Текст книги "Сеульская шестерка (СИ)"

Автор книги: Оксана Кас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 24 страниц)

Глава 25
Реакции

Несмотря на отдельные моменты, которые не понравились некоторым поклонникам к-поп, выступление Pop Heroes на фестивале Коачелла быстро стало главной темой на всех новостных площадках. Как это обычно бывает в сети – несколько дней казалось, что все разговоры только об одном.

Многие вспомнили, как в декабре Коачеллу осуждали за такой выбор хэдлайнеров и предлагали заменить на кого-то более опытного и популярного. Информацию о сумме выплат и затрат на подготовку выступлений слили накануне первых выходных. Это была, якобы, неподтвержденная информация, но прессе ее передали, судя по всему, с разрешения организаторов. Коачелла компенсировала Pop Heroes все расходы – даже перелет музыкального бэнда с инструментами и ансамбля народного танца с барабанами и мечами. Сцена с подводом воды, особые условия по звуку, даже работу специалистов Columbia Records – абсолютно все затраты организаторы фестиваля вернули по смете накануне фестиваля. Ариана Гранде при этом платила танцорам и звукорежиссерам из своего кармана. Но все равно сумма расходов по статье «затраты на организацию плюс гонорар артисту» была выше именно у американской солистки.

Многие в сети называли это расизмом – азиатам все же заплатили меньше. Сам Даниэль так не считал, потому что организаторы взяли на себя главные риски. Во-первых, они позвали неприлично молодую группу, которая на тот момент не дала ни одного сольного концерта. Во-вторых, взяли на себя обязательства по безопасности во время паломничества фанатов к-поп. Американцам истерия вокруг к-поп казалась странным молодежным увлечением, устроить «сходку» фанатов к-поп на американском фестивале многим было несколько страшновато.

Что касается самого выступления… Уже первые отзывы критиков были преимущественно восхищенными. Корейские обозреватели отмечали налицие элементов традиционной культуры, иностранные – атмосферу рок-концерта. Абсолютно все уделяли много внимания тому, что выступление Pop Heroes вызвало интерес у практически всех гостей фестиваля. По предварительным подсчетам, на поле возле Главной Сцены Коачеллы в субботу собралось более ста тысяч человек, тогда как общая вместимость фестиваля – сто двадцать пять тысяч.

На неделе перед вторыми выходными делается последний вброс билетов: именно тогда, когда уже становится известно примерное количество свободных мест для ночевки, потому что большинство людей предпочитает посещать представления только в первые выходные. После публикации билеты были полностью распроданы в течение нескольких минут, а в четверг вечером пробка на въезд растянулась на несколько километров.

Причиной этого ажиотажа вокруг второго дня называли Pop Heroes. Фанаты, да и музыкальные критики, отмечали, что шоу задействует большое количество танцоров, плюс достаточно сложные макипуляции с коммуникациями для сцены – такое в тур катать накладно. Понимая, что повтора в туре не будет, американские пауэры решились на посещение фестиваля, чтобы увидеть это вживую.

И, в самый пик обсуждений выступления парней, во вторник утром вышел сингл Джинхо и Камарии. Песня моментально взлетела на вершины чартов в реальном времени, необычный дуэт привлек много внимания. Клип, снятый в стиле артхаусного кино, набирал миллионы просмотров, а критики не скупились на комплименты.

У самого Дана было ощущение, будто расслабляются перенапряженные мышцы. Гонка, которая началась в конце июня 2018 года, близка к финалу. После Коачеллы они вылетят в Нью-Йорк, снимут рекламу и перфоманс на песню, которой открывают этот фестиваль. Под шумок Дан сходит на Met Gala, но уже без спешки, без необходимости работать в строгом графике, с трудом находя время на собственные хобби и общение с родными.

В начале недели они провели еще одну репетицию с танцорами, чтобы внести изменения в сет-лист, но потом были свободны. Сону, на этот раз прилетевший в США вместе с ними, пошутил о севших батарейках. Обычно активные, в этот раз они либо сидели в номерах, либо плавали в крытом бассейне отеля.

