Текст книги "Эхо смерти"

Автор книги: Нора Робертс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 22 страниц)

Ева затормозила, припарковалась вторым рядом. И все поняла, как только вышла из машины под гневный рев автомобильных гудков.

– Включилась переработка! – воскликнула она, подбегая к мусороперерабатывающему контейнеру. – Все еще гудит, черт побери.

– Включился по графику. – Макнаб со злостью пнул мусорный бак. – Запущен пять минут назад. Не просто исчез, Даллас. Обращен в пыль и труху.

Глава 18

Они вызвали городских дронов, заполнили необходимые бумаги и стояли, дожидаясь, пока дрон разблокирует и откроет мусорный контейнер.

Ева заглянула внутрь и увидела жуткий спресованный хаос.

– Что ж. – Макнаб сдвинул свою фиолетово-зеленую ушанку на затылок. – Люблю трудные задачи.

– Вот и приступай. Забери все в участок, сделай, что можешь. – Она представила, как он потащится в метро с огромным мешком мусора, сунула руку в карман. – Возьми такси.

Ева запихнула деньги в один из его многочисленных карманов, поскольку руки Макнаба были заняты работой: на пару с городским дроном он перегружал содержимое контейнера в большой зеленый пакет.

– Спасибо.

– Каковы шансы? – спросила она.

– Почти нулевые, но кто знает… Может, проскользнул между зубцов и его не раздробило, а только спрессовало.

– Ну, удачи.

Ева пошла обратно к машине.

– Приехали бы на десять минут раньше…

Она кивнула, садясь в машину, потому что столь точный расчет времени уже поразил ее, как очень интересный нюанс.

Направляясь к больнице, Ева отправила с браслета сообщение Рорку:

Немного задержусь. Еду в больницу навестить Дафну Страцца. Потом домой. Всю ночь буду работать, прости.

Войдя в палату, она увидела Дафну – в белой пижаме и халате, аккуратно причесанную, – стоящей с Делом Ноблом.

– Здравствуйте, лейтенант. Джако снова прислал нам еду. Вот, пытаюсь убедить доктора Нобла отведать сегодняшнюю курицу «Альфредо». Она восхитительная.

– Вы хорошо выглядите.

– Медсестра, Рода, убедила меня… ну, немного привести себя в порядок. Мне и правда лучше. Врачи говорят, я могу уехать завтра, но… – Она сомкнула губы, умоляюще посмотрела на Дела.

– Могу оттянуть выписку еще на пару дней, хотя для вас было бы лучше отсюда уйти.

– Я просто не знаю куда… Приходил адвокат моего мужа. Он был очень-очень добр. Вручил мне дебетовую карту на расходы до… пока все не уладится. Я не могу вернуться в тот дом. Просто не могу туда вернуться.

Она села, как будто ноги перестали ее держать.

– Я продам дом, когда мистер Уиз скажет, что уже можно, но я не хочу туда возвращаться.

– Вы больше ничего не вспомнили?

Отведя взгляд в сторону, Дафна покачала головой.

– Помните, как шли по улице?

– Нет. Не помню. Даже смутно. Доктор Мира сказала, что завтра сюда придет. Если меня здесь не будет…

– Она придет туда, где вы будете, – сказала Ева. – Мистер Уиз говорил мне, что вам разрешено снять отель и купить все необходимое. Я могу забронировать вам комнату в «Пэлэс». И организовать там охрану.

– А вы… вы туда придете? – спросила Дафна врача. – Если я уйду, вы навестите меня? Поговорите со мной?

– Да.

– Я просто не знаю, что… что мне делать?

Прежде чем он успел ответить, за дверью раздались громкие голоса. Ева подошла, открыла дверь и увидела дежурного копа, преграждающего путь разъяренной женщине в длинном красном пальто, с огромной сумкой, перекинутой через плечо.

– Я желаю увидеть мою сестру! Никто не посмеет…

– Офицер, пропустите ее.

Тиш оттолкнула копа, протиснулась мимо Евы и застыла на пороге, уронив сумку на пол.

– Дафна!

Дафна поднялась на ноги и замерла.

– Тиш.

– Даф! – Тиш пролетела через комнату, обняла бледную, неподвижную Дафну. – О, Даф, Даф!

– Как ты… Зачем ты…

– Зачем? – Тиш отстранилась на дюйм. – Не будь идиоткой, – прибавила она более нежно, обхватив лицо сестры руками. – Теперь все будет в порядке. – Когда Дафна лишь покачала головой, Тиш обхватила ее подбородок крепче. – Да, будет. Клянусь! Мама и папа приедут завтра. Они не смогли вылететь раньше из-за метели, но…

– Нет! – Дафна вырвалась и обратила на Еву взгляд, полный ужаса. – Они не должны сюда приходить. Ты не должна быть здесь.

