Текст книги "Сеульская шестерка (СИ)"

Автор книги: Оксана Кас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 24 страниц)

Глава 19
Фобия

Дан был так занят репетициями и записью альбома девчонок, что начисто забыл о собственном имуществе. За январь и февраль бабуля полностью закончила ремонт в квартире, закупила всю технику и мебель и даже наполнила свой холодильник для кимчхи. Во вторник после работы Дан поехал смотреть на итоговый результат.

Он не особо думал о том, что бабуля реально выполнит его вскользь брошенное пожелание в отношении интерьера. Но, едва вошел, пораженно замер.

У его удивления была предыстория. Их квартира в Нью-Йорке любовно оформлялось мамой. Просто, исходя из ее рода деятельности и любимого хобби, можно понять, что стиль там вовсе не скандинавский. У них дома много света, яркие оттенки, всякие милые мелочи. Кажется, это называется эклектикой. Когда Дану было лет одиннадцать, его детскую комнату нужно было переделать в подростковую. И он очень хотел оформить все в стиле лофт. Сейчас он уже и не помнит причины, но это было чем-то вроде детской мечты, которую мама посчитала неприемлемой. Она тогда еще сказала, что Дан, когда заработает себе на квартиру, может в ней устроить что угодно, но в ее доме такой «индустриальности» не место.

Когда бабушка сказала, что может проследить за ремонтом и работой дизайнеров в квартире, Дан отнесся к этому с благодарностью, но одновременно и с легким пофигизмом. Он не планировал в этой квартире жить, ему в ней встречать родителей и, если повезет, водить туда девушек. Главное для него – без рюшей и бантиков. Но он в шутку сказал бабуле, что будет забавно отделать квартиру в стиле лофт, чтобы потом дразнить этим маму.

Дан думал, что бабушка не станет этим заморачиваться. В Корее есть два основных варианта ремонта: либо белые стены и лаконичная мебель, либо вызывающе дорого и с резной мебелью. Сделать что-то вне этих концепций может быть сложно, поэтому он не особо надеялся на оригинальный дизайн.

Но все же его квартира была оформлена в стиле лофт. Не совсем классический, немного измененный с учетом особенностей обычной квартиры, без трехметровых потолков и огромных пространств, но все же лофт.

– Я решила, что это и правда будет забавно, – весело сказала бабушка, когда удивленное молчание Дана затянулось.

– Как ты смогла все это сделать за два месяца⁈ – искренне удивился Дан.

– Шантаж, подкуп, психологическое насилие, – весело ответила тетя Нари. – Что? Я слышала, как она разговаривала с подрядчиками. Думаю, теперь ее боятся все ремонтники Сеула.

– Ой, не преувеличивай, – легкомысленно отмахнулась бабуля. – Всего лишь напоминала им о штрафах по контракту. Тебе нравится?

– Безумно, – честно ответил Дан. – Мне и правда было неважно, как выглядит эта квартира, но это… осуществление глупой детской мечты.

Разумеется, почти все в квартире было имитацией. Барная стойка из гладкого камня, а как будто бетон. Стены покрыты штукатуркой, но на них прорисована кирпичная кладка, которой здесь быть не может. Но в основном, конечно, дело в мебели. Дан обошел всю квартиру – обе спальни и кабинет также оформлены в этом стиле. А на балконе действительно стоят плетеные кресла, как бабуля и хотела. И узкий холодильник для кимчхи в кладовке. Ну и дополнительная деталь на двери: достаточно мощный засов.

Это кажется смешным для современной квартиры – ставить на дверь такой допотопный вид защиты. Но это не от воров, а от сассенов. В Корее не распространены механические замки, все двери запираются с помощью кода, иногда по биометрии. Считается, что так удобнее. Так как повсюду камеры, воров не боятся. Иногда код от двери знает нереально огромное количество людей и всех это устраивает. Но айдолы ведь опасаются не воров в квартире, а тех, кто проникнет в дом в самый неподходящий момент, чтобы оказаться ближе к своему кумиру. Поэтому на внутренней стороне двери ставят задвижки, чтобы никто не мог войти в квартиру хотя бы тогда, когда ты там находишься. Иногда дополняют механическим замком, но в этой квартире решили пока не заморачиваться с ключами.

