Текст книги "Новогодняя Полька (СИ)"
Автор книги: Ольга Горышина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 8 страниц)
Новогодняя Полька
1. Здравствуй, ж... Чу-чу и Гога!
Утро тридцать первого декабря я встретила в своей постели в пустой квартире. На столе светилась золотинками искусственная елочка, и все сегодня казалось до ужаса искусственным – даже мои натуральные волосы с плохо смытым в ночи кондиционером. Такая же жирная точка, какой была моя голова, должна быть поставлена через шестнадцать часов. Минус один год, плюс один год.
В этом году есть за что поблагодарить уходящий год. Все в этой осени было прекрасно, кроме начала зимы. В эту пору громче всех звенят отнюдь не бубенцы, а подмороженные тараканы. Мои собрались на внеплановое совещание и решили – жопе быть. Слишком хорошо у их хозяйки идут дела – не порядок.
За ноябрь я продала украшений больше, чем в прошлом году за весь декабрь, еще и без навязчивой рекламы с моей стороны. Сарафанное радио сработало с первым снежком. Обычно в начале января нервно пытаюсь по скидке избавиться от зимней тематики, а весь этот декабрь просидела с пинцетом над эпоксидной смолой, чтобы оформить все заказы до заветного боя курантов.
Что ж – не все кошке масленица…
– Полька, все… Понеслась душа в рай! – услышала я в телефон голос подруги, вместо будильника. – Приезжай, хоть жратву заберешь…
Ну елы-палы – еще и голова грязная, хоть и вымыта накануне!
Собирались встретить Новый год одни – вдвоем. Теперь буду встречать его одна – сама с собой и с пирамидкой из прозрачных контейнеров, набых всякой всячиной, из которой не сделать ни одного украшения, только в лишние килограммы в одном месте можно превратить. Легко!
Но не отдавать же их первому нищему – это мой новогодний стол. Другого нет – другой забит дизайнами будущих украшений. Уже с восьмимартовской тематикой, когда женщины сами себе и друг другу начинают дарить подарки. А кто украсит мой вечер? Никто! Покажите мне хоть одного мужика, у которого сегодня нет именного тазика с салатом “Оливье”! Не ищите! Не найдете! А бабу мне не надо. Баба меня кинула.
– Полька, все… – повторил мой внутренний голос слова подруги.
Сопли, горло, температура… Ну, все, как мы любим в самый неподходящий момент. Я впервые уговорила мать собрать “девочек” не у нас дома, а в Турции – еще и “мальчиков” с собою прихватить, чтобы папы не вздумали тридцать первого декабря пойти с товарищами в баню. Ну а взрослая дочь намылилась в гости к такой же одинокой подруге. И здрасьте, жопа, новый год… Повеситься теперь на елке.
Это все я успела продумать за пять секунд, которые смотрела на сумку, выставленную за дверь, как провинившуюся первоклашку. Еда в сумке первоклассная, не спорю. Спорный вопрос, нужно было мне за ней переться через весь город. Ну мне же сказали – не выкидывать же! Одна она не сожрет. Да и вообще аппетит у больной на нуле, если не ушел в минус. Встречаться со мной отказалась даже через глазок. Я позвонила снизу и пока поднималась на лифте, подруга успела скрыться за семью замками,
– Спасибо, – набрала я сообщение и резво так подняла полотняную сумку-холодильник за ручки. – О-п-ля…
Вес, как у гантели – чуть руку не оторвало. Однозначно, еще и бутылку шампанского сунула. Сейчас сяду в первый сугроб, соберу местных бомжей и буду скандировать “С наступающим!” С наступающим издецом… И холодцом.
До метро не дотащу эту тяжесть. Нужно вызвать такси. Никуда ж не спешу – да хоть до Нового года в пробке простоим. В тепле и не в обиде, что одна. Пусть таксист матюгается хоть до луны и обратно – в мыслях старому году я сказала все это и еще больше. Нормально проводить себя не дал, вот подлец!
Испугался, старый година, что такая красивая женщина вдруг начнет материться – такси нашлось сразу, успеть бы теперь за семь минут дождаться лифта. Он все это время дверьми хлопал внизу. Шестой этаж – вниз не вверх, но под тяжестью сумки плечо отвалится, даже если сумею просунуть дутый рукав куртки в кольцо ручек. Топ-шлеп, топ-звяк…
– Слушайте, что вы лифт ломаете?! – напустилась я на малолетних хулиганок.
