Текст книги "Эхо смерти"

Автор книги: Нора Робертс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 22 страниц)

Глава 22

Ева увидела его реакцию. Желание и радость, быстро обращенные в ярость.

– Знаешь, какая у нее проблема? – требовательно спросил он.

– Не знаю.

– Всегда пытается быть осторожной, сковала себя правилами общества. Посмотри на нее, внимательно посмотри. У нее есть все. Лицо, тело. Красота, стиль и сексуальность, которые не теряются с годами. У нее есть все, – повторил он, проводя пальцем по лицу на снимке. – Кроме одного.

– Попробую угадать. Виденье.

Явно довольный, он поднял палец и указал на Еву.

– В точку. Нет виденья. Она застряла в колее с неудачником, просто тащится по инерции.

– А вы могли бы предложить ей гораздо больше.

– Я предлагал ей больше.

– И все же она выбрала колею. – Ева покачала головой, разглядывая фотографию. – Держу пари, она дала вам от ворот поворот. Тем не менее ворота остались открытыми ровно настолько, чтобы у вас оставалась надежда.

– Невилл сделал ей какие-то дерьмовые бусы на день рождения, и она их с таким видом носила, будто это королевские драгоценности. Я подарил ей кольцо, настоящее, излил чувства, все как положено. Она даже не взяла. Заявила, что у меня туман в голове. Что я милый, и что она польщена, и еще всякую чушь насчет того, как я встречу идеальную девушку.

– Сколько вам было лет?

– Пятнадцать, и я уже больше походил на мужчину, чем тот британский неудачник, за которого она выскочила. Она меня унизила.

– Вы не похожи на человека, который легко принимает отрицательный ответ. Вы не слабак.

– Я ждал. Решил, что мне нужно набраться опыта. – Он улыбнулся. – Понимаешь?

– О да. И часть этого опыта вы набрали у… – Ева вытянула из папки еще одно фото.

Найтли взглянул и пожал плечами.

– Не знаю ее.

– Вам было восемнадцать, когда она обвинила вас в сексуальном насилии. И отреклась от своих показаний после того, как ваш отец выплатил ей миллион. Припоминаете?

– А, та? – Он наклонился вперед, ткнул пальцем в глаз на снимке. – Она сама этого хотела. А потом расхныкалась, когда я дал ей то, что она хотела. Она обошлась мне в три месяца в долбаном реабилитационном центре. Я потерял все летние каникулы!

– Да, трудно вам пришлось. Но ведь вы давали Астре еще один шанс, верно?

– Сразу, как мне исполнился двадцать один год, я самостоятельно поехал в Лондон, забронировал лучший номер в лучшем отеле. И пригласил ее.

– Как вы убедили ее прийти?

– Позвал на ужин. Ее неудачник был в отъезде, а Невилл еще учился в университете. Я в городе, позволь пригласить тебя на ужин. Ужин с вином, изысканный и элегантный.

– И она купилась.

– Она понимала, о чем речь. Я просто давал ей предлог. Я приготовил шампанское и цветы, заказал ее любимые блюда, накрыл стол. Она была в синем платье. – Найтли закрыл глаза, изогнул губы в улыбке. Когда он открыл глаза, ярость вернулась. – И сделала вид, что шокирована, когда я ее поцеловал. Шокирована и зла. Влепила мне пощечину. Пощечину! И убежала, прежде чем я успел…

– Опять вас унизила.

– Я извинялся. Лил слезы. – Он похлопал себя по щекам, усмехаясь. – Всегда надо думать на перспективу.

Ева кивнула.

– Да, у вас есть виденье.

– Еще какое. Я умею ждать. Она увидит, каким я стал успешным, каким стал важным. И как я могу получить любую женщину, какую захочу. И тогда она придет ко мне.

– Но вы не могли получить любую женщину. Вы не смогли получить Розу.

– Я ее первым увидел! – В голосе Найтли звучало чистое и искреннее возмущение. – Думаешь, я мог позволить этой суке вот так отмахнуться от меня, сказать мне те же слова, что и Астра, «у тебя туман в голове, а я с Невиллом»?

– Играет в ту же игру. – Ева испустила глубокий вздох, показывая полное согласие. – Дразнит вас. Держит на поводке, чтобы взволновать. Но вы ведь умеете носить маски? Любящего кузена, надежного делового партнера, верного друга…

– Я все умею.