Кодовый замок тоже не так-то просто сломать. Точнее – это очень легко сделать внутри квартиры, а вот снаружи – уже сложнее. Для безопасности считается важным менять код от двери каждые полгода, айдолы могут делать это чаще. В прошлом Дана кто-то взломал его замок… или… знал код заранее?

Только подумав об этом, Дан непроизвольно вздрогнул. Он никогда не говорил об этом, но есть еще одна причина, по которой он не хочет переезжать из общежития: он боится жить один. Обычно память о собственной смерти не особо его беспокоит, но это не значит, что он не боится возможного повторения событий.

Словно насмехаясь над его мыслями, тетя Нари весело спросила:

– Ну что, переночуешь сегодня в своей новой квартире?

Дан вздрогнул.

– Ты чего? – уловила его реакцию бабуля.

– Боюсь спать один, – сразу ответил Дан, неловко улыбаясь.

Обернулся и увидел удивление на лицах тети и бабушки.

– Что? Я серьезно, – сказал он. – Никогда не жил один, мне нужно морально к этому подготовиться. Сразу в голову лезут мысли о сумасшедших маньяках с топорами.

– Скорее уж, о ненормальных девицах в красном кружевном белье, – подсказала Сонхи, которая тоже была в квартире, но держалась немного в стороне.

Бабушка с тетей, уже осведомленные об истории про проникновение в его номер в США, начали хохотать. Неприятная ситуация вроде как сгладилась и к Дану с дополнительными вопросами никто не лез. Это хорошо, могли ведь и обидеться из-за того, что Дан не захотел спать в квартире, которую они отремонтировали для него… на его деньги, конечно, но это все равно очень сложно.

Уже в машине, по дороге в общежитие, Сонхи внезапно обратилась к нему:

– А ведь ты и правда ненавидишь быть один в помещениях. Всегда выбираешь отели, хотя съемные квартиры могут быть удобнее. Не считая общежития, при любой удобной возможности селишься с кем-то…

Дан зябко повел плечами:

– У меня тоже есть слабости. Я действительно не люблю оставаться один на ночь. Разумеется, не потому что боюсь спать один. Просто лезет в голову всякое и не могу уснуть. Обычно мне достаточно знать, что рядом есть знакомые мне люди. Хотя бы… менеджер.

Сонхи замолчала на какое-то время, а после спокойно кивнула:

– Хорошо. Учту на будущее. Зато теперь мне стало понятно, почему ты таскаешь меня во все заграничные поездки, хотя я там тебе категорически не нужна.

Дан виновато улыбнулся. Он не брал Сонхи с собой только осенью, но тогда не планировалось, что он так много времени проведет в Европе. В любом случае, во время тех съемок для обложек Vogue он так уставал, что даже страх не мешал ему спать. Тем более – это не фобия, а просто навязчивые мысли, которые стали посещать его чаще с того момента, как он официально стал айдолом.

* * *

У них будет очень короткий срок продвижения на музыкальных шоу, потому что приоритет – Коачелла. Плохо то, что последний нормальный период корейского продвижения был дебютным, после они выступали в лучшем случае по разу на каждом шоу. Все это заметно огорчает корейских фанатов, но поделать с этим, увы, ничего нельзя. Они просто физически не способны на полноценное продвижение альбомов.

Среду они с группой потратили на то, чтобы освежить в памяти хореографию к камбеку, а в четверг отправились на съемку «Еженедельного Айдола». БаоБао и Донгиль казались почти родными спустя столько времени. Они повеселились на съемках, поговорили о Грэмми, о своем мини-туре, исполнили две новых песни. Для «Dreamer» это был, скорее, танец под фонограмму, «Fate» они исполнили вживую.

Вечером того же дня Дан с Юджином пошли есть на камеру в компании Дэджуна. Он – айдол, причем достаточно известный. Главный вокалист в популярной группе второго поколения, привлекательный и веселый, после распада коллектива начинал сольную карьеру, а примерно полгода назад решил открыть YouTube канал. Он приглашал к себе разных айдолов – в основном тех, кто постарше, они вместе ели, иногда и выпивали, болтали о разном.

