Текст книги "КГБ и тайна смерти Кеннеди"

Автор книги: Олег Нечипоренко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 32 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

«Я только козел отпущения!»

Утром 19 ноября 1963 года вблизи остановки автобуса, которым Освальд обычно ездил на склад учебников на Элм-стрит, где он работал, его кто-то окликнул. За рулем остановившейся рядом автомашины сидел знакомый ему по Далласу и Новому Орлеану сотрудник одной из американских спецслужб: «Привет, Ли! Садись, нам по пути, заодно и потолкуем».

По дороге, поговорив о том о сем, собеседник обратился к Освальду: «Слушай, Ли, я должен сообщить тебе кое-что… Твои друзья-латинос из Нового Орлеана, о которых ты нас информировал, затеяли одну заварушку, которая может иметь серьезные последствия, причем не только национального, но и международного масштаба. Но мы все контролируем и такого не допустим.

Так вот, по нашим данным, они намерены обратиться к тебе с просьбой, которая может показаться тебе необычной… Они знают, как и мы, что у тебя есть незарегистрированная винтовка, и решили позаимствовать ее для своих нужд. Ждать их появления здесь нужно не сегодня завтра.

Нам бы хотелось, чтобы ты не отказывал им… Для вида поломайся, если начнут нажимать, сдайся и выполни их просьбу. В тот день, когда это произойдет, мы сами перехватим тебя после работы и обсудим дальнейшие действия… Следуй нашим рекомендациям и ничего не опасайся, повторяю, все под контролем… Ну пока, до встречи…».

На следующий день, 20 ноября, возвращающегося после работы домой Освальда уже поджидали «друзья-латинос из Нового Орлеана» и предложили отпраздновать «случайную» встречу в ближайшем баре. Там они доверительно сообщили ему, что у них неожиданно возникло срочное дельце в Далласе – они хотят кое-кого припугнуть, но оказались в затруднительном положении: у них нет с собой ничего серьезного. Они слышали, что у него есть «винтарь», так не мог бы он дать его на время, буквально на пару дней. Освальд, выполняя полученные инструкции, начал отказываться, но после заверений, что «винтарь» необходим лишь для демонстрации и не будет использован, неохотно согласился. По предложению «друзей» договорились, что он принесет винтовку на работу и спрячет в условленном месте, а они сами заберут ее оттуда, чтобы обезопасить Леона и не передавать оружие при свидетелях.

21 ноябряОсвальд под предлогом, что должен забрать карниз для занавесок, в неурочный день посетил дом Р. Пэйн, где жила его семья и в гараже хранилась завернутая в одеяло винтовка итальянского производства манлихер-каркано.

22 ноября, переночевав с семьей, он привез самодельный бумажный мешок с «карнизом для занавесок» и, как было условлено, спрятал его под коробками с книгами на шестом этаже склада учебников. От сослуживцев он узнал, что недалеко от их здания будет проезжать президент, но отнесся к новости равнодушно. Сутра он занимался оформлением заказов на учебники, бродил по этажам, затем на втором этаже достал из автомата кока-колу и направился в комнату отдыха.

Когда неожиданно перед ним возникли бледные лица его начальника и полицейского, а в живот уперся ствол револьвера, Освальд понял, что произошло нечто чрезвычайное, но был спокоен, поскольку никак не связывал это со своими недавними встречами. Тем более что полицейский и начальник, обменявшись короткими фразами, оставили его в покое и стремглав бросились вверх по лестнице.

Только выйдя на улицу, где царила суматоха, и узнав, что ранен президент, а стреляли с шестого этажа их здания, он понял – его подставили, и основательно. Освальд стал лихорадочно соображать, что делать. «Скорее домой, переодеться и куда-нибудь скрыться, посмотреть, как будут развиваться события, а потом решать… Быстрее… Автобус… Такси… Бегом… Другая рубашка… Куртка… Револьвер?.. Да, надо взять, они могут начать охоту… Кто еще из них в Далласе и знает меня?.. Так, быстрее… Они могут добраться и сюда… Куда идти?.. В малолюдный район… Что делать?.. Что делать?..»

