Текст книги "Музыка страха"
Автор книги: Олег Бажанов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 23 (всего у книги 27 страниц)
Глава 19
Алексей смотрел через раскрытое окно в оптический прицел винтовки. Цейсовская оптика поймала в двенадцатикратном приближении окно дома напротив. В одноместном номере гостиницы «Люкс» сидели двое мужчин примерно одного возраста – лет под пятьдесят. Оба плотные в дорогих костюмах с тронутыми сединой пышными шевелюрами. Перед ними на столе стояла бутылка марочного коньяка и разная закуска. Шторы на окнах были раздёрнуты, но мужчины не обращали на это внимания. Они вели переговоры. Беседа проходила на первый взгляд вяло, без эмоций и жестов, но мужчины полностью были увлечены ей. А по их поведению можно было определить, что знакомы они друг с другом уже давно. И то, что отношения между ними – далеко не самые тёплые. Оба не скрывали своей явной неприязни друг к другу. Одним из них был муж Елены Сергеевны. Он и являлся первой мишенью. Второго мужчину должен был убрать напарник Алексея – Сергей – светловолосый парень лет тридцати. Алексей догадывался, что Сергей приставлен приглядывать за ним. А возможно, ещё для чего-то. При мысли о том, что его самого могут использовать как одноразовый инструмент, Алексея начинало неприятно коробить и хотелось первым выстрелом уложить своего напарника. Но интуиция, чутко реагирующая на опасность, активизировалась не на самого Сергея, а на ситуацию. И что точно подсказывало Алексею шестое чувство – стрелять нельзя!
– Готово. Порядок! Прицел на двести метров, – посмотрев на часы, рассмеялся светловолосый парень с добродушным лицом, укладывая подготовленную к работе винтовку на цевьё стволом на улицу. Видимо, для него убийство уже стало привычной работой или даже хобби. Возможно, что и источником существования. «Надо же, – подумал Алексей. – А по первому взгляду даже и не скажешь, что такой способен убить человека! А по Ольге разве скажешь?». Мысли об Ольге испортили итак невесёлое настроение.
– А ты никогда не волнуешься? – спросил Алексей, чувствуя, как в нём всё больше растёт раздражение на всё происходящее.
– А чего волноваться! – сердито посмотрел на него Сергей. Улыбка быстро сошла с его лица. Алексей увидел, как напарник поморщился и шевельнул желваком. – Нам надо дело сделать и бабки получить! А волнуются пусть другие!
– Стрелять в безоружных – это ты называешь делом? – не сдержался Алексей.
– Ладно, работаем! – Опустившись на колено возле подоконника, Сергей приник к оптике прицела. – И так уже давно здесь «светимся».
– Оставь винтовку! – тихо и твёрдо скомандовал Алексей.
– Что? – удивлённо покосился через плечо напарник.
– Оставь винтовку и отойди от окна! – Алексей держал оружие в руках стволом в пол.
– Да я тебя!.. – попытался подняться Сергей.
– Сидеть! – остановил его твёрдый приказ и направленный в грудь ствол винтовки.
– Сволочь! – потянулся рукой к подоконнику Сергей.
– К стене! Руки за голову! – повёл стволом Алексей. – На колени! – Он смотрел в глаза своего напарника зло и настороженно, держа палец на спусковом крючке, всем своим видом давая понять, что не советует выкидывать подобные штуки. – Выстрелю, только дёрнись.
Сергей сник и подчинился.
– Ты теперь не жилец, – только сказал он.
– Колись, напарничек, что ты должен сделать после того, как я выстрелю по цели? – Алексея не оставляла уверенность, что его подставляют. Сергей, сверкнув глазами, что-то сказал, но Алексей ответа не расслышал из-за возникшего шума. В один момент входная дверь с треском и грохотом ввалилась в квартиру, а в образовавшийся дверной проём сквозь стену поднятой пыли стали по двое просачиваться ОМОН-овцы в касках с автоматами наизготовку.
– Всем на пол! – заорал один из них. – Руки за голову!
Алексей, увидев направленное на него дуло автомата, решил не испытывать судьбу и подчиниться.
