Текст книги "Пять ночей с драконом. Истинная (СИ)"

Автор книги: Ольга Герр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 12 страниц)

Не верилось, что после всего она согласилась отдать сына и провести с ним четвертую ночь. Грей вообще слабо представлял, как между ними еще возможна близость.

Но эльтхан… рядом… добровольно… с доверием, которое он не ожидал получить, но отчаянно хотел оправдать. Как тут устоять?

Грей боялся ошибиться. Боялся показать, как сильно это для него важно. Но рука предала: чуть дрогнула, выдавая все – волнение, благодарность, страх, восторг.

«Только бы не подвести. Не навредить. Не испортить этот хрупкий, бесценный момент» – пронеслось внутри.

Во взгляде чародейки было спокойствие. Она уже сделала выбор. А вот он – он, сильный, зрелый, подготовленный – ощутил себя уязвимым. Ведь он понял: эта ночь не просто часть снятия проклятия. Она стала поворотной для них. Первой, которую они проведут вместе не потому, что так надо, а потому, что они оба этого хотят.

Но восторг быстро сменился отчаянием, когда Грей понял, что не чувствует прикосновений эльтхан. Между его телом и ее руками будто лежала гранитная плита. Все ласки и поцелуи доставались ей, а не ему. А самое паршивое – он не ощущал физического желания. Хотел эльтхан разумом, но не телом.

Лучше б ему окончательно обратиться в камень! Или вовсе сгинуть. Бесполезный он дракон. Даже на страсть своего сокровища ответить не может…

Но чародейка была настроена решительно. Это было непривычно – довериться женщине, позволить ей быть главной. Но игра увлекла Грея. Как далеко эльтхан зайдет? Неужели… до самого конца?

Дракон привык контролировать все: силу, желание, свою жизнь и даже чужую. Но сейчас все перевернулось. Чародейка вела уверенно и мягко, а ему вдруг понравилось подчиняться ей. Он не ожидал такого. Его сокровище, его пленница, его слабость взяла власть в свои руки. Выходит, теперь он – ее пленник? Впрочем, в таком сладком плену он готов оставаться до конца своих дней.

Она не боялась его каменной немощи, не смущалась его бессилия. И Грей тоже решил смириться. Хоть и не верил до конца, что женщина может так дерзко и нежно одновременно распоряжаться его телом, его желаниями… им самим.

А потом случилось чудо. Прикосновения чародейки поистине обладали волшебной силой. Возможно, дело было в ее даре целительства или в том, что четвертая ночь все-таки состоится. Грею не хотелось анализировать. Причина не так важна, главное – он оживал.

Поцелуи эльтхан ломали каменные оковы, ее дыхание согревало, а прикосновения – он их снова ощущал! – дарили удовольствие. Грей окончательно успокоился, позволив себе быть слабым. И в этой слабости нашел то, чего лишался долгое время – свободу. Вместо стыда пришло облегчение, отчаяние сменилось благодарностью.

Губы чародейки скользили по его щеке, по виску и шее. Там, где они прикасались, каменная кора трескалась и исчезала, уступая место коже. Грей чувствовал это, и его сердце неистово колотилось в ответ на ласки.

Он не смел поверить. Первое ощущение тепла в груди показалось миражом. Но когда ее ладонь легла на его пресс, он ощутил биение крови. Настоящей, горячей, живой.

Чародейка провела по скованной руке. Камень осыпался на пол, и пальцы впервые за столько времени сжались, а Грей задохнулся от нахлынувших эмоций.

Она опустилась ниже. Сначала руками, потом губами. Неумело, с алыми от стыда щеками она дарила ему наслаждение. Ее действия были неловкими, зато искренними.

Тепло постепенно проходило сквозь камень. Грей почувствовал, как по телу пробегает дрожь – сначала слабая, потом сильнее. С каждой секундой тяжесть гранита спадала, сдаваясь перед надвигающейся волной блаженства.

Дыхание сбилось, окружающее расплылось, и тело прошила стрела сладкого экстаза. Оно смело остатки камня с его тела. Грей снова стал собой. Впервые за долгое время он чувствовал себя целым. Живым. Настоящим.

Он взглянул на женщину, что сидела у его ног, с восхищением и трепетом. Кто бы подумал, человечка оказалась сильнее проклятия самих демонов! Он не знал, благодарить ее, поклоняться или бояться… но точно понимал одно: ни одна драгоценность мира не сравнится с его сокровищем.