– Вы не повторяете ошибок. С Розой все было иначе. Вы ей показали! – Ева откинулась на спинку стула. – Если она хочет остаться в этой колее, с Невиллом, это ее потеря, но сначала она должна попробовать настоящего мужчину. Костюм Дракулы – гениально. Символично. Вампир – король вампиров – берет женщину, захватывает ее тело, разум и душу. Так?

Найтли улыбнулся, пожал плечами, отвел взгляд.

– Не смущайтесь. Вы заслужили похвалу. Так все спланировали, вплоть до мельчайшей детали. Использовали ограбление как прикрытие… И избили их обоих до полусмерти. Особенно Невилла.

– Поделом ему. Я увидел ее первым.

– Но думали вы об Астре, когда насиловали Розу. – Ева взяла снимок Розы из папки, положили рядом с фотографией Астры. – Посмотрите на них. Роза могла бы быть дочерью Астры.

– Ты тоже это видишь?

– Конечно. Так же, как я вижу, что она должна была быть вашей. Они обе. Сначала на вашем пути встал отец Невилла, потом сам Невилл, и это после всего, что вы для него сделали. Удивительно, что вы оставили его в живых.

– Ну, все же мы семья. К тому же я хотел, чтобы они с этим жили. Хотел видеть, как они пытаются с этим жить.

– О, я поняла. В ситуации с Розой и Невиллом вы торопились. Нужно было создать атмосферу, однако вы хотели поскорее заставить ее признать, что она сама этого хочет. Вы порвали на ней одежду. От остальных вы требовали, чтобы они разделись сами. Так гораздо соблазнительнее. И более унизительно для мужчины.

Найтли не ответил. Ева покачала головой.

– У нас есть доказательства. Вы не дурак, вы понимаете, что́ мы нашли в вашей квартире. У нас есть все, что нам нужно. Я просто… ну, должна признать, я заинтригована тем, как вы все это разыграли.

– Его адвокат все исправит, – добавила Пибоди. – Он может позволить себе целый взвод высокооплачиваемых юристов.

Ева пожала плечами.

– Мы сделали свою работу. Мне просто интересно услышать, как удавалось все так спланировать. Раз за разом. С такой точностью, до мельчайших деталей. И такие продуманные постановки. Изысканные, я бы сказала. Вы правда выбрали женщин на том гала-вечере? На благотворительном вечере «Слава искусству»? Что спустило курок?

– Они без конца обсуждали свадебные планы. Роза и Невилл. Все говорили о них и говорили. И все наши знакомые, все, кто подходил к нашему столику, спрашивали о свадьбе. Ой, жду не дождусь, вы идеальная пара, она будет такой красивой невестой… Буквально до тошноты!

– И вы стали осматриваться, прогуливаться по залу и увидели много красивых женщин, которых вы могли бы иметь. Замужних женщин, которым вы показали бы, что значит настоящий мужчина. И их мужей… Вы уже поставили камеры в доме Невилла?

– У него хватило наглости просить меня, чтобы я посидел у него дома, подождал грузовик, который привозил ее вещи. Мудак даже ничего не заметил.

– Вы смотрели на них, когда хотели. Видели их вместе в постели.

– И что? Это только подтверждало, насколько я лучше!

– Время вы выбрали просто идеально. Сразу после медового месяца. В самом начале их супружеского пути.

– Теперь она будет знать, на что обрекла себя до конца жизни. А он будет знать, что лучший секс в ее жизни был с другим мужчиной.

– А Лори? Лори Бринкман. – Ева достала фото.

– Ах, Лори. Какое лицо, какое тело, какой смех! Ее смех меня и зацепил. Смех говорил: «секс». Я достал из архива один из ее сценариев – неплохо.

– Астра ведь тоже сценарист?

– Это ее хобби, как и у Лори. Им не понадобилось бы никакое хобби, если бы они не вышли за неудачников! Если мужчина полностью удовлетворяет свою женщину, то ей ничего не нужно, кроме него.

– И вы видели, что Лори не удовлетворена сексуально.

– С ее-то скучным долдоном? Куда там! Лори меня и вдохновила. Я подумал: зачем останавливаться на Розе? Подумал, что вот здесь, на гала-вечере, дюжина таких же баб. Застряли в своей колее, в ловушке правил. Я выбирал их по очереди и представлял, как оно будет. А после Розы убедился.