Ему бесцеремонно заломили за спиной руки, и застегнули наручники. Один из ОМОН-овцев, жёстко и заученно держал его в полусогнутом положении, закрывая собой тот сектор обзора, где находился напарник Сергей. Алексея первым вывели из квартиры…
В глухой железной будке без окошек его везли под охраной одного…
Ночной телефонный звонок привёл Екатерину Викторовну и Ивана Алексеевича в недоумение. Голосом, показавшимся чужим, их сын сообщил, что находится в следственном изоляторе. До утра они не сомкнули глаз.
Екатерина Викторовна подняла все свои связи и к концу следующего дня добилась-таки свидания с сыном, на котором, как она ни умоляла, Алексей ничего не смог ей объяснить. Он только твердил:
– Меня подставили, мама.
– Сынок, мы с отцом тебя вытащим, – твердо пообещала она. – Отец уже хлопочет по своим каналам. Звонил в Москву…
Екатерина Викторовна была женщиной волевой. Утром следующего дня она уже сидела в здании областной администрации.
Если на первом допросе, состоявшемся сразу же наутро после задержания, вопросы следователя по особо важным делам касались только биографии Алексея и обстоятельств несостоявшегося преступления по устранению мужа любовницы, то на втором следователь неожиданно спросил о его поездке в Москву перед Новым годом. Алексей старался отвечать правдоподобно. Но вопросы от одного к другому становились всё жёстче и конкретнее.
– Как объясните, Алексей Иванович, – повторил следователь вопрос из второй десятки уже заданных ранее, – тот факт, что возле гостиницы, из которой вы соизволили съехать, в тот же самый день были обнаружены три трупа с дырками от пуль в голове? Между прочим, и время смерти этих несчастных, и время вашего убытия из гостиницы совпадают.
– Понятия не имею, – пожал плечами Алексей. – Случайность.
– Значит, случайность? И знаете, все трое убитых тоже случайно работали на известного столичного предпринимателя Емельянинского Станислава Михайловича. Ничего не говорит вам такая фамилия?
– Нет.
– По странной случайности его самого утром этого же дня видели в той же самой гостинице и в ресторане, где он разговаривал с какой-то молодой парой. Всё ещё не вспомнили?
– Нет. Мне нечего вспоминать. Я не знаю никакого Емельянского, и никогда его не видел. А, может, это он сам убил своих людей? Знаете, разборки, криминал…
– Емельянинского, – поправил следователь, сделав паузу и оценив скупой улыбкой выбранную задержанным линию защиты. – Ещё по более странной случайности, – продолжил следователь, – самого Емельянинского Станислава Михайловича находят во второй половине того же богатого на события дня недалеко от Москвы в виде поджаренного трупа. И с ним пятеро его охранников, вместе с начальником личной охраны. Ещё двое – зарезаны на въезде в лес. Интересно?
– А зачем мне всё это знать? – изобразил на лице недоумение Алексей. – У них там банда какая-то орудует. И мало ли кого убивают каждый день. Тем более в Москве. Говорю же – криминал…
– Несколько месяцев назад на родного дядю господина Емельянинского – известного предпринимателя – было совершено покушение. – Не обратив внимание на аргументы задержанного, монотонно продолжал следователь. – Тогда сам Станислав Михайлович чудом остался жив. Вы что-нибудь об этом слышали?
– Говорю же – банда! Или вы и это преступление тоже хотите повесить на меня? – повысил голос Алексей.
– Мы проверяли. Вас в этот день не было в Москве. Но, может, вы что-нибудь слышали или знаете?
– Обо всём, что вы сейчас тут говорите, я слышу впервые. Страшно стало жить.
– Что ж, вернёмся к той особе, что была с вами в гостинице, Алексей Иванович…
Сергей Петрович работал первым заместителем губернатора и отвечал в области за самые трудные направления: промышленность, транспорт и экономику. Ему очень часто приходилось допоздна задерживаться на работе. Но, несмотря на это, каждое утро рабочего дня у него начиналось ровно в десять часов в его собственном рабочем кабинете.
Войдя в приёмную, Сергей Петрович поздоровался с двумя секретаршами и увидел поднявшуюся ему навстречу Екатерину Разанову.
