Текст книги "Обыграть босса"
Автор книги: Оле Адлер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 26 страниц)
Я просто села в машину и поехала в центр, просто набрала цифры на домофоне, прошла в подъезд, который в пору было назвать парадной. Даже вахтерша сидела. Приветливая и опрятная. Я кивнула ей, здороваясь, пошагала к лифту.
Дверь квартиры была открыта. О, да. Хоромы.
– Это я, – крикнула погромче, чтобы охватить всю территорию.
– На кухне, – отозвался Дан.
Я пошла на звук.
То, что предстало передо мной на кухне сложно описать словами. На плите что-то варилось и жужжала вытяжка. Весь стол был заставлен мисками, кастрюльками, тарелками. Рядом валялась разделочная доска с чем-то порубленным и зеленым. Попа Дани (ее я узнала сразу) собственной персоной торчала каким-то причудливым образом из холодильника. Обман зрения, конечно. Он просто что-то искал в морозильной камере. Но выглядело забавно из-за отсутствия в поле зрения верхней части туловища.
Я хихикнула, давая о себе знать.
– Ну и дела!
Дан вынырнул из холодильника, у меня аж дыханье перехватило. Он был в расстёгнутой рубашке. Зачем-то оставил две пуговицы: одну внизу и одну посередине. Наверно, чтобы у меня сразу зачесались руки расстегнуть их. Взъерошенный, с безумными глазами. А еще на нем был галстук. Он бы свернут на бок болтался на голой шее. Черт меня подери, это безумно сексуально. Мой босс, сверкающий голой грудью. Такой соблазнительный, но все еще недоступный. Кажется, я проиграла, едва вошла.
– Привет, – улыбнулся Дан.
– Добрый вечер, – аккуратно проговорила я, продолжая глазеть на рубашку и галстук.
Ерохин чуть приподнял бровь, не понимая моей робости, а я, напротив, вошла во вкус.
– Вызывали, Даниил Ильич?
Он хотел что-то сказать, но осекся. Пару секунд Дан соображал, а потом криво и коварно улыбнулся, сильнее ослабил галстук.
– Да, Лен. Очень мило, что вы не опоздали. Даже чуть раньше, – пропел так медово, что у меня сразу слиплось в одном месте.
– Я спешила изо всех сил. Итак! Чем могу помочь?
– Бокалы, – он кивнул на штангу, которая волшебным образом держала несколько фужеров.
Мне удалось извлечь их с первого раза, не опозорившись. Желание, сделать все хорошо, было усилено многократно Даниным видом. Я никак не могла отвлечься от его начальственной ипостаси. Можно сказать, втянулась в игру. Интересно, он специально это все затеял? Вряд ли. Просто совпало.
Ерохин извлек из бутылки пробку. От характерного хлопка у меня заранее закружилась голова.
– Выпьешь со мной? – проговорил Дан, чуть взъерошив мои волосы.
– Не против.
– Отлично, – он улыбнулся, как кот, облизал губы.
Прекрасно знал, что я не сяду за руль даже после одного бокала, а это значит, что мое согласие на вино – одновременно и согласие провести в его доме всю ночь.
Продолжая играть роль любовницы-секретарши, я заботливо поинтересовалась:
– Как прошел деловой завтрак?
– Плавно перетек в деловой обед, – поморщился Ерохин, наливая нам вина, – и грозил превратиться в деловой ужин, но я сбежал.
– Может, не стоило?
– Может, – Дан пожал плечами, – Хотелось послать все к черту еще в полдень, но это инвесторы. Потенциальные. Так что я постарался быть милым.
– О, вы умеете это.
Я пригубила вина и мгновенно захмелела.
– Серьезно? Разве я не злой и страшный?
А Ерохин, кажется, забыл о готовке и хитро поглядывал на меня сквозь стекло и янтарь напитка.
– Когда это нужно – да.
– Ты все еще меня боишься?
Я едва не рассмеялась на его хищный оскал и клацанье зубов, но сохранила лицо.
– Немного, – призналась с загадочной улыбкой, делая еще глоток.
– Это хорошо.
Дан подошел так близко, почти вплотную. Я инстинктивно сделала шаг назад и уперлась пятой точкой в стол. Ерохин продолжал наступать. Блеск его глаз и ухмылка обещали много веселья прямо сейчас.