В миле от дома, на тихой улице жилого района Оук-Клиф его нагнала полицейская патрульная машина. За рулем находился офицер, он притормозил рядом с Освальдом и показал жестом, чтобы тот остановился. Освальд нагнулся и спросил в открытое с правой стороны окно, в чем дело. Патрульный ответил, что у него есть вопросы, и вышел из машины. Он обходил ее слева, приближаясь к Освальду и внимательно глядя на него. Рука полицейского легла на кобуру пистолета.

«Кто он?.. Один из них?.. Нужно опередить…».

Спусковой крючок податливо уступал нажиму пальца.

«Раз, два, три… Упал!.. Четыре… Хватит… Бежать…».

В темном зале кинотеатра несколько человек, что-то мелькает на экране.

«Что дальше?.. Что будет?.. Нужно успокоиться и подумать…».

Вспыхнул свет в зале, из-за экрана появились полицейские, кто-то в гражданской одежде указал на него: «Вот он!»

«Ближе… Ближе… Сейчас схватят… Опять стрелять?..

Спуск… Щелчок… Осечка!..

Удар в голову… второй… Выламывают руки… Закрылись наручники…». И вслух: «Теперь все кончено!» Длинный коридор, много людей, яркий свет софитов, фотовспышки, частокол микрофонов…

«Подонки… Подождите, скоро я назову всех, кто подставил меня… А пока надо сказать всем: я только козел отпущения!»

Этот текст – не сценарий художественного фильма, хотя вполне мог бы им быть. Это версия того, что могло происходить в последние дни жизни Ли Харви Освальда.

Вариаций на эту тему, наверное, не меньше, чем теорий, гипотез и версий, связанных с покушением в Далласе. Все они базируются на одних и тех же фактах, интерпретация которых напрямую зависит от пристрастий авторов этих теорий. Но на сегодняшний день ни один официальный или неофициальный исследователь не может дать однозначного ответа на вопрос, был ли участником заговора Ли Харви Освальд, во всеуслышание заявивший: «Я только козел отпущения!» В настоящей главе тоже делается попытка разобраться во всех известных обстоятельствах и высказаться на данную тему, как и ранее, с позиций modus operandi, то есть с технологической стороны конспиративной деятельности.

И вновь, чтобы ясно представлять, о чем идет речь, придется начать с определения понятия. Козел отпущения – библейское выражение и, значит, уходит корнями в далекое прошлое человеческой цивилизации [2]2
  «…И возложит Аарон обе руки свои на голову живого козла, и исповедует над ним все беззакония сынов Израилевых и все преступления их и все грехи их, и возложит их на голову козла, и отошлет с нарочным человеком в пустыню. И понесет козел на себе все беззакония их в землю непроходимую…» (Третья Книга Моисеева. Левит. 16. 21–22).


[Закрыть].

На английский язык «козел отпущения» переводится как patsy или scapegoat. Именно второе слово, более жаргонное, употребил Освальд. А толкование этих слов практически совпадает и в русском, и в английском: козел отпущения – тот, на кого постоянно сваливают чужую вину, ответственность за чужие проступки; patsy – человек, на которого возлагается вина за какое-то преступление, главным образом теми, кто его совершил.

В универсальном языке спецслужб понятию «козел отпущения» соответствует «отвлекающее мероприятие». Это очень важный и, пожалуй, обязательный элемент в практике спецслужб. В сценариях конкретных операций подготовке и осуществлению отвлекающего мероприятия подчас уделяется больше внимания и на него выделяется больше средств, чем на все остальное. При всем разнообразии отвлекающих мероприятий их можно подразделить на два вида. Первый – перенос ответственности за уже содеянное или «увод» в сторону от готовящихся акций. Второй вид чаще всего применяется в военной сфере. Не удержусь от очень наглядного примера из истории Второй мировой войны, описанного Кеном Фоллеттом в книге «Игольное ушко»: «В начале 1944 года германская разведка стала получать сведения о существовании огромной армии на юго-востоке Англии. Самолеты-разведчики фотографировали казармы, аэродромы и скопление кораблей противника в заливе Уош… Отмечались всплески активной радиосвязи, части и подразделения обменивались сигналами. Донесения немецких агентов в Британии подтверждали все эти данные.

