Текст книги "Белая река (СИ)"
Автор книги: Олеся Далинская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)
– Где вы были Ева?
– Летала с кхорком…
– И все?
Стараясь, чтобы голос звучал как можно безразличнее, Ева обогнула застывшую изваянием старуху.
– Хотелось большего, но вышло так себе…
Закрыв в блаженстве глаза, Ева уже час отмокала в горячей ванне. Чуть заколыхалась поверхность воды в мыльных пузырьках, перед глазами то и дело всплывало лицо Гора в моменты страсти. Нечто дикое и первобытное тогда закручивалось в темном амаранте глаз сокольничего, отчего начинало казаться, что не только рука его станет частью некого чудовища, но и остальное превратится в того, кто разорвет ее на части. И каждая часть будет кричать, надрываясь о пощаде…о нем.
Как только почувствовала как одинокая слеза прокатилась по виску, то решила что хватит с нее. Если будет застревать на этом, то все точно плохо закончится для нее. Нельзя давать ему заполнять собой все пространство внутри, иначе потеряет саму себя.
Завернувшись в огромное полотенце, Ева остановилось у постели. На ней красовался, переливался серебристыми бликами подарок императора. Будто подмигивал – эй, не дури, в этом мире много мужчин, прекрасных, страстных и великодушных…Но они не будут им.
Осторожно коснувшись пальцами чудесного шелка, Ева на несколько секунд застыла, представляя, какие дары преподносил Гор своей женщине, этой Эвите.
В полной тишине слышно лишь тиканье, на стене циферблат часов, где стрелка неумолимо приближалась к назначенному часу. Скоро все соберутся в просторных, залитых светом залах, чтобы улыбаясь встречать гостей. Врагов. Ланграты…
Откинувшись на гладкое атласное покрывало, Ева потерла лоб. От мыслей начинала неприятно гудеть голова. Они не найдут камни, Ева напрасно рискует здесь и то, как упорно она возвращалась во дворец снова слегка удивляло. Глупое, какое-то неадекватное упрямство двигало ею, когда они вновь и вновь спорили с Гором.
С обидой вспомнив смех Киарана над ее предположением о волшебных ящиках, болезненно скривилась. Откуда ей знать, в конце концов, о их глупых, запутанных законах, будто специально придуманных богами, чтобы разнообразить здешнюю жизнь. Снова скользнула взглядом по часам, пора подниматься.
Осторожно одевая платье и с наслаждением чувствуя, как невесомая ткань скользит по все еще остро восприимчивой коже, Ева пытаясь отвлечься от навязчивых мыслей о горячем, безудержном сексе с Гором направила все свое воображение на каменные плиты. Почему Киаран не чувствовал свою реликвию? Вывезти император их не мог…Значит чем-то приглушил, ведь скорее всего, кому как не ему знать, что у жрецов особенный радар на свои родные побрякушки.
Нахмурившись, Ева покрутила необычное приспособление для завивки волос, хмыкнула, повертев головой. Засунула щипцы в тубус для нагрева и чуть язык не высунув от усердия, умудрилась слегка подвить коротенькие волосы. Удовлетворенно поглядывая на свое отражение, прикоснулась к белоснежному лифу платья…Да, такое в своей прошлой жизни ей примерять не приходилось. Она стала другой. Подошла ближе к зеркалу, и заглянула в собственные, неузнаваемые глаза. Белые крапинки искрились, и, наверное, если надолго задержать дыхание можно будет уловить, как они перекатываются в безудержном танце. Это отблески платья, так причудливо отражались в глазах? прекрасное творение искусного мастера еще больше подсвечивало белоснежную кожу, создавая неземной, нереальный вид ее облику…
Резко открылась дверь, заставив Еву испуганно вздрогнуть. В дверной проем просунулась кудрявая голова Лейши, теперь она знала имя самой молоденькой из фрейлин. Такое же кукольное и сладкое, как и его хозяйка.
– О… – Сморщив аккуратный носик, та одобрительно, не без примеси легкой зависти, прошлась по тонкой фигуре Евы, – вы красавица, все, наверное, только на вас будут любоваться.
Лейша была откровенна и незамысловата настолько, что даже сердится за такое неожиданное вторжение, она не смогла.