– Это почему же, черт побери?

– Он так велел. Уходи. Уходи. Он разозлится. Он будет в ярости, если узнает, что ты здесь.

– Он умер, – сухо сказала Тиш, вновь обхватив руками лицо Дафны. – Он умер, Дафна, все кончилось. И ты меня больше не оттолкнешь. Ты не оттолкнешь нас опять, Дафна. Мы твоя семья.

На глазах Дафны выступили слезы. Она заплакала, цепляясь за Тиш.

– Все будет хорошо, – пробормотала Тиш. – Обещаю. Я теперь здесь. Я здесь.

– Дадим им минутку, – предложил Нобл, указывая на дверь.

Когда Ева вышла с ним в коридор, он глубоко вздохнул.

– Хороший признак. Она впервые плачет не от страха или боли. Это вы сообщили сестре?

– Да.

– Я не мог. Если пациент против, то я не имею права. Очень рад, что вы решились. Теперь начнется ее исцеление. Потребуется много времени, но оно начнется.

– Она ждет от вас подсказок.

– Я не стану ей потакать. Привыкла получать указания: что делать, что надевать, как себя вести… – Дел пожал плечами. – Ей тщательно промыли мозги. Но я все же профессионал.

– Я тоже и вижу, что на самом деле она кое-что помнит. Она только что солгала.

– Если так, то из страха. Ее все еще мучают кошмары, даже легкие галлюцинации. Иногда она говорит, что в комнате были дьяволы.

– Во множественном числе?

– Да. Потом ее охватывает стыд, и она извиняется. Ее психика – тонкое стекло, которое уже треснуло. Слишком сильно надавишь – разобьется. И трещина зарастет не скоро.

– Едва ли я оказываю чрезмерное давление.

– Поверьте, я собирался быть к вам очень строгим. Но вы хорошо с ней обращаетесь, поэтому она вам отвечает. Если она солгала, то потому, что не готова. Вряд ли ложь для нее – привычная манера поведения.

Доктор оглянулся на дверь.

– Приезд близких поможет ей поправиться и, честно говоря, снимет груз с моих плеч. Я мог бы растянуть ее пребывание здесь еще на день или два, поскольку она как-никак вдова Страццы, но физически она готова покинуть больницу.

– Мне нужно вернуться в палату. Хочу узнать, где она будет, когда отсюда уйдет.

– Да. А я предложу принести для сестры раскладушку. Надеюсь, сестра останется с ней на ночь.

Когда Ева вошла, две женщины лежали, обнявшись, на кровати. Тиш – все еще в пальто и сапогах – успокаивающе гладила Дафну по волосам.

Она подняла палец этой гладящей руки, останавливая Еву.

– Мне нужно кое-что устроить, а потом позвонить маме и папе, сообщить им, что я здесь.

– Не уходи.

– Не уйду. Мы устроим пижамную вечеринку. Помнишь, как раньше? Я только позабочусь кое о чем, прямо тут, за дверью, потом надену пижаму, мы закажем мороженое и устроим видеомарафон. Но сначала пицца, да? Пицца, мороженое… до боли в животе.

– Прости, Тиш. Я ужасно виновата.

– Молчи.

Тиш слезла с кровати и пошла к двери. Кивком головы она позвала Еву за собой.

– Я так зла, что, наверное, буду говорить бессвязно… – На ее глаза навернулись слезы, и она вытерла их тыльной стороной ладони. – Нет, нет, нет, не плакать. У меня не получилось сразу вылететь из-за проклятой метели, пришлось ждать, когда откроют транспортные центры. Я должна была быть здесь.

– Теперь вы здесь, – сказала Ева.

– Вы – коп, которая мне звонила.

– Даллас. Лейтенант Даллас.

– Спасибо. – Тиш протянула руку, затем повернулась к Делу. – А вы – доктор, который заботился о ней.

– Дел Нобл.

– Спасибо. – Она пожала руку и ему. – Я хотела бы поговорить с вами обоими подробнее, но ее нельзя оставлять надолго одну. Я останусь здесь на ночь.

Она произнесла это, как вызов.

– Я принесу вам раскладушку.

– Не надо. Можете принести, если это больничное правило, но ее кровать достаточно большая. Когда ее выпишут?

– Возможно, завтра. Ей нужно будет приходить сюда на осмотры, и я дам несколько инструкций, которым нужно будет следовать.