Дану нравилось, как Дэджун ведет разговор. Профессионализм всегда ему импонировал, и то, что Дэджун заранее находит информацию о гостях, собирает в социальных сетях мемы и забавные мнения о приглашенных – это действительно ценно. Дан сам написал ему сообщение в стиле «Дэджун-ним, а вы не хотите взять интервью у меня и, предположим, Юджина? Нас интересуют даты в районе двадцать первого марта.» Собственно, с этого сообщения Дэджун и начал свое интервью. Как только они представились и расселись за столом, он рассказал эту историю:

– Представляете, как я удивился? Обычно это мне приходится уговаривать своих коллег поболтать со мной за ужином. Я еще всячески рекламирую себя: вкусно накормлю, вырежу при монтаже все, что вы случайно скажете по пьяни, не буду задавать неудобных вопросов… а тут мне – без уговоров! – сами пишут молодые айдолы, популярность которых сейчас на пике… моим друзьям должно быть стыдно.

– Не смущайте нас, – попросил Дан. – Я же сам был блогером долгое время, мне кажется, что в таком формате разговор получается… правдивым?

– Искренним, – подсказал правильное корейское слово Юджин.

Дэджун тут же уловил этот маленький нюанс:

– У тебя все еще проблемы с корейским?

– И да, и нет, – улыбнулся Дан. – Я неплохо говорю, но думаю преимущественно на английском… сны мне снятся на английском. Поэтому мне не всегда удается найти в памяти правильное слово. Самое обидно, что теперь я и на английском слова забываю…

Дэджун расхохотался:

– На это жалуются многие билингвы. Типа: ожидание – хорошо говоришь на двух языках. Реальность – забываешь слова на обоих.

Дан засмеялся, соглашаясь. Он действительно частенько забывает отдельные слова то на том, то на другом языке.

– Но вы в группе все хорошо говорите на двух языках? – уточнил Дэджун. – Я посмотрел несколько ваших видео… ничего не понял, но по-английски говорите красиво.

Дан с Юджином засмеялись.

– На самом деле, английский Минсока… своеобразный, – признался Дан. – У него малый срок обучения, он не всегда правильно строит предложения и не знает многих слов. Мешает ли ему это трещать без умолку?

И они с Юджином оба иронично покачали головой, а Дэджун расхохотался в голос.

– Это ценное качество, – заметил он. – Вот я, вроде, неплохо знаю японский, но, как только нужно сказать пару слов перед камерой, забываю все слова разом.

– У Хэвона так же, – признался Дан. – С английским. Он неплохо его знает, учителя его хвалят, но на публике говорить стесняется.

Дэджун согласно покивал, а после продолжил:

– И все же. Вас шестеро и вы все можете, при необходимости, поддержать разговор на двух языках… это ценно в современном мире. Еще какие-то языки знаете?

– Дан говорит по-французски, – начал Юджин. – Я ужасно, но говорю по-русски, плюс учил японский.

– Погоди, – тряхнул головой Дэджун. – Вот ты, Юджин, в свои… восемнадцать лет. Можешь сносно общаться на… четырех языках?

Юджин расхохотался и покачал головой:

– Все сложнее. Давай начну с простого, потому что многие этого не знают. Я – корё-сарам, родился в Казахстане, приехал в Корею, когда был ребенком. Мы дома общались по-русски, поэтому я до сих пор знаю язык. Но… это очень урезанный уровень, я не сдам ни один экзамен, потому что могу только говорить на бытовые темы. Пишу и читаю с трудом, для меня язык существует преимущественно на слух. Но даже при разговоре делаю так много ошибок, что мои бабушка и тетя, которые не переехали в Корею, а остались в Казахстане, болезненно морщатся.

Дэджун свое шоу снимает не в студии, а в небольшом ресторанчике родственников, поэтому они могут себе позволить есть пулькоги – это замаринованные кусочки говядины, которые готовятся на жаровне прямо за столом. Корейцы не любят жарить мясо дома – запах ведь потом не выветрить, даже в ресторанах, и то на выходе ставят баллончики с освежителем воздуха.