– Всем достанется внимания, Лейша. Не переживай.
Та вошла, покрутилась демонстрируя великолепный пурпурный шелк своего платья и решила вспомнить, зачем пришла к ней.
– Меня отправила за вами Руанет. Все собрались и будут ждать только нас. Пойдемте, – махнула на выход Лейша, блеснув камнями на пальцах, – у фрейлин выход через пять минут. Мы должны появиться все вместе.
Спустя несколько минут, они впорхнули в самой большой зал дворца. Там, где проходили наиглавнейшие церемонии, встречи особо важных гостей и праздновали самые долгожданные праздники. Уйма народа, многоголосый шепот и смех которого возносился к высоким, украшенным старинными фресками сводам тронного зала. Огромные, квадратные люстры тысячью огней заливали происходившее действо, освещая прекрасные наряды женщин и стать сопровождавших их мужчин.
Они прошли через всю толпу, под устремленными взглядами собравшихся придворных и гостей. Фрейлины – самые прекрасные девушки Сайконга, достойные украшать своей молодостью и красотой трон императора.
Ева, также как и во время прохода по площади, в тот день, когда казнили очередных несчастных, смотрела только прямо перед собой. Вот уже видно лицо императора и его фаворитов, рассевшихся на не большом возвышении у ног своего покровителя. Рядом и позади трона застывшие статуи вооруженных до зубов телохранителей. В кресле почетного гостя – ланграт…
И хотя здесь он не выпускал руки-щупальца, не пытался ухватить ими жертву, чтобы вгрызться в нее, Ева безошибочно узнала в чертах сидящего породу лангратов. Вроде бы цивилизованный, мирно, с легкой полуулыбкой рассматривающий вошедших красавиц Сайконга, но ее не обмануть. Лицевые кости, неправильная форма головы, неприятно длинные, но пока человеческие руки…и глаза – в них бесконечные голод, жажда и жестокость. Она бы даже сказала, что его смешит доверчивость и благодушие тех, кто так гостеприимно встречает волка в овечьей шкуре…Посол был прав – они голодная саранча, а Церон глупец, самоуверенный глупец.
Фрейлины прошли к трону и, расположившись по своим местам под взглядами сотен людей, ждали открытия празднества. По залу поплыли звуки музыки и как только поднялся император, каждая женщина здесь застыла затаив дыхание, в ожидании, что именно с ней Церон откроет вечер первым танцем. Краем глаза, Ева видела как нервно теребит край прекрасной, полупрозрачной ткани Мирен…Волнуется, боясь потерять сегодня пусть призрачное, но покровительство первого лица.
Она отвернулась, не могла удержаться, чтобы не искать среди собравшихся Гора. Он должен быть здесь, по статусу положено. Все высшие сегодня тут, с плохо скрываемым раздражением и недовольством поглядывают на сидевшего ланграта рядом с Цероном. Заметила ухмыляющегося Сампайо, тот послав воздушный поцелуй, дождался от нее только равнодушия. Как обычно очень серьезный Саддар, его она сразу узнала по горделивой осанке и величественному виду. Замысловатые прически, вся палитра красок, сверкающие в ослепительном свете драгоценности…
– О, ваше величество. Благодарю за оказанную честь, – выдохнула Мирен, дождавшись приглашения императора и сверкая зеленью счастливых глаз прошла под руку с Цероном к центру зала.
– И не удивительно, – пролепетала рядом стоящая Лейша, не без зависти следившая за первыми грациозными па выбранной на первый танец фрейлины, – хотя я думала он выберет вас.
Ева уставилась в пустые, голубые глаза Лейши, и когда она уже была готова признаться, что рада выбору императора, перевела взгляд в сторону от белокурых кудряшек и заметила его. Только появился. Холеный, вальяжный, словно рыба в воде среди этого всего великолепия и роскоши двора – у него, в отличие от нее, все это было и раньше. Как завороженная, ощупала глазами упрямый подбородок, четкие скулы на жестким воротником – стойкой, плотно сжатые губы и спокойный, слегка отчужденный взгляд.
