Текст книги "Музыка страха"
Автор книги: Олег Бажанов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 27 страниц)
Удовлетворившись зрелищем, Владимир отвел её в комнату и снова надругался.
До вечера вся тёплая компания продолжала гулянку. Бедная девушка позже на следствии дала показания, что её поили и насиловали весь день, поили и насиловали…
Ближе к ночи Владимир притащил Полину в свою квартиру, разделся на диване и заставил секс-рабыню ублажать его извращенно. Так прошла ещё одна ночь.
Наутро Владимиру позвонила продавщица из его магазина и сказала, что муж Поли пошёл в милицию писать заявление. А её подруга, та, которая была выгнана из «крутого» дома, отважилась и сообщила ему адрес Владимира. Но Владимир не смутился и ответил, что он ничего не боится, а Полин муж даже себе не представляет, с кем он связался.
А Полине было плохо: её рвало, разрывалась от боли голова. Владимир дал ей какую-то таблетку, приказал выпить, а затем раздеться и лечь на диван. Видимо это был наркотик, потому что всё поплыло перед глазами, она уже не могла себя контролировать, лишь лежала и плакала. А Владимир взял видеокамеру, заставил плачущую девушку позировать и снимал это порно-зрелище. Потом он дал ей телефон и велел позвонить матери и сказать, что у неё всё в порядке, что она в гостях у подруги. А в это время «сынок» с верхнего этажа наливал холодную воду в ванную. Им не нужен был живой свидетель, а тем более, потерпевшая изнасилованная девушка.
Полин муж написал-таки заявление в милиции. Но дежурный передал его начальнику районного отдела, который не стал предпринимать каких-либо действий.
В тот день была моя смена в ОМОНе. Случайно я встретился во дворе нашего Управления с плачущим молодым мужчиной. Стал расспрашивать его – что и как? Подошёл к дежурному. Тот мне ответил, что не приказано принимать каких-либо мер. Я не стал дожидаться приказов. Ещё до обеда в квартиру сына предпринимателя вошёл дежурный наряд ОМОНа и освободил перепуганную наложницу из плена. И, знаешь, вовремя. Эти два подонка, перед тем, как утопить девушку, решили ещё разочек с ней развлечься. Мы как раз застали их за этим занятием. В результате обыска квартиры мои парни изъяли у сверхактивных начинающих эротоманов огромное количество порно, в том числе домашнего производства с участием Полины.
Позже адвокаты подонков отвергнут все обвинения, объясняя «невинные» шалости «деточек» тем, что девушка всё делала добровольно, и сама не хотела возвращаться домой. Они дали Полине под расписку 100 тысяч рублей в счёт погашения морального ущерба, после чего она написала заявление, что ни к кому претензий не имеет. Потом с дочерью уехала из города.
– Ясно, – кивнул головой Алексей. – Девушке недвусмысленно дали понять, либо она берёт деньги и исчезает из города, либо её ожидают большие проблемы. Приём отработанный. Маленький человек из маленького села, девушка вполне предсказуемо выбрала первый вариант, и для сыновей «больших родителей» эта история закончилась без каких-либо неприятных последствий. И теперь подобные им «сыночки» знают наверняка, что любые запредельные развлечения и даже преступления им сойдут с рук благодаря влиятельным папам.
– Именно так, Лёха. Обидно! – Пётр перешёл на повышенные тона. – Мы тогда спасли девушку, а меня через неделю за превышение полномочий, как паршивого кота, выкинули из милиции. Сволочи!..
– Тише-тише, не кричи так, – попытался остудить пыл разгорячённого товарища Алексей. – На нас уже обращают внимание.
– И пусть смотрят! – не желал понижать голос тот. – Пусть знают, что этот новый класс, руководящий сегодня страной, купил себе индульгенцию на вседозволенность!..
– Петя, мы ещё не пили! – чётко и раздельно произнёс Алексей, сильно сжав лежащую на столе руку товарища. Тот поморщился от боли и замолчал.
За их столик принесли заказ.
– Это хорошо, что ты – не мент, – тихо произнёс Алексей, подождав, пока Пётр немного успокоится, потирая сдавленную кисть.
– Чем хорошо? Ментов недолюбливаешь? – хмуро посмотрел на него Пётр. – Ну и хватка у тебя! Руки не чувствую.