– Здравствуй, Катя! – тёплая улыбка тронула его губы. – Давно не виделись. Ты ко мне?
– К тебе, Серёжа, – тяжело выдохнула посетительница.
Заказав секретарше два зелёных чая без сахара, Сергей Петрович пригласил гостью в свой большой кабинет.
– Как дела? Как семья? Ты всё ещё живёшь с этим старым занудой Иваном? – Сергей Петрович шутил, потому что был искренне рад встрече с той, которую любил когда-то в свои восемнадцать полных грёз лет. Он, окинув взглядом статную фигуру гостьи, проводил Екатерину Викторовну к большому коричневому дивану из настоящей кожи, галантно усадил, подав даме руку, и сам устроился рядом. – Я твоего Ваньку вижу почти каждый день, а вот с тобой мы не встречались… – Сергей Петрович поднял глаза к потолку, стараясь припомнить.
– Два года, – подсказала Екатерина Викторовна.
– Неужели два? – изумился Сергей Петрович. – Вот летит время! Да что там! – Он махнул рукой. – Нам было по девятнадцать, когда Иван отбил у меня тебя. А кажется, вчера…
– Да – да, – грустно улыбнулась Екатерина Викторовна. – Может, ты легко сдался, Серёжа?
– Я-то боролся, только взял он тогда тебя шириной своих плеч да силой своей немереной! – усмехнулся Сергей Петрович. – Всё ещё такой же здоровый?
– Какое здоровье! – отмахнулась Екатерина Викторовна. – Нам уже по пятьдесят пять! Сердце у Вани пошаливает. А тут ещё не понятная история с сыном…
– Что с Алексеем? – встревожился Сергей Петрович.
– Он сейчас в следственном изоляторе.
– Что?! – густые седые брови на лице заместителя губернатора поползли вверх.
– Задержали по каким-то бредовым обвинениям в покушении на убийство.
– Не может быть! Чтобы Лёшка!..
– Вот и я говорю! Еле вчера добилась свидания с ним. Говорит, что его за день допрашивали уже два раза. Хотят, чтобы он признался в том, чего не совершал. Но мне совсем ничего не понятно. Я, Серёжа, к тебе пришла за помощью. Помоги разобраться побыстрее. Пусть его выпустят.
– Разрешите? – Открылась дверь, и в кабинет вошла молоденькая секретарша с подносом в руках.
– Чай ставь сюда, – указал Сергей Петрович на столик у дивана. – И быстро принеси холодной воды!
Секретарша кинулась исполнять.
Когда она вернулась со стаканом холодной воды, Сергей Петрович говорил своей гостье:
– Пойми, Катя, я не волшебник. Кончено, свяжусь с кем нужно, узнаю, что там да как? Сам встречусь с Алексеем. Но насчёт выпустить… Это уже не моя компетенция.
– Я знаю, Серёжа. Но положение позволяет тебе разговаривать с сильными мира сего на равных. А я уже не знаю, к кому кроме тебя могу обратиться. Ты ведь любил Лёшку. Нянчил маленького.
– Я и сейчас его люблю. Такой парень вырос!
Сергей Петрович взял у секретарши стакан и подал его гостье. Екатерина Викторовна стала жадно пить, а Сергей Петрович заметил, как у неё трясётся нижняя губа.
– Обещаю, Катюша, что я прямо сегодня увижусь с Алексеем, – пожалел её он.
Страной уже давно управляют кланы, – думал заместитель губернатора, сидя за своим столом в ожидании ответного звонка из УВД. Он уже обзвонил всех, включая начальника УВД, начальника ФСБ и прокурора области. Информация не радовала. Но надежда ещё оставалась. – Кланы. Везде: в столице, в губерниях, по всей России от запада до востока. В них люди особой породы. Они живут по правилам клана и знают границы дозволенного. Правда, простым смертным этих границ не видно. В интересах клана любой его член всегда готов солгать, предать и даже убить. Народ они презрительно называли: «электорат», «толпа», «стадо», «планктон». Для простых смертных они пишут законы, а сами живут по своим неписанным правилам. В каждом таком клане – своя иерархия: ступени, ведущие на самую вершину. Субординация в этой пирамиде соблюдается свято. Приказ сверху должен быть выполнен точно и в срок. Став членом клана, никто и никогда добровольно уже не сможет покинуть его. Один из основных постулатов таких нерушимых организаций: деньги – власть – ещё большие деньги – ещё большая власть… Куда ж ты попал, Лёшка? Между каких жерновов тебя занесло? – Сергей Петрович поморщился. Он понимал, что, пообещав Екатерине Викторовне сделать всё возможное, на самом деле он может действовать только в обозначенных для него границах. Не более.