Гор прекрасно знал, что сейчас она смотрит на него, но почему-то упорно делал вид, что его интересовали танец Церона с Мирен, фрески на потолке, витражи высоких окон напротив и щебечущая, раскрасневшаяся соседка рядом. Это даже могло быть забавным, если бы не его улыбка, на очередную болтовню красотки в голубом. Сердце пропустила удар, еще один, а горло судорожно, со свистом втянуло порцию воздуха…Никогда бы не подумала Ева, что простая, открытая улыбка может настолько преобразить хищные, жесткие черты этого лица. Вот, что он проделывал перед женщинами, чтобы с легкостью затащить их в постель – только вот ей и этого не понадобилось…Дура.
Кто-то назойливо тянул за локоть и Ева, с великим трудом оторвавшись от улыбающегося, словно ей на зло, Гора, с недоумением уставилась на Сампайо, уже в нетерпении закусывающего губу.
– Вы заснули Ева? Просыпайтесь спящая красавица, можно вас пригласить?
– Что?
Придворный щеголь теряя терпение, раздражено покосился на зал.
– Пойдемте Ева танцевать, вам нужно развеяться.
– О, боюсь я не сильна в этом, – наконец сообразила Ева, чего от нее добивается Сампайо, – я не умею.
– Это легко, поверьте.
У нее не получилось получить удовольствие от танцев. Мало того, что нужно было постоянно следить, где находятся ноги, так еще глаза все время прилипали к тому месту, где находился сокольничий. Церон уже проводил Мирен и сидел на троне, изредка перекидываясь фразами с надменным лангратом. Тот, с прямой спиной, с горящими презрением глазами, высокомерно поглядывал на веселящихся гостей.
– Вы потрясающе выглядите, Ева. – Темные глаза императора одобрительно прошлись по фигуре Евы, заставив нервничать, – я безумно рад, что отхватил столь чудесный цветок в свои сады.
– О, ваше величество, вы меня окончательно избалуете комплиментами, – коротко улыбнулась Ева, через плечо украшенное золотым эполетом, взглянув в сторону ланграта. – как ваши переговоры? Успешны?
– Вполне.
Понятно, распространяться он на эту тему не хочет, предпочитая играть с ней в героя-любовника. Кажется он сегодня настроен на решительные действия. Ева схватив бокал с вином, сделала пару глотков и, заставляя себя не смотреть по сторонам ищущим взглядом, улыбнулась Церону.
– Не хотите немного проветриться, – кивнул в сторону раскрытого выхода на террасы, тихо пробормотал Церон, – мы пойдем, куда вы пожелаете.
– Наверное, не стоит оставлять гостей, – неуверенно ответила Ева, с беспокойством сжимая бокал, – нас потеряют.
Тот прислонился ближе и, окатив ей и так горящую щеку горячим дыханием, не стал скрывать своих намерений.
– Они решат, что мы решили уединиться, Ева.
Чувствуя, как внутри волной поднимается паника, она отвела взгляд, боясь, что Церон прочитает в нем, насколько она не в восторге от его царственного внимания…И наткнулась на него.
Замерла, даже дышать перестала под пристальным взглядом высшего, в глазах которых клубилась адская смесь – так трудно разделить ее на составляющие…Угроза? Недовольство? Страсть? А может так выглядит его вожделение, скрываемое от посторонних? Черти что, похоже на гипноз, встряхнув головой, и пару раз моргнув, она растеряно посмотрела на ожидающего ее ответа Церона. Тонкие губы в полуулыбке, а в глазах откровенное восхищение и голод мужчины. Лихорадочно соображая, как же ей выкрутиться из сложившегося положения, Ева брякнула первое, что пришло на память.
– Оранжерея, ваше величество. – Закивала, будто соглашаясь сама с собой, – мне там очень понравилось…в прошлый раз, а в темноте ночи, она наверное, поражает воображение.
В темноте глаз блеснул огонек удовлетворенного самолюбия. Ну, еще бы, там он «одарил» ее первым поцелуем самого желанного мужчины Сайконга.
– Желание женщины – закон. Давайте покинем этот шумное место.
– С удовольствием.
Улыбнулась, но все-таки обернулась на сокольничего, напоследок, уже увлекаемая императором к фиолетовой мгле террас. Он скалился, да он просто сиял улыбкой очередной, вьющейся возле него девке, и, похоже, к несчастью Евы, был абсолютно равнодушен к тому, что с ней происходит.