Страсть чародейки вернула его к жизни, и Грей был рад подарить ей ответное наслаждение.

Глава 20. Снова одна

Четвертая ночь полностью восстановила Грея. Окаменение прошло, передо мной снова был мужчина из плоти и крови, а он всегда умел доставить мне удовольствие.

Я смотрела на него и не могла отделаться от странного чувства: будто сама жизнь вернулась не только к нему, но и ко мне. Все, что произошло между нами сегодня, не просто вспышка страсти. В этих прикосновениях было что-то большее, чем желание. Спокойствие и доверие, словно наши души узнали друг друга чуточку лучше.

Но ночь не длится вечно. Вскоре на горизонте забрезжил рассвет. Мне показалось, что слишком рано. Неужели мы так долго предавались любви? Но солнце говорило само за себя.

Я вышла на порог проводить Грея. Это расставание далось мне особенно тяжело. Ведь я прощалась не только с драконом, но с сыном.

– Я увижу вновь… кого-нибудь из вас? – спросила я тихо.

Грей сразу понял, кого именно я имею в виду. А, может, просто не надеялся, что я соскучусь по нему.

– Я буду отпускать сына к тебе, – ответил он. – Так часто, как он захочет.

Я благодарно кивнула. Игнис уже достаточно взрослый, чтобы самостоятельно принимать решения. Мы оба это понимали. Сын стал той нитью, что неразрывно связала нас. Он придал смысл всему, что было. Вся эта боль и ошибки с ним не бессмысленны. Ведь благодаря им на свет появился Игнис. Теперь у нас было не только общее прошлое, но и общее будущее.

– А ты сам навестишь меня? – намекнула я на пятую ночь. Осталась лишь одна.

– Я постараюсь не затягивать, – Грей опять уклонился от прямого ответа.

Но, как ни странно, сегодня это меня не разозлило. Видимо, начинаю привыкать к манерам дракона.

Солнце показало свой бок из-за горизонта, и Грей двинулся к берегу, где его ждал Игнис. Он не сделал и пяти шагов, как пошел дождь. Дракон словно оплакивал наше расставание. Я подставила лицо дождю, и соленые капли слез дракона смешивались с моими собственными.

…Первые дни разлуки с сыном были невыносимо тяжелыми. Я ничего не хотела. Не принимала клиентов, почти не ела и редко вставала с кровати. Навалилась такая апатия и безразличие, что даже коты встревожились. Какая разница жива я или нет, если сына нет рядом? Без него все потеряло смысл.

Нокс не находила себе места. Все пыталась развлечь меня театром теней на стене, который я раньше так любила. Но я лишь переворачивалась на другой бок, чтобы не видеть ее старания.

Первым не выдержал Ворчун:

– Все, с меня хватит! Немедленно вставай!

Он запрыгнул на кровать, вцепился зубами в покрывало и потянул его с меня. Я не шевельнулась и даже не попыталась его удержать. Какая мне разница лежать под покрывалом или без него?

Тут уже вмешалась Черная. Прыгнув с тумбы прямо мне на грудь, она предупредила:

– Если не встанешь, следующим прыгнет Обжора.

Я невольно вздрогнула. Этот толстый кот, пожалуй, сломает мне грудную клетку. Но, может, оно и к лучшему?

– Давай, мы покажем тебе свой истинный облик, – предложил Блуд.

– А он у вас другой? – вяло поинтересовалась я.

– Ты же не думаешь, что мы реально выглядим как коты? – фыркнул Апломб. – Это слишком мелко для нас.

– Делайте, что хотите, – отмахнулась я.

Но игнорировать то, что произошло дальше, было невозможно. Воздух дрогнул. Нокс на стене сжалась в попытке вовсе исчезнуть. Солнечный свет и тот поубавился.

Я приподняла голову от подушки и не завизжала лишь потому, что горло перехватил спазм. В спальне не было котов, а то, что стояло на их месте, не поддавалось описанию.

Не звери, не люди, не духи. Пространство вокруг этих существ сгибалось, будто мир не мог до конца их вместить. Изломанные линии кожистых крыльев; когти – длинные и кривые как ветви деревьев; холодное сияние глаз, в которых отражалось все, чего я боялась в себе. Запах серы и железа наполнил комнату, воздух стал густым, как смола.

Этот мир был слишком мал для их истинного присутствия. Они прятали себя не из стыда, а из милости. Оставалось только подивиться тому, как удачно они выбрали облик. Спрятались за милыми кошачьими мордочками. Кто заподозрит пушистиков в темных делах?

