Текст книги "Обыграть босса"
Автор книги: Оле Адлер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 24 (всего у книги 26 страниц)
– Правда чуть сам не отказался из-за Полины, – рассмеялся он натянуто, взглянул на меня с прищуром, – Ты же знаешь про нее, да?
– В общих чертах, – кивнула я, смущаясь.
– Что именно? – уточнил Дан.
– Вы встречались, а потом она вернулась к Владу.
– Договаривай, Лен, – попросил он, – Ты знала это, и думала, что я тебя использую, чтобы мстить Самойлову.
– Да.
– Тебя не смущал мой коварный расчет?
– Нет, – я потупилась, – Меня все устраивало, пока не…
– Не что?
Даня поднял мою голову, заставляя смотреть в глаза.
– Пока я не начала влюбляться в тебя.
– Бедная девочка, – хохотну он, – Значит, ты издевалась надо мной, потому что влюбилась?
Я кивала, а он посмеивался, легонько целуя меня в губы.
– Я чуть не рехнулся от твоих игр, Ленка.
– Ты и должен был, – нагло заявила я.
Даня засмеялся.
– Какая же ты зараза. Люблю тебя, малыш. Со всеми фокусами и заскоками.
И тут я поняла, что нужно быть честной тоже.
– Дань, я ведь не такая на самом деле. Я тихая и обычная. Я не хочу никаких игр. Ты же привык к Европе, Москве, шикарной одежде, вечеринкам, ослепительным женщинам… Тебе станет скучно со мной.
– Это вряд ли, – Ерохин щелкнул меня по носу ласково, – Но мы в любом случае обязаны проверить.
Собиралась поспорить, но Дан не дал мне возразить.
– Ты разве не видишь, Лен, я тоже скучный и спокойный. Я сюда приехал, чтобы остановиться, жить тихо и мирно. Подальше от шума и бешенного темпа мегаполиса. Мне не нравятся ослепительные женщины. Я пробовал – вообще не мое. Мне с тобой хорошо, малыш. Пожалуйста, прекрати себя принижать. Я достаточно хорошо изучил себя и тебя, и знаю, что все у нас получится. Знаю, что хочу жениться на тебе, хочу с тобой детей…
– Дань… – не сдержалась, всхлипнула.
– Я люблю тебя, Лен. Люблю. Прекрати плакать. Ты слишком часто из-за меня рыдаешь.
Он стирал мои счастливые слезы, пока они не высохли.
– Ты такой умный, что мне приходится верить, – проговорила я смеясь.
– Вот и верь. Я же гений. По версии моей мамы, но все же.
Он скорчил умилительную гримасу, и мы вместе рассмеялись. Но Дан быстро стал серьезным.
– Рискую показаться ветреной барышней, которая меняет мнение по сто раз на дню, но тебе придется пойти со мной на вечеринку, Лен.
Я тут же скисла. Мне было так хорошо с ним сейчас. Без третьих лиц, без лишних глаз. Хотелось наслаждаться этим тихим счастьем как можно дольше. Представила себя при параде в шикарном особняке Кочиных под пристальными взглядами местных светских львиц и львов. Поежилась.
– Не хочу, Дань, – закапризничала я.
– Надо, Лен. Про нас и так уже все знают благодаря Палне. И это будет очень удачный момент для знакомства с моей мамой. Ей придется вести себя более менее адекватно на людях. Кроме того, это отличный вариант для прессы.
У меня голова закружилась.
– Пресса, мама, Пална, – перечисляла я страдальческим голосом, – еще невеста твоя. И Влад с Кочиной. Это слишком много, Дань.
– Она мне не невеста, Лен, – в очередной раз заявил он, – Элли приглашена, как и мама. В качестве друга Полины. Когда они все подружились, я не знаю.