– С громадным удовольствием, ваше величество.
В ночной темноте, несмотря на внешнюю подсветку, оранжерея выглядела потрясающе. Нереальный, светящийся купол, словно гигантская жемчужина, выросшая на плоской крыше, вокруг которого плыл дурманящий, легкий аромат экзотических цветов. В восхищении, задрав голову, Ева вновь поддаваясь очарованию этого места, где под прозрачной крышей, ветвились, стремились в свету, благоухали тысячи бутонов, таких расцветок, что она терялась, как можно описать эти волшебные оттенки.
– Здесь собраны лучшие образцы, – но огонь в глазах Церона был только устремлен на нее, – я люблю все лучшее, самое красивое и восхитительное.
– Вы коллекционер, ваше величество?
– Хм, в каком-то смысле. А вы против?
Обернувшись на такой неожиданный вопрос, учитывая, что в этом мире особо никто не интересуется против ли женщина, она задумчиво прошлась взглядом по стоявшему позади нее Церону. Император…но все-таки мужчина.
– Возможно. Наверняка я заслужу наказание…
Острый взгляд темных глаз. От нее не укрылась мелькнувшая вспышка вожделения от мысли о наказании…
– Любите растягивать ожидание, Ева. Что ж, вам это дорого будет стоить, – вскинул подбородок Церон, чуть дрогнув уголками губ и уже буквально пожирая ее взглядом.
Ева, прикоснувшись пальцами к нежно – розовым лепесткам и уняв дрожь в губах почти смирившись, что это неизбежно, постаралась взглянуть на Церона, как на мужчину.
Даже этого хватило, чтобы тот, почувствовав смену ее настроения, сразу воспользовался ситуацией. Зажатая между колонной поддерживающей купол и твердым телом императора жаждущего любви новой фрейлины, Ева постаралась не выпускать на волю панику…Это всего лишь флирт, легкий флирт…Как там вечно возмущалась Маринка ее неспособности на кратковременные, ни к чему не обязывающие интрижки? Резвую, веселую подружку всегда удивляло практически монашеское прозябание Евы.
– Меня нельзя держать на голодном пайке, милая Ева. Дайте хотя бы глоток вашей красоты, – губы прикоснулись к коже шеи, а ткань платья потянулась вверх, медленно подтягиваемая нетерпеливой рукой Церона, – я подожду, но когда придет время, изпью вас до дна, Ева.
Подняв лицо к потолку, она, отрешенная от происходящего, наблюдала за полетом одинокой бабочки, красное пятнышко металось от одного пустого квадратного подвеса к другому, наверно удивляясь, где же долгожданная зелень. Лети дальше ночная красавица, – уголком губ, грустно улыбнулась Ева, подвес со свисающей покрывалом зеленью был чуть ниже, слева у входа. Прекрасное место для нее, чтобы спрятаться…
От резкого треска и звона потревоженного стекла купола, Ева вздрогнула и от лица отхлынула кровь…Неожиданный поворот. На входе в оранжерею стоял Гор и амарантовый, на глазах заливающийся темной кровью взгляд, красноречиво блуждал по застывшим, захваченным врасплох фигурам у колонны. Воздух, казалось, затрещал от острейшего напряжения, что волнами исходило от высокой темной фигуры.
– Гор? – удивленно обернулся Церон, – что-то случилось?
– Нет, ваше величество.
– А в чем тогда дело, Гор?
– Нам пора.
– Кому вам?
Разговор был странный и Ева предпочла не вмешиваться, безнадежно вжавшись в белую колонну за спиной, как будто могла слиться с ней.
В пару секунд оказавшись возле них, высший схватив ее за локоть рывком, подтянул к себе.
– У нее выходной, ваше величество. Неотложные дела, требующие ее присутствия в башне, – выпалил Гор и, не дожидаясь, пока очнется изумленный наглостью вельможи Церон, поволок ее к выходу.
– Что вы себе позволяете Горкан. Отшельничество не пошло вам на пользу. Растеряли все манеры.