– Пройдёт, – бросил Алексей, приступая к еде. – А ментов действительно не люблю. Знаешь, я недавно видел по телевизору передачу, в которой показали, как столичные милиционеры задержали в метро Героя России – офицера запаса, подполковника, командовавшего во вторую чеченскую батальоном на одном из труднейших горных участков. Зря Героев не дают вообще, а там – тем более. Поверь, я тоже это знаю.
– Это ты про того подполковника, что зашёл пьяным в метро? – оживился Петр. – Знаю я эту историю.
– То, что человек вошёл в метро немного под хмельком – одно дело. Но я лично знаком со многими бойцами по чеченской. Они видели то, что большинству из гражданских даже не снилось! И, поверь, они заслужили право быть не во всем похожими на других! Возмущает другое, то, как в отделении милиционеры обошлись с боевым офицером, с Героем! Они его унижали, оскорбляли: раздели, посадили в клетку типа «волчарника», обзывали, просовывали сквозь решётку швабры и дубинки, тыкали ими в человека и снимали всё это на мобильный телефон. Это они так обращались с Героем России! Как ты думаешь, кого они унижали: Героя или Россию?
– Видел я эту передачу, – вздохнул Пётр. – Лично бы каждому морду начистил!
– И у меня появилось такое желание. Таким, как эти, другого названия не нахожу – козлы! Им ничего не стоит, не встать при звуках Гимна нашей Родины, вытереть ноги о Российский флаг, обматерить старушку, избить, оскорбить Героя. И такие вот, с позволения сказать, «люди», осуществляют защиту общества! От кого? Я раньше как-то пытался оправдать милиционеров, мол, грязная работа, не совсем умное и порядочное руководство, мало платят… А теперь знаю, что в милицию, в основном, идут люди определённого склада, они знают, зачем туда идут, и сколько им не плати – они не изменятся! Это у вас называется – Система!
– Почему «у нас»? – скривился Петр. – У всех у нас такая Система. Начальство потом, после передачи, разбиралось с этим случаем.
– Разбиралось, говоришь? Ещё бы! Над боевым офицером измывались не начальники, а самая настоящая сволочь, из которой впоследствии могут вырасти большие начальники! И вырастут. Разобрались они? И его же – пострадавшего обвинили в своих собственных низменных грехах! Разбирались!
– Не горячись, Лёха. Может, журналисты чего приврали? Ведь офицер этот всё-таки был пьяный.
– А что, Петя, сами милиционеры водку не пьют?
– Пьют, не меньше простых работяг. А, может, даже и больше. Работа грязная. Стресс снимать нужно.
– Именно, что грязная. Теперь, когда я вижу милицейскую форму, меня, прошу извинить за откровенность, охватывает чувство брезгливости.
– Понимаю тебя, Лёха. У нас бывали задания, на которые приходилось выходить в полной форме милиционера. Такие дни мне тоже не особо нравились. Замараны милицейские погоны. Всем организмом это чувствуешь.
– Вот вспомни, Петя, раньше при виде звезды Героя любой человек в погонах – рядовой, генерал – по Уставу был обязан первым приветствовать Героя отданием чести! А теперь что?.. Государство и общество словно живут через дорогу.
– Согласен с тобой, Лёха! Но того бардака, что творился в Ельцинские времена, уже нет! Хотя проблем ещё много! Говорят – общество больно. Не спорю – на голову! И стоит только вылечить голову, выздоровеет и общество!
– До царя как до Бога!.. Да и Систему сразу не перестроить. Что я хочу сказать, Пётр: сможем мы – или такие, как мы с тобой – запретить всяким там представителям власти протягивать руки к нашим Героям?
– Законы надо издать!
– Законов и так много. Если бы те же менты их выполняли! А сможем мы сами, если всё-таки какая-нибудь мразь протянет руки к звезде Героя, обидит женщину или ребёнка, ударить по этим грязным рукам так, чтобы впредь не повадно было?
– Правильные слова говоришь, Лёха! Поотбивать их к чёртовой матери! А некоторым не мешало бы просто укоротить руки! Я и к представителям СМИ обратился бы: не позорьте честь страны! Без вас хватает, кому позорить! Пусть отвечают продажные журналюги за то, что делают! – в сердцах воскликнул Пётр. Видно, тема для него была больной. – Давай выпьем?