Похоже, он сам был не в восторге от происходящего. Меня снова кольнуло ревностью. Что там было вообще, когда Дан в Англии жил? Домыслы Палны не давали мне покоя, а Дан еще и разрешил спрашивать. Поэтому я набралась смелости и выпалила:
– Ты бросил Полину ради Элли?
Даня засмеялся.
– Бросил? Хах, ну это громко сказано. Наверно выглядело именно так. Я спал с Полькой, Лен. Это правда. У нее что-то сдвинулось в голове, и я хотел чего-то кому-то доказать, а потом приехала Эл. Нас почти обвенчали мать и Дэвид. Но все так быстро затухло. Можно сказать, не начинаясь. Я вернулся в Россию, а наши родители, наверно решили, что их мечты в силе. А Полина почему-то плакалась всем подряд, что я ее соблазнил.
Я прекрасно знала, что сдвинулось в голове у Полины. Дан изменился со студенческих времен. Похоже, ей хотелось попробовать все аспекты его перемен. Я ее понимала отчасти. Перед Даней сложно устоять. Думаю, она до сих пор кусает локти. Вспомнив фото, которое показывала Мила, я еще сильнее убедилась в своей правоте. А еще поняла, что идти на прием нужно обязательно, иначе на фоне сплетен о наших неуставных отношениях появятся еще и подробности о невесте из Англии и старой подруге по университету. Чувство собственности, которое я подавляла, наконец, орало благим матом: «Давай детка, покажи всем, что это твой мужчина».
– Ладно, Дань, я пойду, – выдала я смело.
– Круто, – он опять улыбался, как мальчишка.
Но поцелуй, которым вознаградил меня за смелость бывший босс, был совсем не детским. Он превратился в нечто большее, и это затянулось надолго. Даня никак не мог остановиться, а я, как всегда, черпала вдохновение в его силах. Казалось, мое тело было способно дарить ему удовольствие бесконечно. Возможно, потому что я получала столько же в ответ.
Среди ночи скрипнула дверь, и мы с Даней захихикали, как подростки, понимая, что вернулась Мила. Он шикал на меня. Я на него. Но каждый все равно срывался на стон, когда эмоции и чувства зашкаливали.
– Мы ужасные люди, – проворила я, засыпая.
– Да, отвратительные, – не спорил Дан, – Но ты вали все на меня. А я воспользуюсь служебным положением.
– Какой же ты гад, Ерохин.
– Какой? Красивый, сильный, до безобразия обаятельный.
– И любимый, – выдохнула я, посмеиваясь из последних сил.
– Мммм, – довольно протянул Даня, весьма обрадованный моим эпитетом.
Я обняла его покрепче, и мы одновременно заснули.
Глава 24. В новом статусе
Часть 1
Я проснулась одна. В комнату проникал запах кофе и еле слышный голос Дана. Из кухни? С кем он разговаривает?
Ответ был очевиден. Я накинула халат и пошла проверить подозрения. Картинка мне нарисовалась та еще. Дан резал грибы. В одних брюках, босой, с голой грудью. Мила сидела на табуретке, обнимая ладонями чашку кофе, с глазами стеклянными, как у бандерлога перед Каа. Она не отводила взгляда от босса, даже не моргала, кажется. А он ловко шинковал шампиньоны и вещал.
– Завтрак самый важный прием пищи. Это же заряд на весь день. Он должен быть сытным и вкусным. Я не могу овсянку есть утром. Лучше в обед. Другое дело яйца, сыр и грибы с перчиком – это сразу праздник.
– Доброе утро, – поздоровалась я и добавила ехидно, – С праздником.
Ерохин повернул голову, расплылся в широченной улыбке. Он тут же притянул меня к себе, одаривая поцелуем. Хорошо так поцеловал, качественно. Я почти забыла, что Мила рядом, пока она не закашлялась. Оторвавшись от Дани, я скосила глаза и увидела, как соседка трет майку, забрызганную кофе.
– И какой же у нас праздник? – поинтересовался Ерохин, наливая и мне дозу утренней бодрости в чашку.
