355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Олег Шабловский » Новые крестоносцы. Дилогия (СИ) » Текст книги (страница 21)
Новые крестоносцы. Дилогия (СИ)
  • Текст добавлен: 9 октября 2016, 05:45

Текст книги "Новые крестоносцы. Дилогия (СИ)"


Автор книги: Олег Шабловский



сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 29 страниц)

   Впрочем, вернемся к нашему герою. Последний раз Сергей был здесь прошлой весной, когда уходил во главе небольшой экспедиции к берегам казавшихся тогда такими далекими, Великих озер. Но вот прошло немногим более полугода, а границы княжества его стараниями существенно продвинулись на запад. Весь конец лета и первая половина осени ушли на то, чтобы настелить волоки в обход водопадов, построить небольшой острог для их защиты и завязать торговые и дипломатические отношения с племенами Венро и Эрипроживающими в здешних местах. Уже к середине ноября, оставив в форте Ниагара, в качестве гарнизона, десяток своих людей, он вернулся в Онтарио, где уже ожидала почта, почти месяц назад как доставленная из столицы. Махгиканин – почтальон привез два пакета. Первый, от Ляшкова, в котором тот писал, что не видит особой необходимости в присутствии приятеля на данный момент на Озерах и настаивал на его возвращении в Форт Росс. Действительно с наступлением зимних месяцев деятельность экспедиции предполагалось ограничить лишь неторопливым изучением и картографированием южного побережья озера Эри, а с этой задачей вполне мог справиться поставленный комендантом в Ниагаре Ди Вартема. Более активные действия планировались на будущую весну, когда итальянец, дождавшись подкрепления, должен будет самостоятельно двинуться дальше на запад к истокам Миссисипи.

   Сергея же ждало новое задание, о котором он знал только то, что оно будет обязательно, но только после свадьбы, к которой все уже было готово. Не хватало лишь одного, но весьма важного элемента – жениха.

   Собственно как раз об этом было второе письмо. Аленка Титова сообщала, что ждет, не дождется своего суженного, день венчания уже назначен, гости приглашены, с отцом Федором уговорено и усадьбу для молодоженов отстроили. Батюшка – князь Егор Михайлович сам мастерам сказывал, где и как хоромы ставить и серебра им из своей казны за работу не пожалел.

   В общем, было отчего радоваться, и куда торопиться нашему герою. И пускай путь был далеким и опасным, в конце его ждала награда, о которой он давно мечтал.

   Между тем широкая улица привела предающегося сладостным грезам Корнева и его спутника на неширокую площадь перед крепостью. Представляла она собой правильный четырехугольник бревенчатых стен – кит, пятиметровой высоты с поверхом и стрельницами и четырьмя кряжистыми – башнями по углам. На их открытых площадках, на колесных лафетах были установлены двенадцатифунтовые медные пушки, по одной на каждую башню. Поскольку считалось, что город расположен практически в центре новоросских владений и нападение извне ему не угрожает, гарнизон крепости был невелик. Три десятка стрелков при одном офицере и сержанте, и двадцать человек артиллерийской прислуги. Вполне достаточно для отражения налета немирных аборигенов. Впрочем, после окончательного замирения и присоединения к Новоросскому княжеству племени воинственных мохауков, нападать на город действительно было просто некому. Не считать же реальной угрозой для густонаселенного по местным меркам поселения, горстку непокорных, родичей непримиримого, люто ненавидящего пришельцев Красной Птицы. Тем более, что мятежный вождь со своими немногочисленными воинами и их семьями, спасаясь от преследования правительственными войсками, и союзными им ленапами, и онейдами, по слухам вот уже полгода как ушел в земли каюгов. Поговаривают, правда, что прошлогодняя война с ними о которой Сергей, будучи в Онтарио узнал лишь спустя месяц после ее окончания, не обошлась без его участия. Теперь мятежники, опять же по слухам, укрываются у нейтральных сенеков, где опять и довольно небезуспешно продолжают интриговать против бледнолицых.