В среду ближе к вечеру Дан решил выйти в эфир – он давно не проводил трансляции, о чем и сообщил поклонникам. Хэвон попросил посидеть с ним в начале, а потом уйти под каким-нибудь предлогом. Дан против не был. Хэвону все еще сложно говорить по-английски, мешает какой-то внутренний барьер, но он старается чаще разговаривать.

– У меня сегодня гости, – предупредил Дан, начав трансляцию. – Хэвон, сядь нормально.

В номера Дана у окна стоял небольшой обеденный стол и два кресла. Дан поставил камеру и ноутбук на этот столик, а кресла передвинул так, чтобы сидеть лицом к окну. Такина стриме у него будет естественное освещение, без ламп.

Время они выбрали не самое подходящее. В Корее очень раннее утро, в США еще не конец рабочего дня, к тому же будний день… Но все же количество зрителей росло очень быстро. Хэвон еще только показался в кадре и помахал рукой, а цифра уже была немногим меньше миллиона.

– Я ненадолго, – смущенно сказал Хэвон, – Чуть-чуть посижу и уйду.

– У тебя какие-то дела? – спросил Дан, сделав вид, что немного удивлен.

– Тут классный бассейн, – просто ответил Хэвон.

Дан открыл чат трансляции на телефоне, вылавливая в ворохе спама отдельные фразы.

– Чем будем заниматься? – вслух спросил он и тут же ответил: – Просто поболтаем. Может, потом я с вами поем. Хочу подольше посидеть, мы давно так неформально не общались. У нас наконец-то нет необходимости куда-то бежать, я могу тратить свое время менее… экономно.

– Обычно ты много работал в студии, – напомнил Хэвон, – Проводил трансляции только тогда, когда не мог писать из-за усталости.

Дан согласно кивнул:

– Нужно было много сделать. И наш альбом, и альбомы для артистов Person, плюс 7еще я зимой решил сделать полный альбом… так сказать – на продажу… да, было не до трансляций. Теперь будете видеть меня чаще… надеюсь.

Хэвон усмехнулся в ответ на неуверенную реплику Дана.

– Вы пишететак много сообщений, что здесь я почти ничего не успеваю прочитать. Давайте без спама в Garnet, сейчас создам тему, – сказал Дан и на время уткнулся в телефон.

Хэвон же наклонился к экрану ноутбука, пытаясь поймать интересные вопросы в ворохе сердечек.

– Что нового? –с удивлением прочитал Хэвон.

– Знаете, мы тут недавно стали хедлайнерами Коачеллы, – хмыкнув, произнес Дан, отвлекаясь от телефона. – Классно, нам понравилось. Еще Джинхо дуэт с Камарией выпустил, тоже новое.

– Вообще, у меня есть кое-что, о чем я еще не рассказывал, – задумчиво произнес Хэвон, и с улыбкой добавил: – Я школу бросил.

Дан, едва начав писать сообщение, снова отвлекся от телефона:

– Ты не мог бы сообщить об этом не так радостно?

– Нет, я очень счастлив, – еще шире улыбнулся Хэвон.

Дан раздраженно цокнул: этот мальчишка… Радуется брошенной школе так, будто в лотерею выиграл.

– Простите, мы плохо его воспитали, – сказад Дан в камеру. – Именно мы, а не родители, потому что, когда брали его в группу, он был отличником…

Теперь Хэвон недовольно цокнул и закатил глаза, совсем как подросток в каким-нибудь ситкоме.

– Я только что реально почувствовал себя отцом проблемного подростка, – немного сконфуженно Дан.

Хэвон снова просиял милейшей детской улыбкой, перед которой Дан был бессилен: видимо, его внутренний возраст отказывался видеть в друге из прошлой жизни равного. Хэвон сейчас воспринимался реально как ребенок.

Написав и отправив пост в фанклуб, Дан тут же начал получать сообщения от пауэров. И одним из самых частых – пять из первых семи– был вопрос про планы на будущее.

