Текст книги "Время легенд (сборник)"
Автор книги: Норма Бейшир
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 35 страниц) [доступный отрывок для чтения: 15 страниц]
– И что ты думаешь делать? – спросил Роллинз.
– Уйду на вольные хлеба, – пожала плечами Джейми. – Собираюсь ездить по Европе, это и для дальнейшей работы пригодится. Может быть, появятся кое-какие идеи и для тебя.
– Ловлю на слове! – с энтузиазмом воскликнул он и, немного поколебавшись, спросил: – Но, а если надоест, тогда что же?
Она выдавила улыбку, хотя особой радости не чувствовала.
– Тогда надеюсь, здесь для меня найдется местечко?
Он улыбнулся в ответ.
– Я приберегу его для тебя, – пообещал он.
– Спасибо, Бен.
Дело сделано, подумала она, покидая редакцию. Ну, как говорится, лиха беда начало.
Как бы то ни было, первый шаг сделан.
Джейми казалось, что сборам не будет конца. Она не знала, сколько продлится ее путешествие, и хотя твердо решила взять только самое необходимое, обнаружилось, что она собрала все до последней тряпочки. Не слишком ли это много для путешествия налегке, думала она, обводя взглядом свой немалый багаж.
Сделав все нужные распоряжения, она пришла к выводу, что несмотря на спешку ничего не забыла и со спокойным сердцем может лететь в Париж. Сначала она хотела сдать квартиру на время своего отсутствия, но потом раздумала. Я могу вернуться через год, решила она, а могу и через неделю. Было приятно сознавать, найдет она что-то в Париже или не найдет, у нее есть место, которое она считает своим домом, куда она всегда вольна вернуться. Теперь ей это было нужно, как никогда.
Хотя путешествия для Джейми были не в диковинку, и в какие только передряги она не попадала, собирая материал для очерков, но, отправляясь сейчас в дорогу, она отдавала себе отчет, что на этот раз все будет по-другому. Со свойственной ей самонадеянностью она считала, что как всегда сумеет позаботиться о своей безопасности сама. Ведь в личной жизни она больше всего ценила независимость. Она не могла позволить себе быть уязвимой – особенно после предательства Марти. Но на этот раз она пребывала в полной растерянности. Ей предстояло не сочинять очередной репортаж, а заниматься собственным прошлым, а возможно, и будущим. То, что она обнаружит в своем расследовании, может оказаться пострашнее физической расправы.
Расследование потребует время, и немалое. К счастью, средства у нее были – дедушка оставил ей порядочное состояние, ведь она как-никак была единственной внучкой, и имущество матери тоже отошло к ней. Да еще деньги, которые, вероятно, оставил ей отец.
Вероятно.
Выходя из спальни в гостиную, она краем глаза увидела знакомое лицо на экране телевизора. Это был Марти, но не в роли комментатора, а в роли персонажа своего телеконкурента. Джейми увеличила громкость.
– …ведущий теленовостей Ти-би-эс арестован сегодня утром агентом правительственной службы по борьбе с наркотиками по обвинению в хранении и продаже наркотиков, – говорил комментатор. – Сегодня вечером он был отпущен под залог и…
Дальше Джейми не слушала. Она опустилась на диван, не веря своим ушам. Марти арестован по делу о наркотиках? Да разве такое возможно? Господи, да он готовил репортажи о войне с наркомафией! Однажды ей точно так же казалось невероятным, что он в состоянии предать ее любовь. Тот Марти Кэнтрелл, которого она любила, был не способен ни на то, ни на другое. Она по-прежнему отказывалась верить в сообщение.
Гораздо легче допустить, что против Марти состряпано ложное обвинение.
Вашингтон
Сидя в полной темноте за своим письменным столом, Гарри Уорнер из окна своего кабинета любовался величественным куполом Капитолия, освещенным лучами мощных прожекторов. Когда зазвонил телефон, он немедленно схватил трубку.
