Текст книги "Сеульская шестерка (СИ)"

Автор книги: Оксана Кас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 24 страниц)

Сеульская шестерка

Глава 1
Творческая личность

Дуэт Дана с Сандрой первоначально планировался «песней мести», но к декабрю Дан остыл и мстить уже никому не хотел. К тому же, мешать Китэ – означает создавать проблемы и для PDS, а Дан не мог относиться к ним негативно. Группы не дружили, но и вражды между участниками не было. Ощущение, что они стали жертвами обстоятельств, не давало Дану делать что-то назло. Поэтому, составляя сложный график музыкальных релизов, он дал добро на выпуск «Desire» в январе. Сандра выбрала двадцать второе число.

Она сама будет продвигать песню в США – посетит несколько шоу, даст интервью, снимется для какого-то журнала. Петь, правда, нормально не сможет: это полноценный дуэт, в котором Дан специально делал моменты для контраста мужского и женского голоса, так что без него выступление будет смотреться как минимум странно.

В США шла масштабная подготовка к релизу «Desire», Columbia делала большие ставки на этот трек. Но Дан был занят другими делами, поэтому большая часть шумихи вокруг трека прошла мимо.

Еще в начале месяца Дан начал учить Юнбёль. Она совершенно ничего не знала о работе в музыкальных программах, но к учебе подходила так серьезно, что это даже умиляло. К нему ходила с тетрадкой и конспектировала сказанное, вела словарик терминов. Хана пожаловалась, что теперь приходится Бёль по ночам загонять в кровать силком – она очень хочет поскорее изучить основы, поэтому может часами пялиться в монитор ноутбука, делая то аранжировки, то простенькие мелодии.

Нельзя сказать, что у нее какой-то яркий талант, что она невероятно музыкальна или пишет сильные стихи. Но… Бёль трудоголик. Она уперлась и явно решила, что научится делать хотя бы аранжировки в кратчайшие сроки.

Работали вместе они редко, примерно раз-два в неделю, и то по чуть-чуть. Но это чаще, чем с Инсоном, что огорчало. Дану начинало казаться, что он чем-то обидел друга, нанес ему какую-то травму, связанную с творчеством, что он слишком настаивал на своем… в общем, по этой теме он много загонялся. И вот как раз 22 января перешел от собственных страданий к активным действиям: затащил Инсона в студию поговорить.

– Мне все чаще кажется, что ты меня избегаешь! – сказал Дан, едва они уселись.

– С чего это? – искренне изумился Инсон. – Мы вместе постоянно, как тебя можно избегать?

– Не в плане моего общества, а в плане… музыки, – пояснил Дан. – Тогда, в КАС, нам хорошо работалось вместе. Позднее ты часто помогал мне и с лирикой, и с какими-то идеями, а после… будто закрылся.

Инсон неловко улыбнулся:

– А, это, – выдохнул он и опустил взгляд на свои руки. – Ну… возможно, немного и избегаю…

– Я тебя чем-то обидел? – обеспокоенно спросил Дан.

Инсон отрицательно покачал головой, но отвечать не спешил. Он мялся, словно собирался признаваться в чем-то стыдном, а Дан продолжал сверлить его взглядом.

– В общем, – начал Инсон, – Я понял, что не хочу заниматься музыкой с коммерческой точки зрения.

Дан нахмурился, не понимая, что Инсон имеет в виду, но тот не стал дожидаться уточняющих вопросов:

– Смотря на то, как ты работаешь, как изменяешь музыку и текст, чтобы это с большей вероятностью зашло публике, я испытываю настоящее восхищение. Правда – это очень круто, что ты свое творчество оцениваешь сразу как продукт, для тебя писать – это еще и продавать. Но я так не могу. Попробовал с тобой, потом пытался писать так сам, но понял, что это не моё. Последняя попытка была с теми песнями для девчачьей группы. Мне сложно отказываться от своих идей, даже если я понимаю, что без них песня станет лучше.