   Впрочем, как мы уже знаем, непосредственно жителям Чернышевского острога все эти политические и военные перипетии ничем не угрожали, и городок продолжал жить размеренной, мирной жизнью, со всеми ее проблемами и заботами. Работали бумажная и стекольная мануфактуры, уходили в лес за меховой казной охотники. Те же, кому не хватило рабочих мест на производстве, и кого не прельщал промысел дикого зверя, с нетерпением ждали весны. Тогда можно будет уйти на заветную деляну, заросшую плачущими драгоценным сладким соком кленами, или вернуться к своей пашне или огороду снова начав ежегодную "битву за урожай".

   Ворота цитадели, тоже оказались открытыми. Однако, возле них неторопливо прохаживался часовой, обряженный в железную кирасу одетую поверх короткого овчинного полушубка и каску, напяленную поверх мехового треуха. Мушкет на его плече хищно поблескивал широким жалом примкнутого штыка. Признав в запорошенном снегом путешественнике своего полковника, стрелок вытянулся по стойке "смирно" и принялся добросовестно "пожирать" глазами начальство.

   Румяная с мороза, сытая физиономия солдата, его добротное, теплое одеяние и содержащееся в надлежащем порядке оружие ясно говорили, о том, что отцы командиры, несмотря на нахождение в тихом и спокойном гарнизоне, своими обязанностями не пренебрегают и службу знают. О том, же говорили, содержащиеся в полном порядке укрепления и постройки, и даже аккуратно отчищенные от снега дорожки и плац с высоким флагштоком, на котором повисло полотнище флага с голубым Андреевским крестом.

   За толстыми стенами кремля прятались цейхгауз, продовольственный склад, полицейский участок с порубом, казарма, а также жилые дома, офицеров и семейных солдат. В общем, в крепости царил строгий армейский порядок, что само по себе не могло не порадовать нашего героя по своему должностному положению являющегося одним из самых высших воинских чинов Новоросского княжества.

   Комендант крепости – лейтенант Федосей Щербина, несмотря на свои двадцать два года, носил третий по значимости в здешней воинской иерархии чин вполне заслуженно. В свое время в числе четырех десятков других деревенских недорослей его завербовал в свою дружину новый Грюненбургский фогт. Вместе с тяжелой пищалью, бердышом и старой кирасой паренек получил путевку в другую жизнь. Да солдатская служба не сахар, полна многих (большей частью самых неприятных) неожиданностей, и сложностей. Стезя воина трудна, опасна и непредсказуема. Но с другой стороны для Федосея это был шанс вырваться из окружавшей его беспросветной нищеты, ведь в отеческом доме его ждали только полуголодное существование и тяжкий ежедневный труд, во благо господина.

   Благодаря уму, упорству, смекалке и отваге, очень удачно сочетавшимся с недюжинной физической силой и природной ловкостью, он сполна воспользовался этим шансом, сделав неплохую карьеру. С той поры прошло пять лет. Из тех сорока его товарищей почти половина сложила головы, одни в боях с крестоносцами или пиратами, другие в многочисленных стычках с индейцами в лесных дебрях дикого континента. Те же, кто выжил, приобрели бесценный боевой опыт и составили основу офицерского и сержантского корпуса пока немногочисленной регулярной армии Новоросского княжества. Назначение командиром небольшого подразделения дислоцированного в спокойном и не очень удаленном от столицы гарнизоне молодой офицер принял без особого восторга, в таком возрасте хочется подвигов, славы, да и карьеры, сидя в здешнем захолустье, особо не сделаешь. Но служба есть служба и вот уже два года парень практически безвылазно сидел в Черновском остроге. Женился на индианке, обзавелся кое-каким хозяйством и даже начал находить какие-то положительные стороны в своем нынешнем положении, но месяц назад внезапно начались передвижки. Сначала князь вызвал к себе здешнего воеводу Еремея Хлопотникова, говорят за новым назначением. А следом, пришел приказ передать гарнизонную службу местному полку национальной гвардии, а самому вместе со стрелками выдвигаться в Форт Росс. Причины столь спешной передислокации в приказе естественно не разглашались, но их отсутствие вовсе не было причиной для невыполнения поставленной задачи. Ведь приказы, как известно, не обсуждаются, а исполняются, а посему приходилось спешно бросать налаженный быт, собрав семьи и пожитки, срываться с места и отправляться в полную неизвестность. Впрочем, наверное, все военные люди хотя бы немного фаталисты вот и Щербина на судьбу не жаловался, относясь ко всему с философским спокойствием, надо, значит надо.