– Тебе следовало позвонить три часа назад, – резко бросил он. – Где ты болтался?
– В настоящий момент я в аэропорту Кеннеди. – доложил голос на том конце провода. – И Джейми Линд тоже здесь – летит в Париж, если тебя это интересует.
– Следуй за ней, – приказал Уорнер.
Когда Боинг-747 оторвался от земли и начал набирать высоту, Джейми откинулась в кресле и попыталась расслабиться. Полет предстоял долгий, а путешествие могло растянуться и вовсе на неопределенный срок, она не знала, что ждет ее впереди, в Париже. Если она найдет своего отца – или ответы на свои вопросы, – не придется ли ей пожалеть о том, что она сразу не похоронила свое прошлое? Уверена она была только в одном: если ей ничего не удастся разыскать, она никогда не обретет покоя. В ее жизни навсегда останутся пробелы.
На коленях у нее лежала свернутая газета, которую она купила в аэропорту, дожидаясь, когда объявят ее рейс, но так и не успела открыть. Может быть, есть какие-нибудь подробности об аресте Марти, подумала она, берясь за газету и просматривая первую страницу. Ее это не особенно волновало, ведь она напрочь вычеркнула Марти из своей жизни, однако трудно перестать думать о человеке, который так долго был частью твоей жизни, который мог считаться твоим мужем. Она любила его, а чувство любви быстро не проходит. Оно не проходит никогда, подумала она с тоской. Но его можно убить, и Марти его убил!.
То, что искала, и даже то, чего никак не ожидала найти, она нашла на четвертой странице. Рядом с фотографией Марти была короткая заметка, заголовок которой заставил Джейми похолодеть. На мгновение сердце ее остановилось: «Ведущий теленовостей Ти-би-эс, арестованный по делу о наркотиках, умер от приема слишком большой их дозы». Марти – умер? Сердце неистово заколотилось у нее в груди, когда она начала читать. Его выпустили из тюрьмы до завершения следствия, после чего он был обнаружен у себя дома сегодня утром коллегой, чье имя не названо, скончавшимся от большой дозы героина. Обозреватель газеты высказал предположение, что это было самоубийство, правда, слухи о его профессиональных проблемах не подтвердились, но в последнее время он испытывал затруднения личного порядка. Затруднения личного порядка. Конечно, он мучился, подумала она, вспоминая их последнее свидание. Однако она была уверена, что он не мог покончить с собой. Только не Марти. Он слишком многого хотел, он был так честолюбив, его карьера значила для него так много! Уж она-то знала, как никто. И все-таки он ее обманул, предал то, что она ему доверила и что они вместе хотели довести до конца. Почему? Этого она уже никогда не узнает.
Сложив газету, она закрыла глаза; слезы бежали у нее по щекам. Ее всю трясло, и она ничего не могла с собой поделать. Она плакала и даже не знала, плакала она по Марти или по себе самой? Его смерть раскрыла ей глаза. Отец, должно быть, погиб, его деятельность явно была ключом к какой-то сверхважной тайне. Кейт убили. Кейт слишком много знала и, значит, представляла опасность для тех, кто таинственным покровом окружил деятельность ее отца и самое его имя. А теперь, оказывается, Марти тоже… Он сделал свое дело, и они – кем бы ни были эти «они», убрали его с дороги. Но кто, терялась она в догадках, готов был поставить на карту жизнь, пойти на убийство, только чтобы сохранить тайну?
И как далеко они зайдут, чтобы остановить ее?