Инсон говорил достаточно быстро, но на Дана все это время старался не смотреть. На последней фразе он ненадолго замолчал, а потом резко посмотрел на Дана и уверенно добавил:

– Я очень благодарен тебе за то, что ты делаешь музыку для группы, потому что это означает, что я могу писать что-то для себя, не переживая о том, что мы будем петь. Мы же с тобой знаем, как все обстоит в Breeze… в общем, спасибо тебе за то, что ты такой профессионал. Мне стыдно, но я не такой. Не уверен, что смогу регулярно делать коммерческие треки. Помогать тебе – всегда рад. Но отдавать то, что пишу под собственным вдохновением… прости – не могу.

Дан пораженно замер. Он никогда не задумывался об этом. Для него действительно понятие «хорошей песни» неотделимо от множества других характеристик – чтобы ее было приятно напевать, чтобы музыка цепляла, текст побуждал обсудить его… Но это его восприятие. Нельзя сказать, что его способ работы и оценки песни – нечто совершенно редкое, но все же большинство сонграйтеров работают от вдохновения, они пишут то, что хотят, и не могут писать, если их ничего не зацепило. Поэтому музыкальные продюсеры, способные делать песни на заказ, и получают так много денег за свою работу. Инсон, получается, из тех, кто работает от вдохновения.

– Ты расстроен? – обеспокоенно спросил Инсон.

– Немного, – честно ответил Дан, – Я последние несколько месяцев все пытался как-то тебя расшевелить, всерьез начал думать, что сделал что-то не так и ты теперь меня избегаешь. В том, что ты не хочешь писать треки для чартов, нет ничего страшного и меня расстраивает не твой выбор. Просто…

Дан замолчал, не зная, как подобрать слова. Просто ему нравилось работать вместе, в соавторстве? Он хотел передать Инсону все знания, которые получил от Тимати? Или надеялся, что со временем Инсон будет писать часть треков? Возможно, это и из-за того, что у них повсюду висят плакаты The Beatles, Дан как-то внутренне ожидал, что они будут как Леннон и Маккартни, но… они же не Beatles.

– Прости, – покаянно вздохнул Инсон. – Я не хотел тебе говорить, потому что переживал, что это тебя расстроит. Если нужно, конечно…

Дан мотнул головой:

– Нет, не нужно. Не нужно заставлять себя. Творчество – очень тонкий процесс, его можно уничтожить любой мелочью. Ты знаешь, что больше трети всех студентов, которые обучались на направлении «Композиция», после выпуска навсегда отказываются от музыки?

Инсон пораженно распахнул глаза и отрицательно покачал головой.

– Это потому что для некоторых творчество остается творчеством только до тех пор, пока это немного магия, – объяснил Дан. – Как только эту магию разобрали на атомы и объяснили, какие приемы и для чего нужны, людям становится неинтересно. Они ведь уже не волшебники, а строители. Я понимаю, что не всем подходит мой темп работы. И для меня было бы гораздо печальнее, если бы ты возненавидел писать тексты из-за необходимости превратить это в работу. Но… честно говоря, немного обидно, что ты так долго это скрывал…

Инсон покаянно вздохнул. Неловкость ситуации немного сгладило пиликанье рабочего телефона Дана. Он задумчиво разблокировал экран – ему выслали выжимку мнений, которые собрались за несколько часов после релиза его дуэта с Сандрой.

– Чай будешь? – спросил Дан.

– Ты не обижаешься? – еще раз спросил Инсон.

– Сейчас рычать начну, – предупредил Дан. – Хватит так реагировать. В этом нет ничего преступного. Ты чай будешь зеленый, или фруктовый?

– Хочу кофе.

– Сколько кружек уже выдул? – иронично спросил Дан.

Инсон недовольно цокнул, но в итоге согласился на чай. Из-за того, что они много репетировали, да еще и снимали клипы, все сильно уставали. И Соник все пытался эту усталость заглушить с помощью кофе, но помогало слабо. Дан с Минсоком, как главные ворчуны в их компании, пытались контролировать уровень потребляемого кофеина.

– Что пишут про твой дуэт? – спросил Соник, потянувшись к пачке печенья.