   Гостей он встретил весьма радушно, организовал баню и позже за накрытым столом поведал о последних событиях. Увы, ничего особенного лейтенант сообщить не мог, только то, что было уже напечатано в еженедельно доставляемой из столицы газете. Сергей запросил в свое распоряжение всю накопившуюся за два-три месяца прессу и после ужина при тусклом свете оплывавших в подсвечниках свечей, принялся изучать последние известия. Не будем утомлять читателя перечислением, о них он легко сможет узнать в ходе нашего дальнейшего повествования. Достаточно сказать, что самой крупной из новостей был прошлогодняя, победоносная война с каюгами. Ничего не поделаешь, средневековая жизнь течет неспешно и не суетливо, в отличие от покинутого некогда нашими героями сумасшедшего двадцать первого века.

   Переночевав в гостеприимном доме молодого офицера ранним утром следующего дня, наши путешественники были готовы снова отправиться в путь по воде, но чаяниям их не было суждено сбыться. Мать природа приготовила им свой сюрприз. Ударивший ночью мороз схватил серебристым панцирем реку. И хотя ледяная корка еще была достаточно тонкой и непрочной, двигаться дальше на каноэ было невозможно. Острая кромка могла запросто повредить хрупкие берестяные борта посудины.

   Впрочем, подобные мелочи едва ли могли остановить рвущегося к своему счастью Корнева, и он готов был идти дальше хоть пешком, хоть на лыжах. К счастью подобного самопожертвования никакой необходимости не было. С первым же выпавшим снегом, от острога до столицы, был проложен достаточно удобный зимник. Не прошло и часа как, от почтового двора отъехали запряженные резвой кобылкой четырехлеткой сани-розвальни, увозя укутанного меховыми пологами седока. Сатэ-Ок, для которого надобность в дальнейшем путешествии отпала, остался гостить в городе у родичей.

   Долговязый, костистый возница – аукшайт, обряженный в подбитые серым волчьим мехом кафтан и колпак, оказался человеком весьма флегматичным и молчаливым, он лишь негромко мурлыкал себе под нос какую-то заунывную песню. Некоторое время Сергей дремал, убаюканный этим его пением, и поскрипыванием снега под полозьями саней. Но затем путешествие показалось ему несколько скучноватым, и он решил разговорить попутчика.

   – Тебя как зовут – то?

   – Арвидас, ваша милость – немного поразмыслив, сообщил мужик.

   – Давно при почте служишь?

   – А как первый снег выпал, так и служу. Зимой то все одно, делать нечего. А воевода мне и лошадь вот дал, велел только беречь ее и каждую зиму почту на ней возить. А летом и пахать на ней можно, и сено... – возница причмокнул, щелкнул вожжами и продолжил – плохо без животины в хозяйстве. На бабе разве много вспашешь?

   – Так ты чего? – изумился Сергей – жену в плуг запрягал?

   – А кого же еще? – на простецкой физиономии крестьянина отразилось непритворное удивление – другой – то скотины не было. Анна у меня баба здоровая.

   – Ну ты, блин, даешь! – некоторое время Корнев молчал, переваривая полученную информацию.

   – Теперь заживем – между тем продолжал разглагольствовать Арвидас – зимой денег извозом заработаю, весной сока кленового наберу, купцам продам. Надел свой распашу, весь. Урожай хороший будет.

   – А не боязно одному в дороге-то?

   – Господь миловал – перекрестился возница.