– Сделаем все, что потребуется. Мне нужен отель. Хороший, безопасный отель, где она могла бы чувствовать себя спокойно. Двухкомнатный номер, с гостиной или чем-то еще, потому что когда приедут родители, нам понадобится место, чтобы посидеть вместе, поговорить.

– Я собиралась снять номер в «Пэлэс», – сказала ей Ева. – Там очень безопасно. И двухкомнатный номер найдется. У вашей сестры есть дебетовая карта для…

– От него? – Влажные глаза Тиш стали жесткими. – От Страццы?

– От юриста, который управляет его имуществом.

– Мы этого не хотим. Мы ничего у него не возьмем. Я оплачу номер со своей карты. К черту его – не адвоката, хотя если он адвокат Страццы, он, вероятно, тоже заслуживает быть посланным к черту. Мы сами заплатим.

– Я могу забронировать номер, – спокойно сказала Ева. – Просто назовете мое имя администратору.

– Спасибо. Я очень благодарна вам обоим за то, что вы сделали для Дафны. Я рада, что он умер. И буду этому радоваться до конца своих дней. – Она оглянулась на дверь палаты. – Еще вопрос. Где бы мне сейчас найти для нее другую пижаму? Он заставлял ее носить белое. – Лицо Тиш застыло. – Я хочу, чтобы сегодня вечером она надела другую. Неважно, какого цвета, неважно, какой рисунок – пусть хоть трехголовые овцы. Только не белая.

– Я постараюсь вам помочь, – сказал Дел.

– Хорошо. Ах да, пицца и мороженое. Можно это сюда заказать?

– Устроим.

– Отлично. – Тиш глубоко вздохнула. – Хорошее начало. Мы позаботимся о ней. Мы сумеем ей помочь.

Когда Тиш вернулась в палату, Ева подумала, что да, они ей помогут.

* * *

Вымотанная до предела, Ева поехала домой, пообещав себе немного отдохнуть. Плюс кофе, кофе в большом количестве!

Ситуация улучшилась. Безопасность Мира – спасибо Рорку – усилена. Для Дафны Страцца и ее семьи заказаны комнаты, которые ожидали их прибытия на следующий день. И у Евы имелась теория, которой нужно просто следовать.

Впрочем, теорий на самом деле было множество, а въезжая в ворота, она чувствовала, как тяжелой волной накатывает усталость.

Ева поставила машину, вошла в дом. Испытала раздражение вслед за облегчением, когда в холле ее не встретили ни Соммерсет, ни кот. Где они, черт возьми? Получили бы сейчас хорошенько!

Ева сразу поднялась по лестнице к кабинету. Если бы она пошла в спальню, то большая чудесная кровать могла соблазнить ее на короткий сон.

А на сон времени нет.

Из соседней комнаты донесся голос Рорка.

Сейчас в двустороннем камине, который он делил с ней, горел огонь. Рорк говорил в микрофон, а какая-то голографическая… или, может, механическая штуковина медленно кружила перед ним на столе. Настенный экран заполняли даты, цифры и даже уравнения.

Галахад растянулся на краю стола и следил за голограммой.

Ева помахала Рорку и прошла к себе.

Какое-то время она просто стояла, глядя на доску – на мертвых, на кровь, на жестокость. Мрачно хмурясь, сбросила пальто, шарф и шапку и начала прикреплять данные о последних жертвах. Затем снимки с мест преступлений, отчеты медэксперта, результаты лабораторных исследований. Она раздвинула доску – удобная новая функция – и добавила копии удостоверений личности, а также информацию о супружеских парах, опрошенных за сегодня.

В кабинет вошел Рорк. Кот его опередил, подбежал и приветственно потерся о ноги Евы.

– Ты был занят, – сказала она.

– Несколько последних штрихов к совещанию, которое я вел, когда ты прислала мне сообщение.

– Извини, что добавляю тебе забот.

– Не стоит извинений. Все сделано. Деннис был слегка озадачен и более чем восхищен новыми игрушками, которые я добавил в их систему.

Он подошел к жене, нежно провел пальцем по ее лицу до ямочки на подбородке.

– Лейтенант, ты выглядишь усталой.

– Это не усталость.

Ева удивила их обоих, внезапно разрыдавшись. Он привлек ее к себе.

– Ну, ну, что такое?

Она покачала головой, прижалась к нему крепче.

– Не могу объяснить. Не могу. Подожди, я сейчас успокоюсь. Я успокоюсь.

Он поднял ее, отнес к дивану, усадил себе на колени.