– Так вот, – я обвела рукой его торс, указала пальчиком на доску и взбитые яйца в миске, – Это просто праздник какой-то.
– Согласен, – кивнул Дан и рассмеялся.
Мила сидела ни жива ни мертва. Я опустилась на соседнюю табуретку, проговорила тихо:
– Извини, что так вышло. Я не знала…
– Нет-нет. Ничего. Нормально, лен, – затараторила она, выходя из ступора. – Вот кофе Даниил Ильич сварил, – констатировала она, как будто это оправдывало наши ночные хиханьки и то, что ей пришлось весь вечер болтаться по улице.
– А еще Даниил Ильич сейчас сварганит омлет, – прокомментировал Ерохин, – И за это вы его пустите в душ. Лен, ты бы собиралась потихоньку. Скоро поедем.
– Никуда я не поеду. Я уволилась через отпуск, – заявила я, уже косея от Даниной наглости.
– Нет, ты через отпуск увольняешься переводом в бухгалтерию, – поправил он.
–Да, точно, Лен, – поддержала этого захватчика территории Мила, – Ира Белова все равно скоро в декрет.
– Об этом знали все кроме меня?
Я взглянула на Милку с укором. Секс с Ерохиным она не поленилась придумать, но зная, что мне хотелось в бухгалтерию, ничего не сказала про беременную Иру. Моя соседка только плечами пожала. Кажется, она начал оживать и привыкать к присутствию Дани. Вследствие сразу начала наглеть.
– Даниил Ильич, а может вы меня на работу подкинете?
Я закрыла глаза руками.
– Я бы с удовольствием, Мил, но мы сначала с Леной в магазин. У меня рубашка несвежая, а ей нужно платье купить.
– У меня есть платье, – я спорила из вредности. Сама хотела пройтись по магазинам.
– Малыш, – проникновенно проговорил Дан, выливая на сковорожу яйца, – Давай без этого. Мы и так опаздываем.
Он вывалил нарезанные грибы, перец, посыпал сверху тертым сыром.
– Мил, будь другом, присмотри. Через пять-семь минут можно гасить и есть. А мы с Ленкой в душ.
Я открыла рот, чтобы возмутиться, но Даня уже волок меня к ванной, оправдываясь:
– Чтобы время сэкономить. А ты что подумала?
– Без проблем Даниил Ильич, – услужливо крикнула Милка с кухни.
Я краснела и бледнела от неудобства, пока он стаскивал с меня халат и поторапливал, залезая в ванну.
–Да не трону я тебя, – хохотал Дан, забавляясь моим смущением, – Нам действительно нужно торопиться. А то бы…
Мы правда быстро помылись, помогая друг другу. Я осталась в ванной сушить волосы, а Даня пошел завтракать. Когда я пришла на кухню, они с Милой уже перешли на ты, смеялись, как старые друзья. Она, конечно, строила ему глазки, и Даня делал вид, что это не флирт, а доброжелательность. Я не злилась на Милку. Она не умеет по-другому. Да и какой смысл ревновать, если я сижу у него на коленях, и он целует меня в шею, пока она мечет бисер.
Милка все-таки напросилась с нами хотя бы до остановки торгового центра. Не может она упустить возможность.
– Растрезвонит по всей конторе, – напророчила я, едва соседка хлопнула дверью и вышла из машины.
– Пфф, – фыркнул Дан, – естественно. Там еще со вчерашнего дня все на ушах. Благодаря тебе, маме и Палне. Рабочий процесс встал.
– Я тут вообще не при чем.
Скрестив руки на груди, я надулась и, стараясь не очень широко улыбаться, уставилась в окно.
– Да-да, со своим увольнением. Совсем не при делах.
– Пристал ты ко мне с этим увольнением. Всю жизнь теперь попрекать будешь?
– Обязательно, малыш.
Смех так и просился наружу, но я крепилась. Даня тоже.