   – Спокойно на дороге значит – резюмировал Сергей

   – Спокойно. Так ведь не с пустыми руками то еду. И рогатина есть, и арбалет в арсенале выдали, кольчужку вот справили – мужик распахнул верхнюю одежду, продемонстрировав металл брони – я же в ополчении состою. Опять же некого бояться. Разбойников здесь нет, дикари уже давно не балуют, а от зверя отобьюсь с божьей помощью. В прошлом годе волчару матерого сам стрелой взял, теперь кафтан на меху и колпак как у купца богатого. При старых то господах, когда там, за морем жили, нам ведь оружие вовсе нельзя было носить. Поймают, повесят сразу. На всю деревню один топор, да один нож и те цепью к колоде прикованы. Нынешний государь, дай Бог ему здоровья простому люду много хорошего сделал. Я ж ведь поперва и не хотел в новые то земли ехать, страшно было. А ныне и не жалею вовсе, не в пример лучше жизнь стала.

   Хвалебные речи возницы в адрес новых господ оказались прерваны самым бесцеремонным образом. Лохматая, бурая туша внезапно с треском выломилась из кустов на дорогу метрах в десяти перед мордой лошади. Испуганно всхрапнув, кобылка резко рванула в сторону, развернувшиеся поперек накатанного тракта розвальни наскочили на дерево и опрокинулись, вытряхивая в снег и возницу, и пассажира.

   Медведь потянул носом воздух, шумно фыркнул и не спеша двинулся к бьющейся в безнадежно перепутанной упряжи, лошади. В этот момент, между хищником и жертвой самоотверженно встал Арвидас. Зверь, конечно, был страшен. Но позволить себе отдать на съедение какому-то блохастому гопнику свою надежду на грядущую сытую и безбедную жизнь мужик просто не мог. С отчаянным воплем он бросился на шатуна, и попытался ткнуть рогатиной в его мохнатый бок. Косолапый, с удивительной для своей огромной комплекции стремительностью развернулся, мощным ударом когтистой лапы отбросил мужика в сторону и остановился привлеченный непонятным шевелением валяющейся прямо перед ним оленьей шкуры.

   Начало драмы Корнев, сначала сидевший спиной к вознице, а после внезапно очутившийся головой в сугробе, пропустил. Беспомощно барахтаясь в опутавшем его, некогда таком уютном, а ныне превратившимся в смертельную ловушку, меховом пологе он слышал рев зверя, ржание несчастной лошади и вопли ее хозяина, понимал, что происходит что-то ужасное, но увы, не мог оценить, откуда исходит угроза и какова степень ее опасности. Наконец он кое-как сумел выпутаться и, вытащив из-за пояса оружие, взвести курок. Вовремя, практически возле своего лица парень уже чувствовал зловонное дыхание медвежьей пасти. Именно туда, в эту оскаленную, смердящую пасть он и нацелил ствол пистолета. Очевидно, высшие силы хранили нашего героя, далеко не совершенный и капризный кремневый замок не дал осечки, не отсырел и не рассыпался порох с затравочной полки. Выстрел произошел, как ему и положено с секундным запозданием, его грохот слился с предсмертным ревом хищника, и все вокруг заволокло серым облаком порохового дыма.

   ГЛАВА 9. В которой Щебенкин сначала влез не в свои дела, а потом давал уроки географии.

   Бывший студент и пауэрлифтер, а ныне посол Великого княжества Новоросского в Великом княжестве Московском, Костя Щебенкин восседая на спине крепкого гнедого конька, не спеша ехал по тихим, вечерним замоскворецким улочкам. Вопреки ожиданиям при первой встрече Москва 16-го века не произвела на нашего современника большого впечатления. Этакая большая, даже огромная по здешним меркам, но все-таки деревня. Сплошь деревянная (исключение составляли лишь некоторые храмы), со стиснутыми частоколами оград, щедро унавоженными "конскими яблоками" улицами. С лежащим по обочинам грязно серым от копоти многочисленных печных труб снегом и запахом навоза и парного молока по утрам. В общем, средневековый город, зимой радужных впечатлений не оставлял. Даже Кремль, выглядел каким-то обшарпанным, с невысокими, сложенными из серого камня, а местами и вовсе деревянными стенами и башнями. Ничего общего с тем, что Костя видел, бывая в столице в своем времени.