Дан пожал плечами и тут же разблокировал экран телефона. Пробежался глазами по тексту:

– Что не ожидали от меня такого, что не ожидали такого от Сандры, но песня классная. Судя по всему, пока что без скандалов и обещаний покинуть фандом.

Инсон засмеялся. Дану, на самом деле, было немного тревожно именно из-за лирики песни: страстно и откровенно. Да и клип далек от корейских представлений о допустимом уровне сексуального напряжения. Но что сделано, то сделано.

– Кстати, одну коммерческую песню тебе все же придется написать, – улыбнулся Дан.

Инсон недоуменно на него посмотрел.

– Когда летом начнем мировой тур, у нас будут сольные номера. И ты должен написать себе трек без матов, секса и оскорблений, чтобы спеть перед залом.

– С хореографией? – в ужасе спросил Инсон.

Дан покачал головой:

– Нет, можно без. Хочешь – сделаешь чистый хип-хоп номер. Хочешь – я помогу с какой-нибудь балладой.

Инсон пораженно откинулся на спинку стула, разом погрузившись в размышления.

– И еще, – улыбнулся Дан. – Это не обязательно, но возможно: ты можешь выпускать микстейпы. Я имею в виду рэп-микстейпы, разумеется.

[*Первоначально «микстейп» – это сборник любых композиций, записанных в определенном порядке. Вы могли замечать эту традицию в американских фильмах, обычно романтических: когда подростки и молодые люди приносят друг другу кассеты с подборкой любимых песен. Также микстейпами называли просто сборники песен с какой-то общей темой. Условно, все кассеты и диски в стиле «Сборник летних песен 2007» можно назвать микстейпами. Сейчас слово в данном значении не употребляют – оно умерло вместе с аудиокассетами. Но в рэп-индустрии микстейпом называют сборник авторских песен одного рэпера или команды соратников, такие треки не имеют общей темы и стиля, распространяются в интернете бесплатно.*]

Инсон еще больше загрузился, только продолжал задумчиво жевать печенье. Выглядел совсем как белка или хомячок: еще не успевал прожевать первую печеньку, как рука тянулась за второй.

Дан задумчиво улыбнулся. Ему было немного грустно, что в ближайшие годы Инсон вряд ли будет что-нибудь с ним писать в соавторстве. Но, с другой стороны… Появилось странное ощущение, что он в этой жизни, кажется, еще кому-то помог. Инсон ведь в его прошлом со временем почти не писал для себя, даже с Виктором и Джимом работал, только если те просили. Видимо, тогда у него тоже было что-то вроде выгорания, просто они не были близки и Дан не знал подробностей. В этой жизни в его силах создать Инсону более комфортную обстановку для творчества.

А что касается «передачи знаний»… Во-первых, Дан, вообще-то, молод. По паспорту, по крайней мере. Ему еще рано переживать о том, что он должен успеть передать свои знания кому-то. Во-вторых, есть Бёль. Вот уж кто просто горит желанием научиться писать песни самостоятельно.

* * *

В этот день группой они нормально не репетировали. Так, прогнали кое-что, приняли душ и уехали. Причем даже не на съемки.

Ближе к вечеру начинался шоукейс Person.

Это что-то вроде сценического экзамена, который проводят раз в год-полтора, но не все агентства. Обычно трейни выступают перед знакомыми им людьми: учителя, продюсеры, другие трейни. Выглядит это как запись на камеру в полупустом танцевальном классе. Волнение есть, но оно несравнимо с выступлением перед залом. Поэтому иногда агентства устраивают всем трейни «боевое крещение». Назначается дата, все готовят свои номера, затем набирают полный зал зрителей и проводят небольшой концерт.

У Person «испытание сценой» проходят не только трейни-айдолы. У концерта будут ведущие, актеры исполнят сценки из известных дорам. Иногда на сцену выходят те, кто меняет свою сферу деятельности. Сегодня, например, ведущим вечера будет парень, который еще в прошлом году был айдолом, а теперь планирует вести развлекательные шоу.