Его размышления прервал телефонный звонок.
– Начальник УВД, – проинформировала секретарша, и тут же в трубке раздался другой голос:
– Сергей Петрович, пропуск вас уже ждёт на проходной следственного изолятора. Время свидания не ограничено.
– Спасибо, Сергей Александрович.
– Но сначала нам необходимо увидеться. Где вам удобнее?
– Приезжайте прямо сейчас ко мне, – предложил Сергей Петрович.
– Не желательны лишние уши, – произнесла трубка. – У вас всё «пишется». Предлагаю нейтральную территорию: встретимся на набережной. Я знаю одно приличное местечко. И мобильный телефон с собой не берите. Когда было бы вам удобнее по времени?
– Как называется место?
– Кафе «У Палыча». Я встречу вас у входа.
– Не будем откладывать. Уже выезжаю, – произнёс заместитель губернатора и положил трубку.
Шёл третий день задержания. Алексей очень обрадовался, увидев в комнате для свиданий старого друга семьи дядю Серёжу.
После объятий и дежурных слов приветствия Алексей, отвечая на вопросы Сергея Петровича, рассказал ему всё, начиная со связи с Леной и заканчивая поручением Тарана. Ни кличек, ни фамилий Алексей не озвучивал, опасаясь, что разговор может быть записан. Он попросил у Сергея Петровича ручку и бумагу, и отобразил все имена на ней. Про Ольгу Алексей даже не упомянул.
– Что думаешь делать? – вздохнув, спросил Сергей Петрович.
– Бодаться. До конца. Вины за собой не признаю. Меня подставили.
– А как следователь? Может, поменять?
– Да нормальный. Старается разговаривать интеллигентно.
– Значит, говоришь, подставили тебя?
– Подставили. И я постараюсь это доказать.
– Знаешь, Алексей, смотрю я на тебя и узнаю себя молодого – честного, смелого. Давно, конечно, но ведь был я таким. И любил твою маму, как никого больше не любил! Но жизнь, дорогой мой, внесла свои коррективы. Чем выше поднимаешься по служебной лестнице, тем больше приходится врать, притворяться, изворачиваться, хитрить. А как иначе? Завидую тебе – ты можешь говорить всё, что думаешь, и делать всё, что захочешь. А я устал от вранья. Но за статус, положение в обществе приходится платить. Всё в нашей жизни имеет свою цену. И твоё освобождение тоже.
– Сколько? – поинтересовался Алексей.
– Тут вопрос не денежный. Ответь мне: ты согласишься, если попросят выполнить одно поручение?
– Пока не знаю, на что соглашаться? Говорите.
– С тобой встретится начальник УВД. У него есть к тебе просьба. Если выполнишь – он мне обещал тебя отпустить.
– Какая просьба?
– Не знаю. Могу только догадываться.
– Дядя Серёжа, ты меня прости, но если работа «грязная» – откажусь.
– Не будь таким наивным, Алексей. – Заместитель губернатора повысил голос. – Неужели ты не видишь, кто сейчас правит бал?
– А кто?
– А ты подумай: начальнику УВД приказывают, он выполняет. Сам-то ты, в чьей организации работаешь? Кто твои хозяева?
– Столичные?
– Или ты встанешь на сторону сильных, или тебя по асфальту раскатают, – не стал ни опровергать, ни подтверждать догадку Алексея заместитель губернатора. – И я тебе помочь не смогу. Кстати, родители очень переживают. О них подумай. Можешь считать это моей личной просьбой.
– Ладно. Пусть начальник УВД озвучит, что ему надо? Поглядим, – глухо проговорил Алексей.