– Ты за рулём, – остудил его пыл Алексей. – При случае обязательно выпьем. Нам надо ехать – Ольга там одна.
Пётр подвёз Алексея к самым воротам санатория и уехал по своим делам.
Алексей поднялся в палату к Ольге. Девушка уже успела пообедать и смотрела телевизор.
– Привет! – улыбнулся ей с порога Алексей. – Ты как?
– Уже лучше, – ответила улыбкой Ольга. – Отогнал машину?
– Да. Всё нормально. – Алексей, скинув пальто, расположился на своей кровати. Ольга, не отрывая глаз, смотрела на него.
– Ты проверял, «хвоста» не было?
– По дороге ничего не заметил. По твоему совету мы с Петром остановились перекусить в кафе. Я смотрел, вроде везде чисто. Знаешь, Пётр мне тут про себя рассказал…
Алексей поведал, услышанную от бывшего омоновца историю.
– Это мой мир, Лёша, – в ответ на его слова грустно произнесла Ольга. – Он такой.
– Будем менять его вместе! – с энтузиазмом воскликнул Алексей.
– Хорошо, – не стала спорить она. – А что ты намерен делать сегодня?
– Займусь чем-нибудь. В библиотеку схожу. А ты?
– Хочу поспать. Телевизор мне не мешает, можешь не выключать.
– Доктор прописала тебе покой. – Алексей поднялся с кровати. – Так что телевизор я выключу, а сам пойду, пройдусь по санаторию. Нужно осмотреться. Почитаю в библиотеке. А ты поспи.
Перед уходом он поцеловал Ольгу в щеку.
– Только ты долго не задерживайся, – попросила она.
– Я быстро.
Решив тратить время с пользой, Алексей прошёл несколько процедур, что значились в длинном перечне платных услуг, предоставляемых санаторием. Он уже посетил массажный кабинет, душ Шарко и местный бар. Болезненно-жёсткий массаж и грубые руки массажистки ему не понравились, и Алексей после одного сеанса вычеркнул эту процедуру из своего списка. Сейчас он решил зайти в санаторную библиотеку.
Ольга быстро шла на поправку. Через день она уже ходила по палате. Головная боль утихла, рёбра, стянутые тугой повязкой, почти не беспокоили, опухоль на лице спала, оставив на память о себе желтеющий синяк во всю скулу. Лишь ссадины на ещё припухших губах мешали ей улыбаться, и Алексей старался меньше смешить Ольгу.
На второй день сестра сменила повязку на груди, и Ольга перед этим смогла принять душ.
Ванная комната вместе с туалетом располагалась прямо в палате. Алексей заглянул туда, когда Ольга мылась.
– Лёша, выйди! – потребовала девушка. Она стеснялась своего покрытого синяками тела.
– Не кокетничай, – не стал церемониться он. – Тебе сейчас нянька необходима как никогда. Давай, хоть спину потру.
Он осторожно, словно малого ребёнка, помыл Ольгу. Потом помог ей надеть больничный халат и уложил в постель.
– Я пойду поговорю с Людмилой. А ты поспи. – Он поцеловал Ольгу в щеку.
– Не оставляй меня на долго, – попросила она.
Выйдя из палаты, Алексей лицом к лицу столкнулся с самым настоящим священником в чёрной рясе и с золочёным крестом. Тот шёл по коридору. Возникшее неожиданно желание заговорить заставило Алексея задержаться у двери.
– Добрый день, святой отец! – Алексей обратился так, потому что не представлял, как ещё можно обращаться к служителю церкви.
– День добрый! – Батюшка остановился, поняв по глазам желание человека. Под чёрными усами и аккуратно подстриженной бородой открывалось лицо тридцатилетнего мужчины, но по взгляду Алексей сказал бы, что перед ним умудрённый жизнью старец.
– А не могли бы вы зайти к нам в палату? Ненадолго. Пожалуйста.
– Скажи мне имя своё, – попросил батюшка.
– Алексей.
– А кто там, Алексей?
– Девушка моя. Пострадала она сильно.
– Нужно помолиться?