Pop Heroes пришли зрителями, чтобы поддержать Миён и остальных девчонок. К ним на балкон неожиданно пришли и Hack’ores – те вовсю готовятся к дебюту, он совсем скоро. Дан немного помог им с титульной песней, но был скорее аранжировщиком, чем соавтором.

– Видеть тебя блондином слишком непривычно, – покачал головой Джуён, обращаясь к Дану.

Дан посмотрел на него с возмущением: у Джуёна кислотно-салатовые волосы. Цвет уже немного вымылся, красили парня для съемок клипа, но это все равно слишком ярко. Джуёна видно издалека и он гарантированно привлекает внимание.

– Мы тоже не можем привыкнуть, – пожаловался Минсок. – И к нему, и к Джинхо.

Красились в один день: Дан осветлил волосы до холодного платинового блонда, у Джинхо натуральный и не такой светлый оттенок, но все же теперь он блондин. И парни все никак не могут к ним привыкнуть, хотя когда-то розовый Инсон очень быстро стал привычной частью общежития.

– Но тебе идет, – вздохнул Джуён, – Тебе что-то вообще все идет.

Дан недовольно отвернулся от него, к сцене. Корейская традиция хвалить внешность ему не очень нравилась.

Все сидячие места в зале заняты, по большей части – родителями и друзьями трейни. Оставшуюся треть заполнили зрителями с улицы. Вход платный, но недорогой – чисто чтобы оплатить аренду зала. Сотрудники агентства сидят напротив сцены – там Сону, другие продюсеры, Канджи, Минхо. А вот для действующих айдолов места в зале не предусмотрено, поэтому они будут смотреть выступления с балкона, стоя.

Выступления тянулись долго. Сбоку от сцены висело белое полотно для проектора – там показывали профили трейни, которые следующими выйдут на сцену. И на входе в зал, за символическую плату, можно было купить буклет. Там те же профили – портретное фото, имя, возраст, специализация, несколько слов об артисте.

В большинстве случаев уровень выступлений достаточно высок. Почти все выходили на сцену в стилизованной школьной форме – парни в брюках, девушки в теннисных юбках, белые рубашки, галстуки или бантики. Разумеется, образы стилизовали – разные модели брюк, поверх рубашек накидывали кардиганы и жилетки, поэтому смотрелись все не сказать, чтобы одинаково. Просто усиливалось впечатление экзамена школы искусств.

Многие выходили дважды. Например, Миён и Бёль выступали в составе женской танцевальной команды с другими девчонками-трейни. А чуть позже Хана, Сумин и Джису исполняли балладу с еще двумя трейни. У Бетти и вовсе была сольная песня. И лишь в самом финале семь девчонок предстали перед зрителями группой.

Еще когда девушки выступали с другими трейни, их профили вызывали заметное волнение в зале. Все же девчонок готовили к дебюту в том числе внешне, они выделялись естественной красотой. На самом деле, конечно, профессиональным уходом и грамотно подобранными прическами, но зрители вряд ли догадываются об этом. На фото они казались юными, натуральными и очень милыми.

– Центр – не старшие трейни? – удивился Джуён, когда увидел их построение.

– Они же дебютируют весной, – напомнил Юджин. – Центром является тот, кто имеет больше шансов привлечь внимание публики. И это Бёль.

Джуён вздохнул:

– Она очень красивая. Но Хана и Сумин тоже очень привлекательны, почему не они?

– Сейчас увидишь, – усмехнулся Дан.

Многие называют это «аурой», кто-то «сценическим сиянием», но суть не меняется: это нечто неотличимое внешне, что заставляет тебя обращать внимание на определенных людей в группе. Иногда такую ауру создают искусственно, подчеркивая определенного мембера. Но, если в группе есть кто-то, просто обладающий этим умением приковывать взгляды, то никакие попытки выделить другого не сработают.

В прошлом Дан не сразу нащупал это состояние, потребовалось несколько лет, чтобы случайное умение быть центром внимания стало его супер-силой. Но, как только это произошло, агентство больше не могло выставлять Намиля вперед – это было попросту бесполезно.