На вид приличные девочки-первоклассницы первоклассно держали двери и лаяли. Нет, не они и даже не я. Лай был собачий – визгливый…
– Там собака! – закричали они мне. – Выходи! Слышишь, выходи! – орали уже в лифт.
– Мы уже на третий этаж с ней ездили, – обратилась ко мне с объяснениями девочка со съехавшей на бок шапкой с помпоном. – Боится…
– Чего? – не поняла я.
– Выйти!
– Ваша собака? – переспросила ее нервно.
– Не наша! Без поводка.
– Но в ошейнике!
– Отойдите! Да двери держите! – сунулась я в лифт.
Боже мой, это вообще кто?
– Какое чу…
Я долго решала, какое слово произнести: чудо или чудовище.
Собственно сейчас это было скорее посмешище. Или еще хуже – позор собачьим породам… Или хотя бы шнауцерам, которые перец с солью. Вот сейчас эти два вершка без горшка непробиваемой седины стояли дыбом, уши висели, а хвост размазывал в лифте талый снег, вылезший из-под разбросанных на полу газет.
– Чу-чу-чу! – заговорила я с пустолаем. – Дай я тебя возьму…
Кусит или не кусит – вот в чем вопрос уходящего года.
А в телефоне звонок от таксиста. Чу… виха, ты где там? В пи… В пикантной ситуации – с собакой в лифте. У собаки на ошейнике гравировка: Jupiter и телефон. Взяла на вытянутые руки – у Юпитера между лап ничего не болталось, но богам между ног, наверное, заглядывать не принято.
– Он чей? – спросила я девочек.
– Не знаем! – ответили хором, как в старом Ералаше. – Точно не из нашего подъезда.
Я не знала, что делать с грязным божеством. Хорошо, что не кобелек, а то, наверное, давно бы мокрая стояла, обтекая...
– Девочки, вытащите у меня из джинсов ремень…
Не знаю, ждет ли меня еще таксист или уже плюнул и уехал в Новый год…
Кое-как мы сумели просунуть мой ремень за ошейник и затянуть петлю. Теперь мне нужно спустить это с рук, чтобы взять телефон. Но как? Собачка тряслась, но не вырывалась. Я засеменила с ним к выходу. У подъезда, мне на радость, все еще призывно горели фары такси. Сумерки, пока не стемнело, и меня прекрасно видно, как и мой растрепанный багаж.
– Извините, – подошла я к машине за секунду до того, как из нее вывалился водитель.
Выкатился, словно шарик. Но не елочный, а кожаный.
– Мы тут собаку нашли. Могли бы вы подождать минут пять, пока я позвоню ее хозяевам?
Дядька облегченно выдохнул.
– А я уж испугался. Про животных нужно заранее предупреждать.
– Я понимаю… Можете подержать?
Нет, не на руках, конечно. Я всучила ему конец моего ремня. Мячик оказался слишком высокий, так что ему пришлось присесть – и вот тогда это нечто оказалось передними лапами на его штанах… Ой, е… Но меня не послали. Я схватилась за ошейник, чтобы прочитать номер телефона. А если не ответят… Если? Не ответили… Может, не отвечают на незнакомые номера.
– Вы эсэмэску бросьте, – посоветовал таксист.
Дура, не догадалась сама… Мне тут же перезвонили, как прочитали сообщение, что я нашла их божество.
– Она убежала? – услышала я в телефоне женский голос. – Вы ее у себя нашли или на дороге?
– В лифте.
– Каком лифте? – озадачилась женщина.
– Обыкновенном. Вам адрес дать? – и я назвала улицу.
На том конце выпали в осадок – секунд на пять.
– Я не в городе. Это ваш телефон? Как вас зовут?
– Полина.
– Полина, могли бы вы подержать у себя Юпи? Я сейчас сыну позвоню. Он приедет заберет. Какой адрес?
– А… – я посмотрела в глаза таксисту. – Секунду, подождите, – и поставила звонок на паузу. – Вы меня возьмете с собакой? Не знаю… Могу газет принести, чтобы машину не запачкать.