– Вы спрашиваете про планы, – начал Дан. – На этой неделе у нас второе выступление на Коачелле. Потом мы летим в Нью-Йорк, там запланированы съемки, плюс мы, скорее всего, в Нью-Йорке и отдохнем немного. Но отдых – это не точно. У нас запланирован мировой тур, но мы с ним не будем спешить, хотим нормально подготовиться. Получается, точно не раньше июля. До этого времени… я планирую работать над музыкой, хотелось бы сделать какое-нибудь танцевальное видео,плюс я соскучился по разучиванию новой хореографии. Хэвон, а ты чем будешь заниматься?

Хэвон наклонил голову, подбирая слова – он всегда на английском говорил с паузами.

– Мне нужно многому учиться. Хочу поработать над стабильностью вокала, танцами, планирую начать ходить в спортзал. Хочу записать какой-нибудь кавер. Из-за учебы в школе я не мог тренироваться просто так, у меня всегда была четкая цель: именно этот танец, именно эта песня. Теперь хочу заняться базой.

Это звучало серьезно. И, скорее всего, так и будет. Дан шутливо погладил Хэвона по голове:

– Хороший мальчик, не совсем безнадежен.

Тот снова раздраженно цокнул и закатил глаза, но теперь это вызвало у Дана смешок.

Вдвоем они ответили еще на несколько вопросов, а потом Хэвон действительно ушел, оставив Дана одного визави с камерой.

Так как Дан был нацелен провести в эфире как минимум пару часов, он отвечал на вопросы подробно, без спешки. Рассказал и о подготовке к Грэмми, и о том, каким сложным был январь в плане количества обсуждений и репетиций, как сильно они волновались перед первым сольным концертом. В общем, без стеснения раскрывал всю подноготную последних месяцев. Юджин старался об этом не говорить, хотя вел трансляции постоянно – не хотел нагнетать атмосферу, потому что поклонники и так переживали.

Дан же честно признался, что самым сложным было отработать мини-тур, но без него они бы не смогли так уверенно выступать на Коачелле: банально не хватило бы опыта. Все же выступать с несколькими песнями на камеру – это не то же самое, что провести полноценный концерт.

Он поужинал перед камерой, потом к нему зашел Минсок, они поболтали еще немного вдвоем, тоже обо всяких мелочах. Прощались с фанатами уже в сумерках. Всего трансляция длилась чуть больше трех часов, и этот факт потом активно обсуждался фанатами. Но главным мемом стало радостное заявление Хэвона, что он бросил школу.

В Корее из-за этого поднялась новая волна споров – должны ли успешные айдолы и спортсмены непременно посещать школу?

Для Дана во всей этой ситуации была важна другая маленькая деталь: Хэвон не переживал из-за того, что в родной стране его радость из-за брошенной школы осудили. Он научился воспринимать критику без желания тут же бежать и менять свою жизнь.

* * *

Вторые выходные Коачеллы обычно не такие насыщенные, как первые. Традиционно у исполнителей меньше приглашенных гостей, появления не такие яркие, даже костюмы выбирают попроще. Для Pop Heroes основным отличием было то, что в толпе было больше пауэров, что определялось по количеству лайтстиков и ободков с ушами.

Первое выступление Джинхо и Камарии приняли хорошо, они очень эмоционально спели, кажется, в толпе даже плакали, как когда-то и хотела Камария.

Еще немного парни изменили момент с подачей воды: больше не было смысла делать вид, что это случайность. Теперь они сразу начали намеренно обливаться водой из бутылок, но вряд ли кто-то был этим недоволен.

В любом случае, все получилось сделать так же хорошо, как и в первый раз. Все их мелкие изменения в сет-листе пришлись к месту, никто ничего не перепутал и нигде не ошибся. С фестиваля уезжали довольные выполненной работой.

В начале следующей недели они вылетели в Нью-Йорк, где неспешно приступили к съемкам. Подготовили перфоманс-клип на новую песню. Сьемки проходили на крыше здания с потрясающим видом на Нью-Йорк. Потом сделали рекламу для Adidas и Louis Vuitton. В то же время окончательно согласовали все вопросы по контракту Минсока, который стал лицом Tiffany, и одновременно сделали фото для рекламы группы в социальных сетях. Потом всей6 группой снялись для обложки журнала Rolling Stone UK.