На самом деле никакой армии не существовало. «Корабли» представляли собой ловкие подделки из резины и дерева. «Казармы» – не более чем декорации, которые применялись для съемок фильмов… Радиосигналы не содержали никакой информации. Шпионы же являлись агентами-двойниками».

Все это делалось, чтобы убедить немцев, что высадка союзников готовится в районе Па-де-Кале, а не в Нормандии.

В уголовном мире, понятно, в первую очередь нужны классические козлы отпущения, но не исключено их применение и для отвода глаз.

В тайных операциях специальных служб широко используются оба вида отвлекающего мероприятия, а нередко и их сочетание.

Какой же козел отпущения мог быть нужен «организаторам» большого заговора в 1963 году? Можно предположить, что кандидат на эту важную роль должен был отвечать следующим требованиям.

Прежде всего, в идеальном варианте, быть полностью непричастным к большому заговору, находиться вне его структуры.

Представлять лиц или круги (в том числе иностранные), которые заинтересованы в ликвидации объекта большого заговора, или иметь политические идеалы либо амбиции, которые могут быть реализованы путем покушения на него.

При наличии, в силу каких-то обстоятельств, контактов с лицами, непосредственно входящими в структуру большого заговора, не знать об этом. В таком случае степень безопасности большого заговора, то есть сведение к минимуму возможности выхода следствия на его участников через козла отпущения, определяется временем и способом ликвидации последнего.

Быть удобным в рамках общей идеи отвлекающего мероприятия, но в силу объективных обстоятельств минимально осведомленным о существовании большого заговора и знать кого-то из его участников или предполагать, что он является таковым. Такой вариант возможен, но значительно увеличивает риск и автоматически включает «принцип ящерицы»: козел отпущения обречен на ликвидацию после акции, чтобы было исключено его попадание в руки следственных органов.

Насколько мне не удалось подыскать для Ли Харви Освальда нишу участника внутри структуры большого заговора, настолько подходящей представляется его кандидатура на роль козла отпущения за ее пределами:

• был известен как приверженец марксистской идеологии, в арсенале которой насильственные методы политической борьбы занимают важное место;

• дезертировал в Советский Союз, что дает основание предполагать контакты с КГБ в связи с возвращением в США;

• открыто восхвалял Кубинскую революцию, в том числе по каналам американских средств массовой информации;

• имел оружие (винтовку);

• ничего не знал о существовании структуры большого заговора, но, возможно, имел контакты с кем-то из его участников, не подозревая об их принадлежности к названной структуре.

В сумме все это позволяло «вылепить» из Освальда члена малого заговора, агента – исполнителя воли иностранных спецслужб или, наконец, создать образ неуравновешенного, фанатичного убийцы-одиночки.

Дальнейший анализ связанных с темой конкретных фактов будет проводиться в пределах доступной информации по трем следующим направлениям:

1) конструирование, или «лепка», козла отпущения с помощью мнимого Освальда (сентябрь – ноябрь 1963 года);

2) образ жизни и деятельности (политическая активность) настоящего Освальда (август-ноябрь 1963 года);

3) интерес американских спецслужб к Освальду (август – ноябрь 1963 года).