Он стиснул толстые губы, прорычал что-то утробно своей совести и кивнул. Я назвала свой адрес хозяйке Юпитера и сказала, что раньше, чем через час дома не буду.
– И через час не будете, – хмыкнул водитель и открыл для меня заднюю дверь.
Ну да – вот так вот в филейной части старого года и оказываешься… Еще и грязной – собака виляла своим необрубленным хвостиком и лезла мне в лицо. Была б ты хотя бы кобелем, а то…
– Раньше хоть собаки были, а теперь, – оглянулся к нам таксист, пока стоял на светофоре. – Как можно выводить породу, которая без купирования похожа на… – он хмыкнул и взял минуту на размышление. – Домовенка Кузю!
Боже, какой водитель мне попался!
– На Нафаню…
– Да, как-то из головы вылетело. А если не заберут, что делать будете?
– Не надо мне такого новогоднего счастья.
– Что он трясется, замерз?
– Да, похоже… И это девочка.
– А почему Юпитером зовут?
– Да кто ж его знает… Может, отвалилась мужская часть…
– Бедная собачка…
Ну кто б сказал – бедная Полечка!
– Голодная?
– Наверное… Но у меня там селедка под шубой и оливье, не собачья еда. Пусть хозяин со жрачкой приезжает.
Хоть бы перезвонил уже – успокоил. Приеду, заберу… Может, какое вознаграждение даже будет… Ну, должен же быть хоть какой-то положительный сюрприз в последний день уходящего года…
– До нового года мы точно доедем, – от всей души подбадривал меня таксист.
Ну, хотя бы доедим все то, что звякает у меня в сумке – голодными точно не останемся, новогодний стол будет на славу и даже лучше – съем я его не одна, а в компании. Шарика и… Шарик – это не собака, и Юпи, это тоже не собака, это то, что имеет первичные собачьи признаки и все – в остальном это собачье недоразумение, повизгивающее возле сумки с несобачьими вкусностями.
Звонок – не прошло и года, как говорится, особенно это в тему вечером тридцать первого декабря. Номер незнакомый, вот сейчас и познакомимся.
– Полина, это Георгий. Я звоню, чтобы договориться о времени, когда смогу забрать Юпи.
Таким голосом только… Я так сразу не могла решить, что нужно просить супер бархатным баритоном, но явно не говорить о сбежавшей собаке. Это… Георгий. А… Наверное, решил, что мать сказала, кто мне будет звонить. Не сказала, иначе бы я запомнила имя – сейчас оно редкое, среди моих знакомых только один Гоша, он же Гога, он же герой небезызвестного фильма, о котором мечтали все советские женщины, кроме моей мамы, наверное. Ее устраивал Григорий, мой папочка.
– Я еще не доехала до дома и не знаю, когда доеду, – говорила я быстро и громко, чтобы звонящему не пришлось переспрашивать. – Мы в пробке. Вам передали мой адрес? Хорошо. Вам далеко ехать? Ну… Чтобы вы не ждали под окнами.
– Я подожду. Все равно номера вашей квартиры не знаю. И постараюсь приехать раньше вас.
– Хорошо. Тогда созвонимся уже на месте.
– Договорились.
– Ну вот, от собаки вас спасли, – не повернулся ко мне таксист, а всего лишь подмигнул в зеркало заднего вида.
– О, да… Мне еще за моральный ущерб должны, – убрала я грязную седую собачью бороду от моего измусоленного в конец лица.
– Если ничего не подарят, не отдавайте собаку! – расхохотался таксист в голос.
Эта собака из тех пород, за которых еще и доплачивают, чтобы забрали. Может, мне разгрузить сумочку – даже если хозяева не съедят, то я уж точно не съем лишнего и не буду потом мучиться вопросом: есть или не есть пироженку. Это самый страшный вопрос первых дней Нового года у каждой уважающей себя девушки. А второй – подгнило ли что-то в Датском королевстве или все же в моем холодильнике… Родаки только через неделю возвращаются – ну не бомжам же выносить жрачку, в самом-то деле!