– Вы установили камеры.

– Люди думают, что в своем доме они в безопасности, а это не так. Просто нужно быть наблюдательным, не торопиться, быть умным. Я мог бы недурно зарабатывать на жизнь работой с техникой. Все так говорят.

Найтли откинул волосы назад, полностью захваченный самолюбованием.

– Но про экспертов по технике не пишут в газетах, к ним не приходят звезды, и тележурналисты не жаждут взять у них интервью. Так что техника – просто мое хобби. Но какое же удовольствие – наблюдать на экране! Черт, у меня чуть не закончился попкорн!..

Он рассмеялся и допил банку имбирного эля.

– Таким образом вы узнавали их распорядок дня, их тайны. – Ева провела рукой над фотографией Лори. – Это помогло вам выбрать время, когда можно проникнуть в дом Лори, все там устроить, подождать, пока они вернутся домой из отпуска. Устроить им такое приветствие, да?

– Она была рада. Ты права, в тот раз я уже не торопился, поэтому заставил ее показать мне стриптиз. Она пыталась притворяться, выжала из себя слезы, когда я отлупил того неудачника, ее мужа. Я дал ей передохнуть, велел ей просить еще. И я дал ей еще. Идиот, за которого она вышла… как его зовут?

– Айра.

– Верно, старый Айра не способен ее удовлетворить.

– Почему вы так долго ждали между Розой и Лори? И потом с Дафной?

– Я верю в пользу репетиций. Если хочешь получить отличное представление – а я хочу, – то нужно репетировать.

– Для этого у вас был дроид?

– Да, дроид. А Дафна вообще должна была стать особенной.

– Почему?

– Ей нравится грубость. Богатый доктор, которого она подцепила, постоянно ее лупил, а она все возвращалась за новой порцией. Он связывал ей руки, надевал повязку на глаза и бил, что есть мочи. Душил ее тоже, но не до смерти. Потом доставал чемоданчик с медикаментами и лечил ее. Она рыдала и рыдала, но делала все, что он ей говорил. Он умел быть хозяином в доме, уважаю.

– Он был сильнее других.

– Не был слабаком, так скажу. Понимал, для чего нужна женщина и как научить ее уважению. Она говорила то, что он велел ей говорить, носила то, что он велел ей носить, и трахала его так, как он велел ей трахать.

– Как дроид? – вставила Пибоди.

– Ну, он же заплатил за нее, верно? Дал крышу над головой, кормил-поил, одевал. Когда ей требовалось об этом напомнить, он напоминал.

– Бьюсь об заклад, для вас это было особенным удовольствием – смотреть, как он ей напоминает.

Найтли ответил Пибоди сальной усмешкой.

Отец меня тоже избивал, подумала Ева. Насиловал ее, восьмилетнюю. И никто ничего не сделал. От этой мысли у нее внутри все задрожало, поэтому она не отдалась эху смерти, загнала его в дальний уголок сознания, сосредоточилась на моменте здесь и сейчас.

– Вы его уважали, – повторила Ева. – Он даже вызывал у вас восхищение. И все-таки вы его убили.

– Он сам напросился. Напал на меня.

– Я так и подумала, осматривая место происшествия. – Она взглянула на Пибоди, та мрачно кивнула. – Расскажите нам об этом. Полагаю, пока вас не было в комнате, он развязал веревки, которыми вы привязали его к стулу.

– Смотри, что случилось. – Найтли отодвинул пустую банку в сторону и подался вперед. – Давай я опишу тебе сцену. Дафна лежит в постели. Почти без сознания – вот что делает с женщиной полноценный секс! Несколько раз я ее душил, чтобы обеспечить оргазм посильнее. Может, в последний раз чуть переусердствовал, потому что мы оба увлеклись, но она дышала, я проверил. Он находился в отключке, так что я оставил их и пошел забрать то, что я наметил, и заодно выпить. Доктор держал в комнате наверху какой-то исключительный скотч. И вот я возвращаюсь… и охренеть!..

– Он вскочил и бросился на вас.