Он заехал на крытую парковку и вышел, да так шустро обогнул машину, что успел открыть мне дверь, пока я возилась с ремнем. Дан подал руку, помогая вылезти из высокого автомобиля, а потом обняв повел к павильонам.
Я не привыкла к проявлениям на людях близости, начала ежиться и даже пыталась отстраниться, но Ерохин держал крепко, не позволяя отодвинуться даже на сантиметр.
– Расслабься, – проговорил он, прежде чем мы вошли в магазин мужской одежды, – ты моя, Лен. И пусть все это знают.
Его рука сместилась на мою шею, чтобы погладить, а губы коснулись виска. Я разомлела.
В магазине Даню знали, а меня старались игнорировать. Пока он выбирал сорочку, я сидела на пуфике, листала журнал. Глаза все равно то и дело поднимались от глянцевых страниц, ведь мой мужчина был намного интересней звездных сплетен и последних тенденций моды.
Дан выбрал темно синюю рубашку, попросил консультанта отпарить, как следует, чтобы сразу надеть. Меня слегка задевало, как девица на него глазела, словно хотела сожрать. И улыбалась она слишком широко, и стучала каблуками шпилек слишком громко. Да, я придиралась. Меня раздражало все. Если Милины взгляды я еще могла толерантно списывать на привычку, то чужой человек нервировал как следует.
Я, конечно, могла бы перетерпеть, смириться, но черт дернул и встала с пуфика. Дан заулыбался, когда я зашла к нему в примерочную, задернула шторку и крепко поцеловала. Положив ладони ему на грудь, я поглаживала и растирала, уже зная, какие места самые чувствительные, где ему нравится больше всего.
– Лен, – просвистел он, – это плохо кончится.
– Просто хочу помочь тебе. Я не хуже этой милой барышни.
– Ты лучше.
Он поймал мои руки и переверну, впечатывая в стенку кабинки, завел запястья за голову. Я еле сдержала стон. Наверно, все и правда кончилось бы плохо, потому что в этой позиции у меня совершенно отшибало разум.
– Все готово, – оповестила консультант. Она стояла прямо у примерочной.
– Давайте, – я вытянула руку за занавеску.
– Ты такая ревнивая, – дразнил Дан, пока я застёгивала пуговицы рубашки и расправляла горячую ткань, – Я заметил еще, когда мы девочку подвозили. И на Гоа, конечно.
– Меня бесят твои бабы, Дань. Я не могу это скрывать. Да и не умею.
– Я понимаю, малыш. Сам не в восторге от мужчин, которые крутятся возле тебя.
Его глаза сверкнули легким раздражением, и я вспомнила, как танцевала с приятелем, когда Дан испортил нашу встречу со Светой. И Влад. Он видел нас с Владом, а потом…
Черт, похоже, ревность нас обоих толкает на безрассудства. Возможно, Даня прав, утверждая, что скучно нам вместе не будет. Вокруг него всегда будут крутиться дамочки. Я смогу смириться… со временем… наверно.
Стало ясно, что ни черта я не смогу, когда Ерохин повел меня за платьем. Я не стала спрашивать, почему нужно покупать именно там. Лучше не знать. Ценники тоже не смотрела. Даня просил не спорить и мерить все, что дают.
Почему в дамских магазинах такие же чопорные фифы-продавцы, как и в мужских? Это же нечестно. Дайте нам накаченных вьюношей, которые будут льстить и облизывать. Нет, не принято.
Девица из кожи вон лезла, чтобы угодить мне и Дане одновременно. За какие-то десять минут она умудрилась набрать с десяток коктейльных платьев и сварить кофе для Ерохина. Правда, ее услуги не были оценены, потому что Дан даже не присел на мягкий диванчик, а большую часть времени провел в примерочной, помогая мне с молниями, пуговичками, расправляя складки юбок.