До этого перед ними постепенно выставляли все закуски, а последним принесли сырое мясо. Дэджун первым взял кусочек красивой мраморной говядины и положил на жаровню. Кусочки очень тонкие, поэтому жарятся быстро. Дан и Юджин повторили то же действие за ним.

– Я понял, – кивнул Дэджун, возвращаясь к разговору, – Это потому, что ты ни дня не учил этот язык по учебникам. Наверняка ни одного правила не знаешь.

Юджин согласно кивнул:

– Ага. Я вообще хорошо только еду прошу, – признался он. – И комплименты бабушке говорю.

– Комплименты бабушке? – удивился Дэджун.

Юджин в этот момент как раз жевал свой кусочек мяса, поэтому ответил на сразу:

– Дети хитрые, это общеизвестный факт, – начал объяснять он. – Мы в Корее первые годы жили не очень хорошо, едва сводили концы с концами, но родители не хотели брать деньги у своих родителей. Ну и… бабушка отдавала их через меня. Только я этого не понимал: мне казалось, что она мне доллары высылает, потому что я хороший внук и говорю ей кучу приятных вещей. Но, на самом деле, бабушка так делала, потому что я был… достаточно сознательным ребенком. Я на эти деньги покупал все к школе.

– А, я понял. Она помогала вроде как тебе, а ты, по сути, родителям. Это действительно интересно.

Дэджун поражал своим любопытством. Ему было интересно все. Как в Person проходит обучение трейни? Какие еще необычные уроки у них были? Как именно они получили приглашение на Грэмми – им позвонили или прислали письмо? Как проходил первый день стажировки Дана в Columbia Records? Как он стал частью школьной рок-группы? Из-за этого казалось, что Дэджун перескакивает с темы на тему, но зато интервью получалось небанальным.

– Почему Бонгхен? – спросил Дэджун, когда они вскользь затронули тему продюсерского псевдонима Дана.

– Ну… это мое второе имя, я в документах официально Даниэль Бонгхен Хан.

– Нет, это я знаю. Просто… необычное имя…

– Вы хотели сказать – старомодное? – расхохотался Дан. – Знаете, почему бабушка меня так назвала? Она сказала, что я все равно в США не буду им пользоваться, зато оно сильное.

– С такой характеристикой не поспоришь, – весело заметил Дэджун.

По сути, всё время, пока они ели, – а это более двух часов – они говорили обо всем подряд, не особо выбирая темы для разговора. Но зато не устали. Еще и накормили их действительно вкусно. В общежитие ехали с ощущением, что наелись на несколько лет вперед.

На следующий день они отправились на шоу Всеведущие братья. И для этого им пришлось нарядиться в школьную форму. Наряды им стилизовали, чтобы добавить индивидуальности, но все равно довольны были не все. Минсок из-за заметно накачанного торса был похож на бандита-второгодника, Джинхо в школьной форме – ну чисто ботаник, а Хэвон недовольно надул губы, потому что совсем недавно забрал документы из настоящей школы. Несмотря на популярность шоу, особой радости от участия они не испытывали.

Но было неплохо. Поболтали с ведущими, в сотый раз рассказали о Грэмми, исполнили хореографию титульного трека, спели. Из забавного для фанатов – их попросили продемонстрировать растяжку. Наверное, прежде ни одна мужская группа не показывала столько шпагатов. У Джинхо это было как приложение к нескольким черным поясам по разным боевым искусствам. Дан от природы гибкий. Юджина хореографы учили делать трюки, попутно занимаясь растяжкой. Минсок немного растерял гибкость из-за того, что сделал упор на качалку, но до пола ему не хватило совсем чуть-чуть. Инсон и Хэвон тоже почти могут сесть на шпагат. Для ведущих это было потрясением.

– Есть вообще что-то, в чем вы не идеальны? – спросил ведущий.

Он намекал на то, что парни сегодня во время шоу показали, что и танцуют хорошо, и поют, и на вопросы викторины легко ответили.

