Текст книги "Контрабандный прогресс"

Автор книги: Ольга Табоякова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

– Да, – Лон глянул на меня, предлагая изложить наши проблемы.

Я кивнул.

– Уважаемый Шалье, позвольте к вам обратиться с просьбой о помощи. Нам надо прочитать одну вещь, а также крайне необходимо связаться с одним человеком не в этом мире, – внезапно я почувствовал холод в спине.

Шалье что-то тоже почувствовал. Он поднялся и кинул в стену свою чашку. Стена засветилась. Мы уставились на подобие местного телевизора. Черные апатичные люди ходили по комнатам его борделя.

– За вами? – Шалье махнул рукой, изображение пропало.

– За нами, – я прикидывал, что вполне способен прыгнуть в окно. Вот способен ли Лон спланировать с третьего этажа без ущерба для собственного здоровья, я не знал.

Шалье проследил мой взгляд:

– В окно не годится. Там должны быть посты внизу, – отрезвил он меня.

Я почему-то знал, что это не имеет большого значения, и лишь пожал плечами.

– Лучше по крышам, – Шалье закрыл глаза и что-то прошептал. В трех шагах перед нами появилась лестница на крышу и стал виден люк.

Шалье шел первым, я за ним, за мной Лон. Его крыша была удобной для перемещения, зато вот следующая не очень. Мы миновали последнюю крышу в этом ряду домов. В указанном Шалье месте действительно была удобная лестница вниз в темный заросший сад.

– Что же такого натворили в Академии? – Шалье остановился на минуту, выглядывая на улицу.

Лон молчал. Я напряженно соображал, что делать дальше.

– Надо бы спрятаться, – я посмотрел на Лона, может он знает хорошее место.

Лон без слов понял мой вопрос и сказал:

– Нет.

Шалье задумчиво посмотрел на нас и предложил отправиться в Великий воинский Дом.

– Это же далеко? – мой мозг сохранил информацию о том, что это на другой стороне мира.

– Мы же все воины так, что стоит лишь захотеть, – Шалье разъяснил нам, что надо сделать, чтобы воспользоваться открытым для всех воинов каналом телепорта.

Мы стояли на ступеньках у маленького домика. Это напомнило мне китайские ступеньки и храмы.

– Пошли, – Шалье преодолел еще два десятка ступенек вверх и зашел в открытые двери.

Мы последовали за ним без вопросов.

– Они будут знать, что вы здесь, но не зайдут, – пояснил Шалье. – В этот храм нет дороги не воинам.

– Откуда вы знаете, что они не воины? – я был настроен более скептически. – Может они другие воины.

– Они не воины, – мы шли за Шалье по пустой зале Великого воинского дома. – Воин это не умение драться, это умение побеждать.

– Мило, но бездоказательно, – я все же был юристом до мозга костей.

Лон опешил от моего безверия, а Шалье лишь усмехнулся.

– Можно усесться на пол, – разрешил он нам. – Сюда приходят, чтобы поговорить с Богами или с собой.

– Нам бы третий вариант, Шалье. Нам надо поговорить с вами, – я дождался кивка Шалье и спросил. – Во-первых, почему вы нам помогли? – меня тревожила бескорыстная помощь.

– Вы же воины, – Шалье считал это само собой разумеющимся. – Да и Черные несут лишь смерть. Мне хорошо живется в Северной Корте.

Я знал, что он сказал правду, но не всю.

– Знаете, я склонен предположить, что вам просто скучно, – что-то подсказало мне, что за эти слова мне могут снести башку.

Лон, который только пришел в себя от моих предыдущих высказываний, опять впал в состояние легкого ступора.

– И это возможно, ученик воина, – Шалье же это похоже понравилось. Я пропустил его странное ко мне обращение мимо ушей. – Так, что вы там не можете прочитать? – Шалье перешел к делу.

– Мне попал в руки лист с записями на незнакомом языке и кое-что еще. Попало случайно, обознались люди. Лон и его товарищ Стерх привезли это. Так случилось, что я не могу перемещаться по мирам и не знаю, что делать дальше, – я вынул лист и протянул его Шалье.

Тот стал читать и чем дальше он читал, тем сумрачней он становился:

– К этому должны быть приложены ...?