– Я надеюсь, что мы не очень у вас тут намусорили, – улыбнулась я, принимая от таксиста свою увесистую сумку, маленькая с документами всю дорогу была перекинута через плечо, а собака – прижата к груди. Блин, ну как в таком виде я позвоню этому Гоге? Была бы поумней, набрала бы номер, сидя в машине. Да черт с ним – если подъехал, увидит свое чудо. Мы тут потопчемся под фонарем, пока такси не уедет.
– Ты писать будешь? – спросила я у зверя женского пола с мужским именем Юпитер.
Она пожала ушами и повиляла хвостиком. Ну что такого уж необычного, бывают же женщины с мужскими голосами и даже с мужскими усиками. А у этой и борода имеется!
С трудом, ловя тяжелую сумку, я опустила собаку на примятый снег.
– Ну, будешь? Если бы меня спросили, я сказала бы – да, очень хочу писать. Так что быстро делай дела, а то мне придется сделать их рядом с тобой.
Мне действительно вдруг ужасно приспичило в туалет, и я даже обрадовалась, что таксист обогнал этого Гогу. Расшаркиваться в благодарностях со скрещенными ногами дело непростое.
– Ладно, пошли! – я подняла Юпи со снега.
Собачка маленькая и лужа от нее будет маленькой, хоть и в прихожей, а вот от меня – очень даже большая. Сунув Юпи под мышку, пока хозяева не видят, я открыла дверь парадной и зажмурилась от яркого электрического света. Юпи тоже и вдобавок чихнула.
– Будь здорова, как корова, и найди себе быка, – выдала я, смеясь в голос, настолько к месту пришлась поговорка к античной пословице: что позволено Юпитеру…
Да, то не позволено мне. Промедление посадит меня в лужу собственного производства. Как же часто приходится ехать в лифте со скрещенными ногами! Намного чаще, чем с собакой под мышкой!
В такси она вытерла об меня все четыре лапы, а перед домом я выбрала для приземления островок чистого снега, чтобы теперь не мыть лапы. Бросила сумку и ринулась в самую маленькому комнату, понимая, что мое по-маленькому сейчас потягается с большим ниагарским водопадом.
Со вздохом облегчения я наконец извлекла из сумки телефон и нажала на последний входящий номер.
– Я дома, – сказала, забыв представиться.
Впрочем, можно и запомнить последний исходящий номер. Кому вообще нужна собака! Мне?
– Мне еще пятнадцать минут где-то. Номер квартиры скажете? Или мне не подниматься? Если вы уже к празднику готовитесь.
– Да поднимайтесь. Я не готовлюсь. Семьдесят вторая. Шестой этаж.
– Хорошо. Может, даже минут двадцать получится.
– Да не спешите.
– Я никуда не спешу.
А я спешу – привести себя хоть в какой-то порядок. После шапки волосы превратились в грязный вшивый домик. Ну что за кондиционер мне подсунула мамина подруга? Питательный! Схватила баллончик с сухим шампунем, обрызгалась вся и принялась драть волосы щеткой. Если даже они будут стоять дыбом, как у одуванчика, это всяко лучше жирной бесформенной массы.
А голос у Гоги все-таки классный… Главное теперь – Гогой его не назвать и даже Гошей. Человек Георгием представился… Серьезный такой человек с серьезно бархатным голосом…
2. С наступающей ведьмой
Только вот собака у него совершенно несерьезная, хоть и с мужским именем! Лаять перестала, теперь повизгивает и крутится, вертится, точно решила, что так быстрее получится высохнуть.
– Полотенце хочешь мне испачкать, что ли?
Ну ладно, не жалко. Достала из барабана стиральной машины грязное и сделала его еще грязнее, а собачку немножко чище, совсем чуть-чуть: у нее такой раскрас, что любая грязь затеряется, видна только на длинной шерсти лап и бороде.
– Даже не надейся – причесывать тебя не буду. У меня одна расческа, только для меня.
Но Юпи такое наплевательское отношение к ее марафету не понравилось, она продолжила крутиться и наскакивать, повизгивая еще громче. Боже, ну кто заводит таких карманных собачек, ее и комнатной-то не назовешь.
– Ты что, обиделась? Карманная – это не обзывалка, не бойся.
Бояться должна была я – за колготки под джинсами, так мне яростно скребли ноги. И тут до меня дошло – она пить хочет.
– Семен Семеныч… Дурилка карманная… – это уже я саму себя награждала эпитетами и за дело.