КАЛЕНДАРЬ 1 – МНИМЫЙ ОСВАЛЬД

Сентябрь

25-е.Посещение «Освальдом» военкомата в г. Остине (Техас) по поводу изменения статьи увольнения из Корпуса морской пехоты. В тот же день посещение дома кубинской эмигрантки Сильвии Одно в Далласе тремя неизвестными – два латиноса, один американец «Леон Освальд». Характеристика последнего: бывший морской пехотинец, отличный стрелок, «чокнутый» сорвиголова, антикастровец, готовый убить Фиделя, рекомендовал кубинцам рассчитаться с президентом Кеннеди за провал в заливе Свиней.

Октябрь

Первые дни месяца. Три человека тренировались в стрельбе на частной территории в пригороде Далласа. По крайней мере один из них латинос. Другой выглядел как Освальд. Один собирал стреляные гильзы. Хозяйка участка нашла гильзу калибра 6,5 от манлихер-каркано (ФБР установлено, что она выстрелена не из винтовки, принадлежавшей Ли Харви Освальду).

7-14-е. Кто-то заполнил бланк на изменение адреса Ли Харви Освальда в почтовом отделении Нового Орлеана.

13-е.Лицо, «идентичное» Освальду, посетило собрание антикастровской группировки, на котором присутствовал и генерал Уолкер.

Ноябрь

1-е.Молодой человек, похожий на Освальда, покупал винтовочные патроны в оружейном магазине в предместье Далласа (Форт-Уэрт). Держался вызывающе. (Ли Харви Освальд в этот день был в Далласе).

Первые дни месяца.Молодой человек, похожий на Освальда, посетил другой оружейный магазин и выяснил возможности установки оптического прицела на винтовку. Был в сопровождении женщины и двух маленьких детей.

8-е (?). «Освальд» приходил наниматься сторожем автостоянки при отеле «Саусленд» в центре Далласа. Интересовался высотой здания отеля и обзором города с него.

8-е.«Освальд» посетил супермаркет в Ирвинге (пригород Далласа) с целью обмена на наличные чека на 189 долларов. Якобы не раз посещал супермаркет с двумя женщинами (в этом районе Марина проживала в доме Р. Пэйн).

9-е.«Освальд» начал посещать стрельбище в Далласе, прекрасно стрелял, но вел себя вызывающе. В автосалоне, расположенном недалеко от места работы Ли Харви Освальда (склад учебников), приценялся к дорогой автомашине. Опробовал на прилегающих улицах на высокой скорости (Ли Харви Освальд не водил машину). Заявил продавцам, что будет иметь много денег через две-три недели. Хвалил жизнь в России. Якобы вторично посетил салон за несколько дней до покушения.

7-14-е.«Освальд» отправил телеграмму через отделение «Вестерн Юнион» в Далласе. Неоднократно посещал отделение для получения денежных переводов в сопровождении лица испанского типа.

16-е.«Освальд» на стрельбище умышленно стрелял по чужой мишени. Пользовался винтовкой итальянского производства калибра 6,5 с четырехкратным оптическим прицелом.

18-е.Педро Гонсалес, президент антикастровской группировки в городе Абилене (в 200 милях от Далласа), получил оставленную его соседу записку за подписью «Ли Освальд».

В ней содержалась просьба позвонить по одному из двух телефонных номеров в Далласе. По заявлению соседа, он ранее видел в доме Гонсалеса человека, очень похожего на Ли Харви Освальда, вместе с другим американцем, постарше, из Нового Орлеана.

23-е (?). Источник далласской полиции сообщил, что в Далласе «Освальд» посещал собрания антикастровцев по одному из адресов. По тем же данным, кубинцы покинули адрес несколько дней назад. Установлено, что адрес принадлежал крайней антикастровской организации «Альфа-66», связанной с ЦРУ.

Даже поверхностный (может быть, именно поверхностный?) взгляд на перечень приведенных фактов порождает уверенность в том, что они являются фрагментами единого спектакля, который режиссировался из одного центра. Создается впечатление, что досье Ли Харви Освальда было разложено на составные части, по которым «ставились» отдельные эпизоды и которые при определенных условиях должны были сложиться в нужный кому-то образ козла отпущения. Такие условия, очевидно, должны были быть созданы в завершающей фазе большого заговора.