Не сдержавшись, я скользнула рукой по его груди, по дороге расстёгивая проклятую пуговицу, которая закрывала общий вид.
– Леночка, а что вы делаете? – поинтересовался Дан.
– Галстук вам поправляю, – я быстренько убрала руки и повернула его удавку, как надо, затягвая.
Дан наклонился, и мне пришлось запрыгнуть на стол, чтобы избежать поцелуя. Наши намерения совпадали, но было так забавно и волнительно дразнить его.
– А я уж подумал, что вы меня домогаетесь.
– Не льстите себе, Даниил Ильич.
Дан поставил на стол свой бокал, положил ладони мне на колени, заставляя развести ноги. Я послушалась, и он сделал шаг вперед, подойдя к столу. Зарывшись носом в мои волосы, Дан жадно дышал. Его руки не отпустили колени, а двинулись вверх под юбку, обжигая бедра.
– Может, это вы меня домогаетесь, Даниил Ильич? – поинтересовалась я, подставляя его поцелуям шею и плечи.
– Вам кажется, Леночка, – он снова сбился на уважительно ерническое обращение, что завело меня сильнее.
– Нет, вы определенно домогаетесь.
– Подай на меня в суд, – выдал Дан и наконец поцеловал меня в губы.
Одну руку я уже по привычке запустила ем в волосы, а второй схватила галстук, потянула. Дан тихо охнул. Мне это чертовски понравилось.
– Мой галстук не дает вам покоя? – поинтересовался он, целуя мои щеки, подбородок. Губы скользнули по шее к груди.
– Не дает, – призналась я честно.
– Хочешь сниму?
Секунда на раздумье.
– Нет. Оставьте.
Дан рыкнул, явно обрадованный этим выбором, и избавил меня от топа.
Я сразу задрожала и поспешила прижаться к горячему боссу. Хотелось вжаться в него, тереться, чувствовать каждой клеточкой его кожу.
– Лен, черт, – выругался Ерохин, – Хочу тебя.
Он тут же взял мои запястья в свои, заставляя отпустить его шею, потянул назад, и я инстинктивно подалась следом, ложась на стол. Крупная дрожь пробежала по всему телу. Я была вся перед ним, но он до сих пор медлил. Хотя движения были торопливыми и нетерпеливыми. Дан содрал с меня трусики, погладил, заставляя вскрикнуть. Его губы были на моей груди, а пальца продолжали ласкать ниже. Я недовольно выдохнула, когда он перестал целовать, но оказалось, это ненадолго. Его рот заскользил на юг, чтобы встретиться с пальцами.
Наверно, я бы упала со стола, если бы он не держал меня за бедра, так сильно вздрогнула, почувствовав язык босса.
– О, господи, – проскулила я, выгибаясь и корчась, словно от разрядов тока.
Слишком сильно. Слишком быстро. Слишком ярко. Мое тело реагировала на Дана так интенсивно, что я даже перепугалась. Удовольствие смешивалось с легкой болью. Никогда я ничего подобного не ощущала. Не контролируя звуки, чувства и эмоции я просто позволила ему продолжать. И снова все кончилось слишком скоро. Слезы брызнули из глаз. Я зачем-то развела руки, словно пыталась выплыть из омута ощущений. Что-то упало со стола, но мне было все равно. А еще чем-то испачкалась, но снова без разницы.
Кажется, Дан разделял мое равнодушие к крушению его кухни, потому что скоро его губы накрыли мои. Белое вино и мое возбуждение – пикантный коктейль.
– Прости, – выдохнул Дан мне в губы, накрывая своим телом, прижимая к столу, – Не могу больше.
Он не дал мне в этот раз отдышаться. Я все еще дрожала от оральных ласк, когда почувствовал его внутри. Резкий толчок. Даже немного больно. Казалось, сердце сейчас разорвётся, но я ни за что не хотела останавливаться или просить подождать. От интенсивности и остроты ощущений я укусила его за губу. Дан ойкнул, но, слава богу, не отступил. Лишь замер на несколько сладких секунд. Он водил своими губами по моим, нашел мои руки за головой, переплел наши пальцы и начал двигаться. Не прекращая целовать, он прижимал меня собой к столу, крепко сжимал мои ладони, постепенно наращивая темп и амплитуду.