Рецепт магнетического присутствия на сцене: хорошие (но не обязательно идеальные) навыки, эмоциональность, непоколебимая уверенность в своем профессионализме, искренний кайф от выступления и… что-то еще, чему нет названия и что у каждого явно свое. Какая-то отличительная черта, заставляющая смотреть на человека с ощущением, что он невероятно классный.

Бёль, когда выступает, выглядит очень ярко. В жизни достаточно скромная, тихая и спокойная, на сцене она – пожар.

Зрители в зале девчонок не смутили, они выступили очень хорошо. Высокая синхронность, красивые голоса, притягательная внешность. Зал аплодировал им стоя…

– Да, я понял, почему именно Юнбёль, – кивнул Джуён, – И откуда в такой скромнице столько огня?

Дан усмехнулся. У него была какая-то странная гордость за девчонок, хотя его заслуг в их качественном выступлении нет. Возможно, это потому, что Миён постоянно ходила к ним с Бёль – просила помочь с танцами. Может, потому что он учит Бёль. А может и потому, что в прошлой жизни был близок с Бетти.

– Кто со мной поздравлять Миён? – спросил Минсок.

– Давайте вместе, а потом в общежитие, спать, – сладко зевнул Юджин.

По дороге за кулисы они обсуждали то, как Person делают отчетные концерты. Из всей их огромной компании – а Hack’ores пошли с ними – полноценным трейни в агентстве был только Юджин.

– Знаешь, тебе стоит рассказать об этом на эфире, – посоветовал Дан.

Юджин рассказал о том, как сложно было в первый год после прослушивания, какая серьезная муштра была последующие годы. Выходило, что эта забота о трейни – хорошие общежития, вкусная еда в столовой, финансовая поддержка нуждающихся – имела высокую плату. Гоняли их тут серьезно. И конкуренция бешеная, остаться в числе трейни после вот такого первого шоукейса – это нужно иметь и талант, и трудолюбие.

– Думаешь? – удивился Юджин. – Хотя… меня нередко бесит, что эту нашу "гарантию дебюта через год стажировки' расценивают так, будто из-за нее мы меньше занимаемся. Просто через год остаются только те, кто реально готов пахать ради мечты. Наверное, стоит развеять некоторые сказки о Person…

Разговор поспешно свернули, потому что подошли к девчачьей гримерке. Вежливо постучали, вошли внутрь. Поздравили с успешным выступлением, пожелали высоких оценок и со спокойной душой уехали в общежитие. Им завтра еще рекламную кампанию снимать. Девочки же спать пойдут не скоро – результаты выступления огласят через пару часов, в этом же зале. Из их семерки, конечно, никого уже не исключат, но это все равно волнительный для трейни момент.

Глава 2
Важные котики

Команда Сандры не поленилась развернуть полноценную кампанию к выходу сингла «Desire». Начали со спойлера. Сандра выложила ролик, где она наносит макияж и напевает строчки из куплета. Затем вышел трейлер, который снимали без Дана. На видео Сандра выходила из такси, перебегала дорогу, проходила мимо длинной очереди у клуба и заходила внутрь. Клуб назывался «Desire». Этот ролик Сандра опубликовала за десять дней до релиза, а после ее команда начала обратный отсчет, публикуя каждый день кадры и короткие видео-нарезки из клипа.

Собственно, поэтому фанаты были подготовлены к тому, какой именно будет клип. Основная волна хейта накрыла Дана еще в момент публикации первой спойлерной фотографии – там он весьма близко и страстно прижимает к себе Сандру. Поэтому он и волновался – если уж фанатов фото смущают…

После выхода клипа и песни хейтерские возгласы терялись среди всеобщей истерии. ТикТок заполонили ролики под эту мелодию. Клип пересматривали так часто, что едва не сломали YouTube: за первые сутки набежал сто один миллион просмотров. Песня была на первом месте во всех чартах реального времени. Вечером двадцать третьего января, то есть всего через полтора дня после релиза, были даже ролики в новостях о невероятном успехе трека.