Каждый из эпизодов в отдельности, за исключением одного (о нем ниже), не давал оснований для предъявления серьезных претензий их главному персонажу, «Освальду», в каких-то противоправных деяниях. Зато вот что получалось, если все они «складывались» вместе.

Молодой американец, бывший морской пехотинец, женатый, имеющий двух малых детей, принимает активное участие в деятельности антикастровских группировок, действующих в самом Далласе и других местах Техаса, и поддерживает контакты с Новым Орлеаном.

С октября по вторую половину ноября проявляет повышенный интерес к огнестрельному оружию. Совместно с латинос тренируется в стрельбе из итальянской винтовки «манлихер-каркано» калибра 6,5 – вначале на пустыре, затем на платном стрельбище. Отличается меткой стрельбой. В первых числах ноября приобретает патроны и устанавливает оптику на ту же винтовку.

Периодически получает денежные переводы через отделение «Вестерн Юнион» в Далласе. Ожидает поступления крупных сумм к концу ноября. В этой связи в первой декаде месяца приценивается к дорогой автомашине, причем проявляет себя первоклассным водителем. Одновременно хвалит жизнь в России, где, по его словам, бывал.

Казалось бы, внешне все выглядит вполне гладко. Но при более внимательном рассмотрении заметны некоторые странности.

По существу, «лепка» будущего козла отпущения начинается с появления «Освальда» в компании латинос в доме кубинской эмигрантки Сильвии Одио. Там закладывается вся его «программа» – полное имя (остальные назвались только одним именем), его характеристика как «чокнутого», способного на все бывшего морского пехотинца, отличного снайпера, готового убить Кастро и рекомендующего рассчитаться с Кеннеди.

Утечка этой информации, например, в ФБР позволяла легко установить «морского пехотинца» и добавить к статусу настоящего Ли Харви Освальда как «предполагаемого агента КГБ» еще и ярлык «представляющего угрозу безопасности президента». Вероятность такой утечки, превращающей дальнейший спектакль в нелепость, была велика, учитывая тревожное психологическое состояние Одио в тот период и возможность пребывания под колпаком названной американской организации в силу своего положения и поддержания переписки с Кубой (кстати, о визите незнакомца, который показался сестрам подозрительным, она задолго до 22 ноября сообщила в письмах к отцу в кубинскую тюрьму и к своему доктору). Если действовали профи, а именно на эту мысль наводит целостность сценария, то сомнительно, чтобы они не предвидели такую вероятность. Очевидно, их это не волновало, что в свою очередь наводит на размышления о том, кто же был режиссером шоу. На мой взгляд, этот визит может рассматриваться как подтверждение существования структуры большого заговора.

Вызывает недоумение превращение Ли Харви Освальда, публично (по ТВ и радио Нового Орлеана) объявившего о своей приверженности марксизму и Кубинской революции, в оголтелого антикастровца. Если следовать наиболее распространенной теории большого заговора в рамках треугольника «спецслужбы США – мафия – антикастровская эмиграция», то такая «лепка» становится не отвлекающим, а привлекающим мероприятием, а козел отпущения – козлом наущения. Но может быть, в этом и заложен глубокий смысл режиссуры? Все фрагменты образа козла отпущения могут сложиться воедино лишь тогда, когда участники или свидетели различных эпизодов спектакля вдруг увидят лицо, услышат имя и название оружия в привязке к какому-то громкому событию. Так и случилось 22 ноября в Далласе, когда лицо, имя и оружие Ли Харви Освальда, как предполагаемого убийцы президента, появились в средствах массовой информации.

Анонимное свидетельство о факте присутствия «Освальда» на собрании организации «Альфа-66» незадолго до 22 ноября, очевидно, должно было стать последним звеном в конструировании образа козла отпущения и навести следствие на мысль, что на этом совещании обсуждался окончательный сценарий акции и Освальд был включен в состав ее исполнителей или группы прикрытия (поддержки).