–Тебе это удовольствие доставляет? – не постеснялась поинтересоваться я. – Обычно мужчины ненавидят эти дела.
– Черт знает, – пожал он плечами, – С недавних пор меня так и тянет в примерочные.
– Это с каких?
– С недавних, – повторил он, целуя мое голое плечо.
Я хихикнула, как глупенькая школьница, натягивая очередное платье.
Дан утверждал, что мне в каждом хорошо, но я выбрала скромное, синее. Длиной до колена, прямого силуэта, закрытое. Лишь спина была соблазнительна оголена. И то в рамках приличий. Даня одобрил и расплатился. Мне не очень это нравилось, но я не могла позволить себе такую сумму за тряпку, а он настаивал именно на этом магазине. Пришлось уступить и смириться, но я всю дорогу до офиса чувствовала себя некомфортно. Дан трижды велел мне перестать думать о деньгах. Еще и пригрозил, что вернется и купит все остальное, если я не уберу суровую морщинку с переносицы.
Я скосила глаза и поняла, что он не шутит. Ничего не оставалось, как попытаться расслабиться. На смену этим переживаниям поспешили и другие, связанные с работой. Но едва я вошла в приемную, сразу развелись все треволнения. Катерина Пална встретила меня как родную. Словно мы пять лет не виделись, и я вернулась с войны. Она так и сияла, поглядывая то на меня, то на Даню.
– Катерина Пална, надиктуете Лене правильный текст для отпуска и перевода в бухгалтерию. Она вчера напутала, – Ерохин подмигнул.
– Конечно, Даниил Ильич, – окончательно расплылась секретарь, – И девочкам в бухгалтерию сейчас позвоню, они все расскажут.
Я залилась краской, но старалась делать такой же уверенный вид, как и Дан. Он, как ни в чем ни бывало, прошел в кабинет, прикрыв дверь.
– Ну, и напугали вы меня вчера оба, – тут же выдала Пална, – Хорошо, что за ум взялись. А тебе и правда нужно отдохнуть, Леночка. С этими переводами вся сама не своя была.
Я промямлила что-то утвердительно согласное и достала чистый лист для заявления. После согласований было решено пока отправить меня в отпуск по форме. Но в бухгалтерии заранее желали пообщаться.
Собеседование прошло отлично. Моих знаний вполне хватало, а остальное обещало прийти с практикой. К тому же я прекрасно знала всю нашу кухню, специфику производства и прочие корпоративные нюансы. Весь отдел радовался, что не придется брать человека с улицы.
Едва я вышла из бухгалтерии, позвонил Даня. Он сообщил, что вечером мы ужинаем с его матерью и Эллисон, велел ехать домой, отдыхать и готовиться к катаклизму.
Все оказалось не так страшно. В начале я, конечно, тряслась, как осиновый лист, но мама Дани не съела меня. Даже не куснула. Она не разыгрывала восторг и счастье, ее лицо частенько кривилось от пренебрежения, а глаза закатывались, но лишнего она себе не позволила. Или ей не позволил Дан. Говорил за ужином по большей мере именно он. Я стеснялась своего английского и старалась помалкивать, хоть и прекрасно понимала язык. Особенно из уст Дани. Возможно, потому что он старался говорить медленно. Рассказывал о работе, нашей поездке, своих планах на осенний отпуск и намерение заскочить в зимние каникулы с визитом в Лондон. Оказалось, что я еду тоже.
– Дожить бы еще до зимы, – с недвусмысленным скепсисом выдала его мать.
– Доживем, – уверенно заявил Дан.
Эллисон, которая почти весь вечер молчала, неожиданно спросила:
– Как вы познакомились?
Она смотрела именно на меня и доброжелательно улыбалась.
– На работе, – с трудом выдавила я.
– Служебный роман. Разве это не запрещено? – фыркнула Антонина Дмитриевна.
– У нас нет, мам, – парировал Дан.
Он взглянул на меня, заулыбался, взял за руку.