– Нет… – Алексей потупил взор. – Она не верит… Просто поговорить. Если можно… – Он с надеждой посмотрел на священника.
– Что ж, давай посмотрим. – Священнослужитель сделал шаг по направлению к двери.
– Ну, здравствуйте, молодые люди! – Увидев на лице Ольги удивление, прямо с порога начал разговор посетитель в рясе с профессорской внешностью. – Давайте знакомиться: меня зовут Олегом Сергеевичем. Можно просто – отец Олег.
– Оля, – представилась Ольга, приподнимаясь с подушек.
– Лежите-лежите… – запротестовал батюшка, присаживаясь на стул и очень внимательно глядя девушке в глаза. – И так, значит, Оля… Давайте поговорим, Ольга. Вы не против?
– Давайте…
Она, отвечая на вопросы батюшки, рассказала о своей семье, о планах на жизнь. Алексей, слушая, сделал для себя неожиданное открытие, что Ольга мечтает иметь двоих детей – мальчика и девочку.
– А теперь вы расскажите о себе. – Батюшка посмотрел на Алексея.
Тот выдержал прямой взгляд из-под густых бровей.
– Да у меня мало чего интересного… – Его душа не готова была к исповеди.
– Ну что ж… Тогда скажите: вы счастливы? – Отец Олег не отпускал взглядом глаза Алексея.
С губ Алексея чуть не сорвалось «Да!», но через секунду он уже не был уверен в таком ответе.
– Знаете, – произнёс он, – я мог бы назвать себя счастливым человеком. И не сильно покривил бы душой, потому что достиг почти всех целей, которые перед собой поставил на несколько лет вперёд, и добился определённого профессионального успеха. Но скоро мне исполнится уже тридцать три, а у меня нет семьи, нет детей. Вот я и спрашиваю себя – для чего всё это? Стоила ли игра в карьеру таких усилий и времени, потраченных на неё? Так ли уж важно, в конечном счёте, всё то, чем я занимался до последнего времени? По-честному, мне бы хотелось думать, что существование моё не бессмысленно, что и я внёс какую-то позитивную лепту в эту жизнь… Хотя многие завидуют, называют счастливчиком.
– Не надо так грустно, Алексей, – улыбнулся батюшка. – Всё, о чём вы говорите – замечательно. У вас интересная работа, возле вас замечательная девушка, которую, вижу, вы любите. От рождения каждый человек наделён чудесной силой – невидимой, неслышимой и неосознаваемой – влиять на других людей самой своей жизнью. Человек постоянно излучает свою сущность – то, каков он есть, а не то, каким хочет казаться. В конечном итоге то, что мы собой представляем, оказывается куда более красноречивым, чем то, что мы говорим, хотим делать или как выглядим. Раз вас считают счастливым, значит, вы таковой и есть.
– Счастливый? – Алексей взглянул на Ольгу. – Да, счастливый…
– Пусть пройдёт время, уважаемый Алёша. Есть такой принцип: большое видится на расстоянии. – Батюшка многозначительно посмотрел на Ольгу. Та улыбнулась, уловив вложенный в слова смысл.
– И ещё, молодые люди, поймите одну истину, любить – значит что-то делать: жертвовать чем-то, отдавать всего себя. Если вы хотите увидеть, что такое настоящая любовь, посмотрите на отношения родителя к своему ребёнку, ради которого он приносит себя в жертву. Любовь – это не только страсть, это более… это ценность, которая проявляется через действие того, кто любит. Любовь к человеку, любовь к Богу… А вы в Бога верите?
– Простите, батюшка, но я в церковь не хожу, – тихо произнесла Ольга.
– Я ношу крестик, – поспешно вставил Алексей.
Отец Олег посмотрел на обоих, скрывая под усами добрую улыбку:
– Вы, главное, верьте, а ходить в храм или нет – это осознанное решение придёт потом, с годами. Душа человека с самого рождения – она Бога знает, потому что даётся ему Богом. Именно в ней хранится искра божественного творения в каждом живущем. Берегите душу. Ну, не стану больше утомлять вас своими нравоучениями – пора мне. – Собеседник с профессорской бородкой, осенив крестным знамением сначала Ольгу, затем Алексея. – Я тут в местном храме служу, если что – заходите.