Церон оправил мундир и, вскинув голову, вошел в роль рассерженного властителя. Но это ни на минуту не смутило Гора, тот повернувшись, оскалился в дикой, злой улыбке, смерил того предостерегающим взглядом и как будто даже по – светски, словно они в салоне мило беседуют, бросил.
– Я жутко огорчен, ваше величество. Хорошего вам вечера.
Преодолев несколько метров и покинув освещенный круг купола, Ева не сразу разглядела темную тень гигантского кхорка Гора. Все это время он ни слова не вымолвил, Ева перед тем, как усесться на теплую спину летуна, все-таки решилась на вопрос, возмущенно прошипев.
– Гор, ты что творишь?!
На застывшем лице сокольничего, на левой щеке дернулась мышца, разгладилась и снова сократилась – больше не нужно объяснений, задрожав, Ева предпочла заткнуться совсем.
Когда они неслись по пустому коридору этажа Гора, и Ева с ужасом понимая, что не единой души ей не встретилось, предприняла робкую попытку заговорить.
– Гор, я не понимаю, что случилось?
Он не удостоил ее даже взглядом, лишь по скулам, под гладкой кожей проскользнули едва заметные желваки.
Пинком открыв дверь он втолкнул ее в комнату. Здесь чуть изменилось, после того погрома, что он устроил. Ева, заметив огромное новое зеркало и сверкающий полированным деревом письменный стол, с надеждой взглянула на Гора – он же не будет снова тут все крушить?
– Может уже скажешь что-нибудь? – повысила тон Ева. Он так и прибьет ее, ничего хотя бы не объяснив?
Рывком подтащил к столу и Ева оказалась распластанной по прохладной, зеркальной поверхности. В ягодицы вжались твердые, словно сталь бедра Гора.
– Прекрати! Отвали от меня! – завопила Ева, пытаясь вырваться из-под захвата сокольничего. Бесполезно, сколько она не трепыхалась, не дергала ногами, в попытке пнуть, лишь оказалась еще плотнее прижатой. Теперь еще и ни черта невидно, на глаза упали волосы, что мешало обзору. В пряди зарылись жесткие пальцы, оставив ее плотно прильнувшей левой щекой к прохладе дерева. Слушая свое шумное дыхание, Ева не удержала сухого рыдания, вырвавшегося при мысли о том, что тот собирается сделать…
Треск разрываемой ткани на спине и из глаз брызнули слезы – она закричала…
Рядом, совсем перед ее лицом, на темную столешницу, опустился кулак. В зеркальной поверхности отражались, поблескивая лезвия, выпущенные из чудовищной руки. Острейший, смертоносный кончик одного из них казалось вот-вот заденет ее…Дернулась назад, но вторая рука, крепко схватившая волосы, не давала и на сантиметра отодвинутся.
– Долго же ты мне голову морочила.
Она замерла, услышав, наконец, первую фразу сказанную не на шутку разбушевавшимся Гором. Низкий бархатный тон голоса, под которым угадывалась сталь и приглушенная ярость.
Нагнулся, прильнув грудью к ее обнаженной спине и чуть толкнув тазом, едва не выдавил из нее предательский, ну совсем неуместный стон. Возбужденный и злой Гор все равно заставлял думать о сексе. Даже сейчас, в такой момент.
К уху прикоснулись его губы.
– Здравствуй Эвита. Как тебе жилось без меня?
Ева закрыла глаза. Скрежет лезвий о лакированную поверхность…
– Молчишь?
– Я не знаю, что тебе ответить, Гор.
– Странно…У тебя с этим никогда проблем не было.
– Не понимаю о чем ты.
– О твоем бойком язычке, Эви. – Голос ушел в мурлыкающие ноты, зарождая совсем другие мысли о языках, – сколько ты еще планировала хлопать глазами здесь, изображая заблудшую овечку из низших миров?
Ева попыталась скосить глаза, чтобы увидеть в своем ли уме вообще Гор. Что он несет? Хотя вновь всплывшая в разговоре призрачная Эвита уже не удивляла. Так назвала ее та женщина в искристом тумане.
– Гор, я…
– Что! – резко заорал прямо в ухо Гор, рискуя оставить ее без барабанных перепонок, – это было весело трахать мне мозги?