– На самом деле, Лена года два ко мне ходила за подписями, а я ее не замечал.
– Неудивительно, – едва слышно в салфетку буркнула мама Дани.
– И когда открылись глаза? – уточнила Эллисон.
– Колесо она проколола. Я помог.
Вспомнив, с чего все началось, я не сдержала счастливой улыбки. Даже недовольный взгляд Антонины Дмитриевны не мог испортить мне настроение.
– Да, Дан меня спас. Даже до дома доставил лично.
– Ты была сама не своя. Как я мог тебя бросить?
Я повернулась, и увидела на его лице то же глупое счастье, что наполняло меня. Даня не постеснялся и поцеловал меня в губы. Легонько, очень целомудренно, едва касаясь, но в это было столько трепета и любви, что у меня слезы на глаза навернулись.
– Потом я начал нагло подкатывать и соблазнять, а Ленка долго держала оборону.
– Тебе полезно, – отметила Эллисон – Привык быстро побеждать. Особенно на любовном фронте.
– Мне кажется, я на этом фронте впервые, Эл.
Она понимающе кивнула, а я совсем расклеилась и решила удрать в туалет на минутку. Неожиданно Элли заявила, что составит мне компанию. Выйдя из кабинки чуть раньше, я поправляла макияж у зеркала, дожидаясь гостью из Англии.
– Я очень рада за вас с Дэниелом, – завила она, пока мыла руки, – Вы отличная пара, правда. Все это недоразумение с нашей помолвкой…
– Он объяснил, – покивала я.
– Ты молчишь весь вечер, и я решила поговорить без свидетелей. Мы просто хорошие друзья.
– Да, я понимаю. Извини, если кажусь неприветливой. Мой английский оставляет желать лучшего.
Элли повела бровью, заверила меня:
– Скоро будешь часто бывать в Англии. Языковой барьер пропадет.
– О, – только и смогла сказать я.
– Буду рада тебе, Лена.
Мое имя она произнесла, стараясь, чуть с акцентом. Я не могла не оценить это. Видимо, ей действительно было неприятно легкое недопонимание, в котором мы все оказались благодаря маме Дана.
– И отец тоже, – продолжила Элли, – Уверена, Дэниелу не терпится вас познакомить.
– Я наслышана о нем.
– Ох, еще бы, – она рассмеялась, обнажая белоснежные зубы.
В сдержанном, но благожелательном тоне англичанки я не сомневалась. Равно, как и в искренности ее предложения. Безупречные манеры и позитив в общении изменили мое первое мнение о ней. Уверена, с Элли у меня не будет проблем. Чужой человек пугал намного меньше, чем перспектива завтрашней встречи с Владом. Возможно, я слишком много о себе думаю и нагнетаю, но он уже давно не давал о себе знать. Хорошо бы отступился. Но интуиция подсказывала, что мне так не повезет.
Как хороший сын и добрый друг, Даня отвез домой мать и Элли.
– Все живы? – пошутил он, трогаясь с парковки в сторону отеля.
– Вполне.
Я послала ему теплый взгляд, погладила по колену.
– Мама была почти милой. Думаю, она смирится через годик.
– Думаешь, мы будем вместе через год?
Дан не сводя глаз с дороги твердо сказал:
– Не думаю, Лен. Я знаю. Больше не отпущу тебя никуда.
Он нашел мою ладонь и крепко сжал, словно подтверждал серьезность сказанного и твердость намерений. Я снова верила ему.
Номер встретил нас шиком люкса. Я с удовольствием сразу стащила юбку и топ, прошла в ванную, зазывая Дана с собой. Он не был против. Это уже какая-то мания, фетиш – мыться вместе.
– Так хорошо с тобой, малыш, – шептал Ерохин, водя мыльными ладонями по моему телу, – И никаких соседей.
– Ммм, да, – я не могла не согласиться.
– Переезжай ко мне.