Ну, и где-то между делом, сняли два выпуска для своего YouTube канала. Первый – влог с прогулкой по Нью-Йорку, как делали в Токио. Второй – о том, как их учили играть в баскетбол. Ролик был частично спонсирован Национальной Баскетбольной Ассоциацией. Не совсем спонсирован, конечно, скорее, НБА попросила Pop Heroes снять ролик для своих подписчиков, предоставив для этого площадку и необычных тренеров – четверых действующих игроков команды Нью-Йорк Никс.

В том, что НБА предложили это Дану, не было ничего удивительного: спортивные ассоциации стараются привлекать новых фанатов. Обычно это стараются делать не слишком прямолинейно. Дан всегда говорил, что баскетбол – его любимый вид спорта, так что для него съемки с игроками Никс выглядели встречей спортивного фаната с кумирами, а не наглой попыткой убедить молодежь в том, что баскетбол – это классно.

На съемках все хорошо повеселились. Сначала им объясняли правила, потом разбили на две команды (два профессиональных игрока и три профессиональных артиста в каждой) и сыграли несколько раз. После, по корейской традиции, отправились поесть. Так как это Нью-Йорк и баскетбол, то ели пиццу.

Дан, на самом деле, был безумно рад возможности познакомиться с игроками любимой команды. И подаренной форме Нью-Йорк Никс с автографами он обрадовался, кажется, даже больше, чем Грэмми. К слову, в этом времени дела у любимой команды шли значительно лучше, чем в его прошлом. Они чаще побеждали, а это еще один пункт в ворохе отличий жизней Дана. Пусть мелочь, но очень приятная.

Все эти съемки маскировали подготовку к другому важному событию: Met Gala. Анна Винтур своего мнения не изменила даже после Грэмми: приглашение по-прежнему было только на имя Дана. Еще и тема бала была не самой… эстетически привлекательной: Кэмп.

Кэмп можно описать как насмешку над поп-культурой. Это сумасшедшие наряды, смысл которых в том, чтобы посмеяться над современным искусством. Лучше всего кэмп можно описать двумя примерами: знаменитым полотном «Четыре Мэрилин» работы Энди Уорхола и нарядами дрэг-квин. Первое – яркость и ирония. Второе – блестки, перья и прочий гротеск. По сути, поощряется любая театральность, кислотность оттенков, игнорирование гендерных ролей.

Разумеется, Дан волновался. Он сам попросил Тони Кавалли сделать что-то интересное, ведь простой костюм – слишком скучно, но потом начал опасаться, что ему выдадут платье… из перьев…

Но – обошлось. В некотором роде – это костюм. Прямые черные брюки, классический пиджак, черная кружевная рубашка. Но главной изюминкой костюма были сложные украшения. Весь пиджак был вышит черными шелковыми нитями и бисером, под пиджак и поверх рубашки на Дана надели украшение из цепочек, оно было почти и незаметно. А вот головной убор – другое дело. Больше всего это было похоже на корону эльфа из Властелина колец: множество тонких элементов, белое золото, украшено все черным жемчугом и непрозрачными черными камнями – судя по всему, это оникс. Эти украшения создали не в Louis Vuitton – Bulgari выполнили их по эскизам Тони Кавалли, добавив больше деталей.

Дану сделали плотный макияж, какой обычно бывает только на съемках клипов. Благодаря этому кожа казалась фарфорой, а он сам – словно искусственным. Плюс ему подчеркнули темными тенями глаза, серебряной краской нарисовали узоры на лбу, у линии роста волос. И сами волосы собрали в сложную прическу с переплетением мелких искусственных косичек. У него еще была ювелирная перчатка на левой руке – множество тонких цепочек – и искусственный маникюр в виде черных каменных когтей.