– Честно говоря, у нас полно слабых мест, – признался Юджин. – Если что-то ломается в общежитии, мы даже не знаем, куда звонить. Без менеджеров мы как дети.

– Я не смог сварить себе кофе в кофеварке с интуитивным управлением, – вздохнул Дан.

– Недавно я сжег полотенце, когда готовил рамен, – поделился Инсон.

– Помню все наши песни, но так и не выучил номер страховки, – печально вздохнул Джинхо.

Ведущие начали смеяться, а Минсок подытожил:

– Вне работы айдола у нас хватает недостатков но мы стараемся стать еще лучше.

Можно еще добавить, что они не умеют отдыхать и временами забывают общаться с самыми близкими… но это реально их большая проблема, таким не стоит делиться.

Глава 20
Изменчивое будущее, загадочное прошлое

Дан из-за занятости мало общался с семьей. Во время мини-тура он работал над музыкой, плюс они начали формировать выступление для Коачеллы, хоть пока преимущественно на бумаге, так что социальное общение практически свелось на нет. Но Мэри не позволила любимому брату остаться в неведении: она сама позвонила, чтобы сообщить важные новости.

Берти сделал ей предложение четырнадцатого марта. Он специально выбрал эту дату, чтобы показать некоторую связь с корейскими традициями. Все дело в том, что в Корее на четырнадцатое февраля подарки дарят девушки парням, а те отвечают им через месяц, четырнадцатого марта. Берти устроил романтический ужин, в финале которого встал на одно колено с колечком от Graff.

[*Graff – британский ювелирный бренд, специализирующийся на бриллиантах. Он не так популярен, как другие ювелирные дома, но именно у него очень богатые люди предпочитают выбирать кольца для помолвки и бракосочетания.*]

Дан не обладал способностью определять караты бриллианта по фотографии, но выглядел камушек весьма внушительно. Главное, конечно, что Мэри счастлива. Сразу заявила, что брат просто обязан быть на ее свадьбе, иначе она за себя не ручается. Дан пообещал. А сам задумался о том, что обстоятельства могут быть реально против него. Воспоминания о пандемии всплывали каждый раз, когда речь заходила о планах на 2020 год. В мире столько изменилось, что Дан начинал сомневаться даже в глобальных событиях.

– Знаешь, что мне сказали родители Берти за ужином в прошлый уикенд? – спросила Мэри.

В ее голосе слышалась веселая ирония, поэтому Дан осторожно ответил:

– Нет. Что такое?

– Что мой брат – секс-символ! – весело заявила Мэри. – Я едва не подавилась. Я все еще помню, что ты не знал, как позвать девушку на свидание, а они – секс-символ. Заканчивай с провокационными обложками, не позорь нашу добропорядочную семью.

Дан тоже поперхнулся воздухом. Из-за возраста – он ведь моделью стал до совершеннолетия – в прессе раньше не использовали данный термин. Все же несколько неэтично так описывать шестнадцатилетнего парня, даже если он снялся топлесс в рекламной кампании. Потом Дан стал айдолом, а про них так говорить и вовсе не принято. Но клип, а затем и съемка с Сандрой немного… изменили ситуацию.

– Ты это говоришь из зависти, – ответил Дан, улыбаясь. – Ты-то по жизни булочка с корицей, глядя на тебя, можно только умиляться.

Сестра его улыбки, конечно, не видит, но подколоть ее немного хотелось.

– Ой, ты это прессе рассказывай… тоже мне… Казанова. Опыта в отношениях на одного человека больше, чем у твоей младшей сестры.

– У младшей сестры? – удивился Дан.

– Ты не слышал? У Вэнди появился парень.

– Ей десять, – обвиняюще напомнил Дан.

– Ее парню столько же, – хмыкнула Мэри. – Не переживай насчет ее испорченности, недавно она сказала, что больше никогда не будет целоваться, потому что в этом нет ничего приятного. Думаю, скоро они расстанутся. Без поцелуев им нет смысла быть вместе.

Дан от удивления лишился дара речи. Вэнди. Его младшая сестренка. Встречается с мальчиком.