Дан отпускал мои губы на миг, когда чувствовал, что я задыхаюсь. Позволял глотнуть воздуха и снова завладевал ртом. Обездвиженная, абсолютно беспомощная, невероятно чувствительная я лежала на столе, словно на самой мягкой перине. Я ни черта не контролировала, ни свое тело, ни чувства. Он знал это. И я знала, что он знает. А еще я хотела, чтобы он это знал.
Мне было плевать на игры. На его мотивы и тайны. Плевать на все, кроме того, что в этот момент заставляло Дана двигаться, целовать меня и рычать, словно он дикарь какой-то.
Кажется, мои звуки были не менее неадекватными. Кажется, я перепачкала его рубашку и галстук мукой и специями. Кажется, нам было плевать. Ровно до тех пор, пока оба не отпустили дикое напряжение, которое поднялось к потолку, взорвалось там салютом и опустилось на нас дождиком из мишуры и конфетти.
Через какое-то время я вдруг поняла, что стол ни капли не перина, что Ерохин тяжелый и у меня, кажется, в кровь стерта задница. В этот же момент Дан стал растирать мои затекшие ладони и поглаживать руки. Аккуратно приподняв, заставил сесть и сам выпрямился, но не отпускал. Прижал к груди, целовал в макушку, заботливо поинтересовался еще чуть хриплым голосом:
– Не покалечил тебя?
– Если найду повреждения, то точно подам на вас в суд, – хихикнула я глупенько, как восьмиклассница, специально не выучившая урок симпатичного учителя.
Дан хохотнул, чуть отстранился, разглядывая мое лицо, расцеловал щеки. Я положила ладони ему на грудь, стала снова гадить. Не могу удержаться. У него потрясающее тело. А вот рубашка и галстук, от которых мы так и не избавились, выглядели так себе.
– Ох, все испачкано.
Я провела пальцем по шелковой вышивке на галстуке. Он мне нравился. Дан стащил его, бросил на стол.
– Оно того стоило.
– Мы опрокинули какую-то миску, – стала замечать я следы урагана на кухне.
– Ну и что?
– Мука и зелень. Господи, Дань, надо убрать, – едва он снял галстук, я смогла обращаться на ты. Патология, наверно уже.
– Потом, малыш. Не суетись, – он удержал меня, не позволяя спрыгнуть со стола, – давай я отнесу тебя замарашку в душ?
Дан поднял меня на руки, не дожидаясь согласия, но тут я была обязана протестовать. Знаю я, чем этот душ закончится, а кто-то обещал ужин.
– Эй, нет! Все равно придется тут прибрать. Какой смысл мыться сейчас? И вообще, как же ужин? Я есть хочу.
Врала. Не очень хотела, но уходить с кухни хотелось еще меньше. Понравилось мне тут. Очень.
– Опять морю тебя голодом, – Ерохин поставил меня на пол, хлопнул себя ладонью по лбу. – А, черт. Картоха!
Он протянул руку, передвинул сотейник с плиты на подставку, открыл крышку.
– Вроде даже не подгорела.
Я засмеялась. Запах тушёного картофеля заставил вспомнить о голоде. Нет, все-таки хочу есть. Дан уже включал гриль и практически одновременно вытаскивал из духового шкафа… кексы. Почему я не чувствовала их запаха? Но это объясняем муку на столе и, кажется, какао.
Обжигаясь и матерясь, Дан вытаскивал кексики из силиконовой формы один за другим, расставлял на широкой красивой тарелке.
Я вдруг осознала, что выгляжу странновато в одной юбке, болтающейся на талии, решила ее поправить. Топ валялся на полу. Я подняла его, но надевать не хотелось. Дан в очередной раз прочитал мои мысли, стащил с себя рубашку, накинул мне на плечи.
– Прикройся, а то придется идти в душ прямо сейчас.
Я не стала спорить.
Гриль щелкнул, оповещая о готовности к работе, и Ерохин переключился на него. Он доставал из маринада яркие куски рыбы, укладывал на решетку. Хорошо, что мы не расколотили миску, в которой лосось ждал своего часа. Уж больно аппетитно он поджаривался.
– А что делать с этим? – я указала на шпинат. Он был потрепан, но все еще лежал кучкой на бумажном полотенце.