Достала из кухонного шкафчика пиалу, налила в нее кипяченой воды – ну так, на всякий случай. Собачка пила жадно, а потом закапала мне всю кухню, точно по бороде текло, а в рот так ничего и не попало.
Звонок! Нет, расслабься, это видеовызов. От мамы с папой. Как у тебя дела, доченька? С наступающим тебя, доченька… А что это ты такая невеселая, доченька? И что ты вообще дома делаешь в такое время, ночь почти на дворе, новогодняя, между прочим.
– Сейчас это чудо у меня заберут и поеду к Милке.
Ну не буду же я говорить родителям всю правду. Сейчас у меня заберут седую лохматень, после этого я надену свое лучшее платье, выложу на стол контейнеры, открою шампанское и буду пить – одна. За себя, любимую. Как Новый год встретишь, так и проведешь его – одна. Ну а что, вдвоем с подругой лучше, что ли?
Мама мне подарила сертификат в салон, в котором работала косметологом, и я за два дня прошлась по всем мастерам, еще и дань собрала. Выставляла у них в витринах свои украшения – их все разобрали на подарки.
– Твоя красота в этом году просто на расхват!
К входящему платежу добавилась небольшая стопочка наличных денег. Мамина подруга смотрела на меня с ухмылкой, доброй. Она просто не умела улыбаться иначе в силу профессии – парикмахер с огромным стажем.
Я поправила волосы под шапкой. Шапкой невидимкой, делающей меня совершенно незаметной для противоположного пола.
– Да не сказала бы, что бы за моей красотой очередь стояла, – свела я все к шутке.
– Потому что слишком красивая, – льстила мне тетка без зазрения совести. – Мужики к таким боятся подходить. Одни думают, уже занята. Другие – все равно отошьет. У меня, помню, была такая клиентка. Накануне сорокалетия пришла перед поездкой на юг. Говорит, Люда, все, последний шанс. Подстригла ей асимметрию, вернулась с мужиком и говорит, отстриги ты мне эту челку нахрен, постоянно в глаза лезет, убирать каждую минуту приходится. Через месяц приходит убитая: ушел, сказал, раньше у тебя шарм был, а сейчас обыкновенная старая баба. Подстричь тебе челку, Полька?
– Теть Люд, иди нафиг, мне не сорок! – рассмеялась я в голос.
– До твоих сорока я не доживу! Но ты запомню про челку.
– То есть до сорока можно не нервничать и всякое дерьмо не подбирать? Нормальные-то уже женаты, а кобелей оставьте себе, не интересуюсь…
Интересовалась я исключительно сучками, пусть и с мужским именем Юпитер.
– Вот где застрял твой хозяин? – гладила я ее по развесистым ушам. – А если б мне реально уходить надо было?
О, вот и долгожданный звонок в домофон.
– Не прошло и года, как говорится. Открывайте, – нажала я на кнопку.
– Хоть бы спросили, кто?
– Так я ж, кроме вас, никого не жду.
Голос немного другой, чем по телефону – с хрипотцой, что ли. Но Гогой я его не назвала. Хотя и Георгием тоже.
Вот у собачки голос был звонкий, прямо-таки рождественские бубенцы, от которых лопаются перепонки, как пузырьки в шампанском. Настроение из мерзопакостного поднялось до уровня пакостного или мерзкого, я не решила пока наверняка, но выпить чего-нибудь сладенького хотелось неимоверно.
– Да заткнись ты! – прикрикнула я на собаку и на свое желание откупорить бутылку.
Если хорошенько потом закупорить, то можно с пузырьками и старый год проводить, и новый встретить. Иначе четыре бокала шампусика за раз отправят меня прямиком в ледяную постель, а у меня салатики не съедены, елки-палки!
– Да елы-палы! – я оторвала Юпи от двери и зажала под мышкой.
Это нужно было сделать при любом раскладе, даже молчаливом, потому что этот клубок шерсти мог легко выкатиться на лестницу и укатиться со скоростью колобка без всякой гарантии, что в это раз собаку кто-нибудь найдет. Удрать-то она каким-то образом сумела! И если хозяин уже больше часа за ней добирается, то…
То вообще ничего не сходится… Впрочем, я и не пыталась разгадать тайну побега Юпи из пункта А в пункт Б до той самой секунды, когда открыла дверь без звонка. Слышно же, как лифт приехал, и дверной глазок никто не отменял. За секунду подглядывания удалось оценить, увы, только рост Гоги: довольно высокий – такие часто смотрят под ноги. Как это называется: комплекс Гулливера, боится муху раздавить… Нет, лилипутскую собаченцию!