– Что притих? – хмыкнула Мэри. – Переживаешь, что не такой уж секс-символ на фоне сестер?

– Иди ты! – отмахнулся Дан. – Я мысленно в том времени, когда они просили маму купить им пижаму с розовыми пони.

Мэри расхохоталась:

– Нашел, что вспоминать! В августе будет два года, как ты уехал в Корею. Они сейчас в таком возрасте, когда взрослеют практически на глазах.

Дан печально вздохнул. А Мэри беззаботно продолжила:

– Бабуля, кстати – я имею в виду ту бабулю, которую ты оставил в США – купила сразу по три экземпляра твоих журналов. В Нью-Йорке этот выпуск Vogue уже нигде не найти. У тебя там связей никаких нет? Мы думали, что купим его как обычно, в газетном ларьке рядом с домом, а теперь остались без собственного экземпляра, только фотки в сети видела.

– Мои связи в Vogue – Анна Винтур, но я не рискну просить ее выслать вам экземплярчик.

Мэри снова расхохоталась. Дан про себя подумал, что можно спросить у Сандры. Собственно, этим он и занялся, когда поговорил со счастливой сестрой.

Сандра над ситуацией посмеялась и пообещала выслать пару номеров на домашний адрес родителей Дана.

Ситуация с журналом в США была немного нетипична. В отличие от Азии, где большая часть глянца распродается по предзаказу, в Америке предпочитают подписку или покупку в магазинах. При необходимости издательство выпускает дополнительный тираж, но это происходит не так быстро, как раз хватает времени для легкого ажиотажа вокруг номера с Даном и Сандрой на обложке.

Фото выглядели действительно стильно и провокационно. Несмотря на то, что персонажи почти не касались друг друга, им удалось создать напряжение в кадре. Дану выслали обложку и несколько внутренних фото в хорошем качестве, а через пару дней стало известно, что данный номер побил рекорд продаж Vogue.

Примерно такая же судьба постигла Vanity Fair, где снимали всю группу Pop Heroes. Экземпляров продали чуть меньше исключительно потому, что здесь пауэрам не пришлось сражаться с фанатами Сандры.

Ну, и как продвижение альбома это сработало лучше, чем все корейские шоу – эти фото обсуждали все, даже не-фанаты группы.

Неделя подготовки к камбеку пролетела незаметно. Репетиции, несколько дней съемок – и вот им уже ехать на запись выступления.

В этот раз им на шоу должно было быть веселее во всех смыслах: на сцене была толкотня из новичков. Причем в этом выпуске все группы выбирали себе время продвижения намеренно. Награды-наградами, а возможность засветиться в одном шоу с Pop Heroes для карьеры полезнее.

Несколько дней назад состоялся первый камбек проектной группы «Национального продюсера» – группы «Favoris». «Breeze» уже неделю продвигают свой третий мини-альбом, «Rebellious» выпустили четвертый альбом в понедельник. Были и менее приятные соседства. Группа «Dapperish» – это те парни, с которыми был небольшой конфликт накануне Нового Года из-за оскорбления девушек – начали участвовать в шоу в один день с Pop Heroes. А еще группа «YoRes», проект Ssag, выступают с бисайдом. Плюсом еще несколько групп из небольших агентств и даже одна рок-группа… ну, по корейским меркам – рок-группа. Скорее… вокально-инструментальный ансамбль, потому что все пятеро парней играют на музыкальных инструментах и сами же поют, тоже впятером.

Такое столпотворение молодых групп создавало определенное напряжение. Все сохраняли границы вежливости, но обстановка временами была близка к конфликтной.

В пятницу, на второй день продвижения, все вообще было немного… сумбурно. В комнате ожидания что-то ремонтировали, поэтому диван, стулья и телевизоры установили прямо в холле, где было немало людей из стаффа. Кроме того, шел ремонт еще и вентиляции, поэтому в гримерках было очень душно и все выходили в холл сразу после завершения подготовки к выступлению.

– Кто из них был Рыжим? – меланхолично уточнил Минсок, кивая в сторону группы Dapperish.

– Вроде он теперь Синий, – неуверенно сказал Дан.