– Да, успокойся, детка. Я здесь.

В его словах, в том, как он ее держал, как гладил по волосам, сквозила невыразимая печаль.

– Я не могу объяснить… – выдавила она, когда слезы утихли.

– Тогда поговорим об этом потом. Скажи, чем я могу помочь.

– Если бы я взяла это дело три года назад… В феврале, три года назад, до тебя. Думаю, оно меня сломало бы. Оно меня прикончило бы. Сейчас это просто… небольшие удары, они меня не сломят. Потому что ты меня держишь, когда я не в силах держаться сама.

– Объясни, если можешь.

– Так много всего… Начнем с погибших сегодня утром. Что он с ними сделал… Все здесь, на доске. Думаю, он упивался этим. Даже больше, чем раньше. Потому что отнять у них жизнь – это был для него грандиозный финал. Как в театральной пьесе. Он не сознавал, что ему этого не хватает… Теперь знает.

Ева хотела было встать, но не стала противиться, когда Рорк прижал ее к себе.

– Он пытается контактировать с другими женщинами. Между нападениями. Подпитывает своего внутреннего зверя.

Сидя в объятиях Рорка, слушая потрескивание огня в камине, она пересказала ему события дня, вплоть до поездки с Макнабом к уничтоженному коммуникатору.

– Может, Макнабу удастся что-то спасти, – покачал головой Рорк. – Но как точно было рассчитано время!

– В том-то и дело. Он высокомерен. Чувствует себя неуязвимым и любит привлекать внимание. Ему нравится насмехаться – и насмешка предназначена для меня. Вообще для копов, но больше всего для меня. Для женщины-копа.

– И все же не это выбило тебя из колеи.

– Последней каплей была Дафна Страцца.

Закрыв глаза, Ева рассказала мужу о поездке в больницу.

– Нобл подобрал точное описание – она чрезвычайно хрупкая. Она так забита, что не способна самостоятельно принимать решения, ей так промыли мозги, что на каждый шаг она ждет указаний. Я сама прекрасно помню, каково это, когда так боишься сделать малейшую ошибку, что не делаешь вообще ничего. Я видела ее лицо, когда вошла сестра, – первой реакцией был страх. Она боялась не сестры, она боялась за сестру.

– Полагаешь, чтобы держать жену в повиновении, Страцца угрожал причинить вред ее семье?

– Именно. Страх был первой реакцией, мгновенной, привычной. Когда сестра напомнила, что Страцца мертв, Дафна вздрогнула, дернулась, будто ее ударили. Словно до сих пор она этого не понимала. В ее сестре я вижу человека, умеющего помочь. – Ева уткнулась лицом в его шею. – Я отлично знаю, как много это значит – иметь такую поддержку!..

– Ева, дорогая. – Рорк пригладил ее волосы, прижался к ним губами. – Да, ты сама пережила нечто подобное. Но именно твой опыт, твоя наблюдательность, твои инстинкты и способность сочувствовать жертве приведут тебя к ответам.

– Надеюсь, ты прав. Они и правда меня ведут. В нескольких направлениях сразу, но ведут.

– Тогда мы за ними последуем. После того, как ты поешь.

Она хотела привычно отказаться, затем поняла, что, на удивление, голодна.

– Вообще-то, я не против. За весь день съела только питу с мерзкой начинкой. – Она улыбнулась. – Готова съесть что угодно, если это настоящая еда.

– Удивительная покладистость!.. Ладно, жди. И прими таблетку от головной боли. Потом полбокала вина. Будет лучше работаться.

Он встал и пошел в свой кабинет.

Она проглотила таблетку, и тут вернулся Рорк – с коробочкой, обернутой серебристой бумагой.

– По-моему, сейчас самое подходящее время.

Она посмотрела на коробочку.

– Да ладно. Ведь Рождество было совсем недавно!

– А это что-то вроде таблетки, тебе сейчас нужно.

Ева не решилась отказаться после того, как он терпел ее рыдания, поэтому покорно открыла коробочку. И чуть не расплакалась снова, увидев маленькую музыкальную шкатулку.

Когда она подняла взгляд, Рорк понял, что сделал правильный выбор.

Просто милая белая коробочка с золотыми витушками. Заиграла музыка, и балерина, изогнув руки над головой, начала кружиться на одной ножке.

– Это пустячок… – начал Рорк.

– Нет, не пустячок. Нет. Помолчи минутку.

Ева сдержала слезы благодарности, восхищенная чудом, что у нее есть человек, который так ее любит.