Так мы вновь возвращаемся к отчаянной фразе Ли Харви Освальда: «Я только козел отпущения!»

Кто теперь сможет сказать, какой смысл он в нее вкладывал? Предположим несколько значений этого заявления:

1) вообще не стрелял в президента (на допросах Освальд утверждал именно это);

2) прикрывал и подстраховывал напарника во время стрельбы;

3) обеспечил доставку оружия и подготовку снайперского «гнезда».

В первом случае возможны три варианта:

а) Освальд вообще непричастен к заговору;

б) Освальд имел некоторые сведения о существовании заговора и его участниках;

в) Освальд был непосредственным участником заговоров – большого или малого.

Два других случая неизбежно предполагают, что Освальд причастен к заговору или действовал в результате чьих-то угроз и шантажа (или рекомендаций).

После того как мы рассмотрели и прокомментировали, зачем и как мог формироваться образ Освальда в качестве козла отпущения (речь шла о действиях структуры большого заговора и мнимого Освальда), можно перейти к ознакомлению с образом жизни и деятельностью настоящего Ли Харви Освальда в тот же период времени.

КАЛЕНДАРЬ 2 – НАСТОЯЩИЙ ОСВАЛЬД

Август

9-е.Участвовал в уличной демонстрации и раздаче листовок в Новом Орлеане в поддержку Кубинской революции. В тот же день его арестовали за нарушение общественного порядка после уличной стычки с антикастровцами.

10-е.По своей инициативе беседовал с сотрудником ФБР в полицейском участке, подтвердив свои прокубинские позиции.

16-е.Сообщил на телевидение Нового Орлеана о готовящейся демонстрации Комитета справедливого отношения к Кубе (КСОК), и вечером в «Новостях» были показаны сцены раздачи листовок.

17-е.Передано пятиминутное интервью Освальда по местному радио (Новый Орлеан), где он восхваляет Кубинскую революцию.

21-е.Радиодебаты с антикастровцами.

В течение месяца отправил письма в штаб-квартиры КСОК и компартии США в Нью-Йорк.

31-е.Обратился в Нью-Йорк в коммунистическую газету «Дейли уоркер» с письменной просьбой предоставить ему работу фотографа и сообщает, что вскоре переедет в тот район. Пишет в штаб-квартиру Социалистической рабочей партии в Нью-Йорке письмо, в котором сообщает о переезде с семьей в район Балтимора – Вашингтона в октябре и спрашивает, как там связаться с представителем партии.

Сентябрь

1-е.Отправил в компартию США письмо, в котором также сообщает о переезде в октябре и спрашивает, как установить контакт с партией в районе Балтимора – Вашингтона. Подготовил резюме своей жизни и политической деятельности, которое предположительно впоследствии взял с собой в Мексику.

23-е.Семья Освальда переехала из Нового Орлеана в Даллас, в дом Р. Пэйн, навсегда или на неопределенное время в связи с намерением Освальда (о котором он сообщил только Марине) уехать через Мексику на Кубу.

25-е.Выехал из Нового Орлеана в Мексику.

27-е. Посетил советское и кубинское посольства с целью получения соответствующих

28-е.Вторично посетил те же посольства с той же целью.

Октябрь

3-е.Возвратился в Даллас. Провел день в поисках работы.

15-е.Приступил к работе на складе учебников на Дили-Плаза.

23-е.Посетил собрание правых, на котором перед почти полуторатысячной аудиторией выступил генерал Уолкер (предположительно, Освальд стрелял в него из своей винтовки 12 апреля 1963 года).

25-е. Посетил по приглашению мужа Р. Пэйн собрание либеральной организации – Американского союза по защите гражданских свобод (АСГС). Выступил там с замечанием по поводу антисемитизма членов Общества Бэрча (американские фашисты). В разговоре с участниками собрания подчеркнул, что Кеннеди делает «действительно полезную работу» в области гражданских прав.