Все это рождало ассоциации с образом темногг злого эльфа, пришедшего в современный мир. Попал ли наряд в стиле кэмп? Не совсем точно, потому что ирония Тони Кавалли вышла очень уж тонкой, тогда как в кэмп принято делать все громко и ярко. Но это выглядело безумно красивои не скучно. Такое наденет не каждый, так что Дан был очень доволен нарядом. Причем его «корону» закончили делать буквально за несколько дней до бала, так что цельный образ Дан увидел только перед выходом.

Потом была фотосессия от бренда в отеле, сложная дорога до машины под зонтиком с пологом, потому что показывать его наряд заранее никто не хотел.

На фоне подготовки и переживаний по поводу наряда сам бал прошел… как-то буднично. Дан прошелся по ковровой дорожке, сделал фото для прессы, потом дал интервью, перед входом прошел процедуру заклеивания камеры – ему на телефон наклеили черный скотч, чтобы он ничего не снимал. Около получаса болтал со знакомыми, потом еще полчаса снимался в самом музее на фоне экспозиции. Еще минут двадцать разговоров до объявления начала ужина. После горячих блюд было выступление приглашенных артистов, потом – десерт. И, собственно, все. Практически все событие – это просто повод поболтать с представителями творческих профессий. Самым приятным для Дана было то, что он познакомился со многими режиссерами, некоторым даже признался, что был бы не против поработать над саундтреком. Тони Кавали, услышав это, посмеялся, сказав, что теперь Даниэль метит на Оскар.

Потом Дан вернулся в отель, сдал представителю Louis Vuitton свой наряд, переоделся во что-то менее тяжелое и теплое, и на этом его работа была закончена. Можно улетать в Корею.

В сети, конечно, это событие привлекло больше внимания, чем должно было по ощущениям Дана…

Глава 26
На другой стороне

Конхи никогда сдержанностью не отличался. Фанаты считают его немногословным и закрытым, но это, на самом деле, потому, что он знает о своей вспыльчивости и старается просто молчать перед камерой… и перед важными людьми.

Но одно дело – промолчать с теми, кого видишь раз в полгода, другое дело – Китэ. Он доводит своими придирками и странными распоряжениями почти каждый день. Вот и сейчас Конхи зашел в их личную маленькую студию и хлопнул дверью так, что даже послышался шелест осыпающегося чего-то: как будто где-то отвалился кусочек штукатурки. Сомью, колдующий у новой кофеварки, от неожиданности даже присел, словно при обстреле. Анджон рассеянно подумал, что их младшенький – как человек с ПТСР, пугается резких звуков и готов отклоняться от летящих предметов в любом положении.

– Ты чего творишь? – севшим голосом спросил Сомью, – Разве можно так людей пугать?

– Молчи! – обвиняюще ткнул в него пальцем Конхи, – Я на взводе, достанется еще и тебе.

Сомью тихо начал ворчать себе под нос, что все в этом агентстве ненормальные, сначала психуют и дерутся, а потом еще и извиняться стесняются, гордецы. Анджон рассеянно улыбнулся: да уж, действительно.

Он сам, впрочем, молчать не стал: раздраженного Конхи он давно не боится.

– Чего рычишь и двери ломаешь? Давай вместе начальство материть будем…

Конхи практически упал на диван и тяжело выдохнул:

– Этот хочет, чтобы мы еще и его новой группе песни писали.

Анджон фыркнул, а Сомью весело выразил общие мысли:

– Вы? Песни для женской группы? Он тогда не тот концепт выбрал, ваш максимум – песни развратных мужененавистниц… где в образе мужчины будет угадываться наш начальник. Держи, я не успел сахар добавить.

И Сомью протянул Конхи свою кружку со свежим кофе. Тот затравленно посмотрел на друга, но кофе взял. Сомью же вернулся к кофеварке и начал готовить вторую порцию напитка.

– Я убью тебя, идиот, – начал напевать Сомью, – Повешу голову на заборе-е-е… И меня заберут в тюрьму-у-у.

– С рифмой у тебя все плохо, – хохотнул Анджон.