– А Синий тогда который?

– В шапке, – подсказал Юджин.

Они втроем сидели на диване у стены, наблюдая за тем, как Dapperish болтают, можно даже сказать, флиртуют – с девочками YoRes. В этот раз все было в рамках приличия, но предубеждение не позволяло просто забить на них.

– Запоминать айдолов по цвету волос – гиблое занятие, вы ведь в курсе? – хмыкнул Инсон.

– Кроме цвета волос мы запомнили у них только отвратительное поведение, – пояснил Минсок. – И мы ведь никогда не представлялись друг другу.

– Можем сейчас познакомиться, – с усмешкой предложил Инсон. – Я даже знаю, как начать разговор: я столько о вас слышал!

Они так громко расхохотались, что даже привлекли внимание Dapperish. Дан уже думал, что эти пятеро подойдут к ним, чтобы выяснить, чего это над ними смеются… но те наоборот – еще и отошли от девушек YoRes подальше.

– Знаешь, стоило выиграть Грэмми только для того, чтобы от нас все испуганно шарахались, – хмыкнул Минсок.

Дан прыснул от смеха, услышав такое заявление, но Минсок в чем-то был прав. После Грэмми отношение к группе изменилось. На любом шоу их встречали уважительно, делали все для их удобства и старательно избегали конфликтов. Взрослые люди, которые прежде всячески подчеркивали свой возраст и высокий статус, даже с Хэвоном стали говорить с большим уважением. Пока шумиха вокруг Грэмми не спадет (а это слишком важное событие, чтобы о нем забыли быстро), они на корейском телевидении вип-гости. И для других групп – слишком серьезные противники, чтобы ссориться.

– YoRes, вообще, совершеннолетние? – внезапно спросил Минсок.

Дан тоже обратил внимание на девушек. Они выглядели подчеркнуто юно, Ssag сделали ставку на концепт Лолиты, тем самым привлекая больше поклонников.

– Одна из них одного года с нашим Хэвоном, – напомнил Инсон, – Они учатся вместе. Про остальных ничего не знаю.

– Мне кажется, наших бы в таком… не выпустили на сцену, – вздохнул Минсок.

Дан хмыкнул, понимая, почему Минсок вообще обратил на это внимание: он переживает из-за скорого дебюта Миён. В Person стилистов штрафуют за излишне откровенные наряды. Никто особо не следит за тем, как именно одевают группы, но, если Минхо вечерком сядет смотреть телевизор и увидит, что кто-то из его подопечных на шоу выступал в микроскопической юбке или в наряде, который больше напоминает бикини… репрессий не избежать. Бесится от такого он не менее, чем от упоминания курения. К парням он менее внимателен, на вечно полураздетого Минсока вообще внимания не обращает. Но девушки – это другое.

И все же… шортики, которые едва прикрывают попу – не единственный способ сделать девушку более сексуальной. Flower сейчас выступают преимущественно в платьях миди и брюках, редко надеваемые юбки лишь немного выше колен, но при этом все в Корее считают их самыми сексуальными на к-поп сцене. Просто потому, что DolceGabbana знают, как сделать женщину желанной, не раздевая ее.

Минсок переживает за сестру как классический старший брат: изменить ничего не может, просить прикрыться глупо, но при этом понимает, как на нее будут реагировать другие мужчины. Поэтому в последнее время Минсок много внимания обращает на то, как одевают девушек на к-поп сцене.

YoRes, на самом деле, привлекали внимание скорее стилем. Но, сидя на достаточно низком диване, Дан отчетливо видел края защитных шорт у всех девчонок. Юбки в складку и короткие блузочки должны были имитировать школьную форму, но вне сцены были больше похожи… на наряды другого толка.

Минсок привлек внимание к девушкам, что не осталось незамеченным. Все пятеро направились к ним. Представились, пришлось встать. Зато познакомились. Самой старшей девятнадцать исполнилось накануне дебюта. Макнэ нет пятнадцати, двум по семнадцать, одной шестнадцать. Действительно – почти дети. Концепт группы стал выглядеть еще более неприятным.