Я достал и показал. Шалье прикрыл глаза, борясь со своими чувствами:

– Это письмо одного нечеловека к человеку. По тону письма могу сказать, что они друзья. Нечеловек пишет, что ждет человека в гости к будущему лету за новыми семенами.

Лон замер в предвкушении поражающих воображение подробностей.

Шалье помедлил, подбирая слова, чтобы изложить прочитанное.

– Нечеловек посылает человеку то, что попало к вам, и просит все сделать, как обычно.

– Ккккак? – Я решил, что ослышался.

Лон потребовал объяснений и их пришлось дать.

– Это что в порядке вещей?

– Откуда я знаю, – огрызнулся Шалье.

– Что еще там написано. Явки, адреса, пароли?

Шалье вернул мне лист.

– Подпись там стоит Остроухий, а адресовано оно некому Крейченко.

– Керейченко? – я переспросил и понял, кто такой Петр.

– Может и так, тяжело понять, сложные имена, – согласился Шалье.

– Значит, все замыкается на Петре, – я в бессилии сжал кулаки. – Как вы могли нас перепутать? – я наехал на Лона. – Как нас можно перепутать?

– Я не знаю, – Лон отшатнулся, испугавшись моего отчаяния.

– Как Стерх определил, что я Петр?

– Мы прыгнули в Лирейд в самое утро. Появились мы рядом с твоей работой. Стерх сказал ждать. Мы ждали. Стерх тоже не знал к кому идти. Ты приехал и шел с каким-то мужчиной. Мы услышали, как тот мужчина тебе сказал: "Ты наш основной специалист по безопасности", – подробно излагал Лон.

Я вспомнил, я действительно тем утром столкнулся на стоянке с Василием, и мы обсуждали попытку махинаций одной посреднической фирмы. Она вроде выиграла у нас конкурс на поставку грузовых машин, но выяснилось, что она умышленно задержала доставку более выгодного предложения от прямого поставщика. Я узнал и доложил об этом Алексу. Документы были переоформлены. Василий тогда спрашивал у меня подробности и точно так сказал.

– Вы ошиблись? – мое ощущение, что я отгреб чужие неприятности вернулось ко мне с новой силой.

– Не кипятись, ученик воина, – второй раз Шалье назвал меня так.

– Я не ученик воина, Шалье, – поправил я его.

– Нет, ты ученик воина, мальчик. К тому же этот Дом признал тебя, как хозяина. Значит, ты ученик воина, – Шалье говорил со мной медленно, как говорят с малыми детьми.

Лон пронизывающе на меня уставился. По спине побежал холодок. Уже привычное ощущение. Я понял, что Шалье как-то чувствует приобретенную мною часть чужой души.

– Замнем, для ясности. Я чужеземец, и ваш Дом мог ошибиться, Шалье. Я благодарю Вас, за то что Вы прочитали, а вот с перемещением вы помочь можете? Мне нужно на Лирейд к Петру.

– Ученик воина, я не могу тебе помочь, тебе может помочь лишь твой учитель и этот дом, – Шалье поднялся и сделал шаг к выходу. Я отвел глаза, сейчас Шалье начнет говорить неприятные вещи. В этом я был уверен. Лучше смотреть на что-то другое. Я рассматривал стену, увешанную оружием. Странно, но мне не хотелось подойти и взять оружие себе. Эти ножи, мечи, копья и еще какие-то штуки смотрелись здесь инородно. Шалье сделал еще шаг и оказался между мною и этой стеной. Пришлось посмотреть на него. Шалье говорил спокойно, но значимо, как будто рубил головы. – Я рад, что повстречал тебя, мне, пожалуй, хватит информации, я займусь своими делами. Ты должен пройти через те двери, так же как и ты Лон. Это решит часть ваших проблем, ученик воина. Сможете сами ходить по мирам. А тебе, ученик воина, я хочу сделать подарок.