– Да так-то и с музыкой отвратно, зато от души, – ответил Сомью. – У кого-то в танцевальном зале ремонт каждые два-три года делают, а мы кофеварку на свои деньги покупали… Вот кто он после этого? Как минимум – жмот.

Анджон начал тихо смеяться, а Конхи искренне удивился:

– У кого-то делают ремонт в танцевальном зале?

– В Person, – ответил Сомью. – Flower уехали в тур, а им за время азиатской части турне поменяли испорченную мебель и покрасили стены, а то они… «выглядели несвежими».

Последнее он произнес, явно кого-то передразнивая. Анджон задумчиво осмотрел их студию. Замызганные стены у входной двери, несмываемые кофейные пятна у кухонной тумбы, на полу в некоторых местах расколота плитка, а взамен одной ножки дивана – гора буклетов, перемотанных скотчем. Впрочем, ножка отвалилась, потому что парни на этом диване как-то устроили шуточную драку и он не пережил такого вероломства. Но все равно… стены освежить… живут же некоторые.

– Так что именно тебе наш-то сказал? – спросил Анджон, возвращая разговор к важным, пусть и неприятным, темам.

– Сорок минут промывал мозги, взывая к тому, что мы – команда, он нас вырастил, теперь наша очередь отдавать долги, – недовольно ответил Конхи.

– Разумеется, отдавая ему за бесплатно свои песни? – уточнил Анджон.

– Именно так. Еще начал говорить о том, что фанатам понравится, если мы заранее перезаключим контракт. Тут уже я не выдержал, сказал о том, что мы уже давали список своих требований ко второму контракту, которые он принимать не захотел…

Анджон болезненно поморщился: он представляет, что было после.

Китэ – талантливый продюсер, он действительно многому их научил в плане аранжировок. Еще он хороший оратор, умеет убеждать людей в своей правоте. Но последнее перестает работать, когда ты давно знаком с ним лично и прекрасно знаешь, что стоит за этими медовыми речами.

Первоначально Китэ ими особо не занимался, дебют группы не привлек достаточно внимания и они практически выживали, как могли. Но потом начали набирать больше популярности, и Китэ взялся за них серьезно. Изменил концепт, настоял на других текстах, заставил больше внимания уделять танцам, разрабатывал клипы и выбивал деньги на съемки. В тот момент времени они были очарованы тем, сколько всего он для них делает. Но, когда группа начала приносить деньги, стало понятно, что именно деньги Китэ и интересовали. Уже тогда Китэ пытался жертвовать качеством в пользу большей выгоды, но им все же удавалось сдерживать его жадность, аргументируя это тем, что они лучше знают свою фанбазу.

Они сражались за каждую деталь, понимая, что без поддержки фанатов они – никто. К этому моменту стало понятно, что пренебрежение корейских телеканалов – это не потому, что группа маленькая и бедная, а потому, что Китэ успел насолить большим дядям. Анджону приходилось медленно перетягивать контакты на себя, самому брать на себя обязательства и скандалить с Китэ каждый раз, когда тот считал, что «нет контракта – нет и договоренностей».

Все, кроме Сомью, не имели возможности надеяться на дебют в крупном агентстве. Средненькая внешность, нет каких-то экстраординарных, выдающихся талантов. Кроме рэпа. Но кому вообще нужен рэп в к-поп группе? Китэ хотел попробовать, поэтому они за это агентство и цеплялись. Не зная, что будет впоследствии, они подписали очень невыгодный для себя контракт. Не в плане денег – тут бывает и хуже, они же получают половину от чистой прибыли. Контракт ужасен в других пунктах.

– Что, сильно орал? – с сочувствием в голосе спросил Сомью.

– Сильно, – вздохнул Конхи. – Что мы неблагодарные. Потом – что мы без него никогда ничего бы не добились. И вишенка на торте – что мы не оправдали его ожиданий и проиграли каким-то молокососам.

Анджон болезненно прикрыл глаза. Сравнение с Pop Heroes и прежде злило Китэ, а после Грэмми нет лучшего способа его разозлить, чем упомянуть этих парней.