   В очередной прогулке по древней Москве его сопровождали двое попутчиков: Николай, один из четверых у солдат-телохранителей из числа крещеных, служилых индейцев, и Тимоха Скрынь, живой, подвижный мужичонка лет сорока, челядин купеческой вдовы Евфросиньи Обрезовой, в просторной подмосковной усадьбе которой, Новоросское посольство арендовало жилплощадь и конюшни. Ничего не поделаешь, до отдельных посольских дворов тогда в Великом Княжестве Московском тогда еще не додумались, да и придворный – посольский церемониал, впервые введенный при покойном родителе нынешнего государя Иване, находился еще в стадии становления.

   – Стой! – Костя натянул поводья и поднял вверх ладонь, призывая спутников к вниманию – слышите?

   – Кажись, убивают кого? – Тимоха остановил рядом свою невзрачную пегую кобылку и прислушался – на соседней улице. Верно говорю, боярин, как есть убивают.

   Третий член небольшой компании, только молча кивнул головой и потянул из ножен тяжелый солдатский палаш.

   – А ну, пойдем, глянем – Костя быстро спешился, и обнажив свой клинок, осторожно направился к источнику шума. За ним, бормоча вполголоса молитвы, топал Скрынь, все оружие которого, состояло из тяжелой свинчатки кистеня болтавшейся на кожаном ремешке. Шагов идущего следом гвардейца слышно не было. Потомственный охотник – махгиканин, он и здесь на городских улицах двигался так, словно скрадывал зверя где-нибудь в дебрях диких, американских лесов.

   Звон клинков и хриплые вскрики сражающихся были далеко слышны в ранних, морозных сумерках плавно наползающих на притихшие замоскворецкие улицы. Дрались трое. Двое из них, одетые в длинные, стеганные тягиляи старательно орудовали клинками, весьма недвусмысленно пытаясь отправить на тот свет третьего, рослого, мужика в зеленом, богато расшитом, длинном, зимнем кафтане.

   Впрочем, их противник, по-видимому, тоже жизнь прожил не в женском монастыре. По крайней мере, он пока весьма успешно отражал атаки оппонентов и даже порой довольно опасно контратаковал, вынуждая их перейти к защите.

   Особого желания ввязываться в чужую потасовку у нашего героя не было, да и скорее всего вмешательство бы и не потребовалось, судя по тому, как ловко обороняющийся незнакомец орудовал прямым, длинным кончаром. Но в дело вмешался его величество случай. Не вовремя появившихся из-за угла путешественников, нападающие, очевидно, приняли за подкрепление, спешащее на помощь врагу, и разделились.

   – А, еще воры! – завопил один из них, бросаясь на Костю, замахиваясь для рубящего удара кривой татарской саблей.

   Слегка ошалевший от подобной встречи Щебенкин тем не менее призвав на помощь все свои фехтовальные навыки, довольно успешно парировал первую атаку. Еще года три назад подобный выпад стал бы нашего героя первым и последним. Но эти три года были прожиты в мире, где от умения владеть оружием слишком часто зависели его жизнь и свобода, а значит, хочешь, не хочешь, приходится уделять время регулярным тренировкам. Сабля атакующего, отведенная в сторону, звякнув, скользнула по защищенному наручем запястью, и острое жало клинка хищно метнулось вперед, устремившись к неприкрытой полами куяка, голени опорной ноги оппонента. Теперь уже он вынужден был отскочить назад, опасаясь за целостность своих конечностей. Секундная заминка и подошедший на помощь Косте телохранитель уже атакует противника рубящими ударами тяжелого палаша. Пятясь под двойным натиском новороссов, тот еще некоторое время сопротивляется, но упустил момент, когда незнакомец в кафтане, покончив с его напарником, вдруг оказался за спиной. Дальнейшее произошло за доли секунды, резкий взмах меча и вот он уже лежит на плотно утоптанном, грязном от сажи и конского навоза снегу и вокруг его разрубленной головы неторопливо растекается быстро густеющее на морозе черное пятно.