– Порвать и перемешать с картошкой. Еще добавь чеснока, немного масла и укроп.
Дан кивнул на уже приготовленные ингредиенты, и я козырнула, берясь за дело. По дороге хлебнула вина и стащила кексик.
– Лен, – укорил меня Ерохин за воровство, – Это же десерт.
Я обожглась, откусывая, но все же не пожалела. На вкус было божественно.
– Если ты сможешь гарантировать мне, что я доживу до десерта, спокойно буду, есть свой ужин, – ответила я цитатой.
– Да, мало ли тебя астероидом прищемит во время ужина, а ты так и не попробуешь то, что больше всего хотела.
Я замерла, не дожевав кекс и не дорвав шпинат.
– Хороший фильм, – подмигнул Дан, довольный моим ошеломленным состоянием.
– «Помни меня», – проговорила я, как дурочка.
– Ну да, – Ерохин подмигнул и стал переворачивать румяного лосося.
Наверно, мне стоит перестать удивляться. Мы похожи. Нам нравятся одинаковые фильмы, мультики, музыка, оба любим учиться, вкусно поесть. Правда, я при этом не очень люблю готовить, но все же.
Чтобы отвлечься от лишних мыслей, я допила вино и попросила Даню налить еще. Помогло. Алкоголь расслабил, позволил не думать лишнего. Я насаждалась приготовлением ужина, потом и едой в компании чудесного мужчины. Дикая близость позволила нам отбросить заморочки и этикет. Дан пристроил меня к себе на колени, стащил перед этим юбку, которую бросил к топу на соседний стул. Он кормил меня то с вилки, то брал кусачки еды прямо руками, закладывая мне в рот. Я следовала его примеру. Разумеется, мы смеялись, как дети, все перепачкались, объелись и лениво прибрали все, что раскидали во время горизонтальной ламбады на столе. Только после этого я согласилась пойти в душ, где игры продолжились по ожидаемому сценарию. Заканчивали в спальне.
В квартире родителей мне казалось, что я не выдержу его напора. Слишком уж Дан был неистов и неутомим в ту ночь. Списала это на первый раз, слишком сильное желание, которое я в нем подогревала. Зря. По сравнению с тем, что ждало меня после душа, это были цветочки. Похоже, дома стены помогали не только мне расслабиться и получать удовольствие. Оказалось, что наши параметры удовольствия не очень совпадали. Удовлетворенная на кухне и в душе, я бы предпочла просто лечь спать, но Дан был категорически против. Против меня так же играло то, что он прекрасно изучил мое тело. Когда только успел. Возможно, просто читал мои реакции и пользовался этим, играя на самых чувствительных зонах. Он знал, когда нужно целовать и где ласкать, чтобы распалить меня. Словно кто-то вручил Даниилу Ерохину инструкцию по эксплуатации меня. Плюс карту эрогенных зон. Нет-нет, не Влад. Влад не знал и половины того, что проделывал Даня.
Казалось, сам он получает не меньше удовольствия, чем я от процесса. И это подкупало еще сильней. Я принимала щедрые дары его губ и рук, двигалась вместе с ним, ловя ритм, обнимая крепко и жарко. Пока голова не начала кружиться и в глазах не потемнело. Я попросила пощады. Он сжалился, но разбудил меня ночью.
– Прости, малыш, – шептал он, пристраиваясь ко мне сбоку, поглаживая грудь, чуть раздвигая ноги коленом, – Проснулся, а тут ты. Не могу… сдержаться.
Каждое слово он выдыхал с трудом. Словно разговаривать ему тяжело физически. Как и сдерживаться. Я с трудом пришла в сознание, чувствуя, как он аккуратно проникает в меня. Я была к этому готова. Физически, но не морально. Дан снова понял это. Закончил быстро, и мы снова уснули.
Утром меня не удивила томная прелюдия, перемешанная с побуждением. Чтобы избежать неприятного дыхания после ночи, я сразу перевернулась на живот. Ерохин и из этого положения смог извлечь максимум для нас обоих. Слава богу, утреннее настроение не располагало к затяжным играм. Мне пришлось бы снова просить пощады и признаться, что еще немного и наше веселье закончится для меня травмой или отеком. Или чертовым инфарктом от перенасыщения оргазмами.