– Так уже лучше. – Сергей Петрович поднялся. – Мне пора.
– И у меня к вам просьба, дядя Серёжа, – заторопился Алексей. – Тоже личная.
– Говори. – Сергей Петрович остановился возле стола.
– Маме и папе грозит опасность, – тихо произнёс Алексей. – Я не выполнил задания, поэтому они могут пострадать. Прошу, позаботьтесь о них.
– Я обещаю, – нахмурился Сергей Петрович. – Кстати, тебя сегодня из общей камеры переводят в коммерческую двухместную со всеми условиями. Родители заплатили.
– Передайте им спасибо.
– Передам. Но ты не забывай и про мою просьбу. Не играй с огнём…
Начальник УВД не заставил себя долго ждать. После обеда Алексея вызвали на допрос. В комнате с зарешеченным окном находился плотный полковник в милицейской форме, а также мужчина в костюме: крепкий, солидный, выше среднего роста. Последний был обладателем лица породистого бульдога.
– Проходи, Алексей Иванович, присаживайся, – голосом хозяина ласково произнёс милицейский полковник. – Меня ты, наверное, знаешь. А со мной – представитель очень уважаемой организации. Мы хотим поговорить.
«ФСБ? – встревожился Алексей, угадывая во втором посетителе представителя спецслужб. – Зачем я им понадобился? Что они придумали?».
– Служба безопасности-то зачем? – озвучил он свою мысль. – Моя статья уголовная.
– Наступают времена, Алексей Иванович, когда каждому приходится определяться – с кем ты? – неторопливо произнёс мужчина в костюме.
– Уже наступают? – посмотрел на него Алексей.
– Для вас – да.
– Это по типу: «кто не с нами, тот против нас»? – Алексей состроил непонятливое лицо.
– Сарказм в вашем положении не уместен, Разанов! – парировал мужчина резко. – Подумайте о своей жизни. Вам ведь только тридцать два?
– Скоро тридцать три. Возраст Христа.
– Не всем так везёт. А вам, тем более, не всегда будет везти. Удача, как настроение женщины, – непостоянна и переменчива. В вашем незавидном положении уже сейчас нужны сильные покровители. Вы готовы выслушать наше предложение?
– А у меня есть альтернатива? – бросил Алексей. В его голосе звучала безысходность.
– То, что ты услышишь, – подключился к разговору начальник УВД, – никогда и никем здесь не произносилось. Запомни это, Разанов!
– Есть! – по-военному ответил Алексей, но внутренне приготовился к худшему – предложение, ещё не прозвучав, уже плохо попахивало.
– Слушай и запоминай дальше. В камере, куда тебя сегодня переведут, сидит один пренеприятный тип. Он многим уважаемым людям все печёнки проел. Короче, он надоел всем. Нужно сделать так, чтобы твой новый сосед завтра утром не проснулся. Мир от этого только выиграет. А экспертиза должна обнаружить естественную причину: случайное падение, задохнулся во время сна, сердце… Ну, не знаю что там ещё! Сам решишь. Понял?
– Ну да, – скривил губы в подобие улыбки Алексей, – а вы мне потом целый состав преступлений вдогонку прицепите! И я паровозом пойду…
– За это не беспокойтесь, – произнёс мужчина в костюме, не оценив юмор. – Именно поэтому я здесь, чтобы гарантировать вам свободу на наших условиях. У нас с вами джентльменское соглашение: вы исполняете работу, мы уничтожаем все улики против вас.
– Тем более, за тебя весомые люди просят, – вставил начальник УВД. – Цени это, Разанов.
– И когда вы меня отпустите?
– Утром начальник блока и врач удостоверятся в летальном исходе, доложат мне, значит, после обеда ты уже будешь гулять с мамой и папой по городу, – утвердительно покачал головой начальник УВД.
– Договорились? – мужчина в костюме испытывающим взглядом бурил Алексея насквозь.
– У меня один вопрос.
– Валяй, – разрешил начальник УВД.
– Что с моим напарником Сергеем?
– Не было никакого Сергея. Ты что-то напутал! – Начальник УВД был сама невинность. – Тебя взяли одного при попытке совершить убийство.