– Хватит… – хрипло попросила я. – Лучше оставайтесь котами.

Я моргнула, и на полу снова сидели пушистые наглецы. Мир будто вздохнул с облегчением, и я вместе с ним.

– Если не встанешь и не покормишь нас, – предупредил Обжора, – мы будем такими всегда.

Я передернула плечами. Нет уж, достаточно с меня короткой демонстрации. Я предпочитаю котиков. Но, видимо, мне нужна была эта встряска.

– Ладно, ладно, – буркнула я, насилу отрывая себя от кровати. – Чего пристали? Разве вас не должно радовать мое состояние? Если со мной что-то случится, Грей тоже долго не протянет без пятой ночи. Вы же вроде собирались уничтожить драконий род.

– Да какой там, – махнул лапой Апломб.

– Планы изменились, – поддержала его Жаба.

– Пойдемте лучше поедим, – предложил Обжора.

Я глянула на котов. Мой уход в себя дурно на них сказался. Я совсем забросила дела, а заодно и самих котов. Обжора и тот похудел. Так не годится. Коты многое для меня сделали. Они помогли мне вырастить дракона! А я не в состоянии их даже нормально покормить.

Чувствуя за собой вину, я поплелась на кухню. Так началось мое выздоровление. Я все еще безумно тосковала по сыну, но уже не губила собственную жизнь.

Без него все стало другим. Дом казался слишком просторным, а звуки – чересчур громкими. Утро больше не начиналось с его голоса, не было раскиданных вещей, привычного хаоса, который раньше утомлял, а теперь вспоминался с теплотой.

Я училась жить в этой тишине. Готовила, убиралась, принимала клиентов. Все то, что раньше делалось легко, теперь требовало усилия.

А потом Игнис навестил меня в первый раз. Жизнь снова заиграла яркими красками. Он не предупредил, что придет. Просто раздался стук в дверь. Я открыла, думая, что там очередной клиент, а на пороге стоял он. Мой сын.

Сердце предательски ухнуло куда-то вниз. Мы не виделись несколько месяцев. Как же он вырос! Взгляд стал серьезнее, шаги увереннее. Общение с отцом явно шло ему на пользу. Но для меня он все равно оставался тем самым мальчиком, которого я когда-то прижимала к груди, убаюкивая от страхов и боли.

– Мама… – произнес Игнис тихо, но в этом слове было столько силы, что у меня защипало глаза.

Я протянула руки, и Игнис поспешил ко мне. Я обняла его, прижимая крепко, словно боялась, что это всего лишь сон, и он сейчас растает в моих объятиях. Он пах дымом, и этот запах был самым родным из всех на свете.

– Ты пришел, – шептала я, не в силах отпустить. – Я так скучала…

– Мы все скучали! – дружным хором поддержали коты.

А Нокс на стене сделала радостный кульбит.

Мы говорили о пустяках, смеялись, вспоминали, и все вокруг казалось правильным и настоящим. Я спрашивала, чему новому он научился за это время, и Игнис в ответ показывал мне трюки с огнем. Пламя слушалось его беспрекословно.

Проведя со мной весь день, на закате сын ушел. Но в этот раз я пережила расставание легче, потому что знала – не за горами новая встреча. Визиты Игниса раз в месяц стали традицией. Ради этих кратких мгновений я жила.

Через год сын продемонстрировал мне свой первый оборот в дракона. Мы снова ушли подальше от деревни, и там Игниса окутало пламя, а когда оно стихло, я увидела не мальчика, а дракона.

Его чешуя сияла, как расплавленное золото, переливаясь оттенками меди и янтаря. Каждый взмах крыла порождал жар, от которого колыхался воздух. Я узнавала только глаза – человеческие и родные.

Коты с тенью пришли в восторг.

– Красивый дракон, – похвалил Блуд. – Отбоя не будет от девчонок.

– Величественный, – остался доволен Апломб.

– И в меру упитанный, – добавил от себя Обжора.

Я же стояла, не в силах ни говорить, ни дышать. Только чувствовала, как сердце наполняется гордостью. Мой сын. Мой дракон.

Иногда в своих рассказах Игнис упоминал Грея, но я боялась расспрашивать. Вот только время шло. Сыну исполнилось восемнадцать, а мне – сорок два. Тогда-то я и не выдержала.