Шалье остановился, взвешивая, обдумывая, прикидывая. Мне неимоверно хотелось закричать, чтобы он молчал, ничего не говорил, но я удержался. Шалье принял решение:

– Я не проработал бы так долго главой Академии, если бы не моя дружба с прорицателями. Я знал, что вы придете. Так вот, про тебя ученик воина было сказано, что умрешь в канун Нового года. Про смерть, как правило, говорят тем, кого любят. Воину это дает защиту. Мне такого дара не сделали. Ты, ученик воина, счастливчик. Еще было сказано, что хорошо бы тебе повидаться с драконом, а так же то, что ты будешь хорошим учеником Великого Воина. Из неприятных предсказаний могу сообщить, что какое-то время тебе придется прожить у Черных. Да, еще чуть не забыл, ученик воина, тебе надлежит научиться верить. Если будете у нас, заходите, я сделаю скидки.

Шалье ушел так стремительно, что мы лишь зачарованно смотрели ему вслед.

– Это в порядке вещей, так радовать новых знакомых, а Лон? – я не знал, что спросить. Да и сам чувствовал, что Лону неловко рядом со мной. Будто сейчас он узнал что-то запретное.

– Прости, что я слышал, – извинился Лон и отвел глаза. – Шалье не прав, такие вещи надо говорить наедине.

– Не важно, – я с тоской подумал о Новом годе. У нас он должен наступить через три с половиной месяца. Утешало, что у Черных я не так долго проживу, тогда все остальное становилось мелким.

– Жека, а Шалье прав, – Лон посмотрел мне в глаза. Я увидел смесь восхищения и сочувствия. – Раз нас признали воинами, то этот Дом дарует нам возможность ходить по мирам самостоятельно.

– Я помню, ты говорил о двух возможностях из трех? – мы уже стояли у двери.

– Да, кто первый?

– Я, если можно, Лон, – я взялся за ручку и сделал шаг в темноту.

В темноте было уютно.

– Легкая смерть или просьба к Богам? – прозвучал оглушающий шепот.

– К Богам, если они захотят меня выслушать, – я знал, что смерть легкой не бывает.

– Что же ты так не веришь в легкую смерть?

– Откуда я знаю, – я подумал, что шепот тянет время, значит, и мне можно спросить. Вдруг ответит. – А не могли бы вы подсказать на счет ученика воина.

– Могу, конечно. В тебе живет моя треть, здесь еще треть, а треть, к сожалению, потеряна, – шепот был довольный и чуть веселый.

– В ходе неудачных экспериментов? – я помянул Шамана Чава.

– Понятия не имею, мой ученик. Твоя душа приняла мою душу. Могу тебе поведать, что теперь мы будем вместе постоянно. Я буду тебя учить выживать в этом мире.

– Зачем вам это? – мне более логичным казалась попытка чужой души захватить мое тело, а не эта благотворительность в учебе.

– На меня наложили мощное проклятие. Но всегда его можно обойти. Я сумел разделить свою душу. Для этого и строил этот Дом. Потом, видимо я умер. К сожалению, я ничего не знаю о себе после того, как оставил часть души в этом доме. Но судя по тебе треть моей души в тебе.

– А зачем вы это сделали?

– Я разделил душу, чтобы рассеять проклятие. Получилось, что мне не воплотиться в новой жизни, а тогда надо скитаться пустынным духом. А так, эта часть души отработает и в один из дней кто-то выберет неправильно, тогда я свободен.

– Не правильно? Это легкую смерть?

– Именно, у воинов не бывает легкой смерти потому, как не бывает легкой жизни, мой ученик, – шепот стал похож на нормальный голос.

– Я, конечно, счастлив за вас, но хотелось бы понять, что вы делаете внутри меня? Спасибо за помощь, но как-то это мне не нравится, – я вспомнил библиотекаря с дубиной, птичек в лесу и бег по крышам.

– Я буду тебя учить. Ты станешь лучшим и тогда что-нибудь придумаешь. А так, я хоть не буду скитаться без тела.

Дальше говорить было не о чем. Я не стал вопить на счет последнего предсказания о Новом годе. Пусть разбирается сам.

– Ладно, я могу идти? И как этим пользоваться?

– Можешь, я потом подскажу, – пообещал голос Великого воина Гада, и стало светлее. Я понял, что нахожусь в маленькой комнатке. Три шага вперед и дверь. Я вышел в ту же залу, из которой уходил.

Лон посмотрел на меня, кивнул и открыл ту же дверь.

Его не было минут двадцать. Я прислушивался к переменам. Ничего нового не обнаружилось.

Лон вернулся задумчивым и чуть взъерошенным.