Ноябрь

1-е.Послал в Нью-Йорк анкету с целью вступления в Американский союз по защите гражданских свобод (4 ноября анкета была зарегистрирована, и Освальд стал членом этого союза). Арендовал на свое имя и имя Марины с 1 ноября по 31 декабря почтовый ящик вблизи своей работы. Назвал в качестве получателей две организации – КСОК и АСГС. Направил письмо в компартию, в котором «отчитывался» о своих посещениях собраний «правых» и «левых». Просил совета, как ему поступить, чтобы «мы» (имея в виду коммунистов) могли «поднять» прогрессивные тенденции в АСГС.

9-е.Написал письмо в советское посольство в Вашингтоне о своем визите в Мехико.

12-е.Отправил указанное письмо (судя по штемпелю). Посетил Управление ФБР в Далласе и оставил записку «раздраженного» содержания, адресованную спецагенту Хости.

21-е. Внеурочно приехал в дом Пэйнов к семье, переночевал и 22-го утром на автомашине соседа выехал на работу на склад учебников на Дили-Плаза.

Действия Освальда в последние четыре месяца жизни известны буквально по дням и часам. Очень важным источником информации среди других является, по моему мнению, уже упоминавшаяся книга П. Макмиллан «Марина и Ли». В жизни Освальда со второй половины июля по ноябрь не остается ни времени, ни места для участия в заговорщической деятельности, и едва ли на этот счет могут возникнуть разногласия. Вот, например, какие свидетельства (опровержения которых мне не встретились) имеются в отношении его распорядка:

«Жильцы дома, где он снимал квартиру, отмечали его неразговорчивость.

Приходил домой регулярно в 17.30, звонил по телефону (Марине. – О.Н.) и разговаривал на иностранном языке.

В течение недели все вечера проводил один в своей комнате, и за все пять или шесть недель его никто не посетил. По словам хозяйки, он провел 95 процентов времени в своей комнате в одиночестве, а остальные пять процентов – у ТВ.

На складе учебников начальник (Грули. – О.Н.) был доволен его работой и видел каждый день. В обед он ел сандвичи вместе с другими служащими в здании склада».

Все это относится к тому периоду, когда мнимый Освальд был наиболее активен, участвуя в антикастровской деятельности и стрелковой подготовке.

Календарь 2 и приведенные выше свидетельства об «изоляционистском» поведении Освальда наглядно показывают, что он, по крайней мере последние два месяца, не выполнял функциональных обязанностей в составе какой-либо организации левого или правого толка. Вряд ли он имел представление о том, что где-то рядом мнимый Освальд, играя его роль, последовательно имитирует антикастровскую деятельность.

В то же время сам Ли Харви Освальд с не меньшей настойчивостью демонстрирует свои совсем противоположные позиции.

После возвращения в США в 1962 году и по ноябрь 1963 года он послал и получил от 50 до 70 писем, адресатами которых главным образом были советское посольство в Вашингтоне, штаб-квартиры компартии и Социалистической рабочей партии в Нью-Йорке, редакции левых изданий и книжный магазин, куда он обращался по поводу подписки на советскую прессу.

Освальд не мог не отдавать себе отчета в том, что содержание всей указанной переписки по понятным причинам становится достоянием ФБР.

Из текста писем в перечисленные организации можно предположить, что Освальд деятельный левый активист, а это, если не считать кратковременного руководства «филиалом» КСОК в Новом Орлеане, не соответствует действительности. Но особо следует остановиться на его последнем письме в советское посольство в Вашингтоне. История этого письма, мне кажется, наглядный пример того, как один и тот же факт может быть интерпретирован совершенно по-разному. Вот что сказано о письме в отчете Комиссии Уоррена: «При изучении различий между черновиками (письма. – О.Н.) и окончательной редакцией, особенно если принять во внимание вычеркнутые слова, становится очевидным, что Освальд сознательно затуманивал истинное положение вещей, чтобы придать своей поездке в Мексику как можно больше таинственности и важности.