– Почему твой отец не приходит ко мне? – спросила я. – Я не молодею. Скоро я не смогу отдать ему долг.

Это была шутка, но в ней имелась доля правды. Близился мой человеческий закат. Еще немного – и дракон не захочет меня даже ради собственного спасения.

– Он боится твоего отказа, – признался Игнис. – Ты слишком дорога ему.

– Он никогда этого не говорил, – пожала я плечами.

– Говорил. Просто ты не поняла. Драконы… они другие, – попытался объяснить сын. – Отец назвал тебя своим сокровищем. Это и есть любовь дракона.

Так вот она какая… Кажется, я начинала понимать, что есть любовь для дракона. Это не чувство, а инстинкт хранить, защищать, не позволить никому прикоснуться.

Я вспомнила, как Грей смотрел на меня – как на высшую драгоценность. Когда тебя настолько ценят, это приятно. Но у драгоценности нет собственного мнения. Ее лишь берегут и охраняют. Любовь дракона не оставляет места для свободы.

– Я поговорю с ним, – пообещал Игнис. – Давно пора с этим покончить.

Глава 21. Встреча через года

Грей завидовал собственному сыну. Ведь тот мог видеться с чародейкой. Говорить с ней, прикасаться. Из раза в раз отпуская Игниса к матери, Грей не находил себе места, а когда сын возвращался, жадно впитывал каждое его слово о чародейке. Эти крохи были для него ценнее золота.

Игнис упоминал, что мать обняла его на прощание, и Грей ловил себя на том, что пальцы непроизвольно сжимают воздух, будто пытаясь ощутить тепло, доставшееся не ему. Увы, он такого удовольствия был лишен. Как минимум до пятой ночи, а, может, и навеки.

Пятая ночь… Грей только и делал, что думал о ней. Для этой ночи нет четких сроков. Грей мог прийти за ней к чародейке хоть на следующий день после четвертой, но не решался. Отважный дракон, победивший демонов, трусил.

А вдруг она откажет? Вдруг не захочет его? Так уж вышло, что условия пятой ночи самые простые для чародейки и одновременно самые сложные для дракона. Он должен был дать ей ВЫБОР. Настоящий, а не тот иллюзорный, который предлагал прежде. Больше никаких условий, шантажа и угроз. Ее испытания и жертвы закончились на четвертой ночи. У чародейки появилось право отказать Грею без страха, что ее родные пострадают. Либо она будет с ним, потому что сама этого захочет. Либо они порознь отныне и навсегда.

Да, пятая ночь была его испытанием.

Если чародейка ответит согласием, она обретет особый дар. Такова ее награда за все лишения. Увы, заранее говорить об этом нельзя. Если скажет, ничего не получится. Выбор чародейки должен быть непредвзятым.

Но предупреждать запрещено только о даре. О том, что чародейка может отказать ему без последствий, Грей обязан сказать. А дальше дожидаться ее выбора и молиться, чтобы он был в его пользу.

Не будь чародейка его эльтхан, Грей бы так не переживал. Отказала и ладно. Каждый продолжит жить дальше сам по себе. Проклятье уже и так снято. Никакого больше окаменения! Ничто не мешает Грею наслаждаться свободой и строить планы по спасению братьев.

Вот только он не мог потерять свое сокровище. Сердце мучительно сжималось в груди, стоило подумать об этом. Свобода от проклятья и та не радовала. А ведь он должен праздновать. Ура, он вырвался из цепких когтей демонов! Первый и пока единственный из своих братьев. Откажи ему чародейка в пятой ночи, он и тогда не окаменеет. Станет жить долго… и несчастливо, если ее не будет рядом.

Любовь дракона нетерпелива, но мучительный страх потерять эльтхан навсегда удерживал Грея от следующего шага. Страх услышать «нет», увидеть в ее глазах равнодушие.

В груди пылал огонь, раздирая изнутри. Как ему, дракону, победившему самих демонов, выдержать собственное бессилие? Он мог разрушить горы, обратить в пепел армии, но был беспомощен перед выбором женщины, которая стала смыслом его существования.

Он точно знал – без чародейки ему не жить. Не из-за проклятия или хвори, просто сам не захочет. Зачем ему жизнь, если эльтхан нет рядом?

Поэтому Грей тянул… Надо вырастить сына, передать ему максимум знаний, а уже потом решить свою участь. Так, по крайней мере, если он погибнет, отвергнутый чародейкой, Игнис не пострадает.