Из-за этого, собственно, хейтить Дана не получалось даже у самых ярых блюстителей морали в к-поп. Да, песня про секс. Да, в клипе айдол танцует так, что корейское телевидение этот клип в эфир не пропустит. Но это не имеет значения, когда релиз вышел настолько вирусным и удачным.

Огорчало только то, что это не влияло на популярность группы. У Дана все соцсети за сутки подросли на несколько миллионов, его личный аккаунт на Spotify бил все рекорды подписок, но группу упоминали редко, а если о ней и говорили, то только в конце, типа: «кстати, Даниэль Хан сейчас в составе группы».

Это огорчало.

Дану, так сказать, не писалось. До трех часов дня, пока Хэвон в школе, Дан обычно работал в студии, но тут не мог. Все думал, что делать с этим новым витком перекоса в популярности. Вроде только более-менее выровнялось…

Думать он пошел в комнату отдыха – погладит котов, чем не антистресс. Но, к своему удивлению, в его любимом кресле у окна увидел Минхо-сонбэннима. Тот что-то писал карандашом в блокноте, пока на его коленях мирно спали сразу два кота. Дан почти собрался уйти – Минхо явно занят, не хотелось ему мешать. Но слух у того острый, годы выступлений на сцене его совсем не испортили – он повернулся в сторону Дана, как только мягко щелкнула входная дверь.

– Тоже пришел отдохнуть? – доброжелательно спросил Минхо и указал на соседнее кресло, предлагая сесть.

Дан кивнул и прошелся к указанному месту. Это почти у самого окна, поэтому там достаточно светло, а еще рядом стоит кошачья поилка-фонтанчик, тихое журчание которой успокаивает.

В этой комнате отдыха есть персонал – котоняни работают посменно, потому что за пушистиками нужно следить и на выходных. Вроде бы как эти же люди следят за тем, чтобы котикам не докучали своим вниманием. Но, на самом деле, большая часть питомцев здесь весьма любвеобильна. Не все любят, чтобы им чесали животы и гладили спинки, но вот залезть на колени или привалиться боком – это святое дело. А еще кошки любопытны: тебя непременно обнюхают, особенно если ты нечастый гость на их территории.

У Дана есть свой любимчик: породистый персидский кот, белый, с крупными черными пятнами. Мордочка настолько плоская, что нос будто вдавлен в череп, а торчащие усы и брови делают его вечно всем недовольным. Впрочем, он действительно вечно всеми недоволен. Сотрудники агентства даже называют его Злюкой: он может и поцарапать, если ему что не нравится. Джинхо называл его Министр и Дан как-то перенял эту кличку.

Министр сам приходил к нему на колени. Он достаточно крупный, хотя, возможно, это из-за очень длинной шерсти. Не любит, когда его гладят, но с удовольствием подставляет шею под мягкое почесывание. Процедуру вычесывания, впрочем, переносит с дипломатической невозмутимостью: видимо, колтуны он не любит больше, чем людишек, которые смеют его трогать. Кошек здесь вычесывают и без посетителей – люди как бы зарплату за это получают – но Дан нередко чешет Министра сам, благо, расчески лежат повсюду.

Вот и сейчас, как только Дан сел, Министр вальяжной походкой направился к нему. Залез на колени, потоптался – Дан сам зашипел, как кот, когда этот хамоватый аристократ наступил туда, куда не стоило, – пока в итоге не улегся Дану на одну ногу: голова на колене, лапы висят по сторонам, хвост лежит на животе. Словно меховой коврик повесили сушиться.

Все время, пока Министр устраивался – а это заняло минуты три – Минхо внимательно наблюдал за происходящим.

– Впервые вижу, чтобы этот кот сам к кому-то приходил, – наконец сказал Минхо.

– Его все называют уродцем, поэтому он мне понравился, – честно сказал Дан. – Всегда раздражает, когда кому-то отказывают в любви только потому, что он недостаточно красив.

На взгляд Дана, впрочем, ничего уродского в Министре нет. Типичный персидский кот – у них у всех такие мордочки.