Глава 17
Париж
На Джейми, стоявшую у регистрационной стойки на первом этаже отеля «Георг Пятый» в своем обычном свитере и заправленных в сапоги джинсах, в ожидании дежурного клерка, нельзя было не обратить внимания. Все в ней было броско, ярко, все привлекало взоры. Она, конечно, могла выбрать менее дорогой отель, но сочла необходимым остановиться именно в «Георге Пятом». Ведь здесь останавливался отец в тот раз, когда не вернулся. Здесь обрывался его след – и отсюда она начнет свои поиски. С этими мыслями она вытащила ручку и подписалась на регистрационном бланке точно так, как это всегда делал ее отец: «Д. В. Линд». По ее разумению, если ее отец занимался шпионажем, то этот отель всего вероятнее служил местом его таинственных встреч. И если до сих пор парни из Лэнгли не потеряли к отцу интерес, смело можно гарантировать, что и агенты другой стороны – все равно какой – тоже его не забыли. И чем дольше она будет стараться привлечь к себе внимание, тем скорее что-то произойдет.
Такое ощущение, как будто я вступила в контакт с НЛО, думала она, понуро шагая в свой номер. А может быть, так оно и есть на самом деле.
Номер оказался роскошнее, чем она предполагала: мебель в стиле восемнадцатого столетия, на стенах живопись, по крайней мере, прошлого века, фламандские гобелены, даже превосходные антикварные часы. Осматриваясь, Джейми поймала себя на мысли о том времени, когда в отеле останавливался отец. Кто оплачивал ему счета, банк О’Доннелл и Колби или ЦРУ?
Отпустив сопровождавшего ее служащего гостиницы с весьма щедрыми чаевыми, Джейми принялась распаковывать вещи и устраиваться. Ничего не поделаешь – с тяжелым вздохом взялась она за чемоданы. При иных обстоятельствах она наслаждалась бы своими великолепными апартаментами, наслаждаясь поездкой в Париж, она осмотрела бы все то, о чем так много слышала от отца, зашла бы во все маленькие кафе и бистро, где редко бывают туристы, побывала бы в совсем неизвестных галереях и театрах, познакомилась бы с Парижем художников. Ну, это в другой раз, успокоила она сама себя и подняла шторы. Что за необыкновенный город… Затаив дыхание, она замерла у окна. Внизу, на другой стороне улицы, у газетного киоска прогуливался человек, время от времени он поглядывал на окна отеля, ей показалось, что он смотрит прямо на нее. Однажды она уже видела его в Нью-Йорке. Это был тот самый человек, что несколько месяцев назад шел за ней по пятам, когда она возвращалась домой из «Уорлд вьюз». Несомненно он, она не могла ошибиться. Джейми быстро опустила шторы и зарылась в постель.
Значит, они все-таки за ней следили.
Спала она плохо, несколько раз за ночь просыпалась. И каждый раз вскакивала и подходила к окну. Того человека, разумеется, не было. Но он, без сомнения, где-то здесь, уверенно думала она, все еще высматривает и вынюхивает.
Раньше Джейми никогда не приходилось совершать перелеты через столько часовых поясов, но теперь она поняла, что такое разница во времени между Америкой и Европой. Ее неудержимо тошнило, голова разламывалась и кружилась, встать с постели оказалось неимоверно трудно. «Если и беременные так чувствуют себя по утрам, я рала, что решила никогда не заводить детей». С этими мыслями Джейми отправилась в ванную.
Стоя под теплым душем, она вымыла голову, но и после этого не стало легче. При мысли о еде ее чуть не вырвало, но она знала, что лучше все-таки что-нибудь проглотить. Позвонив, она заказала легкий завтрак и, едва притронувшись к нему, задумалась о причинах своего нездоровья. Конечно, дело тут не в разнице во времени, а в ожидании чего-то неведомого, в преследовании какого-то типа, который Бог знает на что способен, только бы не дать ей докопаться до правды об отце.
Одеваясь – шерстяные светло-коричневые брюки, блузка цвета слоновой кости, – она думала о Марти. Они – кем бы «они» ни были – использовали его, а когда надобность в нем отпала, когда он не справился с тем, что от него требовали, они тут же избавились от него. Избавились. Какое ужасное слово! Но они такие и были – ужасные, без капли человечности, автоматы для убийства.