– Договорились… – хмуро бросил Алексей.
Его ввели в камеру. Хотя камерой эту уютную комнату со всеми удобствами, двумя односпальными кроватями, холодильником, телевизором и цивильным туалетом с душем назвать можно было с большой натяжкой. От обыкновенной тюремной камеры здесь была надёжная металлическая дверь и решётка на окне.
Когда Алексей вошёл, навстречу из-за стола у окна, отложив книгу и сняв очки, поднялся невысокий седой постоялец лет пятидесяти.
– Вы мой новый сосед? – открыто спросил он, протягивая для приветствия руку. – Будем знакомиться: Василий. Василий Борисович Гаршенин, – поправился седой мужчина. Рука была сухая и крепкая. Алексей почувствовал силу, пожимая её в ответном приветствии. Странно, никаких негативных чувств к Василию Борисовичу при этом не возникло. Наоборот, Алексей интуитивно почувствовал, что перед ним – много повидавший человек. Но Алексей решил не спешить с проявлением эмоций.
– Вот свободное место, – Василий Борисович указал на застеленную кровать у стены. – Чаю хотите?
– Спасибо, не откажусь. – Гостеприимство нового соседа располагало к доверию. Алексей устроился на кровати, облокотившись спиной о стену, и поинтересовался: – А вы давно в этом «люксе»?
– Нет. – Василий Борисович хлопотал у стола, переставляя включенный в розетку кипятильник из одного наполненного стакана в другой. – Второй месяц. До этого всё скитался по общим камерам. Идите – я вам уже заварил.
– А у вас какая статья?
– Нападение на представителя власти, – повернулся к Алексею сосед. – А ваша?
– Инкриминируют 30-ю – покушение на убийство. Я доказываю 31-ю – добровольный отказ от преступления.
– Получается?
– Пока получается у ментов, – вздохнул Алексей.
За чаем, беседа потекла более непринуждённо. Алексей узнал, что Василий Борисович – сирота. Рос в детском доме в Сибири. В город Алёшкиной юности попал по распределению после института. Женился. Вырастил двух дочерей. И с тех самых пор, когда поезд впервые привёз его на перрон местного вокзала, Василий Борисович трудился, делал карьеру, а когда пришла перестройка начал свой бизнес в городе, который за тридцать лет стал ему родным. Успех и деньги и привели Василия Борисовича в эту камеру.
– А можно о вас поподробнее: как и что? – закончив рассказ о себе, вежливо поинтересовался Гаршенин.
– Подставили меня, – хмуро ответил Алексей. – Глупо попался.
– Извините, что расспрашиваю. Просто интересно поговорить с новым человеком, – понимающе улыбнулся Василий Борисович. – А то со мной беседуют только следователи да иногда начальник милиции.
– А ему-то что от вас нужно? – Алексей даже напрягся в ожидании ответа.
– А вы знакомы с Сергеем Анатольевичем?
– Имел «удовольствие», – хмыкнул Алексей.
– Завод требует отдать! – как-то очень обыденно сказал Гаршенин.
– Какой завод? – удивился Алексей.
– Мой. Какой же ещё? – всё так же спокойно произнёс Василий Борисович.
– У вас есть завод? – ещё больше поразился Алексей.
– Надеюсь, что ещё есть. Если не весь растащили, – улыбнулся Гаршенин. Но улыбка вышла невеселой.
– Расскажите мне, – попросил Алексей.
– А что рассказывать?
– Всё. Мне всё интересно…
Сосед по камере задумался, а потом стал говорить.
Им уже принесли ужин, а Василий Борисович всё ещё продолжал свой рассказ. И очень много интересного узнавал Алексей об особенностях национального бизнеса в России, о власти и чиновниках, и о простых смертных в нём. Он – финансист, имеющий высшее экономическое образование и не большой опыт работы, вдруг здесь, в тюрьме, постигал неизвестные науке и широкой общественности экономические отношения между властью и российскими предпринимателями. И эти собственные открытия, мягко говоря, очень удивляли его.
– Значит, вы утверждаете, что невозможность развития бизнеса, а, следовательно, экономики России, упирается в коррупцию? А вся коррупция идёт из столицы? – допытывался он.
– Да, эта сложившаяся система разрушительна для страны. Могу пояснить на своём примере. – Они сидели за столом друг напротив друга. Василий Борисович вертел в пальцах очки и говорил, не торопясь, взвешивая каждое слово. – История моя проста. Ведь дело совсем не в том – успешен я или не успешен. Дело в другом: почему мне не дают, например, кредиты, а соответственно и возможности для развития? Вот губернатор спрашивает меня: «Чем тебе помочь?». А мне не надо ничем помогать – любая помощь подразумевает необходимость ответной благодарности в прямо пропорциональной зависимости. А вы сделайте для всех одинаковые условия и приоритеты расставьте так, чтобы вся область знала, что деньги, вложенные в производство, будут ограждены хотя бы от нецелевых трат. Ведь вот они, реальные рабочие места. А развитие производства несомненно тянет за собой развитие сферы образования и науки. Выпускников всех ВУЗов можно будет направлять на предприятия, и вчерашних студентов там будут ждать и принимать как молодых специалистов. Но губернатор каждый раз отвечал: «Что ты тут мне говоришь? Я – временный человек». Отвечал или имел это ввиду. И ничего у меня не получалось. Хотелось по совести, а выходило, что я выпрашиваю милостыню, а взамен должен дать взятку. В любом разговоре только этим и пахло.
– И сколько же нужно давать?
– Размер «благодарности» стандартен по всей России – минимум 10 процентов от суммы полученного кредита. Об этом знает любой мало-мальски успешный предприниматель. То есть мне надо было поступить так, как это сделали некоторые средние предприятия: они выпросили кредиты в пределах 20–30 миллионов рублей, получили гарантии и начали «раскручиваться» за государственные деньги. А я – за свои. Есть разница в условиях? У предприятий, получивших кредиты, налоговая контролирует государственные деньги с точки зрения сохранности, ну, и чтобы прибыль была от этого. А с моих – инспекция думает, как бы побольше налогов с меня содрать. Там – как бы производство наладить и не трогать. Деньги-то – государственные. А у меня – мои. Вы понимаете разницу?
– Всё предельно ясно.
– И вот этот развод предпринимателей на деньги пошёл по всей Руси. Такую ситуацию создали!.. Везде только взятки. Я думаю, в этом были заинтересованы временщики: те, кто сматывался за рубеж. Или те же Гайдары и Чубайсы – они все временщики. Смысл? А смысл заключается в том, чтобы кроме собственного обогащения, сделать нестабильной ситуацию в стране и безнаказанно самим «ловить рыбку в мутной воде» и родственникам давать возможность это делать. И ещё есть один плюс: при нестабильной ситуации простые люди легко управляемы, они прибиваются к тому, кто сильнее. Сегодня сильнее бандиты – люди к ним прибиваются. Завтра стала сильной власть – люди прибиваются к ней. Но самое удивительное, что на поверку, бандиты-то оказались праведнее. У них существовал и существует так называемый «Закон Понятий». Вы понимаете? А в России возле власти засела такая старая коммунистическая гвардия, у которой ни о каких понятиях, тем более о совести и чести, не говоря уже о порядочности, нет даже представления. Раньше понятия народа зиждились на Евангелие: не укради, не лжесвидетельствуй и так далее. Если не признаёшь законы государства, не забывай, что существует Закон Высшей Силы. Потом существовал ещё партийный надзор. А сейчас?..
– А с чего начиналась эта история, приведшая вас в камеру, Василий Борисович?
Подумав, Гаршенин произнёс:
– Первый раз меня разыграли очень просто. Несколько лет назад налоговая полиция вызвала меня и сообщила, что проплаченные за мой завод годовые налоги одной известной фирмой, мне в зачёт не приняты. Хозяева фирмы – люди в городе тоже известные, серьёзные, сотрудничавшие с налоговой инспекцией, полицией и милицией, – дали мне как бы кредит в порядке уплаты за меня налогов. Но именно эти проплаты мне в зачёт и не пошли.