Но все обошлось, и я валялась в кровати, наблюдая, как Дан ходит по комнате и собирает использованные презервативы, как грибы после дождя.
Я пробыла у него почти весь день. Сначала было просто лень удирать, потом я проголодалась, а ближе к вечеру захотелось насытиться не только едой. Снова. Да. Вопреки всем натертостям и насыщению вчерашнего вечера, ночи и сегодняшнего утра. Даня с удовольствием утолил все виды моего голода
Только после этого я смогла норамльно рассмотреть его спальню. Мне понравилось темное постельное белье, строгие линии интерьера, забавные обои в полоску на стенах и два печальных кактуса на полке с телевизором. Наверно, все очень дорогое, стильное и дизайнерское. А еще мой взгляд упал на фото, что стояло в рамке на прикроватной тумбочке. Я даже не постеснялась взять рамку в руки, чтобы лучше рассмотреть. С нее на меня смотрел Дан. Нет, пожалуй, именно Данечка. Молодой, почти мальчишка, в больших несуразных очках, которые ему ни капли не подходили, в вытянутом свитере из-под которого торчал воротничок белой рубашки, в мешковатых джинсах, которые визуально делали его ноги короче. Но сам он улыбался и обнимал… родителей? Точно. Отец такой же высокий, светловолосый. Мать напротив приземистая, полноватая. Но что-то было в ней мощное, сильное. Возможно, поза или взгляд. Если отец чисто символически закинул руку на плечи Дане, то мама держала его крепко. «Вцепилась, как клещ», – сразу пришла на ум ассоциация. Я отогнала бредовые мысли и спросила у Дана, который как раз вернулся в спальню с кофе и кексами для перекуса.
– Родители? – уточнила я, переворачивая фото, чтобы показать ему.
– Ага. Как раз получил первый грант на курс по менеджменту в Сорбоне.
«Ого, Сорбона», – подумала я, а вслух сказала:
– Хвастун.
Дан пожал плечами, не отрицая, попыталс изобразить скромную улыбку, но вышло все равно самодовольно. Он забрал рамку, поставил на тумбочку чашки, протянул мне кекс. Я не возражала. Однако как-то сам собой взгляд стал останавливаться на фото. В гостиной было еще несколько. Горнолыжный курорт, тропический остров, море и яхта. Дан был на этих фотографиях один или в компаниях. И только на одной я увидела его маму вновь. Снимок свежий, судя по всему. Но обнимала его родительница так же крепко, а другой рукой не менее усердно удерживала красивую стройную блондинку. Отца Дани на фото не было, но присутствовал мужчина лет пятидесяти. Невысокий, лысоватый, но какой-то… породистый что ли.
– Кто это, Дань? – спросила я, указав на мужчину.
– Дэвид Йорк, его дочь и мама моя, – назвал он всех на фото, – Они живут по соседству в Лондоне. Дружат. Ну или что-то вроде того.
Дан как-то странно скривил лицо, и я решила не лезть к нему с расспросами более. Тем более, пора было собираться.
Без капли косметики, в мятой одежде, растрепанная, с горящими глазами и улыбкой, я вернулась к себе домой. Мила присвистнула, и мне даже не захотелось показать ей средний палец.
– Да-да, – подтвердила я ее догадки, – Он потрясный и неутомимый. У меня никогда не было столько секса.
– Поздравляю, – засмеялась Смирнова, – Если выйдешь за него, обещаю сдохнуть от зависти.
Глава 14. Отыграться
Слова Милы вскружили мне голову окончательно. После того, что сотворил со мной Дан, это казалось закономерным. Мы не играли ни в какие игры. Я все придумала себе сама. Ерохин хочет меня. Именно меня. Не может мужчина быть таким внимательным и горячим, не испытывая реального влечения ли каких-то чувств. Я заснула с твердым убеждением, что нужно прекращать вести счет и надумывать всякие глупости.
Вопреки этой установке, мне всю ночь снились какие-то гадости, а под утро вообще пригрезилось, что Дан меня бросил ради Полины, которую всю жизнь любил. Я встала с кровати с совершенно с иным настроением. Словно проспалась после запоя или протрезвела без дозы наркотика. Не очень разбираюсь во всем этом допинге, но, думаю, что похоже.