– Он когда-то был призером выставок, – улыбнулся Минхо. – Поэтому, возможно, и вредный такой: с детства по конкурсам красоты, считай.

– Как выставочный кот оказался здесь? – удивился Дан.

Хотя у него самого никогда не было домашних животных, он знал, что питомцы для выставок – это что-то вроде хобби и заработка одновременно. Таких котиков в приюты не сдают.

– Заболел, – пояснил Минхо. – Заводчики редко относятся к своим питомцам как к членам семьи. Когда стало понятно, что кота нужно долго лечить, решили усыпить. Ветеринар – молоденькая, жалостливая девчонка. Наврала, забрала домой, выходила. Но держать дома не могла – он успел ей всю квартиру в благодарность пометить. Так он оказался здесь… правда, кое-чего его лишили, так что для выставок он уже не годится.

– А, так он поэтому такой злой, – усмехнулся Дан.

Вроде бы все животные здесь кастрированы и стерилизованы, иначе кошачье царство росло бы слишком быстро, но Дан никогда всерьез не задумывался об этом.

– Мне кажется, он по праву рождения злой, – вздохнул Минхо. – Не любили котенком, вот и он никого не любит. Хотя… с тобой у него явно особые отношения.

Дан смущенно улыбнулся: причина благосклонности Министра была и ему до конца не ясна. Но приятно, когда пушистый демон, которого все обходят стороной, ложится ему на колени с самым блаженным видом.

– Вы пишете? – спросил Дан.

Он заметил, что строки в блокноте Минхо были похожи на стихотворные. Сами слова не прочитать, конечно, но на прозу или список покупок не похоже.

– Да, немного работаю, – кивнул Минхо. – Рано меня еще на творческую пенсию отправлять. А ты зачем пришел? Подумать в обществе понимающих существ?

Дан усмехнулся и кивнул.

– И что ты там себе опять надумал? – спросил Минхо.

Он наткнулся на непонимающий взгляд Дана и пояснил:

– Джинхо редко рассказывает, что именно вы обсуждали, но о твоем умении находить проблемы там, где их нет, он мне поведал.

Дан смущенно улыбнулся, но признался:

– Из-за релиза Desire все, что мы делали для выравнивания популярности внутри группы, снова сошло на нет.

Минхо удивленно вздернул брови:

– Ты так это видишь? Лично я смотрю на это иначе. Ты привлек новых поклонников. Пока что лично к себе, но часть из них заинтересуется группой уже сейчас. Остальные – позже. Когда группа становится популярнее, у остальных появляется больше шансов стать чьими-то любимчиками.

Дан неуверенно пожал плечами:

– Не знаю… мне кажется, что это не очень хорошо для группы.

Минхо, улыбаясь себе под нос, закрыл блокнот, неспешно вставил карандаш в держатель, застегнул хлястик блокнота.

– Чем дольше ваша группа на сцене, тем отчетливее я понимаю, что мы все делаем правильно. Да, первое время были сомнения, но сейчас все наши вынужденные решения кажутся очень удачными.

Дан непонимающе сощурился, но задать вопрос не успел. Минхо сделал очень короткую паузу, чтобы положить блокнот на столик, а после продолжил:

– Что касается твоей личной популярности… Давай начнем с того, что мы часто намеренно продаем одного мембера.

– Но даже вы с мужскими группами так редко делаете, – напомнил Дан.

Минхо кивнул:

– Да, но причина в характерах, а не в особенностях продвижения. Когда агентство намеренно выставляет одного мембера вперед, самое опасное – это состояние самой группы. Есть три варианта. Первый – это наши Flower до того, как за них взялся Сону. Они Воён оберегали всей группой, помогали ей и защищали от любых нападок. Таким образом девчонки были практически семьей. Для них ее популярность была частью их обязанностей. Второй вариант – пусть без такой сильной поддержки, но все же полное принятие того факта, что один из мемберов популярнее остальных. Просто рабочая обстановка, будто у одного из мемберов более высокая, но заслуженная должность. Третий вариант – когда некоторые мемберы считают, что позиция центра дана несправедливо и можно ее отвоевать. Вот в последнем случае и возникают все проблемы. Мемберы начинают ссориться внутри группы, делить власть, спорить из-за партий и позиций. Задача агентства – сделать так, чтобы таких ссор не было. И тут начинаются проблемы характеров. Девушки чаще готовы пойти на личные жертвы ради общих целей. Парни чаще хотят личного успеха.