Что же такого натворил отец, что они не останавливаются ни перед чем, идут даже на убийство, лишь бы все оставалось шито-крыто? Кейт что-то узнала – какие-то факты, касающиеся отца и человека по имени Льюис Болдуин, – и ее заставили замолчать.
Марти был просто пешкой в их игре. Он должен был всего-навсего уговорить ее бросить свои поиски и не сумел. И заплатил за это своей жизнью.
Интересно, ее они тоже собираются убить?
Джейми выбралась из такси на авеню Габриэль, рядом с площадью Согласия, прямо напротив посольства США. Заплатив шоферу и отпустив красный «рено», она некоторое время раздумывала, прежде чем войти. Что она скажет послу? «Привет, я Джейми Линд. Мой отец был шпионом, помогите мне найти его». Ни в коем случае нельзя признаваться, что отец был шпионом. Правда, и роль дочери, озабоченной поисками отца, – а пропал он вот уже двадцать лет назад, – представлялась неубедительной. Понимаете, сэр, я только что заметила, что он ушел… Она наморщила лоб – это просто смешно.
А если заявиться к послу в своем обычном амплуа профессионального фотожурналиста, разыскивающего человека, который в 1966 году исчез в Париже и который по чистой случайности был к тому же ее отцом? Но посол государственный чиновник, вспомнила она, и вдруг он один из них? Тогда ему известно, что она за птица и зачем приехала в Париж. Как и им, разумеется. Впрочем, они, наверное, давно все знают. А если посол ни в чем таком не замешан, кто-нибудь другой из служащих посольства наверняка имеет к ним отношение. Мало, что ли, она читала об этих делах – все эти секретарши, военные, дипломатические чиновники…
Что за нелепость, оборвала она себя. Я начинаю подозревать всех – даже американского посла во Франции! Но ведь не без причины…
Ее пропустили в здание посольства и направили в пресс-бюро. Правда, пресс-атташе был на приеме у посла и не мог принять ее лично, но ее заверили, что служащие пресс-бюро помогут ей. Не успела она сделать несколько шагов по коридору, как ей опять стало дурно, подступила тошнота, и она на минутку приостановилась. «Я не пила воды, да и не может это быть местью Монтесумы – о нем в Париже вряд ли кто и слышал. Я знала, что не надо завтракать».
И она потеряла сознание.
Открыв глаза, она обнаружила, что лежит на кушетке, вроде бы как в офисе. Весьма привлекательный мужчина лет тридцати пяти, черноволосый, голубоглазый и стройный, даже худощавый, суетился вокруг нее. Вот он нагнулся и начал расстегивать ее блузку.
– Что это вы делаете? – грозно спросила она, отталкивая его руку и приподнимаясь.
– Спокойно, – отозвался он, беспрекословно убирая руки. – Я вовсе не собирался воспользоваться вашим плачевным состоянием, как вы, должно быть, подумали, – а ведь подумали, правда? Но вы упали в обморок, и мне пришлось нарушить ваш туалет, чтобы привести вас в чувство.
Она даже задохнулась.
– Я упала в обморок?
Он улыбнулся:
– Чудесный прыжок, мадемуазель! Вы упали мне прямо на руки.
Взгляд у нее стал подозрительным.
– Кто это будет прыгать перед тем, как упасть в обморок?
– Ну что я могу поделать, если мне захотелось представить это в более поэтическом свете? – Он показал ей мокрое полотенце. – Лежите смирно – вам не следует так скакать. Я положу вам полотенце на лоб – если вы, конечно, не начнете меня снова отпихивать.
Она улеглась.
– Ладно, мир.
– Так-то лучше. – Он пристроил полотенце у нее на лбу. – Держу пари, что свет не видел пациентки хуже вас.
– Вы, видимо, врач?
– Ваше предположение неверно. Я пресс-атташе, и зовут меня Николас Кендэлл, – представился он. – А вы?