Ева зарыдала, испуганная и растерянная тем, что даже не имеет понятия, о чем этот сумасшедший говорит ей. Под левой щекой уже целая лужица, а они все не прекращались, горькие слезы…И какие горячие. Высший замолчал и теперь в комнате слышны лишь ее рыдания. Боги, как же она устала, как же обидно и когда, наконец, кто-нибудь объяснит, что черт возьми она сделала не так!
– Почти сорок лет…Я облазил все закоулки этого чертова мира. И когда ты решила прикатить сюда свою аппетитную задницу, тебе вздумалось вдоволь поиздеваться.
Зарыдав еще громче, Ева почти и не слушала его. Пусть несет все что ему угодно, она по горло сыта этим сумасшедшим домом и как только удастся скрыться от него, сядет на кхорка и полетит куда глаза глядят, лишь бы подальше.
– Прекрати!
О, кажется, Гора раздражают ее слезы, надо же. А думала он конченый садист. Громко шмыгнув носом, она завыла белугой и замолчала, только тогда, когда за спиной, тот уже мягче повторил просьбу.
– Эви, прекращай.
– Отпусти меня.
– Шутишь? На этот раз нет, дорогая.
Копошение у двери отвлекло и Ева, забыв, что хотела сказать ему насчет обращения «дорогая», с надеждой уставилась на вошедших Киарана и Кастра. Взгляд Кастра, как будто даже виноватый, запрыгал по комнате и застыл на высшем с немым укором. Киаран, напротив, поразительно не впечатленный сценой, склонив голову, выжидающе посматривал на Гора.
– Ну, это слишком даже для тебя. – Спокойный голос Киарана, с легкой усмешкой, внушал надежду, что не у всех тут крыша поехала и Ева, почти успокоилась.
– Заткнись! Ты ведь знал, да? С тобой я позже разберусь.
Жрец теней сморщившись, покачал головой, не особо-то красавчик и был испуган.
– Мне вот интересно, а до тебя-то как, наконец, дошло?
– Не знаю. Застряло, как заноза в голове – ощущение, что знаю ее. А когда она в очередной раз, как покорная овца пошла с этим в долбанную оранжерею…Помнишь, тогда она с нее не вылезала? Я решил проверить по отметинам.
– Отпусти ее, Гор! Она уже в истерике. Как так можно?
Кастр, единственный из всех троих мужчин, подавал признаки человека не лишенного интеллигентности. Если можно было так сказать, применительно к этому дикому миру. Ева шевельнулась, пытаясь встать, но тот по-прежнему не ослаблял хватку. В ответ легонько толкнул бедрами, намекая на нечто еще более унизительное, и залившись краской, она затихла.
– Можно?! Кастр, тебе пора избавляться от своей излишней наивности, – с издевкой высказался Гор и Киаран, снисходительно посмотрев на жреца маниту через плечо, согласно хмыкнул.
– Гор рад долгожданной встрече. – Пояснил он для Кастра, бедняга жрец недоуменно нахмурил брови.
– С кем?
– С той, кто сумела его когда-то в бараний рог свернуть, – хохотнул довольный произведенным эффектом Киаран, – Эвита…Ваша новенькая наездница – это Эвита. Поздравляю, у нас теперь полный набор!
– Это невозможно. – Кастр неверующе взглянул на Гора и тот, гневно поглядывая на развеселившегося, и не в меру разговорившегося Киарана, наконец, позволил Еве подняться с поверхности стола.
Едва успев удержать на груди сползающее испорченное платье, Ева почувствовала на шее прохладные лезвия его руки. Поставил спиной к жрецам и, услышав изумленный возглас Кастра, она подняла глаза на высшего.
О, какой адский водоворот кружил в них. Тут ярость, и вожделение и жажда кого-нибудь грохнуть с особой жестокостью…Ева не произнесла ни звука, не нарушала зрительный контакт со своим монстром, пока он не произнес, поясняя увиденное что-то там на ее обнаженной спине.
– Жрица Белой реки. К нам вернулась Эвита.
Пристально смотрел, также не отрываясь на нее, теперь сжигая чистой яростью темной крови с древних алтарей.
– Почему я ушла от тебя Гор?