Он учил сына драконьему языку, чтобы тот мог прочесть древние манускрипты и больше узнать о своем роде. Учил его менять личину, управлять магией и прочим драконьим премудростям.

Время шло. Грей продолжал откладывать визит к чародейке, находя все новые поводы. То занимался сыном, то искал девушку для брата в другом мире, где ее след затерялся. Так незаметно пролетело шесть лет.

В итоге не выдержал уже Игнис.

– Сколько еще ты будешь тянуть? – спросил сын, пока они сидели на скале, любуясь закатом. – Когда ты, наконец, навестишь маму? Человеческий век короток. Не боишься, что опоздаешь?

Грей вздрогнул. Он и сам сотни раз думал об этом. Повезло, что его эльтхан – чародейка с даром целительства. Болезни людей ей не страшны. Но над старостью не властна даже магия.

Его сын был мудр не по годам. Все благодаря эльтхан – это она воспитала его таким.

– Ты прав, – кивнул Грей. – Мне давно пора повидаться с твоей матерью. Завтра же отправлюсь к ней. Довольно откладывать!

Но когда сын ушел, оставив Грея наедине с этим решением, уверенность улетучилась, как дым на ветру. Легко сказать это вслух: «Завтра отправлюсь к ней» – но одно дело произнести, и совсем другое сделать шаг.

Следующим днем Грей долго сидел в тишине, сжимая подлокотники кресла так сильно, что древесина жалобно потрескивала. Мысли метались от глобального до сущей ерунды. Например, он думал, что ему надеть. Хотелось понравиться чародейке. Нелепое желание для того, кто веками не заботился о подобных мелочах.

Грей пытался представить их встречу. Сотни вариантов вспыхивали и гасли, но ни один не казался правильным. В одном она едва улыбалась. В другом – отвернулась. В третьем – смотрела молча, так, что все в нем рушилось.

На закате, когда мир еще не определился, быть ночью или остаться днем, Грей сказал себе:

– Пора.

Сердце билось, как у юного драконенка перед первым полетом, когда он, наконец, отправился на, возможно, последнюю встречу с эльтхан.

* * *

Это был обычный осенний вечер. Пляжи давно опустели, дул прохладный бриз, море потемнело и неистово било волнами в берег. В такую погоду быстро распространяется простуда, а потому днем у меня было много клиентов, и я не успела приготовить ужин. В итоге вечером решила прогуляться на базар. Заодно куплю рыбы котам, к которой они так пристрастились.

Я шла, задумчиво разглядывая прилавки. Рыбу уже купила, чего бы себе взять. Может, что-то из овощей? Стушу капусту, например…

На этой мысли я неожиданно врезалась лбом прямо в торс мужчины. Откуда он взялся? Я, конечно, задумалась, но не ослепла! Секунду назад путь был свободен.

Грубые слова уже крутились на языке, когда я запрокинула голову, чтобы посмотреть мужчине в лицо. Но ни единый звук не слетел с губ. Все потому, что передо мной стоял Грей. У меня аж дыхание перехватило. И не только от неожиданной встречи.

Он совсем не изменился. Грей выглядел ровно таким, каким я его запомнила. По-прежнему высокий и статный, все еще не старше тридцати, каштановые волосы без признака седины, яркие глаза. Какой же он… молодой! Прошедшие годы совершенно никак не сказались на нем! Время над драконом было не властно.

Я невольно попятилась, борясь с желанием вовсе кинуться прочь. В отличие от дракона надо мной время неплохо поработало. Волосы утратили блеск из-за седины, лицо исчертили морщины, кожа загрубела и обветрилась, а руки вовсе покрылись мозолями от физической работы.

От изнеженной дочери патриция почти ничего не осталось. Теперь я скорее походила на жену рыбака. Да и одета была не в шелка, а в простое платье из грубой ткани. Волосы кое-как заплела в косу и спрятала под платок. Уже молчу о том, что из корзины на сгибе локтя воняла рыба.

Мы с Греем замерли, изучая друг друга. Толпа огибала нас. Не всегда аккуратно, иногда задевая плечами, но мы не замечали тычков. Каждый думал о своем.

Не знаю, какие мысли бродили в голове дракона. Я же пыталась прочитать на его лице, что он думает обо мне. Все еще считает красивой? Хочет свою пятую ночь или расстроен, что придется делить ее с постаревшей женщиной?

– Позволишь проводить тебя домой, эльтхан? – Грей протянул мне руку.