   – Мда, вот тебе и не вмешались – проворчал Костя, все еще тяжело дыша после скоротечной схватки, подрагивающими от избытка адреналина руками не сразу попал клинком в ножны – хотелось бы знать, в какую историю мы опять влипли.

   – Влипли, говоришь? – невесело усмехнулся, очевидно отличавшийся хорошим слухом незнакомец – тот и оно, что влипли, это ты кавалер верно подметил. Лучше не скажешь. В скверную ты немчин историю попал.

   – Спасибо, утешил – бросив неприязненный взгляд на собеседника, буркнул Щебенкин.

   – А ты не девка, чтобы тебя утешать, как есть, так и сказываю – хмыкнул тот, затем посерьезнев, приложил руку к груди и слегка поклонился – но все одно, прими благодарность. Кабы не ты, так несладко бы мне пришлось. Идти надо, а то не ровен час опять княжьи людишки набегут. Тогда точно не отобьемся.

   – Княжьи? – ахнул стоящий за спиной Тимоха – ой беда Константин Лексеич, бежать надо. Пропали наши головушки.

   – Уймись, не каркай – одернул челядина Щебенкин и обернулся к незнакомцу – а ты мил человек кто такой будешь?

   – Уходим. Потом обскажу кавалер, мыслю, мы с тобой еще свидимся – бросил "мил человек" и махнул в сторону остывающих на морозе трупов – коли жизнь тебе дорога, о сем, никому не сказывай, и людишкам своим накажи, чтобы языками не трепали.

   Больше ничего не сказав, незнакомец поспешно скрылся, словно растворился в темноте ближайшего переулка. Наш герой, жестом позвав за собой спутников, поспешил последовать его совету. Действительно задерживаться не стоило, с соседней улицы уже раздавались голоса людей, надрывались в лае встревоженные шумом собаки.

   Ожидавшие за углом лошади, быстро унесли наших путешественников с места недавней схватки и без всяких приключений доставили их к посольским апартаментам. Там Костя, строго настрого запретив спутникам болтать о недавнем приключении, что впрочем, оказалось совершенно излишним. Николай вести пустопорожние разговоры был не склонен в силу своей природной, присущей представителям его народа сдержанности, а Скрынь же был настолько напуган, что вряд ли бы стал кому либо распространяться о своем пусть и невольном участии в темном деле. Наконец разобравшись с делами парень, добрался до заменяющей ему кровать лавке, и отогнав прочь бродящие в голове тревожные мысли и предчувствия завалился спать.

   Первые, робкие, солнечный лучики, просочившись сквозь затянутый слюдой оконный переплет, пробежали по лицу. Внизу, в подклети радостно завопил петух, восторженно приветствуя наступление нового дня. Щебенкин открыл глаза, потряс головой, разгоняя остатки сна, рывком сел на зашуршавшем свежим сеном, крытым чистым полотном тюфяке. Сладко потянулся, до хруста в суставах, босые ноги ощутили прохладу свежевыскобленных половиц. Разгоняя кровь по жилам, сделал несколько приседаний и помахал руками. Пригнувшись, чтобы не зацепить головой низковатую для его двухметрового роста притолоку, вышел в просторную горницу. Пожелал доброго утра хлопочущей возле жарко натопленной русской печи Агафье, молодой, лет шестнадцати отроду, хозяйской приживалке, приставленной кормить и обстирывать постояльцев, и направился в сени.

   За ночь вода в большой деревянной бадье подернулось тонкой коркой льда, Костя ручкой ковша раздолбил ледок, зачерпнул воды. Выскочив на улицу, наскоро поплескался, поливая сам себе, и юркнул в блаженное тепло терема. У стола в ожидании завтрака уже собралась почти вся его немногочисленная свита.

   Не успели они приступить к трапезе как дежуривший у ворот гвардеец, доложил о приезде Теглева.