– Он вскочил и орал на Дафну, бил ее и душил. Вопил, что убьет ее. «Я убью тебя, шлюха!» Дафна была все еще связана и вырваться не могла. Признаться, меня это здорово возбудило. Тут он замечает, что я вошел, и вот тогда кидается. Чокнутый, совсем рехнулся. И двигался так быстро… Успел меня помутузить. Пришлось защищаться. Схватил я ту здоровенную вазу и шарахнул его по голове. Он и упал. Реки крови, – добавил Найтли, вспоминая. – Он мертв, она почти без сознания, с остекленевшими глазами. Сначала я подумал, что умерла, потом прислушался – дышит. Я поимел ее еще разок, по-быстрому, потому что все это меня очень возбудило. Потом развязал. Она лежала и не двигалась. Пусть спасибо скажет, что я стукнул его вазой по башке! Если бы не стукнул, была бы она сейчас такой же мертвой, как он. Короче, я собрал свои вещи, взял, что хотел, и ушел. Она должна меня благодарить. Теперь будет богатой вдовой, а не мертвой шлюхой. – Найтли постучал пальцем по пустой банке. – Я хочу еще.

– Принеси, Пибоди. Столько говорить… конечно, в горле пересохнет.

Ева расспросила его подробнее про нападение на супругов Страцца, уточнила детали. Когда Пибоди вернулась, Ева перешла к последним убийствам.

– Почему вы убили Мико и Ксавьера Карвер?

– Становилось скучно. Я уже начал скучать, пока не убил чокнутого доктора. Так всегда бывает, если ты ничего не меняешь и не растешь. Я хотел получить новый опыт. Хотел узнать, каково это. Тогда, с доктором… как его имя?

– Энтони Страцца.

– Да, Страцца. С ним все случилось быстро. Шарах, и готово. А я люблю планировать и предвкушать.

– Вы шли туда, уже намереваясь их убить?

– Настало время перемен. Время переходить на новый уровень.

– Вы знали, что она беременна. Вы поставили там камеры.

– Плевать! Они взбесили меня своими чудесными маленькими жизнями, чудесными маленькими планами. Я дал им большую, важную смерть.

– Они должны вас благодарить.

Найтли засмеялся, отпил из банки.

– Все это не имеет значения.

– Почему же?

– Потому что твоя хмурая подружка права. Я могу нанять взвод адвокатов. Целую армию. Таких, которые будут тянуть это дело в судах годы и годы, в то время как меня выпустят под залог. Ваши «доказательства» превратят в пыль. Каждую женщину, которую я когда-либо имел, заставят признать, что они сами этого хотели. Мы можем заключить сделку прямо сейчас, сберечь время и нервы. Заключение сделок – одна из моих специальностей.

– Как вы себе представляете эту сделку?

– Я признаюсь, что проникал в дома, устанавливал камеры. Однако делал это ради исследования, чтобы получить информацию для будущих кинопроектов. Я заплачу штраф, могу даже немного потрудиться на общественных работах, без проблем.

– Вы совершили несколько убийств.

– Этот Страппо…

– Страцца, – поправила Ева.

– Какая разница. Там была самооборона, ты сама так сказала. Я ударил его, защищая свою жизнь. Что до остальных, то у меня снесло крышу. Временное помрачение рассудка после вынужденного убийства. Я согласен на терапию, даже возмещу какой-нибудь финансовый ущерб. Сделаю щедрое пожертвование полиции Нью-Йорка. Скажем, миллион.

– Вы предлагаете миллион долларов полиции Нью-Йорка?

– Я могу себе это позволить. И, скажем, еще десять процентов каждой из вас. Для тебя это мелочь, учитывая, за кого ты вышла замуж. Но для этой… – Он кивнул головой на Пибоди. – Ей деньги будут не лишние. Небольшой приятный бонус со сделки, за мое сэкономленное время.

– Он предлагает тебе сто тысяч, чтобы все уладить, Пибоди.

– Слышу. Огромные деньги в сравнении с зарплатой детектива.

– Вот так. Сотрете эту запись, или я помогу вам отредактировать ее так, чтобы мы все прикрыли свои задницы. Я плачу штрафы, работаю на благо общества, беседую с психиатром и оказываю финансовую помощь полиции. Беспроигрышный вариант.

– Что ж, интересное предложение. Если не считать того, что три человека мертвы, четыре женщины изнасилованы, избиты и запуганы, четверо мужчин подверглись жестокому избиению.