…По мнению комиссии, основанному на знании личности Освальда, это письмо представляет собою лишь неуклюжую попытку снискать расположение советского посольства».

Одержимый идеей заговора КГБ против Кеннеди Майкл Эддоус, для опровержения версии которого о подмене Освальда советским «нелегалом» американским властям пришлось много лет спустя ворошить в гробу его останки, в своей книге «Досье Освальда» разбирает письмо абзац за абзацем и приходит к однозначному выводу: «Освальд» использовал почтовый канал для информирования КГБ о развитии подготовки покушения, а «письмо предназначено больше для Москвы (КГБ. – О.Н.), чем для Вашингтона (посольство. – О.Н.)».

А вот мои комментарии к тому же письму.

Оно четко делится на две основные части. Первая представляет собой как бы звено в цепи каких-то устойчивых «деловых» отношений между советским посольством и корреспондентом. В ней автор действительно туманно, намеками на «известные» посольству факты, «отчитывается» о конкретном эпизоде своих «ранее спланированных» действий. Во второй автор информирует об отношении к нему ФБР и своей реакции на него.

В ходе установившейся с весны 1963 года переписки семьи Освальд с посольством первая часть письма могла вызвать у его сотрудников только недоумение, так как для них она выглядела бессмысленной. Вторая имела, очевидно, ограниченный информационный интерес, поскольку речь шла об изменениях в семье: переезд в новый штат, внимание ФБР, рождение второго ребенка.

Посол СССР в США А. Добрынин после гибели президента и убийства самого Освальда в шифротелеграмме в Москву расценил письмо как «явно провокационное», создающее впечатление «нашей тесной связи с Освальдом и использования его нами в каких-то своих целях». По мнению посла, подозрение в том, что это фальшивка, усиливает то обстоятельство, что оно напечатано на машинке, в то время как все предыдущие письма от Освальдов в посольство были написаны от руки. Посол подчеркивал: «Создается впечатление, что письмо организовано теми, кто имел отношение к убийству президента. Возможно, Освальд и сам написал это письмо под диктовку, получив взамен какие-то обещания, а затем его после использования, как известно, убрали».

Неразбериха на первом этапе расследования покушения в Далласе, противоречивость «достоверной» информации, слухов и спекуляций, выплескиваемых СМИ, вполне могли служить основанием для такой оценки послания Освальда в той обстановке.

Сразу после того, как стало известно, что Освальд подозревается в покушении на президента Кеннеди, американским властям была передана вся переписка Освальдов с советским посольством по поводу возможного разрешения на возвращение в СССР, в том числе и последнее, ноябрьское письмо с резолюцией советского консула исполнителю: «Т. Герасимову (подпись) 19.ХI». В отчете Комиссии Уоррена оно фигурирует как «вещественное доказательство № 15».

Какие еще предположения могут возникнуть при анализе письма? Думается, что, хотя письмо было адресовано в советское посольство, предназначено оно было в первую очередь ФБР. Вероятность таких выводов может быть обоснована следующим.

Визиты спецагента ФБР Хости в дом Р. Пэйн 1 и 5 ноября вызвали у Освальда сильное раздражение.

Находясь в доме Пэйнов в уик-энд, Освальд трудился над составлением письма с перерывами с 9 по 11 ноября. Судя по почтовому штемпелю, письмо было отправлено 12 ноября.

12 ноября Освальд посетил далласское управление ФБР и оставил дежурной известную записку для агента Хости. Можно предположить, что он написал ее одновременно с отправкой письма.

Прекрасно понимая, что в результате контроля почтовой переписки советского посольства в Вашингтоне письмо попадет в ФБР, Освальд рассчитывал, что его содержание обязательно привлечет внимание и оттуда последует запрос в Даллас, возможно, еще и с нагоняем за неумелые действия.