   – Хлеб да соль честному народу! – почти сразу же за докладом в горницу, шумно оббивая в сенях снег с сапог, ввалился Евфстафий. Сдернув с головы колпак, широко перекрестился на поставец с иконами в красном углу. Весело подмигнул, осклабившись, потер руки – ай да я, как раз к столу поспел!

   – Не побрезгуй боярин – Агафья с поклоном подала ковш с исходящим ароматным парком сбитнем – отведай, с мороза.

   – А и отведаю – гость в несколько глотков выпил горячий, пряный напиток, вернув посудину, попытался облапить уворачивающуюся служанку – хорош сбитенек, да и девка хороша, гладкая да пригожая.

   – Здравствуй Евфстафий Юрьич, ты по делу? Или в гости заглянул? – приветствовал новгородца Щебенкин.

   – Ага, в гости – хитро ухмыльнулся Теглев – но по делу.

   – Ну, садись к столу, поешь, а дело подождет.

   Боярин не заставил себя долго ждать, присел к столу и, извлекши из чехла на поясе ложку, запустил ее в миску с кашей.

   Некоторое время едоки в полной тишине сосредоточенно работали ложками, наконец, когда с нехитрым, но весьма обильным завтраком было покончено, Костя выпроводил из горницы починенных и оставшись один на один с Теглевым, приступил к расспросам.

   Новгородец долго ходить вокруг да около не стал и быстренько выложил, зачем собственно явился в такую рань.

   Выяснилось, что после полудня новоросского посла желают видеть в кремле, и не кто-нибудь, а сам великий князь московский Василий Иванович. С одной стороны этого известия Щебенкин ждал уже давно, собственно ради этого в Москву и приехал, но вот с другой стороны... . В свете последних событий от подобной встречи можно было ожидать всего, чего угодно. Паранойя взвыла со страшной силой. Разгулявшееся воображение живо нарисовало, как у кремлевских ворот его хватают княжеские дружинники. Ну а там выбор перспектив достаточно широк от пожизненного содержания в тюрьме (что маловероятно, все-таки не велика птица), до смертной казни. Ну а тут, фантазии есть, где разгуляться. Кто знает чего тут положено для убийц и государственных преступников. Тут тебе и дыба, и четвертование, и сажание на кол, да мало ли еще развлечений предки себе придумать могут, с новоросским послом Константином Щебенкиным в главной роли. Б-р-р. Да простое повешение или отрубание головы по нынешним то временам может оказаться невиданным актом милосердия. И попробуй, докажи, что ты ни в чем не виноват, и всему виной нелепая случайность. О презумпции невиновности местные судьи по простоте душевной даже и не слышали.

   Хотя вроде по виду и поведению Теглева не похоже на ловушку, но с другой стороны Евфстафия могут использовать и втемную.

   Погруженный в эти невеселые мысли Щебенкин собрался, и прихватив с собой пару сопровождающих и полагающиеся в подобном случае подарки направился в путь.

   Впрочем, на некоторое время предоставим нашему герою самостоятельно следовать уже знакомым маршрутом, а сами отвлечемся ненадолго, чтобы рассказать любознательному читателю о тогдашнем хозяине кремлевских апартаментов и его эпохе. Великому князю Московскому и всея Руси, князю Новгородскому и Владимирскому шел в ту пору двадцать седьмой год. Московский престол он занял совсем недавно, не прошло и полугода. Не было в нем ни отцовской энергии, ни таланта правителя. От недавно покинувшего этот грешный мир родителя своего Ивана III, унаследовал он лишь весьма жесткий характер, круто замешанный на византийском властолюбии, коварстве и склонности к интригам, коими щедро наградила сына его матушка, племянница последнего византийского императора Софья Палеолог.