Найтли имел наглость закатить глаза, пока она говорила.

– Вы испортили им жизнь или вообще отобрали жизнь, причем все сказали под запись. Совершенно ясно, что вы осознавали свои поступки, планировали преступления и не чувствуете ни капли раскаяния.

Он повернулся к Пибоди.

– Поговори с этой богатой сучкой, дорогуша, или ты потеряешь сотню кусков.

– Можешь взять свою сотню кусков и запихнуть их себе в задницу. – Пибоди подалась вперед и хлопнула руками по столу, наклоняясь ближе к его лицу. – Нанимай адвокатов, сукин сын, но сколько бы они ни стоили, ты сядешь в тюрьму. Будешь выть в бетонной коробке всю оставшуюся жизнь. Может, проживешь еще сто лет, и я надеюсь, что проживешь, и каждое утро будешь видеть перед собой одно и то же. Бетон и решетки. А еще я надеюсь, что там найдутся большие потные парни с гигантскими членами, которые обслужат тебя и скажут: «Да он сам этого хотел».

– Отвали от меня, тупая овца, а не то я тебя проучу.

– Попробуй.

Ева встала.

– Если вы не поняли слов моей напарницы, то поясняю: вам предъявлено дополнительное обвинение в попытке подкупа сотрудников полиции. И это просто вишенка на торте. Не будет тебе никаких сделок, ублюдок. Пибоди, позаботься, чтобы этого мерзкого подонка вернули в камеру.

– Я не пойду в камеру. Я хочу поговорить с вашим начальством! Немедленно!

– У вас нет таких прав. – Ева собрала папки.

– Я выйду под залог через час! – заорал Найтли.

Ева рассмеялась и почти силой вытолкнула Пибоди из комнаты.

– Так и тянет кого-нибудь стукнуть! – воскликнула Пибоди.

Ева усмехнулась.

– Только не меня, потому что я никогда не любила тебя больше, чем сейчас.

Пибоди хихикнула и потерла руками лицо.

– «Потные парни с гигантскими членами»?

– Да, не было времени придумать образ поярче.

– А я представила себе и теперь пытаюсь выкинуть из головы.

– Расслабься. Сходи в спортзал, если тебе нужно выпустить пар, побоксируй с дроидом. А пока найди пару больших потных копов, чтобы они швырнули этого жалкого ублюдка в камеру.

– Ты играла роль «хорошего копа». – Пибоди вздохнула. – Подкупила его своим заинтересованным, даже зачарованным видом. И это сработало. А я была, пожалуй, «ворчливым копом». Разновидность «плохого».

– Ты была крутым копом, – сказала Ева, и, заметив, что глаза Пибоди наполняются слезами, добавила резко: – Крутым! Не порть впечатление.

– Меня тошнит от него. Казалось бы, после всего, что мы повидали, после всех подонков, с которыми мы имеем дело, следовало бы привыкнуть. Но от него меня прямо тошнит.

– Он у нас в руках, Пибоди. Мы сделали свою работу на «отлично». Проследи, чтобы его вернули в камеру. Потом напиши отчет, хорошо? Напиши отчет и иди домой. Побоксируй с дроидом, займись любовью с Макнабом, свари суп… спусти пар.

Ева только сделала шаг к комнате для наблюдения, когда оттуда вышла Рео.

– Ты здорово облегчила мне работу.

Ева бросила взгляд в сторону допросной.

– Думаю, он год просидит в «Омеге», прежде чем начнет понимать, что его жизнь кончена.

– Я надеюсь, он поймет это раньше, но пусть хоть так. Хочешь, чтобы я связалась с жертвами и сказала им, что он у нас?

– Со всеми из списка потенциальных жертв, с кем мы говорили. Ольсен и Тредуэй лично сообщат об этом Патрикам и Бринкманам. Я возьму на себя Дафну Страццу.

– Хорошо. – Рео пожала руку Еве и ушла делать свою часть работы.

Ева подождала, пока выйдут Мира с Рорком, подняла палец и подошла поговорить с Ольсен и Тредуэем.

– Ты поджарила его, как колбасу, – сказал Тредуэй.

– Спалила до углей. При его самоуверенности это оказалось чертовски легко. Говорить с Патриками будет труднее.

– Да. – Ольсен покачала головой. – Это их убьет.