– Спасибо вам! – произнесла Ольга.
– Выздоравливай, дочка! – Очень внимательно посмотрел на неё священнослужитель. – А в церковь обязательно сходи. Облегчи душу. Не спокойная она у тебя.
Ольга отвела взгляд.
– Спасибо и удачи в ваших делах! – от души поблагодарил Алексей, пожимая Олегу Сергеевичу руку и протягивая стодолларовую купюру.
– Это лишнее! Лучше принесите в храм. – Священник открыто посмотрел ему в глаза и направился к выходу. А смущённый Алексей остался стоять посереди палаты, сминая в кулаке деньги.
– Просите и вам воздастся! – Отец Олег задержался в дверях. – И не забудьте: Любовь не есть Бог! Но Бог есть – Любовь! Живите с Богом в душе и в ладу со своей совестью…
– Я буду рад новому разговору с отцом Олегом! – признался, подсев к Ольге на кровать Алексей. – Такое чувство, будто меня самого омыли чистой водой. Светлее стало…
На третий день лечащий врач Людмила разрешила своей пациентке выйти на улицу.
Вечерело. Воспользовавшись случаем, Алексей предложил немного пройтись по расположенному возле санатория посёлку.
Они вышли из каменного санаторного корпуса ещё засветло, когда низкое, только что просыпавшееся мягким пушистым снегом, декабрьское небо застыло в ожидании приближающихся сумерек. Алексей и Ольга направились к виднеющимся невдалеке пятиэтажным строениям с возвышающимися над их крышами куполов местной церкви.
Миновав санаторную ограду, они неторопливо шагали рядышком по широкой дороге, держась за руки и вдыхая запахи хвойного леса, начинающегося прямо за обочиной.
Вот так мягкой поступью по белому чистому снегу, вместе с ранними серыми сумерками, они неслышно вошли в маленький уютный посёлок. В окнах домов то тут, то там загорались электрические лампочки. Фонари на улице открывали свои неоновые глаза, сея блёклый свет в медленно сгущающуюся темноту. Машины замигали включенными огнями. В этот первый не по-зимнему тёплый вечер люди не спешили в свои квартиры, потому что послезавтра наступало 31 декабря. Заканчивался ещё один прожитый год.
Поглазев на светящиеся праздничными огнями витрины магазинов и кафе, полные посетителей, Алексей и Ольга вышли к большой наряженной ёлке на площади, откуда доносился детский смех. Маленькие детишки под надзором родителей катались с ярко раскрашенных деревянных горок, дети постарше играли в снежки, выстроив снежную крепость.
– Лёша, а ты помнишь своё детство? – спросила Ольга.
– Помню, – он утвердительно кивнул головой. – Мы зимой тоже строили крепости, а потом штурмовали их.
– А я хорошо помню из детства только бабушку. Кажется, что счастье – это моя бабушка. У меня было всё: лучшие игрушки, куклы, книжки, платья. Бабушка очень заботилась обо мне и оберегала. А зимой она катала меня на санках. Помню, однажды я слетела с горки и сильно ударилась. Так ревела! А бабушка жалела меня, прижимала к себе и приговаривала: «У кошки заболи, у собачки заболи, а у Олюшки заживи!». Мне было больно, но так было жалко невиноватых кошку и собачку, что я ревела ещё сильнее… А когда бабушка умерла, я совсем не смогла заплакать.
Алексей обнял Ольгу, не сильно прижал к себе и произнёс:
– У кошки заболи, у Олюшки заживи!
По подрагиванию плеч он вначале подумал, что девушка неслышно смеётся, потом понял, что она тихо плачет.
– Пойдём в храм, – попросила она…
Глава 15
30 декабря утром Алексей помогал Ольге садиться в белый микроавтобус «Мерседес», заказанный днём ранее через Петра. Машина подошла к главному входу в основное здание санатория.
Внутри она была оборудована кушеткой под перевозку одного человека в состоянии лёжа, пятью креслами и откидывающимся столиком.
Салон, обитый мягким велюром, Алексею понравился. Окна закрывались шторками. Задние и боковые стёкла были затонированы.
– То, что надо! Спасибо тебе, Пётр! – Алексей от чистого сердца благодарил друга. – Поедем, как в царской карете.
– Тут моя жена вам в дорогу собрала, – несколько смущаясь, товарищ протянул пакет с ручками. – Там курочка жареная – ещё тёплая, огурчики солёные и термос с горячим чаем. А от меня бутылочка коньяка в подарок к наступающему празднику. Будете пить, вспомните про Петра.
– Да я тебя никогда не забуду! – Алексей говорил искренне. – Вот только подарков для вас мы не купили…
– Да ты что! – перебил его Пётр. – Вы нам с Людмилой такой подарок сделали!
– Если бы не вы, ещё не известно, как бы всё повернулось, – Алексей пожал крепкую руку друга. – Береги себя.
Проводить Ольгу с Алексеем к автобусу вышла и Людмила.
– Вы помягче там… – строго обратилась она к водителю – седому мужчине лет пятидесяти. Потом подошла к Алексею.
– Готовы?
– Спасибо вам за всё! – выглянула из салона сидящая на крайнем кресле у двери Ольга.
– Ну, если что, адрес и телефон вы знаете… – Людмила говорила сухо, но её повлажневшие глаза излучали столько тепла, что Алексей не удержался, обнял и поцеловал её в щеку.
– Спасибо тебе, Люда! Спасибо за всё!
– Приезжайте. У нас тут тихо, – она чуть подтолкнула его к микроавтобусу. – Вам пора.
– Пока! С Новым годом! – крикнул Алексей, прежде чем захлопнул за собой сдвижную дверь.
Пётр и Людмила долго махали руками вслед.
Мерседес, мягко урча двигателем, тронулся через открытые ворота мимо поднятого шлагбаума, поехал по дороге и вскоре скрылся за поворотом…
В салоне Алексей помог Ольге снять пальто и повесил его на специальные плечики.
– Приляжешь? – показал он глазами на приготовленную постель.
– Можно, я пока посижу с тобой?
– Как хочешь… – передразнил он её манеру отвечать на острые вопросы.
Ольга улыбнулась одними глазами, прижалась к Алексею, и они вместе стали смотреть в окно на проплывающий зимний пейзаж…
– Как ты думаешь, мне можно позвонить сестре? – через некоторое время спросила Ольга.
– Думаю, что можно, – ответил он. – Только для неё мы ещё в Москве. Скажи, что приедем после праздников.
Ольга достала свой сотовый телефон и включила его.
Коротко переговорив, она посмотрела на Алексея.
– Дома всё нормально, – ответила она на его немой вопрос.
– Будем надеяться…
– Расскажи ещё о себе, – попросила Ольга, когда они отъехали от Москвы уже на приличное расстояние. – Я прилягу, а ты говори – мне так удобнее будет слушать.
– С какого места начинать рассказывать? – уточнил Алексей, помогая Ольге устроиться поудобнее и сбивая под её головой подушку.
– Помнишь, ты говорил, что у тебя была бабушка? – подсказала она.
– Была, – чуть с грустью улыбнулся Алексей. – Мамина мама. Папина умерла рано, я её почти не помню. А мамина – меня вынянчила почти до окончания школы. Без шуток. Она очень любила меня.
– А что потом?
– Она умерла, когда я заканчивал девятый класс.
– Сколько ей было?
– Семьдесят пять.
– А ты очень любил её?
– Очень. Считай, что меня вырастила и воспитала одна бабушка – мои родителя всегда работали. Нет, конечно, родители любили и любят меня. Я – единственный в семье ребёнок. Но они всю жизнь так были заняты своей карьерой, что я не чувствовал их… любви, что ли?.. – понимаешь, никогда не ощущал так близко, как мою дорогую бабулю. Наверное, поэтому, когда на втором курсе института появилась возможность пойти служить в армию, я наперекор решению родителей поступил по-своему. Моё будущее было предопределено всей жизнью моих родителей с детства. Всё-таки единственная их надежда – успешный сын! Мог жениться на однокласснице – дочери банкира. Не захотел – нравилась другая. После смерти бабушки я вообще всё делал по-своему, наперекор родителям, вопреки их установившимся понятиям о жизни.
– А если бы твоя бабушка ещё была жива, ты бы пошёл в армию?