На часах было шесть утра. Я попытался осмыслить, по субъективным ощущениям, сегодня суббота и третий день моих гуляний. Выходные мне не светили. Подведем итоги, результат неплохой. Я приобрел новые способности, узнал много нового про себя и свое будущее, а также про миры вообще. Наметим план действий, надо вернуться домой и вручить все Петру, пусть разбирается со своими друзьями-нелюдями.

– Жека, я обратился с вопросом, – сказал молчавший до этого Лон.

– О?

– Он любит поболтать, – я не понял, что Лон говорил не с шепотом в темноте, а реализовал свое право на просьбу к Богам.

– Жека? – Лон засомневался в ком-то из нас. – Я вознес молитвы и прошения, чтобы получить ответ на наш вопрос.

– Молитвы, прошения, ответ, наш? Ты о чем? – я настраивался, чтобы вернуться на землю. Теперь я знал, что надо взять ориентиры. Я старательно настраивался, вспоминая то, что может послужить исходными точками.

– Жека, – Лон положил руку мне на плечо. – Ничего не получится.

– Почему? – я сбился. – Сейчас все получится. Ты пока там ходил, я посмотрел нас уже ожидают внизу. Как Шалье и обещал, они войти не могут, Лон. Нам сматываться надо отсюда.

– Жека, да ты не слушаешь меня! – Лон закричал.

Он кричал первый раз. Мы были знакомы три дня, но в таком состоянии я его не видел.

– Тихо! – я не знал, как его успокоить. Девушку я бы обнял, но это Лон. Не скажу, что мы стали друзьями за эти три дня, но ... – Лон, ты не кричи так громко. Эти нас услышат. Ты же не хочешь информировать этих ублюдков о наших планах. Так, кто тебе что сказал?

– Жека, – Лон был опустошен своей вспышкой. – Жека, мы привязаны к одному миру. До тех пор, пока не будет сделана третья энергетическая сетка, мы отсюда не выберемся.

– Какая третья? Как здесь? Лон! – здесь уже я психанул.

– Жека, ты не слушаешь! – Лон взвился.

В моей голове прозвучал знакомый шепот:

– Дыши. Вдох диафрагмой. Дыши и считай. Закрой глаза. Дыши. Дыши.

Я не собирался следовать никаким советам, но тело последовало совету абсолютно игнорируя мое возмущение бесцеремонным вмешательством шепота.

Лон подстроился под мое дыхание. Мы стали спокойнее, ритм выровнялся сам собой.

– Жека, я пошел и спросил. Оказывается просьба к Богам предполагает возможность задать вопрос. Всякий, кто попросит чего-нибудь другого, а не ответа, лишается головы.

Я принял информацию к сведению. Еще один экзотический способ самоубийства.

– И ты спросил про наши проблемы?

– Да, – Лон боялся. Я не мог сообразить, чего он боится. – Мне показали двоих. Один человек, а второй нечеловек. Они пили синий напиток и говорили о мирах. Нечеловек сказал, что человек псих, раз создает дублирующие системы.

– А что ответил человек?

– Человек сказал, что они работают с Черными. Он сказал, что нечеловеку хорошо потому, что Черным нет хода к ним, а он – человек – должен заботится о себе и о соседе. Лучше держать линию обороны у соседа, чем у себя, – старательно повторял Лон.

– Ясно, – меня коробили подобные размышления, но шепот выразил полное согласие с такой логикой людей и нелюдей. – Из каких слов ты сделал вывод, что это третья линия, и мы здесь зависли?

– Нечеловек пояснил человеку, что тот псих потому, как делает третье кольцо на Фагане.

– Ага, ты считаешь, что это был разговор об этих семенах?

– Жека, – Лон потихоньку стал впадать в отчаяние. – Я знал, что они говорили об этих семенах. Нечеловек сказал, что пошлет их человеку в скором времени.

– Петр? – я прикинул, что человеком был Петр.

– Я не знаю, они не говорили имен, – Лон посмотрел в открытые двери. Там внизу были Черные.

– Плюнь, Лон. Давай закроем двери, – я подошел к дверям и закрыл их. С глаз долой из сердца вон.

– Жека, нечеловек сказал человеку, что тот обречен. Нечеловек должен подстраховаться и сделает привязку на семена.

– Что такое привязка? – я просил у Лона, но ответил шепот в голове.

– Привязка это аналог ограничивающего условия. По рассказу твоего спутника, это место действия, перемещения, размещения и тому подобное. Семена закрыты на первого, кто откроет письмо. Ты открыл письмо, тебе и разбираться, мой ученик.

Я помотал головой. Похоже придется привыкать к голосу в голове. Лон дал подобные объяснения, но в более развернутом виде.

– Вывод какой? По нелепости я попал в эту историю. Но лишь мне надо засеять их в землю, и я свободен.

– Не совсем, – не согласился шепот в голове. Лон тоже так сказал. С двумя дублирующими друг друга товарищами я долго не выдержу.

– Чего ты боишься? – мне не нравилось, что Лон не такой, как всегда. Он до сих пор мне не сказал, что его напугало. Тогда на улице в этих стрелялках с Черными он не боялся. В лесу не боялся, в городе не боялся, а здесь боится.

Лон промолчал, сделав вид, что не слышал моего вопроса. Дальше я сделал глупость. Я предложил Лону уйти, он же свободен, он не открывал письмо, не держал семена. Ему можно уйти к себе. Еще долго я ежился от подаренного им взгляда.

– Прости, Лон, – я говорил громко. Лон после моего добренького предложения ушел в другой конец зала. – Я не подумал. Я дурак. Я не должен был даже так думать.

Лон по настоящему сердился на меня, но простил:

– Никогда больше так не говори, Жека, – попросил он. – Если бы мы были друзьями, то ты бы мог все порушить в наших отношениях. После таких предложений люди не общаются.

– Я знаю, Лон, или нет я не знаю. У меня никогда не было таких друзей, которым не стоило бы этого говорить, – я признался в том, что одинок. Приятели одно, а друг совсем другое дело.

– У меня тоже, Жека, не было, – мы оба знали, что сейчас между нами появилась еще одна связующая нить. Как говорится, то что не разрушает нас, делает нас сильнее.

– Так надо подумать, – прошелестел голос в голове.

– Предложения есть? – я спросил голос внутри себя, но ответил Лон.

– Надо выбраться отсюда, это во-первых. А во-вторых, надо выполнить взятые на себя обязательства, – Лон уже измыслил себя вселенским спасителем.

Я закрыл глаза, лучше послушаю голос. Но и тот Гад (или надо писать Гада) не принес ничего нового. Я душой (своей) чувствовал, что этот Гада нашел верное решение, но делиться не хочет.

– Исходим от противного, – я старался мыслить логично, как учили в институте. – Мы не можем выбраться с Фагана и из этого Дома тоже не можем. Что из этого следует?

– Ничего, – Лон пожал плечами, а мой наглый внутренний голос хихикнул.

Я не позволил себя им сбить, но здесь встрял желудок, который вдруг объявил, что хочет поесть и попить.

– Мы не можем выйти из закрытого пространства, но должны исполнить некоторую работу. Но мы можем перепоручить выполнение этой работы. Следовательно, надо найти исполнителей.

– Что? – в голове раздался хохот, а Лон выпучил глаза.

– Все логично и обосновано. Смотри, – я принялся раскладывать ему по пальцам, – сюда приходят люди, мы с ними договариваемся, и они выполняют работу по частям. Работа выполнена, с нас снято ограничение, и мы свободны. Черные же будут нас стеречь и не помешают нашим доверенным лицам.

– Не плохо, ученик, – похвалил меня будущий учитель и шепот в моей голове.

– Да, – потянул Лон. Он метался по этой зале еще минут двадцать, что-то бормоча, повторяя и восклицая. Я так понял, что его больше всего волновали моральные аспекты моего предложения.

С момента поступления на работу я я стал читать фантастику и фэнтези. Там было множество глупых ситуаций, когда герой не может куда-нибудь пойти. Все за ним гоняются. И меня, как юриста, удивляло почему он не перепоручит свои действия кому-нибудь. Конечно, здесь возникают два аспекта: правомерность такой передачи (всякие суперспособности есть, как правило, только у главных героев), и тогда главный герой перестанет быть главным героем. Но книги дело одно, а жизнь другое.

Лон принял для себя решение и на радость мне оно оказалось положительным. Мое предложение было необычным, и поэтому не оговоренным в его Кодексах поведения воинов. Я отметил несовершенство их юридической системы и стал прикидывать, как решить свои проблемы в частности.

Голос в моей голове прислушивался к моим мыслям, а потом нагло стал в них копаться. Не знаю, как у меня получилось, но моей душе удалось пару раз врезать приобретенной части души Великого воина Гада. Телу это не понравилось абсолютно. Лон потом сказал, что я валялся на полу и корчился, бился в судорогах. На восстановление порядка ушло часа полтора. На моих часах было уже к половине десятого утра. А я так и не завтракал.

Ладно, чем быстрее я найду выход, тем быстрее поем. Итак, первый пункт, как заманить сюда достаточное количество народа, Второй, как их всех уговорить мне помочь. И не менее главный, как практически посеять эти семена? В письме, прочитанном нам Шалье, об этом не было сказано ни слова. Подразумевалось, что адресат сам все знает. В переданных мне Петром бумагах, одна из которых уже сгорела, тоже не было ничего такого. Похоже, что это действительно стечение обстоятельств. Спросить не у кого.

Спросить не у кого. Спросить не у... Спросить... В голове заклинило на последней мысли. По себе знаю, что если клинит, значит, что-то упустил. Лон не знает, это точно. Великий воин, живущий во мне, тоже не знал. Я поинтересовался. Гада отрицал.

Больше здесь никого не было. Можно, конечно, подождать, пока кто-нибудь придет, но где гарантия, что сюда зайдет осведомленный в этих вопросах человек. Вероятность равна ноль целых и ноль миллионных или миллиардных процента.

На этом моменте по голове бамкнуло. Это Гада стукнул по моей же голове, моей же рукой. Больно то как! Я стал ругаться с ним, периодически произнося ругательства вслух. Лон решил, что я сошел с ума. Объясняться я не стал, а сослался на древний ритуал, мол так лучше думается.

Но светлая мысль пришла. У меня был напиток Чава. Извлечь его из кольца не составило труда. Лон восхитился моими стратегическими способностями. Я придумал отпустить свой дух и найти кого-нибудь, кто сможет помочь мне в этом вопросе. Здесь, правда, возникало сомнение в том, смогу ли я поговорить с живым человеком (не духом). На события нашей встречи с Чавом нельзя полагаться. Тот же был шаманом. Прикинув, что мне надо времени не меньше суток, я сделал десять глотков, и уплыл. Приятно было, наконец, не ощущать голода, жажды, пота и прочих радостей походной жизни. Зависнув над своим телом, я увидел, как Лон накрыл меня найденной тряпкой.

Решив еще раз проверить, отделяема ли от меня чужая душа, я попытался себя рассмотреть. В зеркалах, которые украшали одну из стен, отразилось то, что было моей душой. Смотреть было интересно: чуть выше своего роста, чуть мужественнее, чуть красивее, чуть жестче, чуть ярче. В целом узнаваемый субъект, но чуть другой. Зато глаза у меня были разными. Один мой, а второй – чужой. Я знал, что это та полученная часть души. Выковыривать себе глаз мне не хотелось, пришлось принять на веру нашу неотделимость.

Легко миновав двери храма, я посмотрел на Черных. Ого!!! Сколько их. Я сбился со счета на пятьдесят девятом. Куда смотрят власти Фагана? И где здесь мировые стражи порядка. Я не знал, есть ли последние, но раз есть таможня, то и эти должны быть. Плюнув, на них свысока, я отправился дальше. Но далеко улететь не успел. Задергался мой левый глаз.

"Ты, ученик, у кого здесь собрался спрашивать?"

"У мудреца какого-нибудь", – я сам не знал у кого надо спрашивать.

"Колдуна? Шамана?", – не понял меня Гада.

"Да, у них".

"Ты, что думаешь, что здешний шаманы и колдуны в этом смыслят?", – воин был расстроен моим тупоумием.

"Должен же кто-нибудь знать", – я возражал, но и сам знал, что это слабый аргумент.

"Где это написано? Спросить надо было или у Богов или у того, кто знает точно", – невольно Гада подсказал мне найденный им путь решения.

"С Богами уже, пожалуй, поздно. Воспользуюсь этим вариантом, если так не получится ничего узнать".

"Ты знаешь, что знают точно двое: твой знакомый Петр и Остроухий. Остроухого будешь лет десять искать, а давай-ка к Петру", – велел мне Гада.

"Как?"

"В бестелесном состоянии меньше ограничений. Это не сложно. Скоси глаза, видишь как двоится, затем троится. Тяни руку туда", – наставлял меня воин Гада.

Я перешагнул в другой мир. Осмотрелся, сразу видно, что не Земля. Сделал еще одно перемещение. Тоже не туда. На третий раз я был дома. Еще часа четыре потратил на то, чтобы добраться до своей конторы. Теперь вставал вопрос, как поговорить с Петром. Он сидел в своем кабинете и просто смотрел в потолок.

– Петр! Петр! – я закричал, не надеясь на результат.

Мне повезло, что я был бестелесным. Две пули прошли сквозь меня.

– Чего орешь? – возмутился Петр.

– Господи! – я переживал эти самые пули.

– Рефлексы у меня, не хрен орать, – ругнулся Петр.

– Ты меня слышишь?

– И даже вижу, – порадовал Петр.

Дверь открылась и появился Алекс.

– Что? – Он не зашел в кабинет.

– Жека здесь, – порадовал его Петр.

– Где? – Алекс меня не видел и не слышал. Я осторожно, чтобы еще раз не стать жертвой рефлексов, позвал Алекса. Мы убедились, что доступен я только для Петра.

– Рассказывай, – потребовал Петр. – Ты жив?

– Когда пил настойку был еще жив, – я по привычке попытался усесться в кресло, но не тут то было. Моей душе нравилось парить в воздухе.

Рассказать что и как я не успел. Я уже знал ощущение возврата в собственное тело. Значит, скоро потянет. Мало выпил! Я заторопился и потребовал у Петра ответа, что и как надо сеять на Фагане, а также сообщил, где мы находимся с моим товарищем по неприятностям.

Петр был не в восторге, что его объяснения слышит Алекс, но тот не пожелал уходить.

– Надо пройтись по второму контуру. Он такой желтый, там еще всходы и сделать все третьей рамкой. Надо кидать по семечку, там где точки. Ты мигаешь, Жека, – информировал он меня.

– Я знаю, – я и сам чувствовал, что тянет обратно. – Петр, помоги нам, пожалуйста.

– Хорошо, но сначала тебе надо все сделать. В эти дела нельзя вмешивать посторонних, – Петр отвел глаза. Я понял, что он не вытащит меня с Фагана до тех пор, пока я не исполню его миссию.

Ответить ему я не успел, меня поволокло назад.

Очнулся я утром. Я знал, что утро. Все же сутки прошли. Первое, что я сделал, это посмотрел на часы. Уже четвертый день и почти шесть утра.

– Жека? – Лон вглядывался в мое лицо, ища признаки оживания. – Есть будешь?

Ради этого я быстренько очнулся и стал зверски расправляться с хлебом и пресной водой.

– Откуда?

– Забавник дал, – Лон пояснил, что за прошедшие сутки он тоже не мало сделал. Его осенило, как можно привлечь людей. Лон пошел в ту самую комнату и реализовал мое право на просьбу Богам.

– Разве так можно? – я натурально возмутился. Надо же лишить меня новых ощущений.

– Я сказал им, что я твое доверенное лицо. Они посмеялись, но отправили зов всем воинам. В качестве исключения они перемещают воинов сюда. Забавник один из них и принес еды.

– Здорово, – я был безумно счастлив. – И что?

– Так это ты должен объяснить, – Лон приуныл. Он так понял, что я ничего не добился.

– Да, я узнал, Лон, – я попросил его помочь мне подняться. – Не беспокойся.

Спустя два часа в зале было три сотни воинов. Оказывается Лон еще успел пересчитать количество семян, вытащив их вместе с письмом из моего кармана.

– Толкни речь! – потребовал Лон.

Я представил себе, что это кафедра и моя защита диплома:

– Люди! – я поднял руку, акцентируя внимание. – Мы – люди! и боремся против нелюдей, которые стремятся разрушить наш любимый Фаган, наш любимый Корте и Великий воинский Дом.