– Джейми Линд из еженедельника «Уорлд вьюз», – ответила она, пристально его изучая. Чертовски красив: глубокая синева глаз, волнистые волосы, касающиеся воротничка рубашки, обаятельная улыбка! Мне следует держать рот на замке, напомнила она себе. Я умерла и вознеслась на небеса – всякому известно, что именно так выглядят ангелы.
– Что же привело вас в Париж, Джейми Линд? – осведомился он.
– Мне нужно найти мужчину, – не раздумывая, отозвалась она.
Он усмехнулся:
– Ну, тогда вы приехали куда надо. Хотя вам следовало бы взяться за это дело поаккуратнее.
– Как это?
– Ну, едва ли вы найдете себе мужчину, если будете вести себя так агрессивно, – пояснил он.
– У меня цель совсем другого свойства, – внушительно произнесла она.
Он шутливо приподнял бровь.
– Какого же именно?
– К вашему сведению, я ищу пропавшего человека, – сказала Джейми, прижимая холодное полотенце ко лбу. – Он пропал очень давно, так что найти его нелегко.
– Давно? Когда же?
– Без малого двадцать лет назад. – Она попыталась сесть, но голова опять закружилась. Он пришел ей на помощь.
– Не спешите. Полежите спокойно, пока это не пройдет, – протягивая ей стакан с водой, посоветовал он. – И часто с вами такое бывает?
– Никогда, – отрезала она, – я здорова, как лошадь.
Чуть помедлив, он спросил:
– А вы, случайно, не беременны?
Впервые за все это время она рассмеялась.
– Если так, то придется признать, что непорочное зачатие все-таки не выдумка.
Николас улыбнулся. Чудесная улыбка, решила Джейми, просто неотразимая.
– А этот человек, которого вы разыскиваете, – спросил он, – кто он, вы можете что-нибудь рассказать о нем?
Джейми помолчала.
– Это мой отец.
Вашингтон
Гарри Уорнер приехал в офис необычайно рано, почти в пять утра, и в одиночестве дожидался звонка из Парижа. Когда зазвонил его личный телефон, он с нетерпением схватил трубку.
– Уорнер слушает.
– Джейми Линд находится сейчас в американском посольстве.
– Она уже с кем-нибудь разговаривала?
– С пресс-атташе Николасом Кендэллом.
– Он не из наших, – заметил Уорнер, – продолжайте наблюдение.
– А как насчет Кендэлла?
– А что?
– Она может рассказать ему…
– Сомневаюсь, – самонадеянно заявил Уорнер. – В конце концов она только что познакомилась с ним, к тому же питает отвращение к незнакомцам, да и к друзьям, похоже, тоже, когда речь заходит о ее прошлом. Вряд ли она поспешит всех оповестить, особенно после истории с Кэнтреялом.
– Ты так уверен?
– Это то немногое, в чем я абсолютно уверен.
– Мой отец был шпионом.
Джейми совсем не была убеждена, что следует вот так сразу выкладывать все человеку, которого она едва знает. Ее столько раз предавали, даже любимый! Вокруг нее умирали все, кто пытался приподнять или даже коснуться завесы, которая скрывала таинственную деятельность ее отца. Теперь она сама чувствовала себя движущейся мишенью. Как можно так откровенничать с незнакомым человеком?
Николас уставился на нее:
– Он был агентом спецслужбы?
Она кивнула.
– И думаю, он выполнял задание – под видом деловой поездки, когда исчез.
Николас в раздумье поглаживал подбородок.
– Это, конечно, усложняет дело, – сказал он наконец.
В глазах у нее отразилось изумление.
– Почему?
– Если бы ваш отец был американским туристом или бизнесменом, который пропал, скажем, неделю или даже месяц назад, тогда мы, вероятно, и смогли бы что-нибудь предпринять! – Шагал он по ковру из конца в конец своего кабинета. – Но секретный агент, испарившийся почти двадцать лет назад…
– Но ведь он же американский гражданин, черт побери! – перебила его Джейми. – И исчез он здесь, в Париже, работая на правительство Соединенных Штатов! Вот в чем соль!