Теперь в каждом слове, жесте, действии Ерохина я снова видела тонкий расчет. Он заманил меня к себе домой, как и я его. Ему было комфортно в привычной роскошной обстановке и галстуке. Он очаровал меня своей проклятой рыбой и кексами, а потом закрепил все сексом. Не удивлюсь, если Дан мысленно наставил себе десяток жирных плюсов, едва я уехала. Да, он все делал правильно. Неистовый любовник с кучей денег, положением в обществе, еще и готовит сам, и вкусно. Попробуй тут не потеряй голову. Милка бы точно сдурела от свалившегося на нее счастья. Да и я вчера слегка повредилась умом. Хорошо, что сегодня протрезвела.
Почти.
Никуда не делись мои чувства. Едва я закрывала глаза, видела его торжествующую улыбку, слышала бархатный голос: «Малыш, ты смерти моей хочешь». Я не хотела. Это он убивал меня подобными фразочками и затасканно избитым малышом, который из его уст звучал так мило и горячо, что я и не думала противиться этому глупому прозвищу.
Слишком уж он был хорош. Для меня. А может вообще. Не верилось в такое счастье. В воскресенье вечером – да, я еще могла проникнуться подобным чудом, но в понедельник утром иллюзии рассеивались, как туман.
– Трахает он ее. Ну, точно, – пробормотала Мила. Она листала свежий номер «Светской жизни», не отвлекая меня от очередных размышлений на тему Дана.
Мой мозг уже готов был взорваться, а я еще кофе не пила. Поэтому решила перезагрузиться и посплетничать с соседкой. Нужно отвлечься.
– Кто кого? – уточнила я, заработав при этом удивленный взгляд.
Обычно я пропускала подобные ремарки от Милы. Она давно перестала нуждаться в собеседнике, могла болтать и сама с собой.
– Так Ерохин, – с удовольствием выпалила Смирнова, – Полину эту проклятую.
Ну, супер. Отвлеклась, называется. Хотелось взять свои слова назад, ничего у Милки не уточнять. Но куда там. Ее понесло.
– Ты посмотри, как она ему лыбится. И он тоже хорош. Гад какой. Нет, Лен, ты глянь.
– Мил, я машину веду. Смотрю на дорогу, – объяснила ей как маленькой.
– Ой, ладно, – отмахнулась подружка, – На светофоре оценишь. Нет, как же она меня бесит! Крыса.
– Чего ты взъелась на нее? Какая разница?
Я старалась подобрать нейтральный слова, чтобы не выдать собственного волнения. Конечно, Милкина болтовня больше похожа на бред, но… Но и Дан не может быть таким идеальным. Обязан быть у него изъян. Хотя бы в виде Полины.
– Да сплю я с ним, Лен, – воскликнула возбужденная моим интересом Мила.
Хорошо, что дорога была знакомой и не очень загружена, иначе я бы въехала кому-нибудь в зад.
– С кем? – ушам своим не верила.
– С Даней же, ну!
– С Ерохиным?
– Ага.
Я крутила головой, глядя то на шоссе, то на Милу. Господи, врет ведь.
– Серьезно? – чудом удавалось говорить ровно.
Мила закатила глаза.
– Ну, да, – она напустила на себя отрешенный вид. Так всегда бывало, когда собиралась хорошенько похвастаться, – Он же тогда номер мой взял. Позвонил, мы встретились. Как-то сразу закрутилось.
– Любовь с первого взгляда? – не сдержала я сарказма.
– Какое там, – махнула рукой Симонова, – просто секс, Лен. Но он мне нравится. Если бы не эта Полина, может и… Эх.
– С чего ты взяла, что Полина?
– Посмотри же! – Мила сунула мне в лицо страницу с фото. – Смотри, как она ему глазки строит. Скалится, как будто он ее дантист. И Даня тоже…
– Что – тоже?
Я не разобрала толком их лиц, но на фотографии они стояли близко, кажется, разговаривали. Похоже это фото с того самого приема, где Ерохин скучал.
– Тоже ей улыбается. Как будто у них есть маленький грязный секрет. Теперь, похоже, Самойлову рога наставляют. Перемена мест.
– Ох, Мил, слишком много драмы.
– Я же знаю, Лен, – продолжала давить она, – Он и со мной, и с ней спит. Точно. Потому и встречаемся мы редко. Последнее время – вообще.
– И не противно тебе делиться?