До этого и мы, и эти «фирмачи» получили документы из налоговой инспекции, что всё зачтено. А между мной и этими серьёзными ребятами существовала устная договорённость, что в случае, если налоговая даст подтверждение, что всё зачтено, я приобретаю у них в рассрочку вексели именно на сумму налогов. Итак, я получаю из налоговой инспекции подтверждение, что всё зачтено и проведено. Я думаю, уверен, что всё зачтено – сегодня они приносят мне письма о том, что всё зачтено и проведено – и через месяц заключаю с фирмой-кредитором договор на приобретение у неё векселей на сумму 16 225 000 рублей. В этом договоре указано, что я обязуюсь выплатить такую сумму в течение года. Перед этим я еще раз запрашиваю налоговую инспекцию о зачтении налогов в мой адрес и получаю очередное подтверждение.
И как я уже говорил, через полгода в декабре меня вызывают представители городской налоговой полиции и сообщают, что я плачу бандитам, в связи с чем сделка по векселям в ближайшее время будет признана незаконной. Я тогда пишу письмо прокурору области, руководителю налоговой полиции, налоговой инспекции с просьбой уточнить, куда платить по условиям договора? Объясняю свои сомнения. Но через три месяца после этого в феврале следующего года приходит повестка в суд… Оказывается это уже второе заседание. Первое они провели без меня. Якобы меня известили, прислав чистый листок. Главное, в качестве доказательства был предъявлен конверт со штампом, на котором стояла дата вручения его моему секретарю. Этот конверт был представлен в суд в качестве доказательства, что я на первое заседание не явился, демонстрируя своё пренебрежительное отношение к Закону. Суд, естественно, был проплачен заинтересованными лицами. И на первом же заседании нас – мой завод – объявили банкротами. Хотя мы должны оставались по условиям договора всего 300 000 рублей.
– 300 000 рублей? Разве этого мало?
– Вы не поняли. В суд на меня подали те ребята, которые получили справку и оплатили все налоги за меня. Подали за то, что я в последние месяцы придержал выплаты. А я их придержал потому, что налоговая полиция предупредила меня, что мой завод платит не туда и незаконно. Я задержал выплаты за два месяца. 300 000 всего-то. Для нашего завода эта сумма не являлась банкротящей, так как в месяц себестоимость продукции, выпускаемой заводом, составляла более 15 миллионов рублей. И 300 тысяч… Суммы не сопоставимые. И вот когда я увидел, что суд они выиграли, то есть их фирма работает на законных основаниях, я им предложил оплатить недостающие по условиям договора 300 тысяч рублей. Они отказались, сославшись на решение арбитражного суда. И начали выставлять мою заводскую собственность на торги. Всё это, видимо, было оговорено в налоговой инспекции, налоговой полиции, милиции. И мои письма в прокуратуру не дали никаких результатов. Я обращался и в ФСБ. Все копии писем у меня сохранились в надёжном месте. Тогда, не имея другого выхода, я через других бандитов договариваюсь со своими кредиторами и начинаю этой всей братве проплачивать, лишь бы не трогали предприятие, дали нам работать. Меня вызывают в налоговую инспекцию и предупреждают, что я снова плачу бандитам. А раз так, то должен заплатить налоги за прошлый год в сумме уже 16 миллионов 225 тысяч рублей. Я показываю документы, справки с печатями, что эта сумма уже зачтена мне. Они говорят, что не признают этот зачёт, как не законный. И обращаются, с другой стороны, с иском в суд на меня. А у меня ещё по первому суду не рассмотрена апелляция: эти арбитражные суды длятся очень долго. С одной стороны, исковое заявление подала братва, с другой, – налоговая инспекция. Я – посередине. Вскоре бандиты пошли на мировое соглашение за 5 миллионов вместо 300 тысяч. Деньги мной были перечислены официально безналичным расчётом по решению суда. А другим бандитам мне пришлось заплатить за содействие наличкой чуть меньшую сумму. В налоговой инспекции я попытался объяснить, что с 5 миллионов перечисленной мной официально суммы бандиты не заплатят налогов ни гроша. Но там махнули на это рукой. Деньги, скорее всего, были выведены и поделены. Эти ребята на государственной службе особо и не пытались скрывать такого рода факты в разговорах со мной.