– Но двадцать лет назад, – мягко возразил он.
В ее голосе появилось презрение:
– Вы хотите сказать, что дядюшка Сэм умывает руки, когда кто-то из его граждан попадает в беду? Чем мой случай отличается от захвата американского посольства в Тегеране или каких-то других налетов на американцев?
Он присел рядом с ней на диван.
– Очень отличается, – начал он, вздыхая, – потому что ваш отец принимал участие в секретных операциях. Есть определенные неудобства, с которыми сталкивается разведчик, переступая границы своих обязанностей.
– Какие еще неудобства? – спросила Джейми, отчеканивая каждый слог.
– Жизнь разведчика сейчас мало чем отличается от легендарных дней СУ времен мировой войны, – пояснил он. – Жизнь разведчика – это жизнь одиночки, не желанного в чужой стране, которому не на что рассчитывать, кроме собственной сноровки. А с опасностью он сталкивается каждый день и знает, что один неверный шаг грозит гибелью, что, если его схватят, его собственное государство не только не заступится за него, но будет всячески отрицать его существование. Что ему остается перед угрозой пожизненного заключения или казни? Переменить кожу, то есть начать работать на своих бывших противников.
– Выбор не ахти, – мрачно признала Джейми.
Николас кивнул.
– И все-таки как можно отступать от человека только потому, что его схватили? – спросила Джейми.
Он опять покачал головой.
– Секретность. Главное условие игры – абсолютная секретность! Кому охота признаваться, что его агент вынюхивает тайны другой страны? Так что, если тебя поймали, это твои личные трудности. Так бывает всегда и со всеми.
– Похоже, ты здорово поднаторел в этом деле, – заметила Джейми.
Нахмурившись, он сказал:
– До Парижа я работал в нашем посольстве в Тегеране. Меня перевели сюда всего за два месяца до того, как его захватили иранцы. Во многих странах шпионы передают информацию через посольства, особенно в таких странах, как Иран или Ливан. Там все время тлеет огонь войны.
– Но здесь-то все иначе, – возразила она.
– Франция наша союзница, – просто сказал он.
– А если тут все в порядке, то что же здесь делал мой отец?
Он на мгновение задумался.
– Может быть, здесь он ничем таким и не занимался. Такая у него была легенда – американский бизнесмен, по делам бывающий в Париже. Он останавливался в отеле, все как положено, а потом ехал туда, куда его на самом деле посылали.
Джейми в раздумье кивнула.
– Думаю, так оно и есть. – Почему-то раньше ей это не приходило в голову. – Так, значит, вы ничего не в силах сделать?
– Как дипломат – ничего, – признался он.
Он долго глядел ей вслед. Никогда он не позволял своим чувствам вторгаться в свой служебный мир, и в этом его не могла поколебать ни одна, даже очень привлекательная женщина.
Так почему же столь пристально смотрел он вслед уходящей Джейми Линд?
Не допустила ли она ошибку, доверившись ему, раздумывала Джейми, подъезжая на такси к отелю «Георг Пятый». Конечно, он казался искренним, но так выглядели и другие. Все хотели ей помочь – Марти, Берден, прочие. И никому из них нельзя было верить.
Расплатившись с шофером, она поднялась по ступенькам отеля и, стремительно пролетая по холлу, все-таки решила проверить, не звонил ли ей кто-нибудь. Оказалось, звонил Николас Кендэлл, 296–12–02. Номер посольства. Просил позвонить. Он явно не теряет времени, подумала Джейми, не зная, считать это добрым или дурным знаком.
Войдя в номер, она сразу позвонила ему.
– Я подумала, что вы переговорили с послом.
– Нет, – признался он, – но, мне кажется, я кое-что придумал.
– Что именно?
– Я не хотел бы говорить об этом по телефону, – остерег он ее. Он выпалил это слишком быстро. Легкое подозрение кольнуло Джейми. – Вы свободны сегодня вечером?
Она замялась. Опять интрижка с трагическим концом?
– Да, – произнесла она вслух, – свободна.
– А Париж вы хорошо знаете?
– Больше понаслышке.
– Когда-нибудь бывали в «Клозери де Лила»?
– Никогда.
– Это на Монпарнасе. – И после паузы с другого конца провода последовало предложение: – Я заеду за вами около половины восьмого. Идет?
– Отлично.
Но кто знает, отлично ли?
«Клозери де Лила» на бульваре Монпарнас славился куда больше своими посетителями, чем кухней: здесь бывали Хемингуэй, Троцкий и Верлен, каждый в свое время. Снаружи приятная зеленая терраса примыкала к статуе маршала Нея, а внутри это был самый парижский из всех баров, где за стойкой – нововведение последних лет – два бармена с немыслимой скоростью смешивали коктейли. Атмосферу добрых старых времен создавала лишь игра Ивана Мейера, пианиста Божьей милостью.
– Тут есть несколько страшно забавных типов, – шепнул Николас, когда они шли между столиками. – И для них нет ничего необычного в том, чтобы заявиться сюда выпить чуть ли не в час ночи.
– Да? – подняла бровь Джейми. – Вам приходилось засиживаться так допоздна?
– Один-два раза, – улыбнулся он.
Он заказал фирменный коктейль, и, пока он разговаривал с официантом, Джейми украдкой смотрела на него. Она не смогла бы объяснить почему, но он ей определенно нравился. Плохо лишь, что она так и не решила, можно ли ему доверять. Впрочем, ей никто не казался достойным доверия.
– Вы говорили, что работали в «Уорлд вьюз», – напомнил он, когда официант отошел. – А чем вы занимаетесь теперь – ну, кроме того, что воюете с дядей Сэмом?
– Да все тем же, только теперь я на вольных хлебах.
С улыбкой он признался:
– Всегда восхищаюсь теми, у кого есть на это мужество.
– Ну, что касается меня, то другого выбора у меня просто не было, – пожала она плечами. – Мне нужно узнать, что случилось с моим отцом, а лучше – найти его самого.
Помедлив, Николас сказал:
– Я тут подумал над тем, о чем говорили сегодня утром. Я ведь уже говорил, что люди ЦРУ сидят во всех посольствах стран Восточноевропейского блока и Ближнего Востока. Думаю, что и в посольствах наших союзников такие люди есть, хотя, как мне кажется, в Париже вряд ли.
– Это вы мне уже говорили.
– Я так думаю, – уточнил он. – Кто стал бы ставить меня в известность, если бы таковые и были?
Вернувшийся официант, ставя перед ними бокалы, спросил, что они выбрали, и тут только Джейми спохватилась, что даже не взглянула в меню.
– Может, вы что-нибудь посоветуете? – спросила она Николаса.
– Лучше всего здесь готовят треску и бифштекс по-татарски – из сырого мяса, – уверенно ответил он. – Я обычно беру бифштекс.
– Ну, а я закажу треску, – решила она.
Он усмехнулся:
– Насколько я понимаю, вы не любите мясо с кровью?
Она согласно закивала головой.
Повернувшись к официанту, Николас сделал заказ на безукоризненном французском, как будто всю жизнь только на этом языке и говорил. Официант отошел, и он продолжил:
– В посольстве много людей, которые работают годами. И некоторые из них, – он отхлебнул глоток коктейля, – работали здесь и двадцать лет назад.
– И что?
– Возможно, они что-то и знают. Хотя бы что-нибудь. – Глаза их встретились. – По крайней мере, надо попытаться, ведь правда?
Она выдавила улыбку.
– Я согласна на все.