А вот в темноте глаз промелькнула мимолетной тенью беззащитность. Перед ее словами. У высшего нет ответа для нее? Сокольничий, чуть вскинул подбородок, но ему не обмануть, вопрос выбивал из-под него землю, оставляя безоружным перед тем, что наворотили они в прошлой жизни.
Лезвия у шеи, едва касаясь тонкой кожи, грозили перерезать ее и не давали даже на миллиметр сдвинуться. За спиной молчание, тягостное и слегка неловкое – они тоже не просветят потерявшую память наездницу насчет подробностей того, что случилось между Эвитой и Гором.
Внутри закипала волна злости. Ей предъявляют, ею командуют, ей, в конце концов угрожают, но при этом не желая поднимать щекотливую тему из былых времен. Да пошел он, – сверкнула глазами Ева и он безошибочно угадал, когда из нее выплеснуло так мешающий сейчас страх…И она сделала шаг назад…Гор, с искаженным лицом, резко отдернул руку, испугавшись ненароком порезать доведенную до крайности Еву, которая не побоялась дернуться под смертоносными лезвиями.
– Эви…Черт тебя дери. – Разозлился Гор, но убрал когти.
Ева молча прошла к зеркалу, Киаран и здесь, в такой драматический момент не удержался, чтобы не прицокнуть языком, лапая глазами обнаженные плечи и едва прикрытую грудь. Повернулась спиной, и обернувшись, ошарашенно разглядывала то, что уже все, кроме нее прекрасно рассмотрели.
От затылка, от того место где выступала шишечка позвонка и вниз по позвоночнику шли символы, чем-то похожие на азиатские иероглифы, белоснежные, с легким блеском. Они вертикалью уходили почти до самого копчика.
– Если Гор позволит, я мог показать тебе свои, наедине конечно… – широко улыбнулся Киаран, но Ева не слушала. Киарану достался только острый, предостерегающий взгляд Гора.
Ей не до его пошлых шуточек. Когда это появилось на ней? – она нахмурилась, уставилась на свои заплаканные, слегка красноватые глаза и снова опустила к чудной татуировке. Пошевелила мышцами спины и, заметив белые искристые переливы на иероглифах, ахнув, повернулась к наблюдающим за ней остальным.
– Кто-нибудь объяснит, что это такое?
Гор стоял склонив голову в сторону, с тем выражением лица, когда говорят, – «Давай, детка, я готов смотреть представление». Да ну его! Взглянула на Киарана, и тот, пожав плечами, вздохнул.
– Это твое имя, на языке богов. – Блеснул белозубой улыбкой, – и нет, это не стирается.
Она снова посмотрела на свое отражение, увидев в нем лицо Гора, его глаза, смотревшие с горькой насмешкой на нее и взорвалась.
– Да пошли вы все! – чувствуя, как ее накрывает мутное, душное бешенство, она переводила взгляд с одного на другого, – я родилась в другом мире, моя мать была учительницей и нас бросил отец. Меня зовут Ева, мне тридцать семь лет, в двадцать пять я вышла замуж…Его звали Виталий и он умер от лейкоза прошлом году…
Последнюю фраза она почти прокричала, с досадой понимая, что на глаза снова наворачиваются слезы и обнажают перед ними ее слабость.
– Ева… – с сочувствующим видом к ней шагнул Кастр, но остановился, когда она предостерегающе подняла ладонь.
– У меня поехала крыша на почве потери любимого человека и вы все, весь ваш гребаный мир лишь плод моего воображения, – упрямо не верила в происходящее Ева, судорожно, до белых костяшек пальцев, прижимая платье к груди.
– Что значит крыша поехала? – тихо спросил у Гора Киаран.
– Она считает, что сошла с ума, – вместо высшего ответил Кастр, встревоженно поглядывая на Еву.
– Нет, милая, так не получится отделаться, ты здесь и ты жрица Белой реки. – Покачал головой Киаран, – да ты не волнуйся так, эта не самая худшая роль для женщины в нашем мире. Ты красивая, желанная…У тебя теперь за пазухой свой ручной высш…
– Еще одно слово и ты вылетишь отсюда прямиком во дворец, к так заждавшимся тебя теням. – С мрачным видом высказал свою угрозу высший, и устало прошелся ладонью по лицу.
– Что теперь будем делать, Гор? Она ничего не помнит.