– Вы и двери без звонка открываете! – выдал Гога первым делом.
А вторым – увернулся от Юпитерки, которая решила, что я подняла ее с пола специально, чтобы передать хозяину из рук в руки.
Чего он испугался? Не чего, а за что… За свой свитер испугался! Тот такой же рябенький, как и шерстка потеряшки, но на пару тонов темнее, почти чёрный. Только цвет от зацепок вряд ли его спасет.
– Я никого больше не жду… – попыталась я рассмеяться, потому что вдруг почувствовала какую-то жуткую неловкость.
Не за свой внешний вид, не за прихожую, даже не за собачку под мышкой, а просто так – потому что у Гоги оказался бархатным не только голос, но и весь внешний вид. И запах – убийственный сладкий одеколон, которым меня обдало, как волной, когда я свободной рукой закрывала входную дверь. Первую, чтобы Юпи не сбежала – вторую-то зачем? Лишний замок открывать. Сейчас же гости отвалят!
– Юпи, отвали!
Гога выставил ногу в начищенном ботинке, чтобы отразить нападение спущенной на пол собаки.
– Послушайте, Полина…
Сейчас у меня потребуют защиты!
– Я не знал, что купить, вот…
Оно вот звякнуло – в мягком пакете с елочкой.
– Новогодний набор, так сказать. На Старый Новый год…
Наверное, не нужно было заглядывать внутрь, но… Нет, нет, нет, не любопытство победило воспитание, а Гога подал подарочный пакет уже с разведенными ручками. Бутылка шампанского, шоколадный заяц, баночка икры – две, красной и… Ну, да, черной! Блин, лучше б деньгами, как говорят в таких случаях. И все же слюньки потекли… И вытекли, потому что из голоса исчезла вдруг вся звонкость и осталась одна лишь сиповатость.
– Слушайте, ну зачем… Я же не бегала за Юпи по району, просто она нагло угнала у меня лифт… Я все равно ехала домой…
Ну чего я оправдываюсь…
– Бросьте! – прав он, прав, но если брошу пакет, бутылка вдребезги. – Собака эта бесценна.
– С родословной? – хмыкнула я все ещё сухим ртом.
– С придурью. Слушайте, не против, если я включу камеру для моей идиотки? Покажу, что чучело живо-здорово! Не могли бы вы свет включить?
– Здесь все равно темно будет. Пройдемте тогда уж ко мне!
Все двери закрыты. Привычка. И она сейчас спасла нашу квартиру от разноса.
– Не разувайтесь, бог с ним…
С полом. Или с другим богом, которому я открыла дверь – Юпитер рванула на новую территорию и сразу же запрыгнула на кровать, и уже оттуда начала звонко лаять – я только не поняла, на кого из нас двоих.
– Она чокнутая… Вся в хозяйку… – Гога вытащил из кармана темных джинсов телефон и сделал пару манипуляций пальцами.
За это время я успела рассмотреть уже не только его одежду. Волосы темные, но не чёрные, их много, но подстрижены коротко, однако, об их цвете легко можно судить по аккуратной бородке. Либо недавно отрастил, либо недавно подровнял. Глаза темно-синие, ресницы темные и пышные, точно накладные, но у него, понятно, что натуральные.
– Вот твоя шавка! – направил он камеру на мою застеленную, но теперь со взбитым покрывалом кровать. – Полине хочешь сказать спасибо?
О, блин! Я еле успела поставить на пол тяжеленный подарочный пакет.
– Ты, надеюсь, спасибо сказал? – услышала я из телефона голос его матери.
– Купил. Говорить ты будешь. Будешь?
У меня ассиметричной челки нет, но я, как школьница, заправила за уши свои короткие до плеч лохмы. Блин, ну ведь даже не накрашена – за жратвой ездила, не на конкурс красоты. Впрочем, нарощенные ресницы сделали мой взгляд чуть выразительнее.