– Они должны узнать от вас. Вы с ними теснее общались. С Бринкманами тоже.

– Да, – согласился Тредуэй, – мы поговорим с ними. Чертовски здорово снова с тобой работать, Даллас. Фини умеет выбирать людей.

– Давай поскорее, пока не просочились слухи. А потом, напарник… – Ольсен легонько похлопала Тредуэя по руке, – пойдем куда-нибудь, выпьем.

– Заметано.

Ева подошла к Мире и Рорку.

– Полагаю, ты успел кое-что услышать из допроса, – сказала она Рорку.

– Думаю, большую часть. Ты отлично его раскрутила.

– Он хотел восхищения, хотел, чтобы его, так сказать, гладили по шерстке. И он не сумасшедший, – добавила Ева, обращаясь к Мире.

– Социопат, психопат, но нет, в юридическом смысле он в своем уме. Знаю, тебе было непросто ему подыгрывать, однако, сделав это, ты защелкнула капкан.

– С Найтли все. Вы не поможете мне… вернее, Дафне? Надо с ней поговорить.

– Я на сегодня свободна. Когда вы собираетесь ехать? – спросила Мира.

– Прямо сейчас. – Ева обратилась к Рорку: – Я думаю… если Мира не против… ты тоже мог бы с нами поехать.

– Хорошо. Давайте в моей машине.

– Предупрежу ее, что мы приедем. Наверное, она захочет, чтобы рядом была семья. Патрики и Бринкманы – семейные пары, они поддерживают друг друга. Дайте мне пять минут. Встретимся в гараже.

Когда Ева ушла, Мира положила руку на плечо Рорка.

– Это дело было для нее очень тяжелым по многим причинам, но у нее есть ты.

– И вы.

– Да. И следующая жертва.

Ева думала о следующей жертве, когда надавила на кнопку звонка у двери гостиничного номера Дафны.

Дверь открыла Тиш.

– Дафна в своей комнате. Снова кто-то пострадал?

– Нет, больше никто не пострадает.

– Вы его поймали. – На глаза Тиш навернулись слезы. – Почему вы сразу не сообщили, когда написали нам? Боже, какое облегчение! Наших родителей сейчас нет. Мы уговорили их выйти, прогуляться по парку…

– Мне нужно поговорить с Дафной.

– Конечно, извините… О, слава богу, вы доктор Мира? – спросила Тиш, жестом приглашая их пройти в гостиную. – Дафна мне вас описала.

– Да.

– Я рада, что вы пришли. Она чувствует себя… говорит, что чувствует себя… спокойнее, когда она с вами. А вы – Рорк. Я вас узнала. Я слышала, что вы помогли отвезти ее в больницу. Пожалуйста, садитесь. Я сейчас позову Дафну.

Тиш направилась было к спальне, затем остановилась.

– Простите, я должна вам что-нибудь предложить. У нас тут есть симпатичная маленькая кухня.

– Давайте, я приготовлю чай? – Мира сняла пальто, пока говорила. – Дафна тоже выпьет с нами.

– Я бы открыла шампанское, но чай так чай. Спасибо. Мы сейчас придем.

Ева подошла к окну, выглянула.

– Люблю Нью-Йорк. Хотя в нем обитают люди вроде Найтли, город замечательный. Он помог мне стать тем, кто я есть. Он дал мне дом.

– Ты все еще печальна.

– В Далласе, в последние дни в той ужасной комнате, я смотрела в окно. Там не было ничего настоящего, ничего, что я знала или понимала. Весь мой мир заключался в комнате, и мой мир был кошмарным. Даже после того, как я выбралась, после того, как я убила того подонка и ушла. Он иногда позволял мне смотреть телевизор. Иногда на экране я видела монстров, прямо как в моем мире. У нас здесь тоже бывают монстры, однако я их не боюсь. – Она на мгновение закрыла глаза. – Когда закончим, мы можем… конечно, на улице холодно, но нельзя ли нам пойти погулять? Просто немного походить по холоду и снегу?

– С удовольствием прогуляюсь.

– Если будет темно…

– Зажжем фонари. – Рорк подошел к ней, положил руки ей на плечи, поцеловал в макушку. – Это будет наш мир.

Она накрыла его руку своей ладонью. И сразу отпустила, услышав, как открылась дверь спальни.

Надо было повернуться, встать спиной к любимому городу.