– Противно. Немного. Но он в постели – просто ураган. Не могу отказаться. Да и смысл? Я девушка свободная. Он тоже не женат. А пусть и был бы. Вот, знаешь, пофиг.
О, я знала. Это я знала, как никто. Милу понять я могла по этой части. Оставалось только решить: верить ей или нет.
Я сразу стала припоминать дни, когда ее не было дома, сопоставлять факты, сверять время. Жидкости в голове снова кипели, грозя взорвать череп. Мог ли Дан быть таким? Спит он с Милой? Или с Полиной? Или с обеими? Больше похоже, что только с Милой. По ее версии вторая любовница – это я.
Абсолютно обезоруженная и размазанная этим разговором, я добралась до рабочего места. В обед пришло несколько смс от Дана. Скучал, вспоминал обо мне, звал к себе после работы. У меня не было сил ответить хоть что-то. Только вечером смогла наврать о планах и делах. Примерно так же я вела себя всю неделю. Рассмотрев хорошенько фото из пресловутого журнала, я не увидела ничего, что так расстроило Милу. Похоже, она заранее придумала себе эту историю, а фото притянула за уши, как необходимый факт.
В среду моя соседка заявила, что ночевать дома не будет, и я тут же позвонила Дану, чтобы напроситься в гости. Проверка на вшивость, да. Он очень натурально расстроился, потому что снова должен был лететь в Прагу. Совпадение?
Я так запуталась, что не знала, как быть. Ерохин прислал мне фотки с Карлова Моста, который наконец смог потоптать ногами. Но он ведь мог улететь утром, а вечером встретиться с Милкой. У меня не было доказательств, не было твердого убеждения на их счет. Я вообще не знала, что думать, поэтому снова сбежала. К родителям на выходные. Категорически запретив Ерохину приезжать, взяла тайм-аут.
Передышка не помогла. Все продолжала вспоминать, анализировать, представлять. От одной мысли, что Мила была в постели, на которую меня укладывал Дан, становилось дурно. Теперь адские аппетиты босса казались чуть ли не смертным грехом. Если у него такие запросы по части секса, то очень возможно, что Смирнова не врет и время от времени заполняет паузы. Разве мог он терпеть столько моих выходок с таким темпераментом?
Я не очень хорошо разбиралась в мужских принципах и потребностях, но чаще они предпочитают ни в чем себе не отказывать. Если я отказывала Ерохину, это не значит, что он ехал домой и помогал себе сам. С такими темпераментом Дана хватит и на Милу, и на Полину, и на меня. Хотя Полину я все же предпочитала не считать. Почему-то. Мне казалось, что слишком он гордый, чтобы спать с ней и любить ее после всего. Если это все, конечно, было, а не придумано обиженными секретаршами.
Опять же – секретарши эти. И личное признание Дана, что ему плевать на свою репутацию. Он был готов на публичность, пока я не начала играть в прятки. Стало интересно, привел бы он меня на тот прием, если бы мы встречались открыто? Ох, вряд ли. Одно дело спать с секретаршей, и совсем другое выводить в свет.
Все эти треволнения запрещали мне видеть Дана. Мы общались по телефону. Он настаивал на встрече, но я «не могла» в те дни, когда он предлагал, а он обязательно задерживался допоздна на работе или улетал в командировку, когда Мила не ночевала дома.
Это была новая игра. Не интересная. Тупая и грубая. Но я не могла остановиться. Дан злился, иногда ругался, но быстро затухал, признавая, что на него слишком много всего навалилось сейчас. Даже умудрялся извиняться за свою занятость и плотное расписание, в которое я никак не могла протиснуться. В такие моменты я хотела наплевать на все и обсудить с ним на чистоту, но не по телефону же такие разговоры заводить. Едва он вешал трубку, обещая скорую встречу, на меня накатывала злая тоска. Я скучала по нему. Очень-очень. В такие моменты мне было плевать, пусть он спит хоть со всем отделом кадров, Палной и Полиной в придачу, лишь бы увидеться, обнять его.