– Трудно сказать, – пожал плечами Алексей. – Настало такое время, когда захотелось стать самостоятельным, увидеть мир, сделать что-то неординарное, своё, совершить что-нибудь вопреки написанному родителями сценарию моей судьбы.
– И как, посмотрел мир? – Он видел, что Ольга, лёжа на подушке, глядит на него своими широко раскрытыми серыми глазами, внимательно вслушивается в его голос и с голосом вбирает в себя его самого, пьёт, словно живую воду.
– Посмотрел, – немного взволнованно произнёс он. – Хватило с лихвой…
– Лёша, ты разложи кресло и подреми немного – дорога длинная, – через минуту повисшего вдруг молчания, предложила она.
– А ты?
– И я полежу с закрытыми глазами.
– Хорошо. Оля, я тут рядом на кресле.
– Я чувствую. Дай руку…
Поздно вечером, когда город уже готовился ко сну, микроавтобус подошёл к подъезду многоэтажного кирпичного здания в самом центре.
Алексей помог Ольге спуститься на асфальт, вытащил из салона дорожную сумку и пакет с продуктами. Потом он поблагодарил водителя и отдал ему приготовленные деньги.
Белый «Мерседес» скрылся за углом здания, а Алексей, проводив его глазами, поднялся по невысоким ступенькам впереди Ольги к металлической двери подъезда.
Он уже набрал код, когда услышал за спиной:
– Лёша, так нельзя!
– Ты опять?! – Он развернулся всем корпусом. – Мы же с тобой договорились! Оля, сколько можно повторять одно и то же?
– Ну, как я твоим родителям в таком виде покажусь?
– А никак. Они уже спят. Мы тихо пройдём в мою комнату. А утром расскажем им легенду, как ты попала в автомобильную аварию.
– Это не правда. Я так не могу. Поехали лучше к тебе.
– Оля, за тобой ещё уход нужен. А потом у «этих столичных братков» может оказаться мой адрес. Ты же сама всё понимаешь. Тебе пока ни к сестре, ни к матери нельзя. Надо осмотреться. А дом моих родителей под круглосуточной охраной. Так что – пошли! – Набрав код, он открыл металлическую дверь, пропуская вперёд Ольгу. – Помнишь, ты обещала меня слушаться? Давай, заходи!
Ольга, безысходно вздохнув, шагнула в освещённый подъезд.
Поздоровавшись на первом этаже с охранником, сидящим за прозрачным окошечком пластиковой будки, они поднялись на нужный этаж на лифте.
Перед большой, отделанной под дерево металлической дверью Алексей поставил дорожную сумку на чистую, вымытую до белизны плитку бетонного пола и стал искать ключи. Ольга стояла рядом, рассматривая двери квартир, выходящие на лестничную площадку.
– Похоже, бедные тут не живут, – сделала она вывод.
– Не живут. – Алексей вставил найденный ключ в замок и повернул его. То же самое он проделал и со вторым ключом.
Тихо отворив тяжёлую дверь, он прошёл первым и включил в коридоре свет.
Ольга вошла следом. Он закрыл дверь на все замки. Потом помог девушке снять пальто, разделся сам и, разместив оба пальто на вешалке в прихожей, опустился перед гостьей на колени.
– Устала? – участливо поинтересовался он, снимая с её ног полусапожки.
– Нет, – замотала она головой.
– Тапочки наденешь? – Алексей снизу вверх глядел на девушку.
– А ты? – шёпотом спросила она.
– Тут полы тёплые. Я обычно хожу без тапок.
– Я тоже, – ответила Ольга.
Уже в коридоре она удивилась тому пространству и высоте потолков, что редко встречаются в современных квартирах.
– Впечатляет! – качнула головой Ольга.
– Ванная и туалет прямо. Прошу за мной по коридору направо. – Алексей, словно заправский гид, двинулся первым. Ольга, в своих джинсах и его спортивной куртке, послушно засеменила следом.
Отворив ближайшую дверь, Алексей щёлкнул выключателем. Не очень большая, немного узкая, уютно обставленная комната с розовыми обоями блестела чистотой. Ольга вошла и обвела её глазами: письменный стол с компьютером у окна, несколько полок с книгами, шкаф для одежды, боксёрская груша в углу у кровати и полутороспальная деревянная кровать. Ничего лишнего.
