мой вот нет, никогда.

– Либо врет, либо ему просто бабы не дают.

– Другого не дано?

– Нет.

– Хороший разговор для новогодней ночи.

– Сама его начала.

– А ты нашел чем поднять мне настроение!

– Я только из вежливости поддержал беседу. И мать последнее, что я намерен обсуждать с посторонним человеком. Ясно?

– Яснее некуда. Можно я выйду?

Он меня прекрасно слышал, просто реагировать сразу не стал. Или не мог – останавливаются в потоке и выпрыгивают на ходу только в фильмах, а у нас сказка, новогодняя, не с очень хорошим концом, как выяснилось.

Наконец водитель включил поворотник. Я даже мысленно перестала звать его по имени, потому что имя – часть знакомства, а я об этом случайном знакомстве уже пожалела, прижала к себе скомканную куртку и замерла, сжимая и разжимая пальцы, будто боясь, что они не справятся в нужный момент с ремнем безопасности.

– Ты ждешь, чтобы я извинился, так? – сказал незнакомец после того, как все же крутанул руль, чтобы съехать с дороги.

У обочины сугробы – не очень высокие, но очень грязные, а заставить девушку измазаться по уши в снегу на пороге Нового года не может даже абсолютный козел.

– Нет, не хочу. Что мне с твоим извинением делать? Засолить?

– Принять.

– Принимают на грудь, и совсем не извинения. Можешь остановить прямо здесь, – сказала, когда машина уже слишком далеко заехала во двор.

– Полина, мы приехали. Если ты выдержала меня всю дорогу, то вытерпи уж до утра…

Смешок? А мне не смешно – во-первых, я как-то не думала, что это будет абсолютно обычная девятиэтажка и… Я напряглась, но не знала, в какие слова легче облечь свое беспокойство.

– Эта не та ночь, в которую кто-то кого-то терпит… – прорычала я, чувствуя, как под кожу проникли мурашки страха, хоть пока и не объяснимого словами, зато прекрасно – на подсознании.

Машина не остановилась, присыпанный песком снег прекрасно продолжил проседать под толстыми шинами.

– Мы больше не говорим о личном и… Все будет в полном порядке.

Мне бы его уверенность… Так – ничего страшного, у кого-то денег хватает исключительно на крутую тачку и на сдачу – на приличный свитер. На приличную бабу ему не хватило, только на дуру в моем лице.

– Я передумала. Я доеду домой сама.

– Не обижайся, пожалуйста… – заговорил он прежним бархатным голосом, продолжая держать одну руку на руле, вторую – на собаке. – Дорога была тяжелой, я сорвался – на тебя и на собаку. У нее просить прощения не стану. Она меня однажды здорово покусала, так что… Зуб за зуб, как говорится. Полина, Новый год, прекрати… И вообще менять планы тяжело…

– Ты не особо и поменял их, – скрежетала я зубами, будто пережевывала сердце, слишком уж оно кололо под свитером. – Жрачка, выпивка, баба… У тебя там еще что-то было дополнительное? Вещества какие-то?

– Все же трахать бабу проще и экономнее, чем девушку, потому что девушка сначала вынесет тебе мозг. Что такого произошло за эти полчаса, что ты так на меня взъелась? Я тебя силой, что ли, притащил к себе?

Действительно притащил – на тачке, которую сейчас боком впихнул между сугробами на повороте дворовой дорожки.

– Ты ничего не сделал…

– Сказал?

– Я просто поняла, что случайный секс не для меня…

– А новогодний? – перебил Гай со смешком. – Да ладно тебе…

Я не поняла, кому это предназначалось: мне или собаке, которая наконец прорвалась вперед и приняла елозить у меня на коленях.

– Тогда будет только жратва и выпивка, и это уже неплохо… Я тебя назад не повезу и не отпущу, – сказал твердо, а потом снова растянул губы в улыбке, которая была, конечно, на грани усмешки. – Секс на твое усмотрение. Не больно-то и хотелось…

Дорога закончилась и началась игра в гляделки. Но не выдержав моего серьезного взгляда, он сдался – расхохотался.

– Поль, ну Новый год же! Тебе должно быть стыдно…

– За что? – гладила я его против шерсти и собаку – ровно по шерсти.

– За весь этот спектакль. Поль, серьезно, у меня столько секса в этом году было, что я могу одну ночь перетерпеть. Без проблем, поверь, – добавил он, кивая для пущей важности. – Но я не хочу оставаться один. Один в новогоднюю ночь. Поверь, я знаю, что такое встречать Новый год в пустой квартире. Никогда больше… И тебя хочу лишить этого опыта. Тебе же во благо. Пошли домой, нажремся “Оливье”, упьемся шампанским, а там посмотрим… – и Гай посмотрел на меня очень многозначительно. – “С легким паром” или “В Джазе только девушки”. Или “В бой идут одни старики”, если тебе так хочется лишить эту новогоднюю ночь заслуженной романтики…