– Не знаю, Кастр.
– Зато я знаю, – подала голос Ева, – вы все уберетесь и дадите мне переодеться.
Удивленно вскинул брови Гор.
– Это моя комната.
Приосанившись, но чуть смутившись под внимательными взглядами мужчин, Ева сухо отрезала.
– Тогда я удаляюсь в свою.
– В башне теперь нет твоей комнаты, – с нажимом на слове «твоей», со зловещим выражением лица ответил Гор. – Ты остаешься здесь.
Киаран подмигнув замолкшей Еве, и когда до нее дошел смысл сказанного, она скривилась.
– Еще чего.
Тот даже бровью не повел, просто равнодушно проигнорировал ее протест, и вопросительно посмотрел на жреца теней и Кастра.
– Гор, она точно ничего не помнит. Ну, посуди сам, после двух перерождений…
– Киаран? – обратился высший к жрецу теней.
– Хитки? – ответил тот вопросом на вопрос.
Гор опустил лицо к полу, с досадой отвернулся к окну.
– Только она умеет варить то снадобье, и только ей под силу вернуть воспоминания, Гор.
Ева не понимая о чем они, переводила взгляд с одного на другого, пытаясь уловить суть их немногословного диалога.
– О чем вы? Зачем к Хитки?
Пристальный, уже не сверкающий яростью и праведным гневом, не характерный для него взгляд высшего взбудоражил сильнее всего. Он застыл на ее лице, с примесью горечи и боли.
– Видишь ли Ева, – Киаран замолчал, словно подыскивая нужные слова, – это единственный способ вспомнить.
Ева недоуменно повела обнаженными плечами.
– А в этом есть необходимость?
– Д-да, – ей не понравилось как коротко стрельнул глазами жрец на застывшего статуей Гора, тяжелый взгляд которого снова завис на ней, – видишь ли…те, плиты…
Замявшегося Киарана перебил мрачный голос Гора.
– Ты помогала императору спрятать камни.
Захлопнув с треском дверь, она сползла на пол и, уткнувшись в ладони, проклинала тот день, когда пошла с подругой в ночной клуб. Все оттуда началось, это безумие.
Дверь вибрировала от стука.
– Ева открой. Думаешь сломать не смогу, прекращай реветь! Ты слышишь?
Через десять минут спора, она не выдержав того бреда, что они несли и заперлась в уборной. Конечно сломает, – согласилась с ним мысленно Ева, вспомнив разломанную мебель, в тот злополучный день, когда она пропала в тумане. Медленно подняла лицо и уставилась на противоположную идеально белую стену – та женщина, вероятней всего, и правда богиня говорила о том же, что сейчас обсуждалось за дверью этими невыносимыми бесчувственными идиотами. Вздохнув, она обреченно уронила голову на коленки – Эвита, а получается она, помогала спрятать эти проклятые плиты. Уму непостижимо. Из путаного разговора жрецов и Гора, она смогла понять несколько ключевых моментов – спрятала священные камни жрецов, была на стороне Церона, не принимая воззрений сокольничего, но при этом, состояла с ним в интимной связи…А, еще ушла от него. Хм, немудрено…
– Ева открой!
– Пошел на хрен!
– Отойди от двери.
Ева вскочила, представив, как врывается разъяренный Гор, кромсает в щепки дверь, а может и ее, торопливо выкрикнула.
– Я выйду! – за дверью повисла тишина, но он там, на сто процентов уверена, – приведу себя в порядок и выйду. Мне нужно побыть одной, в конце концов!
Прильнув к двери ухом, Ева не услышала ни малейшего звука. Ушли?
Что ж, нужно и правда взять себя в руки и успокоиться. Открыв шкаф и выдернув из него огромный махровый халат Гора, она включила вентиль. Упало к ногам прекрасное платье и, переступив кольцо переливающейся невесомой ткани, она погрузилась в исцеляющую воду.
– Я думал уже не выйдешь и придется выкуривать…
Гор сидел развалившись на диване, а рядом пыхтела розовым паром узкая амфора.
– Если ты собираешься заставить меня жить здесь, этой штуки тут не будет, – пальцем указала Ева на зелье Коичи, и села напротив.