– А почему розовая?.. – Ольга вопросительно посмотрела на Алексея.
– Я тут бываю редко, – как бы извиняясь, пояснил тот. – Это моя мама делает ремонты и чистоту поддерживает. Её любимый цвет. Ты проходи, садись.
– Значит, здесь ты вырос? – Ольга увидела на стене детские фотографии Алексея и подошла к ним. – Я посмотрю?
– Будь как дома, а я сейчас ужин приготовлю! – Алексей вышел из комнаты и прикрыл за собой дверь.
В холодильнике на кухне он нашёл магазинные пельмени и поставил на плиту кастрюлю с водой. Затем наполнил водой прямо из-под крана электрочайник и включил его. Достал из деревянной хлебницы сохранивший мягкость батон и отрезал от него пару ровных кусочков. Поставив на стол две кружки, сливочное масло в фарфоровой маслёнке под цвет и такую же сахарницу, пошёл звать Ольгу.
Они сидели на освещённой кухне за закрытыми дверями и уплетали оказавшиеся очень вкусными пельмени с соусом. Говорить старались негромко.
– И кто твои родители? – спросила Ольга, разделавшись с пельменями и приступая к чаю.
– Мама – заместитель управляющего банком. А папа работает в областной администрации по финансовой части, – ответил, жуя, Алексей.
– А кто в семье главный?
– Такой вопрос у нас никогда не возникал, – пожал плечами Алексей. – Но если судить по заработкам, то главной окажется мама. Она всегда больше папы зарабатывала. Хотя в семье всегда всё решалось сообща.
– А твоя мама – волевая женщина?
– Ну, в некотором роде.
– А папа?
– К чему эти вопросы? – Алексей тоже приступил к чаю.
– Хочу определить, в кого ты?
– А разница большая: папа или мама?
– Существует разница. А они тебя любят одинаково?
– Завтра познакомишься, сама определишь.
– Боюсь я. – Ольга поставила кружку на стол и упёрлась взглядом в Алексея.
– Кого? – Он тоже отставил свою кружку.
– Твоих родителей.
– Глупая. Они у меня хорошие.
– Это для тебя. А я тут неизвестно откуда взялась, с побитым лицом, да ещё в твоей одежде… Кошмар!
– Ничего особенного. Между прочим, я сюда ещё никогда ни одну девушку не приводил.
– Значит, я первая удостоилась такой чести?
– Значит, первая. И к чему тут твоя ирония?
– Ну, спасибо! – Ольга чувствовала, что заводится напрасно, но ничего не могла с собой поделать. – И где я буду спать?
– В моей комнате.
– Одна?
– Со мной.
– Этого ещё не хватало!
– Что тебя смущает? Мы же любим друг друга.
– А как я утром буду твоим родителям в глаза смотреть? Нет…
– Оля, нам не по семнадцать лет. Они всё правильно поймут.
– Они, может, и поймут. Да ты не понимаешь – не могу я так! Отвези меня к сестре.
– Опять?
– Отвези. Или сама уеду. – Ольга попыталась подняться из-за стола, но Алексей поймал её за руку.
– Ну, во-первых, сегодня ты будешь ночевать здесь! – Он не просил – приказывал.
– А что во-вторых? – Она повысила голос.
– Во-вторых, – он тоже заговорил громче, – пока ты не встала на ноги, за тебя отвечаю я. Придётся слушаться!
– Да иди ты со своими распоряжениями!..
Ольга замолчала, не закончив фразы – открылась дверь. Привлечённая шумом, на кухню вошла мать Алексея – красивая статная женщина. На ней был надет разноцветный длинный халат из японского шёлка. Пышные пепельные волосы, свободно спадающие на плечи, скрывали под краской седину и возраст своей хозяйки. Её лицо выглядело усталым и заспанным.
– Здравствуй, сынок! – произнесла она мягким поставленным голосом. – Почему не предупредил? Мы бы тебя ждали. – Женщина внимательно посмотрела на притихшую гостью, сидящую за столом в спортивной куртке Алексея. – Может, ты нас познакомишь?
– Здравствуй, мама! – опешивший в первую секунду от неожиданности, Алексей поднялся навстречу и поцеловал мать в щеку. – Извини, что разбудили. Присаживайся с нами.