Он произнес это так спокойно и буднично, словно просил передать шампунь. Я постаралась совладать с собой, сделала голос таким же равнодушным.
– Нет. Слишком рано, Дань.
Хотела продолжить мысль, но он как будто знал заранее все мои аргументы.
– Да, понимаю. Мы едва знакомы и только что разрешились все недомолвки.
– Вот-вот. Я постараюсь бывать у тебя почаще.
– Ммм, это хорошо, – мурлыкал он, – А если я уеду? У меня часто командировки.
– Я не смогу везде ездить с тобой, – засмеялась я.
– Это понятно, но вот представим, что я возвращаюсь поздно, и ты уже спишь. У себя дома. Я же не смогу вломиться среди ночи.
Меня разобрал смех.
– Очень надеюсь, что не сможешь. Это было бы некрасиво.
– О, думаю, мне будет плевать на красоту и твои надежды. Я же буду скучать, Ленк. При таком раскладе все принципы у меня отпадают.
Ели бы не тот визит после командировки, когда он едва держался на ногах, но упорно не хотел меня отпускать, я бы подумала, что Даня шутит про принципы. Но – нет, он не шутил. Заявится среди ночи и глазом не моргнёт. Пришлось списать все на шутку. Читать нотации и нудеть совсем не хотелось.
– Кошмар, – я продолжала посмеиваться, – И что ты предлагаешь?
– Переезжай ко мне.
– Нет, Дань. Рано.
Я снова собралась провести беседу о незрелости наших отношений, которые могут разбиться о быт, но Ерохин снова вставил свое слово раньше.
– Тогда съезжай от Милы. К тебе-то я смогу вломиться, хоть днем, хоть ночью.
– Какая прелесть. Господи, Ерохин, ты же на первый взгляд такой приличный и воспитанный, а чуть поближе узнаешь – просто варвар какой-то. А ещё хитрозадый засранец.
Теперь и Дан смеялся со мной.
– Что поделать? Ты сама виновата.
–Ну, конечно. Все время я у тебя виновата.
Чтобы моя вина не была настолько притянута за уши, я поспешила выйти из душа, оставив своего беспринципного мужчину обтекать в одиночестве.
Стрелки часов приближались к полуночи, и я поспешила забраться в постель. Вчерашняя бодрая ночка давала о себе знать. Я думала, Дан захочет выспаться перед завтрашним непростым днем, но он бодрился.
Выйдя из душа несколько минут спустя, он сразу присоединился ко мне в постели, прижал к себе, стал целовать.
– Я думала, ты устал, – зашептала я между поцелуями.
– Не настолько, – парировал Ерохин.
Мы растворились в прелюдии, лаская друг друга медленно, долго, словно лениво.
Он был прав. Так хорошо, когда одни, никто не мешает. Но я все равно не хотела говорить громко, боясь спугнуть счастье, тихо повторяла, целуя его:
– Люблю тебя, Дань. Люблю, – и просила без стыда трогать меня и ласкать.
Его дыхание обжигало мою кожу во всех самых чувствительных местах, а губы и язык дарили райское блаженство. А потом я проделывала с ним то же самое, слушая, как он вскрикивает и срывается на рык. И теперь уже Дан признавался мне в любви, переворачивая на спину, раздвигая коленом ноги, извиняясь за нетерпение и ругаясь от избытка чувств.
Засыпая в его объятиях, я услышала:
– Ты все-таки подумай об отдельном жилье, малыш.
О, он не мог подобрать лучшего момента для напоминания и заострения внимания. Сейчас я была готова подумать об этом всерьез. Жить у Милки было удобно, но сейчас мне и правда не хотелось никого обременять и всегда быть доступной для визитов Дана.
– Подумаю, – пообещала я, – Давно пора на самом деле.
– Вот и умница, – похвалил Дан.
Кто бы знал, что Ерохин воспримет мои слова как призыв к действию.