Я замешкалась, впервые не вложив в нее ладонь. Если прикоснусь к нему, он почувствует, как груба моя кожа. Вряд ли ему будет приятно. Почему-то в глазах дракона мне хотелось казаться лучше, чем я есть. Ума не приложу, откуда взялась эта глупость.

– Зачем я тебе? – спросила напрямик. – Я уже не так молода и хороша собой.

– Ты всегда будешь мне нужна. К тому же…

– Я должна тебе еще одна ночь, – вздохнула я.

Все же причина в сделке. Дракон хочет закончить наш странный ритуал. Даже если ему будет неприятно прикасаться ко мне, он потерпит. Исключительно ради дела.

Я подняла руку, чтобы вложить в его ладонь, но прежде Грей снова заговорил:

– Ты должна кое-что знать до того, как дашь согласие. Условие пятой ночи. По правилам я должен озвучить его тебе.

– Говори, – кивнула я.

– Твой долг отдан, – заявил дракон. – Наша сделка завершена.

– Но ведь еще одна ночь…

– Отдать ее мне или нет, решать тебе. Но даже если ты откажешь, знай – твой родной город не пострадает. Ты уже свободна от меня и своих обязательств. Но можешь пойти со мной. Если пожелаешь, – последнее он добавил шепотом.

– А окаменение? Оно не вернется, если я откажу? Проклятье снято? – уточнила я.

Грей не удивился тому, что мне известно о проклятии. После четвертой ночи коты мне все рассказали. Единственное, о чем они упорно молчали, так это об условиях ночей. Они объясняли это тем, что, зная их заранее, я не смогу их выполнить. Вроде как неведение – благо для меня и дракона.

– Ты уже сняла с меня проклятье, за что я безмерно благодарен. А еще ты подарила мне замечательного сына, и я никогда не перестану восхищаться тем, как ты его воспитала. Спасибо, эльтхан.

Это было неожиданно для меня. Выходит, я свободна? Причем уже давно. Целых шесть лет! Но почему Грей не сказал об этом раньше? Например, в нашу четвертую ночь. Здесь крылся какой-то подвох, но я так разволновалась, что была совершенно неспособна думать. Невозможно размышлять под бешеный стук сердца. В голове только: «Бух! Бух! Бух!».

Но одна мысль все-таки прорвалась через эту барабанную дробь – Грей практически отказался от ночи со мной. Не потому ли, что я ему больше не нравлюсь? О, это же очевидно! Он даже не особо скрывал.

– Не торопись, – между тем, произнес он. – Подумай.

Да о чем тут думать? Если мужчина меня не хочет, я навязываться не стану.

Пока мы говорили, окончательно стемнело. Толпа схлынула, мы с Греем остались одни меж закрытых лавок. Я усмехнулась совпадению. Все же я дочь торговца, мое детство прошло на рынке. Совсем не удивительно, что моя судьба решается именно в таком месте.

Но хватит тянуть время. Пора избавить Грея от неприятной обязанности провести со мной ночь. Решившись, я отступила на шаг.

Лицо дракона дрогнуло. Он дернулся было за мной следом, но снова замер. Я присмотрелась к нему. Мне почудилось… или он, в самом деле, не хочет меня отпускать?

От созерцания отвлекла трель. Повернув голову на звук, я увидела птицу. Она до удивительного походила на ту, что я однажды вырвала из лап смерти. Но ведь это никак не может быть та самая птица.

И все-таки это было странно – видеть ее здесь. Уже наступила ночь, а птицы не летают в темноте. Откуда же она взялась?

Вдруг я вспомнила юную чародейку с даром предвидения из Обители. Творец, сколько же лет с тех пор прошло! Целая жизнь… Так много, что из памяти напрочь стерлось имя девушки, но не ее слова.

Что она мне тогда напророчила? Кажется, два пути, между которыми я должна буду однажды выбрать. А еще она пообещала, что мне будет дан знак, и я пойму, какой из путей ведет к счастью. Вот только каким будет знак она не упомянула. А что, если это птица?

Несколько раз она встречалась в моей жизни, и сейчас я, застыв, наблюдала за тем, как птица подлетела к Грею и села ему на плечо. Дракон удивленно повернул голову, чтобы взглянуть на нахалку. Испуганная его движением птаха вспорхнула и унеслась прочь. Будто ее и не существовало.

Впрочем, в ней больше не было нужды. Свою миссию она уже выполнила.