– Спасибо, Полина.
– Да пустяки…
– Эта собака очень важна для моей дочки. Георгина, Юпи нашлась! Хочешь на нее посмотреть?
В кадре появилась девочка лет шести, в блестящем платье и с бантом на голове! И исчезла. Из моего поля зрения, потому что Георгий навел камеру на собачку, которая перекочевала на кресло, стоящее у окна, и взбила плед уже на нем. Девочка принялась сюсюкаться с хвостатой засранкой, и я тяжело вздохнула. Кажется, с Гогой в унисон. Ну да, круто лет так в двадцать получить в подарок сестренку… Ещё и с тем же именем, как у него… Мать выглядела довольно моложаво, ей пятьдесят от силы, от силы мастера по макияжу. Хотя я рассмотреть не успела ни мать, ни дочь.
– Ладно, давайте. И вас с Новым Годом! С наступающим! Я уже звонить вам не буду.
– А что будешь делать?
– Спать лягу, что ещё мне делать? – выдал нервно.
– Отвези Юпи на дачу и иди туси на здоровье.
– Я уже все отменил. С наступающим! Спасибо! – сказал он уже мне, спрятав телефон в задний карман джинсов. – Поводка нет, как понимаю?
– Нет. Но я ее на своем ремне притащила. Могу отдать его вам. Без возврата. Не переживайте.
– Да могу вернуть, без проблем, при случае. А, может, авоська какая есть?
– Так давайте в ваш пакет и засунем ваше чудо.
Я быстро вынула все на свой рабочий стол.
– Ну вот! Порядок!
И снова держала ручки раскрытыми. Юпи сидела на кресле и виляла хвостиком, ещё не зная, что ее ждёт.
– Вас куда-нибудь отвезти надо? Как понимаю, вы не дома Новый год встречаете. Или это близко? Только пешком?
Я держала раскрытым пакет и рот, ища в голове подходящие слова.
– На самом деле я только что из гостей. Они отменились. Подруга заболела, – не стала я дополнять, что собиралась встречать Новый год только с ней. – Там я и нашла вашу собаку.
– Вы одна живете?
Это уже допрос. Какого новогоднего фига я ему что-то должна говорить? Не знаю. Чтобы отстал, наверное…
– Нет, просто отправила родителей на Новый год в Турцию.
И хватит с него!
– Мои сами уехали, – вдруг рассмеялся любопытный Гога. – Но не в тепло, а в нормальную зиму – в Чехию. Это ваша комната?
А… Он просто запрокинул голову. От люстры в угол тянулась бельевая веревка, с которой свисали пучки сушеной травы.
– Моя. Обычно ещё в прихожей засушка висит, но сейчас все закончилось. Опережая следующий вопрос, это вот для чего…
На рабочем столе лежала пара открытых коробочек, в которые еще следовало вложить благодарственные открыточки. Лучше один раз показать, чем что раз объяснять, что это за смола такая…
– Красиво… – выдал Гога безразлично.
Ну, так дело не пойдет!
– А вы что подумали? – захотелось мне подробностей.
Или просто жутко нравился его голос. Не прокуренный, как у многих… И не сорванный вечным ором. Пусть говорит, пусть… Пока не ушел…
– Ну? Там, чай заваривать… – выдал Гога первое предположение. – Всякие сборы нетрадиционной медицины нынче в моде.
– Как бы сказать, наоборот традиционной, получается. Знахарской. Папин приятель как-то зашёл к нам в самый разгар сбора цветочков. Говорит, у тебя что, жена ведьма? Нет, дочь!
– Настоящая? – как-то уже без улыбки спросил гость. – Ну… Порчу навести, порчу снять…
Теперь я расхохоталась – к счастью, уже без хрипа, а то не поверил бы мне, что я не ведьма.
– Я не ведьма, я – волшебница. Кстати, хотите что-нибудь для сестренки? Кулончик? Подвеску? Или заколку? – махнула я рукой на стол. – Выбор небольшой, все раскупили в этом году. Ещё есть просто камушки… Девочки такие собирают.
– Ей ничего не надо. У нее все есть.
Я пожала плечами. Лучше бы прикусила язык. Можно было понять, что в этой семейке ширпотреб даже ручной работы не рассматривается в качестве подарков, да и вообще…
– Я ж не продаю. Я дарю, а то мне неловко, – махнула я в сторону съедобных подарков.