Дан задумчиво наклонил голову: звучит логично. Парни действительно в среднем амбициознее девушек, особенно в Корее, где давление общества на мужчин может даже подавлять. Для того, чтобы быть достойным сыном и желанным партнером, недостаточно быть хорошим, нужно быть лучшим. В музыкальной индустрии это положение сохраняется, отношение к Центру всегда более уважительно, чем к остальным мемберам. У девочек это сглажено, а вот у парней проявляется во всем великолепии корейского чинопочитания. Дан ведь на себе это ощущает. Так как он центр группы и музыкальный продюсер, с ним почти все общаются как со старшим. Даже сторонний стафф, и те максимально вежливы, ему даже кланяются почти всегда первыми, за исключением некоторых популярных групп.

– Проще говоря, – продолжил Минхо. – Собрать группу парней, где не происходила бы дележка власти, достаточно тяжело. А так как парней-трейни меньше и уходят из индустрии они чаще, добавлять в группу только неконфликтных милашек – слишком расточительно. Собирают всех, кто подходит. Ну а потом, чтобы еще больше не нагнетать ситуацию внутри группы, агентства предпочитают продвигать всех по чуть-чуть, а не вкладывать максимум в одного. Все проблемы из-за перекоса популярности – это проблемы характеров. Иногда – проблема занятости. Сложно делать групповое продвижение, когда кто-то из мемберов постоянно занят… сложно, но возможно.

– Вы хотите сказать, что у нас подобрался такой состав, что ссоры из-за популярности нам не грозят? – спросил Дан.

Минхо с улыбкой кивнул:

– Да. Вы любите свою работу и внимание поклонников для вас не цель, а, скорее, показатель того, что вы хорошо работаете.

Дан хмыкнул. Вообще, их группа не из тех, кто маниакально ищет любви поклонников. Это частый типаж человека в к-поп: жаждущий славы. Такие люди готовы практически на все, чтобы их заметили и полюбили. Из их же шестерки немного о собственной популярности переживает только Хэвон, но и у него немного другие мотивы. Он боится, что является обузой в группе.

– Не желая скрывать ваше естественное очарование, – заговорил Минхо после небольшой паузы, – мы нарушили немало правил к-поп групп. Разговоры об отношениях вели, свои личные границы вы отстаиваете, милыми добряками казаться не пытаетесь… когда маркетинговый отдел только дал разрешение на все это «нетипичное» для молодых артистов поведение, мы очень переживали…

Дан усмехнулся:

– Мы тоже. Вели себя практически как американская поп-группа, – добавил он.

– И в этом есть свои плюсы, – продолжил Минхо. – Как много мужских групп переживают семилетний контракт?

– Мало, – улыбнулся Дан. – Но там армия, потом тяжело будет вернуть популярность.

– Не только это, – покачал головой Минхо. – Еще невозможно парней больше семи лет держать в пределах образов милого айдола. Агентства фактически запрещают своим артистам взрослеть. И мы тоже так делали – вгоняли к-поп группы в рамки привычного поведения, чтобы эгьё на камеру, готовы на все ради одобрения поклонников, ничего лишнего не скажем. В семнадцать такое поведение для многих не вызывает особого диссонанса с реальной личностью. Мало жизненного опыта, легко дурачиться перед зрителями. Но к двадцати пяти годам мальчики превращаются в мужчин. Если семь лет заставлять их скрывать от поклонников, как они взрослеют, то после появляется ощущение, что все эти годы фанаты знали другого человека. Есть, конечно, адекватные люди, которые прекрасно понимают, что взрослые парни не обязаны отвечать чьим-то представлениям об идеальности, но…