Лидером группы была та девушка, которая ушла из Person из-за того, что в группу взяли Хэджин, а не ее. Она же – самая старшая. И самая отстраненная в общении. А вот остальные девчонки общались с ними восхищенно, хотя и заметно смущались.

Во время просмотра их шоу Дан сначала не узнал одну из девушек, но потом оказалось, что макнэ группы YoRes – Дживон – была ему знакома в прошлой жизни. Только тогда она была актрисой и встречалась с Хэвоном, когда Дан уже ушел из КАС. На момент смерти Дана эти двое собирались пожениться.

Девчонки давно ушли, парни занялись своими делами, а Дан все размышлял о том, как меняется жизнь. Он понимал, почему не сразу узнал Дживон. В прошлом он знал ее взрослой девушкой, а сейчас она ребенок с пухлыми щечками и немного обиженным выражением лица. Дан размышлял о том, будет ли Хэвон с ней встречаться в этом времени. Дану они нравились как пара. Такие счастливые, влюбленные… сейчас-то Хэвон точно не будет с кем-то знакомиться для романтических целей, у него совершенно другие приоритеты в жизни. Да и ситуация совсем иная.

Эти размышления заставляли Дана время от времени смотреть на Дживон. И эти взгляды кто-то истолковал по-своему.

Шоу уже началось, Дан отошел к диспенсеру выпить воды, когда к нему и подошел незнакомый мужчина лет сорока. Дан подумал – кто-то из стаффа. Оказалось – один из менеджеров YoRes.

– Добрый вечер, – улыбнулся он, – Меня зовут Пак Кегван. Давно хотел с вами познакомиться.

Дан неуверенно кивнул. Ему пришлось на время отставить стакан, пожать руку новому знакомому, а потом уже утолять жажду.

– Вижу, вам понравилась Дживон, – сказал Кегван таким тоном, будто знает что-то особенное о Дане.

– Что, простите? – удивился Дан.

– Дживон. Очень привлекательная юная девушка. Она ваша фанатка, к слову. Если хотите, я могу помочь вам познакомиться поближе.

Дан даже закашлялся. Кажется, ему сейчас предлагают вовсе не поговорить с Дживон о музыке. Учитывая, что ей четырнадцать, это особенно мерзко. Кегван же улыбался, но в этой улыбке не было никаких эмоций, лицо было как маска.

– Познакомиться поближе? – едко переспросил Дан.

– Она с радостью согласится поболтать с вами на вашей территории, – все так же безэмоционально улыбался Кегван.

Так нагло Дану секс-услуги еще не предлагали.

– Вы понимаете, кому вы это говорите? – уточнил Дан.

– Обеспеченному музыкальному продюсеру, – наклонил голову Кегван.

– Это незаконно.

– Что незаконно? Что такое я вам предложил? – теперь уже в голосе Кегвана сквозила ирония.

Кажется, он был абсолютно уверен, что Дан заинтересовался Дживон, а вопросы не считает угрозой… впрочем, тут бы, пожалуй, любой реагировал примерно так же.

– Подумайте, Даниэль. Вот моя визитка, – сказал Кегван, протянул Дану белый прямоугольник и ушел.

Дан же остался стоять с абсолютно обалдевшим видом. Ощущения были мерзкие еще и потому, что этот человек решил, будто Дана может в сексуальном плане привлекать девушка, которая выглядит даже моложе своих четырнадцати.

Визитку он, разумеется, выкидывать не стал. Хоть и не было уверенности, что Кегван как-то связан с Папкой, но тетиному мужчине можно было дать наводку. Хотя… тут тоже нужно подумать, чтобы случайно не вляпаться в проблемы.

В Корее есть районы красных фонарей. Они нелегальны, но организованы менее скрытно, чем места работы проституток в США. Это узкие улочки с витринами, в которых стоят девушки в нижнем белье. Перед проведением зимней олимпиады количество этих районов заметно уменьшили, чтобы турист мог попасть на них только по огромной случайности и окончательно заблудившись. Но все же они остались. Дана когда-то туда водил Чхансу из Breeze. Тогда они дружили, Чхансу показывал ему непарадную Корею.