Сам Анджон был реалистом. Он понимал, что молодая группа заслуживает ту славу, которая на нее свалилась. Pop Heroes талантливы, что было понятно еще на шоу Fame. Даниэль пишет невероятную музыку и прекрасно умеет делать треки, которые нравятся всем. На ММА уже стало понятно, что эта шестерка еще и с масштабными выступлениями справляется превосходно. Проигрывать таким «монстрам-новичкам» не было обидно. Это был честный, спортивный проигрыш. Все еще болезненный для самолюбия, но мотивирующий работать над собой. Анджон вот даже частные уроки вокала начал брать.

– Можно подумать, что две группы в одном мире ужиться не способны, – буркнул Сомью.

Он уже забрал свою кружку с кофе и сел на покосившийся диван рядом с Конхи. Отхлебнул и продолжил:

– Знаете, что еще наш Чихуахуа учудил? Запретил мне сниматься в роликах для нового проекта Mnet. Недавно они предложили мне сделать танцевальное выступление, сольное, снять на видео и выложить на их страничке. Съемки и продвижение – за их счет, с нас только хореография. Я бы сам хореографа оплатил, а этот жлоб спросил у Mnet, кто еще участвует, и все… нет, телеканалу он просто отказал, сославшись на то, что такими вещами надо новичкам заниматься. А после верещал… жесть просто.

Анджон усмехнулся:

– Что, Даниэль будет сниматься?

Он легко понял, о каком формате говорит Сомью: буквально неделю назад вышел ролик с Дэгоном, главным танцором группы Breeze. Выглядит стильно, поклонникам понравилось. Да и танцы в к-поп, что уж греха таить, всегда собирали больше похвал, чем самый шикарный вокал.

– И Даниэль, и Минсок, – вздохнул Сомью, – Китэ взбесился, ведь они, видите ли, могут больше просмотров набрать. И лайков. А на меня, старого, никто уже смотреть и не будет, зато будут сравнивать, и это сравнение будет вовсе не в мою пользу.

Даже Конхи болезненно поморщился. «Старому» Сомью будет двадцать три года. Даже для айдола это не такой уж почтенный возраст, некоторые дебютируют позже. И танцует он хорошо – не зря же в группе является главным танцором.

Они какое-то время просидели в молчании, думая каждый о своем, а потом Анджон все же вспомнил о том, с чего вообще все начиналось.

– Так что в итоге-то Китэ сказал?

– Да ничего нового. Опять грозился, что не даст выпустить альбом.

– Угроза, в которую никто не верит, потому что на альбомах он деньги на нас зарабатывает, – печально ухмыльнулся Сомью.

– Но нервы все равно трепать будет из-за каждой песни. Причем, он сам себе противоречит. Только закончил с угрозами, как перешел к требованиям в отношении содержания этого альбома… теперь он хочет, чтобы у нас были сольные песни в альбоме. Сказал, будем выпускать по одной песне, подогревая интерес к альбому, – добавил Конхи.

Анджон устало вздохнул. В конце прошлого года они с Конхи хотели создать концептуальный альбом, вроде того, что сделал Даниэль. Чтобы не случайные песни, а цельная история. Они никогда так не делали, потому что даже не задумывались о таком формате. Для них написание песен было гонкой на выживание, а не чистым творчеством. Но сейчас-то доходы позволяют. Сама идея их по-настоящему захватила, они хотели написать трилогию из мини-альбомов, ради этого даже ушли в нетипичный для них стиль… Работали ночами, с искренним энтузиазмом, радовались каждому треку. Потом показали демо своему начальству…

Главный трек потенциального первого альбома Китэ передал своей новой любимой игрушке – группе Argent. И тогда же напомнил, что ни одна песня, записанная в стенах агентства, им не принадлежит. Любое демо, представленное агентству, становится собственностью агентства. Они сами подписали этот контракт. Саму песню, разумеется, изменили, переписали рэп-партии под вокал, тем самым сгладив уровень экспрессии, но это все еще был их текст, их бит и их мелодия.