Сердце ныло, а мозги диагностировали, что этот недуг ведет меня в новый ад, где я опять буду любить мужчину, который принадлежит не только мне. Я убирала телефон и запрещала себе звонить-писать, думать о нем. Снова ждала Милкиной отлучки, чтобы устроить Дану очередную проверку на вшивость. В один из таких тяжелых дней, я проходила мимо магазина мужской одежды. Сама себя не помня, зашла, а вышла с покупкой. Галстук для Дана. Я же перепачкала тот красивый маслом и какао.
Среди недели Милка сообщила мне с самого утра, что дома не появится. Как дурной зомби я тут же написала Дане, который последнее время пропадал то на объектах, то в Москве. Была уверена, что он откажет, но Ерохин неожиданно согласился. Вернее, почти согласился.
– Скорее всего, буду ночевать сегодня в офисе, Лен, но чертовски соскучился. Давай созвонимся ближе к вечеру.
– Давай, – ответила я, – Тоже скучаю, Дань.
Он отключился, сославшись на занятость, не объяснив ничего толком. Так уже было пару раз. К вечеру выяснялось, то он будет занят чуть ли не до ночи. Или срочная командировка. В общем, я не питала иллюзий. Вечером его мобильный был вне зоны. Я успокоила себя, как могла, купив по дороге бутылку и вина и мяса, которое на скорую руку приготовила, зажарив медальоны со специями. Под красное бордо было почти деликатесно. Я уняла свои терзания. В нетрезвую голову пришло желание соблазнить Ерохина в его кабинете. Как раз тот пресловутый проект с кривой автоматикой близился к завершению, и мне скоро нужно будет относить разделы на подпись. Вот там я его и соблазню, а потом брошу. Да! Отличная идея.
Вероятность того, что проект предложат оставить для подписи у Палны, а потом забрать, я не учитывала. Уверена, мне повезет.
Пока я строила свои коварные планы и цедила вино, раздался звонок.
– Я свободен. Тебя из дома забирать или как? – спросил Дан, едва я сняла трубку.
Я ушам своим не поверила. Еще и восьми нет. Это называется ночевать в офисе? А Мила? А я? А вообще!
– Приезжай ко мне сам, – выпалила я, чтобы уж совсем сбить его с толку.
– Ммм, – замялся Ерохин, – А подружка твоя?
– Ее не будет до завтра.
– Ладно, – согласился он очень быстро, – Скоро буду.
Психуя изо всех сил, сбросила его вызов и набрала Милку.
– Да, Лен. Быстро давай. У нас тут продовольственный кризис.
– А ты где? – нагло выдала я, хотя у нас не принято было так в лоб спрашивать. Сама же ввела ограничения и права на приватность личной жизни.
– У родителей я. Учу маму готовить утку пекинскую, чтоб они обе были здоровы.
– А, – открыла я рот, – То есть, сегодня не ждать?
– Нет, конечно. Я же сказала, что сама завтра на работу доберусь. Ты чего, Лен?
– Забыла, прости. Что-то совсем из головы вылетело.
– Бывает, – буркнула Мила, – Пока тогда?
– Пока.
Я посмотрела на замолчавший телефон, и поняла, что нужно срочно придумать… нечто. Дан доберется до меня минут через пятнадцать, и этого времени мне должно хватить, чтобы ошеломить, обескуражить, покорить соблазнить. Я на своей территории – мне и карты в руки. Нужно отыгрывать все, что он так нагло заграбастал в копилку у себя дома. Вспомнив все, что он вытворял, я чуть на стенку не полезла от нестерпимого желания.
Мне нельзя пить, наверно. Тоже становлюсь похотливая, как Ерохин. Но еще и дурная. Хотя я и в трезвом уме умею феерически куролесить. А тут все-таки полбутылочки вина ушло. Эх. Но останавливаться я, конечно, не собиралась.
Как назло идея пришла в голову мгновенно. Блестящая, разумеется. Освежившись по-быстрому в ванной, я надела самые свои минималистические трусики, взбила волосы, чтобы стали объемнее, выделила ярче глаза тенями, но губы оставила без помады. Дан не любил. Бросила на пол в прихожей юбку, по направлению к своей комнате оставила блузку, повесила на ручку двери бюстгальтер.
Сама же осталась в одних трусах. Сейчас он войдет и обомлеет от такой встречи. Пристраиваясь на краю кровать в соблазнительной позе, я вспомнила про галстук. Достав его из шкафа, вытащила из упаковки, завязала широкую петлю и пристроила себе на грудь.