В зале стало тихо. Они слушали меня. По риторике у меня была четверка. Я не Демосфен или Жириновский, но на три минуты меня хватит, больше мне и не надо.

– Люди, мы воины! Боги нам помогают! – в голове чуть стукнуло, это смеялся Гада. Ему нравилось, как я излагаю факты. – Каждый из вас получит частичку, которая вырастет и защитит наш любимый Фаган.

В подобном духе я вещал еще две минуты. Когда я замолчал, они покричали: "Да!".

В дальнейшей фазе операции я не принимал участие потому, как отсыпался. Лон сразу понял мои нечеткие объяснения насчет желтых точек. Оказывается, воины обучены чувствовать источники энергии. По миру отправились воины, каждый к определенной точке. А я спал, спал и видел сны.

К этому моменту Гада привык ко мне, настроил организм и души. В эту ночь (или день, т.к. спал я днем) мы познакомились. Мне снилось, что я стою на ровной белой площадке. И не видать ни конца ни края этой площадке. Он стоит рядом со мной, в одной ладони справа от меня. Я знал, кто он такой. Кругом лишь бескрайнее синее небо. Главным здесь был покой.

– Привыкнешь, ученик, – послышалось несколько ехидное от него.

– Придется, учитель, – я уже привык к тому, что он будет моим учителем. В этом случае от себя никуда не убежишь.

– Будешь учиться ходить, дышать, двигаться, бегать, прыгать, думать, нападать, – пообещал мне учитель.

– Буду, но не долго, – я вспомнил про Новый год.

Он знал, что я вспомнил, но ничего не сказал.

– Из моих способностей к тебе перейдет дар ясновидения. Но он не таков, каким ты его представляешь. Во сне, а они бывают твоими и чужими, ты будешь видеть и будущее и прошлое.

– Что значит моими и чужими?

– В ясновидении есть сны от наших друзей и покровителей. Это сны вещие. Они редки, но нужны. А есть сны твои. Ты хочешь увидеть что-то и целенаправленно ищешь. О прошлом сны однозначны, а о будущем многоварианты.

– Ученик, ты хочешь спросить?

– Хочу, учитель, вы когда-нибудь спите?

Он понял мои проблемы. Попробуйте побыть с кем-то наедине, например, с девушкой.

– Учись верить, – учитель повернулся ко мне лицом.

Мы одного роста, но совершенно разные.

– Учитель, а вы бы сами выбрали такого ученика? – я задал этот вопрос сейчас, чтобы не задавать потом. – У меня нет данных.

– Учись верить, – опять ответил он.

Я загнал свое раздражение подальше в угол сердца. Видимо это "учись верить" со мной до конца жизни. Но перед искушением устоять не мог.

– Учитель, а когда я научусь верить, то что будет дальше?

Он прикрыл глаза, а когда вновь посмотрел на меня, стало понятно ответ у него есть:

– Будешь учиться не верить.

– Спасибо на добром слове, – я попросил разрешения посмотреть на эту площадку. – Что там за ней?

– Не знаю, это твой мир, ученик, – учитель пожал плечами. – Сегодня я расскажу тебе о твоих мышцах и клетках, о твоих нервах и костях. Днем ты будешь уделять практике не меньше трех часов, ученик.

– Хорошо, учитель, – я и сам знал, что работать мне придется в две смены. – А можно мне иногда спать? Так просто с цветочками там, или эротическими снами?

– Две ночи из семи, – разрешил учитель.

– И то хлеб, – я был рад даже таким грабительским условиям.

Потом он долго рассказывал мне о моем теле.

Проснулся я уже ближе к одиннадцати вечера, принимать доклады о выполнении работы. Лон светился от счастья. Наши проблемы и неприятности заканчивались. Забавник принес нам не только хлеба и воды, но и соли. Жить стало лучше. Доклады и разговоры продлились до трех ночи следующих суток. Я собрался домой, но сначала надо было подумать, как объяснить свое возвращение и как попрощаться с Лоном.

Лон же осмысливал совсем другую вещь. Его волновало, что делать с Черными. Я то не видел в этом никакой проблемы. Мы отсюда упрыгаем, и все будет хорошо. Но Лон сказал, что тогда мы больше никогда не сможем вернуться на Фаган. Он долго объяснял мне местные нормы и правила.