– У нас тут обменный пункт, что ли? У нас оплата сделки по возвращению собаки хозяйке. Пусть вас греет мысль, что вы рабочее место одному довольно неплохому парню сохранили.
– Вам, что ли? – вжалась я рукой в край стола.
Стол крепкий, не дсп, не развалится.
– Тому, кто эту собаку должен был стеречь и потерял. Я матери давно ничего не должен, и уж она точно не считает меня хорошим. Жалко, что вы не ведьма. Было б классно, если бы вы, Полина, умели собак заговаривать… Я бы с радостью принял от вас такой подарок.
Глаза Гоги смеялись, и мне как-то совсем легко в его обществе стало. Всякая неловкость пропала. Я взяла с края стола пакет, уже почти собачий, и прижала к груди, точно новогодний плакатик.
– Юпи всех достает, – лился мне в уши бархатный голосок. – Сначала говорили, что щенок перерастет. Потом начали говорить, что ей внимания мало, вот она и требует ещё и ещё. А потом – ну что вы хотели, сами избаловали…
– Почему у нее мужское имя?
– Потому что должны были взять кобеля. Заранее ошейник заказали. Пошли забирать вместе с Георгиной, так она вцепилась в этого щенка и в крик. Вы избалованных детей часто встречаете?
Я пожала плечами.
– Ну вот, у нас их двое: Юпи не самый худший вариант.
– А ошейник поменять времени не было?
Про деньги не спрашиваю, лишнее.
– Да никто не думал, что она сбежит. Просто сторож с дачи потащился своих поздравлять, а эту дрянь нельзя дома одну оставлять, все разнесет и будет выть. Как сбежала, не знаю, молчит! Не собака, сторож… Впрочем, он уверен, что уволен. Так что нахрена в таком случае оправдываться? Собаки некоторым дороже людей. И не только тех, кто на них работает… А вообще людей.
Что-то Гога совсем грустным сделался в моем обществе, а я же волшебница. Непорядок!
– Слушайте, как поняла, у вас празднование из-за собаки накрылось? Оставляйте Юпи до завтра у меня. Только скажите, чем ее накормить.
– Вы что, серьезно? – даже как-то опешил разнесчастный Гога.
– Ну да… А что такого? Я все равно теперь дома одна праздную. Собака уже тут и не кусается. Ну чего у двух людей праздник должен пропасть, когда может только у одного?
– А что, в другую локацию никак было не переместиться? Одна подруга отвалилась, а остальные-то друзья куда подевались?
– Их не было, – не стала я юлить. – Оставляйте мне собаку и езжайте к своим друзьям. Ничего с ней тут не случится. Матери вашей я ничего не скажу. Ну а звонить ей вы так и так для отчетности не собирались. Встретит она Новый год в беспечном неведении. Соглашайтесь! Вам что, каждый день такие заманчивые предложения делают?
– А вы часто с чужими собаками сидите?
– Первый раз. Мама собак не любит, с ними гулять надо. А кошек не люблю я. Вернее, люблю, но… Держать комнату от кошки под замком не вариант. Юпи ж по столам не ходит? Впрочем, я могу прикрыть рабочую поверхность… Ну чего?
– Почему такая девушка встречает Новый год вдвоем с подругой? Если, конечно, это не слишком личный вопрос.
Не слишком ли этот Гога любопытный? Взял собаку и ушел, раз все для себя решил с новогодней ночью. Чего мне зубы заговаривает? Но я могу помочь с собакой без проблем. Это точно!
– Личный, – сказала я твердо. – Впрочем, знай я на него ответ сама, не таила бы его от вас. Ну, одна… Потому что сама знакомиться не научилась, да и не с кем, если честно… Я же волшебница, – снова махнула я пакетом в сторону стола. – И запросы у меня соответствующие. Может, все-таки для сестренке что-то возьмете? Не игнорируйте мое желание ей что-нибудь подарить.
– Вы вернули ей живую игрушку. Если бы вы могли какой-то заговоренный кулончик на ошейник повесить. Но вы, увы, не ведьма. Давайте паковать Юпи, и я пойду.
– А как же потусить?
– Тут? С вами?