Разумеется, после подобного заявления и, фактически, кражи титульного трека, работа над концептуальным альбомом была заброшена. И их недовольство идеей сольных треков внутри альбома было частью именно этой истории. Потому что во втором альбоме они планировали выпустить сольные треки, которые бы отражали эмоции каждого.

– И что делать будете? – спросил Сомью. – Учитывая первоначальный концепт, который мы закладывали в сольные треки, их легко могут отдать мелким засранцам.

Анджон переглянулся с Конхи: они не имели ни малейшего представления, что с этим делать.

– Мы можем протянуть до конца контракта и просто уйти? – спросил Сомью, так и не дождавшись ответа на первый вопрос.

– И да, и нет, – ответил Анджон. – Можем и протянуть, и уйти… но есть некоторые нюансы: мы должны будет начинать с абсолютного нуля.

– В смысле?

– Главная проблема в том, что все принадлежит Ssag, – пояснил Конхи, – Название группы – оно зарегистрировано на агентство. Все наши песни – мы не сможем их исполнять, Китэ не даст нам на это прав. Название фандома, наши псевдонимы, у кого они есть, все логотипы, даже наши социальные сети принадлежат агентству, нам придется заводить новые. Если мы уходим, мы становится полными и абсолютными дебютантами.

Сомью нахмурился и уточнил:

– Но другие группы как-то же уходят?

– Выкупают песни и права на использование названия группы, – пояснил Анджон. – Но для этого агентство должно быть заинтересовано в продаже и ставить разумную цену…

– Понятно, у нашего начальства с разумностью проблемы, – вздохнул Сомью. – Вы поэтому такие пришибленные последние месяцы?

Анджон с Конхи переглянулись и кивнули. Они не говорили об этом с группой, пытаясь найти выход самостоятельно.

– Тогда уточню, – сказал Сомью, – Каждый из вас, без оглядки на группу и поклонников, готов начинать сначала, если придется?

– В смысле? – удивился Конхи.

– Я вас знаю треть собственной жизни, поэтому причину вашего молчания угадываю без подсказок: вы думаете о том, что не все способны тратить время на раскрутку новой группы, переживаете о реакции поклонников и потере денег. Но, на мой дилетантский взгляд, лучше не будет. Если мы не уйдем с этим контрактом, мы так и останемся рабами вздорного Чихуахуа.

– Тебе двадцать три, – напомнил Конхи. – А в группе есть те, кому до армии осталось совсем немного. Не факт, что они согласятся…

– Ну вот я и узнаю, – пожал плечами Сомью, – Сам, без ваших сложностей, моральных дилемм и прочих глупостей.

Он тут же встал с дивана, практически отобрал у Конхи пустую кружку из-под кофе и направился к раковине:

– Вы, кстати, в курсе, что армию для к-поп коллективов могут отменить?

– Да, тем, у кого есть Грэмми, – хмыкнул Конхи.

– Много думаете, мало наблюдаете за миром, – ухмыльнулся Сомью, – Сейчас идет обсуждение другой концепции. Глава Person, тот серьезный дядька, на выступлении перед правительством прямо сказал: освобождение от армии для Pop Heroes хорошо, но что вы будете делать с PDS?

Анджон закашлялся:

– В смысле?

– В прямом. Они сейчас обсуждают тот факт, что группы, которые приносят много денег стране, полезнее на сцене, а не в казармах. Так что, возможно, мы тоже получим возможность не служить.

Сомью поставил кружки в раковину, но мыть, разумеется, не стал. Легкомысленно помахал им рукой и вышел из студии. Наверное, пошел разговаривать с самыми «старыми» мемберами группы. На ходу он напевал песенку на уже знакомый мотив:

– В жопу Китэ-э-э Пусть негры… – дверь захлопнулась и конец фразы они не услышали.

Впрочем, тем простор для воображения не особо большой, особенно, учитывая характер Сомью: поскольку он рано дебютировал и прошел через все неприглядные особенности к-поп сцены, у него отсутствует и стеснение, и политкорректность и чувство почтения перед старшими.