   К описываемому нами времени интриги, это было, пожалуй, единственное, в чем нынешний правитель княжества Московского на самом деле преуспел. Изначально воссесть на престол ему не светило, ни при каких раскладах. Ведь, дети Ивана III и Софьи Палеолог не могли занимать московский престол. Таковы были условия брачного договора. Но Софья не была бы наследницей византийских императоров, если бы смирилась с подобной на ее взгляд несправедливостью. Первой жертвой ее коварных планов стал, как нетрудно было догадаться, старший сын Ивана от первого брака и по совместительству наследник престола – Иван Молодой. Зимой 1490 года, он внезапно заболел, и через два месяца отдал Богу душу. Естественно подобный оборот событий вызвал вполне обоснованные подозрения в отравлении, было проведено следствие, но ответил за все, как всегда "стрелочник", казнили лишь лекаря.

   Однако смерть Ивана Молодого ненамного приблизила "Царьградскую змею", как за глаза, весьма непочтительно именовали молодую жену Великого князя Московского злые языки при дворе, и ее отпрыска к заветной цели. Между заговорщиками и великокняжеским столом встала фигура сына умершего Ивана – Дмитрия.

   Попытка убийства нового наследника с треском провалилась. Бдительные бояре разоблачили заговор. Без казней не обошлось и в этот раз, но опять пострадала "мелкая сошка". Василий Иванович отделался лишь домашним арестом.

   Огромных трудов стоило Софье восстановить хорошие отношения с мужем, и добиться "амнистии" для сына. Но все-таки ей это удалось. И вскоре Иван не только сменил гнев на милость, но и подверг опале теперь уже самого Дмитрия и его мать, свою невестку Елену Волошанку, дочку Валашского господаря. Каким образом "Царьградской змее" удалось воздействовать на далеко не подверженного чужому влиянию супруга – загадка, но факт остается фактом, Иван III не только провозгласил Василия наследником престола и великим князем Новгородским, но и в 1502 году посадил его еще и на Великое Владимирское княжение.

   Менее чем полгода назад Василий Иванович у постели умирающего отца клятвенно пообещал помириться с племянником, но едва став Великим Князем, сразу же приказал посадить Дмитрия в подземелье.

   Вот такой человек сидел сейчас во главе длинного накрытого расшитой скатертью стола в жарко натопленных расписных кремлевских палатах и мерил Константина испытующим взглядом внимательно прищуренных глаз. Впрочем, надо отдать ему должное, был Василий Иванович не лучше, а во многих случаях и не хуже любого другого европейского, да и восточного правителя, чье правление пришлось на ту кровавую и жестокую эпоху, ныне именуемую поздним средневековьем. Ведь, как известно, особой любви к своим родственникам никто из них отнюдь не испытывал, соответственно и способов, чтобы избавиться от конкурентов в борьбе за вожделенную власть, не выбирали. Этот, хотя бы использовал свой талант интригана для того, чтобы объединить разорванную на лоскуты удельных княжеств, страну, сделать ее сильной и могучей, пусть и во главе с собой любимым.

   Торжественная – официальная часть приема с вручением подарков и верительных грамот оказалась на поверку действом весьма пышным. Выезд на аудиенцию походил на красочный и хорошо поставленный спектакль, в котором единственным актером совершенно не знающим своей роли оказался сам посол. Ну, никто его этому не учил. Краткий инструктаж, проведенный Теглевым, пока неслись по Москве в богато убранном возке, специально предоставленным посольским приказом для этой цели, явно не в счет.

   Транспорт лихо вкатил в распахнутые ворота кремля и остановился на некотором удалении от Красного крыльца, на котором в непонятном постороннему, но явно предусмотренном протоколом порядке выстроился богато разодетый люд. Едва Костя, еще не отошедший от быстрой скачки, ошалело разглядывающий, пестрящую золотым шитьем и драгоценной парчой толпу, выбрался на твердую землю, на него величаво надвинулись несколько бородатых, довольно представительных мужиков в тяжеленных даже на первый взгляд, длинных, до самых пят шубах, и высоких "горлатых" шапках. Попытка навскидку определить, который же здесь есть Василий III, успехом не увенчалась. Бояре взяли озадаченного посла в плотное кольцо, а затем началось неспешное шествие бесконечной чередой лестниц, переходов и покоев мимо многочисленной, разнаряженной в пух и прах дворни.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю