Текст книги "Вилла"

Автор книги: Нора Робертс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 9 страниц)

Крис стиснула зубы. За десять лет работы в компании она насмотрелась, как Джамбелли проталкивают своих драгоценных родственничков, не замечая заслуг других сотрудников.

– Не морочь мне голову. У него, как и у тебя, парашют есть. Что бы вы ни делали, вам все сходит с рук. В отличие от нас, простых смертных. Не волнуйся, свою работу я сделаю. – Она резко открыла дверь. – И твою тоже.

– Да, – пробормотала София, когда дверь за Крис захлопнулась, – весело.

Пилар наконец начала засыпать, когда зазвонил телефон. Два часа ночи. Она вскочила, дрожащей рукой схватила трубку. Что случилось? Кто-то умер? Или попал в аварию?

– Алло? Слушаю.

– Ты, сука неграмотная, думаешь меня запугать?

– Что? Кто это? – Она нашарила выключатель.

– Ты прекрасно знаешь кто. У тебя хватает наглости звонить мне и обливать грязью. Заткнись, Тони. Я все ей сейчас выскажу.

– Рене? – Пилар ничего не понимала. – О чем вы говорите? Что случилось?

– Кончай строить из себя невинную овечку. С Тони этот номер, может, и пройдет, но не со мной. Это ты потаскуха, дорогая, а не я. Если еще раз осмелишься сюда позвонить…

– Я не звонила. Я не понимаю, о чем вы.

– Либо ты, либо эта сучка, твоя доченька. Заруби себе на носу: твое время вышло. Ты – пародия на женщину, холодная ледышка. Пятидесятилетняя старая дева. Кто на такую позарится?

– Хватит, Рене. Рене! Прекрати! – услышала Пилар голос Тони. Потом он взял трубку: – Извини, Пилар. Кто-то позвонил и наговорил Рене гадостей. Она расстроена. Я, конечно, объяснил ей, что ты на подобное не способна, но она… она расстроена, – повторил он. – Прости, мне надо идти.

В трубке зазвучали короткие гудки.

Пилар, накинув халат, стала дрожащими руками рыться в ящике, где прятала сигареты – для таких вот экстренных случаев. Сунув пачку в карман, она распахнула стеклянную дверь, выходящую в сад. Ей было необходимо подышать свежим воздухом. И выкурить сигарету.

Она шла по саду, стараясь держаться в тени, – вдруг в доме кто-то еще не спит и выглянет в окно. Как можно, чтобы кто-то из слуг увидел, как Пилар Джамбелли курит в кустах посреди ночи.

С десяток женщин могли позвонить Рене, и по голосу Тони Пилар поняла, что он догадывается, кто это был. Но, видимо, его больше устраивало, чтобы Рене заподозрила бывшую жену – лишь бы не его новую пассию.

– Мне не пятьдесят, – бормотала она, щелкая зажигалкой. – И я не старая дева.

– Я тоже не девственник.

Пилар резко обернулась, зажигалка упала на дорожку. Дэвид Каттер вышел из тени.

– Извините. Я не хотел вас пугать. Но я подумал, лучше дать знать о моем присутствии.

Он наклонился за зажигалкой и, щелкнув, поднес ее Пилар. Огонь осветил ее заплаканное лицо.

– Никак не мог заснуть, – продолжал Дэвид. – Новый дом, новая постель. Решил прогуляться. Мне уйти?

Ей было стыдно, хотелось убежать, но воспитание и характер оказались сильнее. Она пошла рядом с ним.

– Как вы устроились?

– Все замечательно. Понемногу привыкаем. Сын попал в Нью-Йорке в неприятную историю. В его возрасте такое бывает, но я боялся, как бы он не зашел слишком далеко. – Дэвид достал из кармана платок и молча протянул Пилар. – Завтра я надеюсь осмотреть виноградники. Как они сейчас великолепны, в серебряном инее, освещенные луной.

– У вас хорошо получается делать вид, что вы не наткнулись только что на истеричку, бродящую среди ночи по саду.

– Ничего истеричного я в вас не заметил. Вы были огорчены и рассержены. – «И красивы», добавил он про себя.

– Меня расстроил телефонный звонок.

– С кем-то стряслась беда?

– Ни с кем, кроме меня, и я сама виновата.

Она остановилась, погасила сигарету и спрятала окурок под прелыми листьями рядом с дорожкой. Выпрямившись, повернулась к Дэвиду и посмотрела на него долгим взглядом.

Хорошее лицо. Сильный подбородок, ясные глаза. Цвет сейчас не разобрать, но она вспомнила, что они голубые. А еще ей вспомнилась его широкая улыбка, когда он стоял, обняв сына и дочь. Мужчина, любящий своих детей, внушал ей доверие.

– Вы теперь живете с нами практически под одной крышей, и до вас наверняка дойдут слухи. Так что лучше я сама скажу. Мы с мужем уже много лет живем раздельно. А совсем недавно он сообщил, что намерен оформить развод. Его будущая жени очень молода. Красива, умна и… очень молода, – повторила Пилар с легким смешком. – Я оказалась в трудной и неловкой ситуации.

– Он будет в куда более трудном и неловком положении, если когда-нибудь поймет, от чего отказался.

До нее не сразу дошло, что это был комплимент.

– Спасибо, вы очень любезны.

– Это не любезность. Вы в самом деле красивая, элегантная и интересная женщина.

Которая не привыкла это слышать, осознал Дэвид, когда Пилар в недоумении посмотрела на него.

– Уходя от такой жены, мужчина многое теряет. Развод – тяжелое испытание. Своего рода смерть, если ты с самого начала серьезно относился к браку.

– Да, вы правы. – Она была благодарна ему за поддержку.

Дэвид слегка коснулся ее плеча и не убрал руки, даже почувствовав, как она напряглась и чуть-чуть отстранилась.

– В три часа ночи некоторые дневные правила не действуют, поэтому я скажу прямо, что увлечен вами.

От этих слов у Пилар сильнее забилось сердце.

– Мне лестно это слышать.

– Это не лесть. Когда вы сегодня открыли нам дверь, меня как будто молнией ударило.

– Что вы говорите. – Пилар отступила на шаг назад. – Мы совсем не знаем друг друга. И к тому же я… – «Пятидесятилетняя старая дева», – вспомнила она. Нет, никакая не старая дева. Но – близко к тому.

– Это правда, и я не собирался так спешить с признанием. Но… красивая женщина, залитый лунным светом сад. Как можно оставаться благоразумным в такой обстановке? Кроме того, вам будет над чем поразмыслить.

– Это уж точно. А теперь мне надо идти.

– Вы согласитесь со мной поужинать? Как-нибудь в ближайшее время?

– Не знаю. Я… Спокойной ночи.

От волнения у нее перехватывало дыхание. Быстрым шагом Пилар направилась к дому.

Когда зазвонил телефон, в Нью-Йорке была полночь. Звонивший был для него не более чем орудием.

– Я готов. Готов перейти к следующему этапу.

– Хорошо. – Улыбнувшись, он налил себе в бокал коньяка. – Ты слишком долго собирался с духом.

– Я могу многое потерять. В этом отношении реорганизация ничего не изменила.

– Но теперь появился Дэвид Каттер. Он постарается вникнуть во все сферы деятельности «Джамбелли». И в результате могут выявиться некоторые… несоответствия.

– Я старался быть осторожным.

– Например, когда отравил старика-итальянца.

– Это был несчастный случай. Вы сказали, он только заболеет. Откуда мне было знать, что у него слабое сердце?

В скулящем голосе на другом конце провода слышался страх. Он довольно ухмыльнулся. Все складывалось идеально.

– Ты начинаешь это несчастным случаем?

– Я не убийца.

– Боюсь, я не могу с тобой согласиться. Ты его убил. Если тебе нужна мои помощь, дли начала достань копии контрактов и планов рекламной кампании.

– Мне нужны деньги. Невозможно достать то, что вы просите, без…

– Сначала ты должен дать мне что-то, чем я смогу воспользоваться.

– Чего тут смотреть? Виноград. Ничего особенного.

– Благодаря винограду, – объяснил Дэвид своему мрачно настроенному сыну, – ты в обозримом будущем сможешь покупать себе гамбургеры и жареную картошку.

– А как насчет машины?

Дэвид взглянул на Тео в зеркало заднего вида.

– Не искушай судьбу, приятель.

– Но, папа, как можно жить в этой глуши, не имея колес.

Каттер свернул на виноградники Макмиллана.

– Красивое место. – Остановив машину, Дэвид вылез, окинул взглядом виноградники и рабочих, занимавшихся обрезной лозы. – Все это, дети мои, – сказал он, обняв подошедших сына и дочь, – все это никогда не будет вашим.

– А может, у кого-нибудь из них есть красавица дочка. Мы поженимся, и тогда ты будешь работать на меня.

Дэвид притворно содрогнулся:

– Не пугай меня, Тео.

Увидев приближающуюся троицу, Тайлер молча выругался. Опять туристы, подумал он.

Тайлер подошел к Софии и нехотя отметил, что она хорошо делает свое дело.

– К нам нагрянули туристы, – сообщил он. – Может, прервешься и отведешь их на винодельню?

– Конечно, отведу. Только, прежде чем идти на винодельню, надо показать им виноградник и объяснить про обрезку – тогда папаша скорее раскошелится на пару бутылок.

– Посторонним незачем болтаться по винограднику.

– Не капризничай.

Изобразив на лице радушную улыбку, София схватила Тайлера за руку и двинулась навстречу семейству.

– Доброе утро. Рады приветствовать вас на виноградниках Макмиллана. Меня зовут София. Мы с Тайлером с удовольствием ответим на любые ваши вопросы. Вы знакомитесь с достопримечательностями долины Напа?

– Можно сказать и так. – Глаза такие же, как у Синьоры, отметил Дэвид. Тот же разрез и тот же цвет. – На самом деле мне хотелось встретиться с вами обоими. Я – Дэвид Каттер. А это мои дети, Тео и Мэдди.

– О! – Быстро справившись с растерянностью, София пожала протянутую Дэвидом руку. – Что ж, еще раз добро пожаловать. Зайдем для начала на винодельню или сразу в дом?

– Было бы неплохо взглянуть на виноградники. Я давно уже не видел, как делают обрезку. – Дэвид повернулся к Тайлеру: – У вас красивые виноградники, мистер Макмиллан. И вы здесь производите великолепные вина.

– В этом вы правы. Но меня ждет работа.

– Простите его. С манерами у мистера Макмиллана, увы, неважно.

– Лоза не любит болтунов.

– Звуковая стимуляция чрезвычайно способствует развитию растений. – Мэдди словно не заметила раздражения на лице Тайлера. – Почему вы проводите обрезку зимой, а не ранней весной?

– Мы обрезаем побеги, когда лоза находится в состоянии покоя.

– Почему?

– Мэдди! – Дэвид попробовал остановить ее расспросы.

– Все в порядке, – сказал Тайлер, с любопытством глядя на настырную девчонку. Хоть одевается она как маленькая вампирша, в глазах виден ум. – Зимняя обрезка уменьшает урожайность. В противном случае вырастает много низкосортных ягод, а для нас главное не количество, а качество.

– Покажите мне, как это делается, – попросила Мэдди.

– Я…

– Идемте со мной. – София излучала доброжелательность. – Я вам все объясню. – Она отвела ребят на почтительное расстояние, чтобы они не слышали, о чем будут говорить Тайлер и их отец.

– Ладно, Каттер, давайте начистоту. Я не люблю, когда мне заглядывают через плечо и ставят оценки, как в школе. И мне плевать, какие порядки существуют в «Ле Кёр». На этих виноградниках я хозяин.

– Я здесь не затем, чтобы вам мешать, Макмиллан. Вы – винодел, вам и карты в руки. Но я намерен быть в курсе всего, что у вас происходит на всех стадиях производства.

– Ваше место в конторе, мое – здесь.

– Не совсем так. Меня наняли именно потому, что я кое-что смыслю и в виноградарстве, и в виноделии. Можно?

Из чехла, висевшего на поясе у Тайлера, Дэвид достал секатор. Выбрав побег, он быстро и умело обрезал его.

– Я знаю, как ухаживать за виноградом, – сказал он, возвращая Тайлеру инструмент, – но это не делает меня его хозяином.

Не скрывая раздражения, Тайлер сунул секатор в чехол с таким видом, словно вкладывал в ножны меч.

Упрямый, никого не допускает на свою территорию, подытожил Дэвид. Похоже, с ним придется повоевать, но это будет интересно. Подойдя туда, где София развлекала его детей, он обнаружил, что присутствие красивой женщины сильно подействовало на Тео, гормоны в нем так и бурлили. И это тоже может осложнить жизнь, устало подумал Дэвид.

Судья Хелен Мур стремительно вошла в свой кабинет.

– Извини, дорогая, слушание немного затянулось.

– Ничего страшного, – ответила Пилар. – Спасибо, что выкроила для меня время. Я знаю, как ты занята.

– У нас есть два часа. – Хелен тяжело опустилась на стул и скинула туфли. – Может, сходим пообедаем?

– Мне не хочется есть, Хелен… Тони собирается оформить развод. Я не знаю, что делать. Мне было бы легче, если б можно было обойтись без лишних сложностей. И грязи.

– Очень жаль. – Хелен недовольно нахмурилась. – Я бы с удовольствием задала ему жару. В любом случае мне понадобятся твои финансовые бумаги. К счастью, мне в свое время удалось заставить тебя поделить с ним имущество, но он все равно может предъявить претензии. Ни на что не соглашайся.

– Дело не в деньгах.

– Он наверняка не намерен отказываться от привычной жизни. Сколько он из тебя вытянул за последние десять лет?

Пилар виновато заерзала на стуле:

– Хелен…

– Вот именно. Долги, которые он никогда не возвращает. Дом в Сан-Франциско, дом в Италии. И там и там шикарная обстановка. И мне прекрасно известно, черт побери, что он прикарманил немало твоих драгоценностей.

– Я его любила и думала, что, если я буду ему нужна, он тоже меня полюбит. Но вчера все изменилось. – Поднявшись со стула, она рассказала про ночной звонок. – Я кое-что поняла. Я его больше не люблю. Возможно, уже давно. Я оказалась в жалком положении.

– Ничего подобного. – Хелен сняла трубку телефона. – Карл? Закажи, пожалуйста, для меня две куриные ножки, два салата, два капуччино и бутылку воды. Спасибо. – Она положила трубку. – А теперь, дорогая моя, я объясню, что тебе нужно делать.

В воскресенье Софии не нужно было спозаранку, напялив брюки и теплый свитер, отправляться обрезать виноград. Вместо этого можно поехать в город, пройтись по магазинам, пообщаться со знакомыми. Но прежде всего надо поговорить с матерью насчет института красоты.

Коротко постучав, София открыла дверь в комнату Пилар. Кровать застелена, шторы раздвинуты, в окно пробиваются первые робкие лучи солнца.

– Мама?

– Она уже давно встала, – сообщила Мария, выходя из прилегающей к спальне ванной комнаты. – Вы найдете ее в оранжерее.

– Я всю последнюю неделю ее почти не видела. Как она себя чувствует?

Мария сердито сжала губы.

– Спит плохо. Не ест, а так, поклюет немного, да и то только после уговоров. Объясняет, что это от предпраздничных забот. И каких таких забот? – Она всплеснула руками.

– Спасибо, Мария. Я ее сейчас отыщу.

Замечательный повод, решила София, сбегая по лестнице.

Она попросит мать помочь ей с покупками к Рождеству.

На длинном столе в малой гостиной стояли ангелы Джамбелли – три мраморные скульптуры с лицами Терезы, Пилар и Софии, какими они были в двенадцать лет. София никогда не могла смотреть на них без умиления.

Она обвела взглядом комнату. Свечи в серебряных и золотых подсвечниках, изящные композиции из растений. Ближе к окнам царственно возвышалась елка, увешанная привезенными из Италии игрушками. Под елкой уже лежали подарки.

До ежегодного рождественского приема оставались считанные дни, со стыдом подумала София. А она не помогла матери с приготовлениями.

Оранжерея встретила ее приятным влажным теплом субтропиков.

– Мама?

– Я здесь. Иди посмотри, какой замечательный сорт. Очень нарядные, правда? – Оторвавшись от работы, Пилар взглянула на дочь.

София поцеловала ее в щеку.

– Мама, я не успеваю сделать необходимые покупки к Рождеству. Не могла бы ты съездить со мной в город? Потом мы вместе где-нибудь пообедаем. Я угощаю.

Поставив на место ящик с цветущими белыми нарциссами, Пилар покачала головой:

– София, все, что хотела, ты купила еще в октябре. Ты всегда так делаешь, и мы все это знаем и завидуем твоей предусмотрительности.

– Ладно, ты разгадала мой обман. И все равно мне ужасно хочется поехать в Сан-Франциско и немного развлечься. У меня была жуткая неделя. Давай проведем этот день вместе.

– Похоже, в связи с бабушкиными нововведениями тебе здорово достается. Так и надорваться недолго, – озабоченно сказала Пилар.

– Ты ведь знаешь, я люблю, когда много работы. Хотя помощник мне не помешал бы. Но я не хочу признаваться бабушке или Макмиллану, что выбиваюсь из сил. Может, ты меня выручишь? Будешь подшивать бумаги, распечатывать документы.

– Ты пытаешься найти для меня занятие, точно так же, как Мария старается заставить меня больше есть.

– Не совсем так. Если б ты меня немного разгрузила, я, возможно, еще в этом десятилетии смогла бы снова начать с кем-нибудь встречаться.

– Хорошо, только потом не жалуйся, если я что-нибудь не туда засуну, – рассмеялась Пилар. – Последний раз я выполняла секретарские обязанности в шестнадцать лет, и кончилось это тем, что мама меня уволила.

– Прекрасно. Но давай все же съездим в город. А завтра ты приступишь к работе.

Уже пятьдесят лет компания устраивала в предрождественскую субботу многолюдные приемы. Вилла Джамбелли распахивала двери для членов семьи и друзей, а сотрудники и рабочие с виноградников собирались на винодельне. Деловых партнеров распределяли между домом и винодельней.

Приглашения в кастелло Джамбелли ценились на вес золота и часто рассматривались как признак успеха. Однако хозяева не скупились и на праздник в винодельне. Еда была изысканной, вино лилось рекой, украшение зала и развлекательная программа – на самом высоком уровне. К тому же там было меньше родственников, способных испортить настроение.

Надев серьги-слезинки с бриллиантами, София сделала шаг назад и посмотрела на себя в зеркало. Ей нравилось, как она выглядит в отливающем серебром платье с коротким приталенным жакетом из той же ткани. Круглый вырез красиво обрамлял бриллиантовое колье, которое, как и серьги, когда-то принадлежало прабабке Софии. Она повернулась, чтобы проверить, как сидит сзади юбка. В дверь постучали.

– Войдите.

– Великолепно! – восторженно сказала Хелен, входя в комнату. Сама она была сегодня в розовом. Этот цвет ей шел, но полноты не скрывал.

– Не слишком много бриллиантов?

– Бриллиантов слишком много не бывает, дорогая. Жаль, Линкольн тебя не увидит. Ты же знаешь, в следующем месяце у него адвокатский экзамен.

– Он обязательно его сдаст. Ведь он твой сын, а значит, не может не стать блестящим юристом.

Линкольн Мур был Софии почти что братом. Благодаря дружбе между их матерями ни он, ни она никогда не чувствовали себя единственными детьми в семье.

– Конечно, – согласилась Хелен. – Но сейчас я хотела поговорить о другом. Мне неприятно затрагивать эту тему, но Пилар сказала, что сегодня здесь будут Тони и Рене.

– Ну и что?

– Вчера суд принял решение о разводе.

– Понятно. Вы уже сказали маме?

– Да. Только что. Она восприняла эту новость спокойно. Или просто не подает виду. Я знаю, для нее очень важно, чтобы ты тоже вела себя сдержанно. Рене ни в коем случае не должна видеть, что ты переживаешь. Не доставляй ей такого удовольствия.

– Не доставлю.

– Вот и хорошо. А теперь мне надо бежать – мужа нельзя надолго оставлять без присмотра.

Стоя в толпе гостей, Дэвид Каттер потягивал из бокала отличное «мерло» и обшаривал глазами зал в поисках Пилар.

Ему было известно, что Джамбелли должны появиться и на винодельне. Его подробно ознакомили с издавна заведенным распорядком празднества. Сам он, как предполагалось, часть вечера проведет здесь, а часть – на вилле. Хотя прямо это и не было сказано, ему дали понять, что присутствовать и там, и тут – не только особая привилегия, но и обязанность.

– Дэвид! Рад тебя видеть.

Он обернулся. Перед ним, с улыбкой на лице, стоял Джереми Деморни.

– Джерри? – удивился Каттер. – Не думал, что встречу здесь кого-нибудь из «Ле Кёр».

– Я стараюсь не пропускать рождественских гулянок у Джамбелли. Очень демократично со стороны Синьоры приглашать на них и представителей конкурирующих фирм.

– Она настоящая леди.

– Другой такой не найдешь. Как тебе у нее работается?

– Я только вхожу в курс дела. Как дела в «Ле Кёр»?

– Двигаются помаленьку. Очень жаль, что ты от нас ушел.

– Все когда-нибудь кончается. Кто здесь еще?

– Дюберри прилетел из Франции, он знаком с Синьорой уже лет сто. Пирсон представляет местное отделение. Несколько шишек из других фирм. Эти приемы дают нам возможность пить ее вино и шпионить друг за другом. У тебя нет для меня никаких сплетен?

– Я же сказал, я только вхожу в курс дела. Но праздник замечательный. Извини, мне нужно поговорить с человеком, которого я давно ждал.

Ждал, возможно, всю жизнь, подумал Дэвид.

В темно-синем бархатном платье, украшенном длинной ниткой жемчуга, Пилар выглядела царственно и в то же время очень просто. Она повернула голову, увидела его и, боже правый, залилась краской. Или, во всяком случае, слегка покраснела. От мысли, что это он тому виной, у Дэвида закружилась голова.

– А я вас весь вечер высматриваю. Я знаю, вам надо развлекать гостей, но сначала уделите минуту мне.

– Дэвид…

– Мы будем говорить о делах, о погоде. Обещаю, я только раз пятьдесят-шестьдесят скажу вам, какая вы красивая. – Он взял с подноса бокал шампанского. – Возьмите.

– Я за вами просто не успеваю.

– Я сам за собой не успеваю. Я заставляю вас нервничать. Наверное, надо бы сказать, что мне жаль, но это было бы неправдой. Завязывая отношения, лучше всего с самого начала быть честными, вам так не кажется?

– Нет. То есть да. Перестаньте. – Она попробовала засмеяться. – Ваши дети тоже здесь?

– Да. Сначала ныли, что я их сюда тащу, а теперь веселятся вовсю. Как вы красивы. Я предупреждал, что скажу об этом?

– Предупреждали.

– Полагаю, вы не согласитесь отыскать укромный уголок, где бы мы могли поцеловаться.

– Ни в коем случае.

– Тогда вы должны со мной потанцевать.

Что ей было делать? Что говорить? Что чувствовать?

– Дэвид, вы очень привлекательны…

– Вы так считаете? – Не удержавшись, он дотронулся до ее волос. – А нельзя ли поконкретнее?

– И очень обаятельны. Но я вас совсем не знаю. А кроме того… – Не закончив, она повернулась к подошедшей к ним паре: – Добрый вечер, Тони. Добрый вечер, Рене.

– Ты очаровательна, Пилар. – Тони поцеловал ее в щеку.

– Спасибо. Познакомьтесь. Дэвид Каттер. Тони Аванс и Рене Фокс.

– Фокс Авано, – поправила Рене. – С сегодняшнего дня.

Пилар обнаружила, что эта новость не стала для нее ударом в сердце. Скорее – легким ожогом.

– Поздравляю.

Рене взяла Тони под руку.

– Сразу после Рождества мы летим на Багамы. Вам тоже не мешало бы отдохнуть, Пилар. Вы очень бледны.

– Странно. А мне, наоборот, казалось, что она полна жизни. – Дэвид поднес руку Пилар к губам и поцеловал. – И восхитительна. Я рад, Тони, что мы увиделись до вашего отъезда. У меня никак не получалось с вами связаться. Нам надо обсудить кое-какие дела.

– Мои сотрудники знают о моих планах.

– К сожалению, моих сотрудников вы не проинформировали. – Дэвид одной рукой обнял Пилар за талию. – А теперь извините, нам пора на виллу.

– Это было жестоко, – шепнула ему Пилар.

– Ну и что? – От его прежнего игривого тона не осталось и следа. – Кроме того, Авано неприятен мне по принципиальным соображениям, я – его начальник, а он пе отвечает на мои звонки.

– Он не привык ни перед кем отчитываться.

– Придется привыкать. – Заметив среди гостей Тайлера, Дэвид добавил: – И не ему одному. Почему бы вам, кстати, не облегчить немного их задачу и не представить меня хотя бы некоторым из тех, кто недоумевает, какого черта я тут делаю?

Тайлер старался быть незаметным. Музыка, на его вкус, была слишком громкой, угощение – слишком изысканным, а главное – в винодельне было слишком много народу. Он у нее выработал план действий: час он пробудет здесь, час – на вилле, а затем можно тихо улизнуть домой, посмотреть спортивные новости и лечь спать.

– Почему вы стоите тут в полном одиночестве?

Тайлер угрюмо взглянул на Мэдди:

– Потому что мне неприятно здесь находиться.

– Что ж вы тогда не уходите? Вы ведь взрослый и можете делать, что хотите.

– Если ты так думаешь, тебя ждет большое разочарование.

– Вам просто нравится брюзжать и злиться.

– Нет. Просто у меня такой характер.

– Ладно. Можно мне выпить глоток вашего вина?

– Нельзя.

– В Европе детей учат разбираться в винах.

Высокопарный тон, которым она это произнесла, настолько не вязался с ее жутким черным нарядом и кошмарными ботинками на толстой подошве, что Тайлер чуть не рассмеялся.

– Так отправляйся в Европу. У нас это называется – способствовать детской преступности.

– Я была в Европе, хотя мало что помню. Но я обязательно еще туда поеду. Может, поживу какое-то время в Париже. Я разговаривала с вашим виноделом, мистером Дельвеккио. Он говорит, рождение вина – это чудо, но ведь на самом деле это всего-навсего химическая реакция, разве не так?

– И то и другое. Или – ни то ни другое.

– Так не бывает. Я хочу провести эксперимент, и я подумала, вы могли бы мне помочь.

Оказывается, эта симпатичная, хоть и страшно одетая девчонка наделена пытливым умом.

– А почему ты не попросишь своего отца?

– Потому что вы винодел. Я подумала, надо взять немного винограда, поместить в два сосуда и посмотреть, что выйдет. Один не трогать, пускай там происходит чудо мистера Дельвеккио. А другой я подвергну обработке с помощью всяких добавок. Чтобы ускорить химическую реакцию. А потом посмотрю, где вино будет лучше.

– Даже если использовать виноград одного сорта, содержимое сосудов может оказаться разным.

– Почему?

– В это время года можно говорить только о винограде, купленном в магазине. Есть вероятность, что он поступил не с одного виноградника. Но даже если с одного, все равно гроздья будут отличаться друг от друга. Тип почвы, ее увлажненность, время и метод сбора. Так что сусло получится разным, даже если с обоими сосудами ничего не делать.

– Что значит «сусло»?

– Выжатый сок. Но если ты все-таки решишь попробовать, лучше взять деревянные сосуды. Дерево придаст суслу особый вкус и аромат.

– Химическая реакция, – ухмыльнулась Мэдди. – Что я говорила? Виноделие – это наука, а не религия.

– Детка, вино – это и наука, и религия, и еще многое другое. – Не думая, что делает, он протянул ей свой бокал.

Она отпила чуть-чуть, озираясь – как бы не застукал отец. Стараясь почувствовать вкус, прежде чем проглотить, подержала вино во рту.

– Неплохое.

– Неплохое? – Тайлер забрал у нее бокал. – Это марочное «пино нуар». Только варвар назовет это вино «неплохим».

Мэдди улыбнулась, на этот раз очаровательной улыбкой, потому что поняла: он попался.

– Вы как-нибудь покажете мне ваши бочки и машины?

– Обязательно.

– София, ты, как всегда, неотразима.

– С праздником, Джерри. – Она поцеловала его в обе щеки. – Как идут дела?

– У «Ле Кёр» выдался рекордный год. Надеемся, и следующий будет не хуже. Одна маленькая птичка мне нащебетала, ты готовишь блестящую рекламную кампанию.

– Эти птички слишком много щебечут, тебе не кажется? Я вот, например, слышала, что вы запускаете новую марку в расчете на американский рынок.

– Этих птичек точно пора отстреливать. Тебе должно быть стыдно, София, за наше несостоявшееся свидание в Нью-Йорке. Я так ждал этой встречи.

– Обстоятельства. Я ничего не могла поделать. В следующий раз.

– Что ж, будем надеяться.

Их с Джерри отношения были дружескими, ни к чему не обязывающими, с легкой примесью флирта. Они хорошо понимают друг друга, подумала София. Между «Джамбелли» и «Ле Кёр» шла яростная конкурентная борьба. И Джереми Деморни не останавливался ни перед чем, чтобы добиться перевеса.

– Я готова заплатить за ужин, – сказала она. – И за вино «Джамбелли – Макмиллан». Мы же не будем пить что попало.

– Ты жестокая женщина, София.

– А ты опасный мужчина, Джерри. Как твои детишки?

– Нормально. Мать увезла их на праздники в Швейцарию.

– Ты, должно быть, по ним скучаешь.

– Конечно.

В этот момент она краем глаза заметила нечто, что ее обеспокоило.

– Рада была тебя видеть, Джерри. Но, к сожалению, вынуждена тебя покинуть.

Рене вошла в дамскую комнату сразу следом за Пилар.

– Вижу, ты удачно приземлилась.

– Оставь меня в покое, Рене. Ты получила, что хотела. – С трудом сдерживая дрожь в руках, Пилар открыла сумочку и достала помаду. – Теперь я тебе больше не помеха.

– Бывшие жены – всегда помеха. И запомни, я не стану терпеть твоих психопатических звонков.

– Я тебе не звонила.

– Ты врешь. И трусишь. А я добиваюсь своего в открытую. Тебе не удастся выставить его из компании, а если все же попробуешь… подумай, сколько интересной информации он может передать вашим конкурентам.

– Угрозы в адрес семьи вряд ли помогут Тони. Или тебе.

– Это мы еще посмотрим. Отныне я миссис Авано. Мистер и миссис Авано намерены вместе со всей семьей быть сегодня на вилле.

– Ты только поставишь себя в неловкое положение.

– Меня трудно поставить в неловкое положение.

Пилар принялась тщательно красить губы.

– Сколько, по-твоему, пройдет времени, прежде чем Тони начнет тебе изменять?

– Он не посмеет. – Рене улыбнулась, убежденная в своем превосходстве. – А вот тебе, если хочешь, чтоб Каттер не загулял на сторону, лучше уступить его дочери. Она, как мне кажется, умеет развлечь мужчину в постели.

Прежде чем Пилар успела ответить, дверь открылась и в комнату вошла София.

– Беседуете по душам? Ты смелая женщина, Рене. Надеть зеленое с твоим цветом лица не каждая решится.

– Отвяжись, София.

– Мама, нас ждут на вилле. Уверена, Рене нас извинит.

– Напротив, это я вас оставлю, чтобы ты могла утешить свою мамочку, когда она расплачется. – Уже в дверях Рене обернулась: – С тобой покончено навсегда.

София внимательно вгляделась в лицо матери.

– Насколько я вижу, ты отнюдь не собираешься заливаться слезами.

– Нет, плакать я уж точно больше не буду. – Пилар бросила помаду в сумочку. – Твой отец сегодня женился.

– О господи! – София подошла к матери, обняла ее и положила голову ей на плечо. – Чудный подарок он сделал нам к Рождеству.

София выжидала подходящий момент. Она пообщалась с гостями, потанцевала с Тео. Наконец, увидев, что Джерри пригласил на танец Рене, София двинулась в атаку.

Она не удивилась, увидев, что ее отец сидит в углу за столиком и флиртует с Крис Дрейк. Ей было неприятно видеть, как в день свадьбы он расточает обаяние на другую женщину, но это было вполне в его духе. Однако, подойдя ближе, она заметила некоторые признаки, свидетельствующие о том, что они уединились не в первый раз.

– Извини, Крис, что прерываю ваши нежности, но мне нужно поговорить с отцом.

– Я тоже рада тебя видеть. Ты так давно не заглядывала в офис, что я стала забывать, как ты выглядишь.

– Что-то не припомню, чтобы в мои обязанности входило перед тобой отчитываться. Но, если хочешь, я пришлю тебе свою фотографию.

– Не сердись, принцесса, – начал Тони.

– На твоем месте я бы вела себя скромнее, Крис, – продолжала София. – А сейчас тебе повезло, что я увидела тебя раньше, чем Рене. Еще раз извини, но мне нужно обсудить с отцом семейные дела.

– С такими руководителями, как ты, у вас скоро только и останутся что семейные дела, а не семейное дело. – Крис скользнула кончиками пальцев по руке Тони и удалилась.

– София, ты все неправильно поняла. Мы с Крис просто дружески беседовали за бокалом вина.

– Побереги свои оправдания для Рене. Я слишком давно тебя знаю. И пожалуйста, не перебивай, – сказала она, когда Тони попытался протестовать. – Я долго тебя не задержу. Насколько я понимаю, тебя следует поздравить.