– Это не пустячок, – выдавила она. – Это совершенно особенный подарок. Не мой стиль, да, не полицейский стиль. Но…

– Я даже не знал, для тебя я ее покупаю или для себя.

– Значит, для нас. Тебе стало грустно, когда я рассказала о том случае из моей жизни. Ты мог купить что-то модное и блестящее, а ты… ты взял болезненное воспоминание и превратил его в любовь. Я никогда не сумею… не смогу выразить…

Она глубоко вздохнула и молча смотрела, как кружится балерина.

– Что это за песня?

– Классика двадцатого века. «Маленькая танцовщица».

– Как подходит… Спасибо. – Ева подошла к нему, обняла. – У меня просто нет слов… Поставлю ее сюда.

Она подошла к полке, на которой сидел плюшевый кот – копия Галахада. Поставила рядом шкатулку.

– Будет служить мне напоминанием, что в жизни всегда есть место для чего-то душевного. – Она осторожно закрыла крышку. – И когда мне понадобится утешение, если тебя не будет рядом, я просто ее открою.

– Он не сломил тебя, – сказал Рорк.

– Нет, они нас не сломили. Поэтому она здесь на своем месте. Поэтому мы здесь на своем месте. А как мы с тобой подходим друг другу, Рорк? Нас не сломит никто и никогда.

Тронутый ее реакцией, он улыбнулся.

– Мы такие, какие есть и какими стали вместе. Я принесу еду.

Когда Рорк ушел на кухню, она еще раз погладила музыкальную шкатулку, затем взяла список, который прислала надежная Пибоди, и прочитала электронное письмо от Мира с благодарностью за помощь Рорка.

– Я забыла, – крикнула Ева. – В холле не было трупа. Куда делся дворецкий?

– Соммерсет жив и здоров, встречается с компанией друзей за ужином с выпивкой.

– Трупы дружат с зомби или… – Она обернулась, почувствовав соблазнительный запах. – Пицца?!

– Бывают времена, – сказал Рорк, неся блюдо к столу, – когда пицца просто необходима.

На мгновение Ева застыла, боясь, что снова заплачет, потом встала, подошла к нему. Обняла, поцеловала, нежно скользнула губами по его щекам, затем снова прильнула к его рту, все еще нежно, но уже с большей силой.

– И почему я не предлагаю тебе пиццу каждый день? Несколько раз в день.

– Как раз нужное количество. – Она стиснула Рорка в объятиях, покачалась вместе с ним. – Только один вопрос.

– Какой?

– Здесь нет шпината?

– Здесь нет шпината.

– Отлично. Думаю, вино – отличная идея. Я принесу.

Она оглянулась, выбрав бутылку с названием, которое было ей знакомо.

– Неважно…

– Что неважно?

– Как тяжело порой дается работа. Неважно, если ты злишься на меня или я злюсь на тебя, или мы жутко злимся друг на друга. Потому что мы всегда будем возвращаться вот к этому.

– К пицце и вину, – сказал Рорк с улыбкой.

– Вот к этому. Друг к другу. – Ева принесла бутылку к столу, налила ему бокал и себе полбокала. – И хватит на сегодня эмоций. Давай поедим.

Глава 19

– Как твой молодежный центр? Строится?

– Да. Надо будет съездить туда вместе с тобой. Подскажешь нам какие-нибудь новые идеи по поводу мелких деталей интерьера, когда мы будем близки к завершению.

– Детям, которые туда придут, не важны мелкие детали. Все, что им надо, это крыша над головой, кровать для сна и приличная еда.

В том числе, время от времени, пицца, подумала Ева.

– Но я знаю, что они получат там нечто большее, – добавила она. – Психологическую помощь, знания, тренинги, шанс стать кем-то, помимо жертвы, наркомана или мелкого воришки. Не имеет значения, в какой цвет вы покрасите стены или какие выберете столы и диваны.

– Возможно. Хотя жизнь в красивом продуманном пространстве может привить привычку заботиться о том, как они сами будут жить. – Он погладил ее руку. – И сделать вывод, что для кого-то они небезразличны, раз люди позаботились об этих мелких деталях.

– Верно. Хороший аргумент, – кивнула Ева. – Могу гарантировать, что ребят будет волновать размер экрана в гостиной и в какие видеоигры им позволено играть. – Она улыбнулась и откусила от пиццы. – И что они будут ныть по поводу школьных заданий и уборки в комнате.

– И это сделает их нормальными детьми, не так ли?

– Именно к этому ты и стремишься. Дать им шанс на нормальность. Это замечательно, Рорк. Я с удовольствием приеду.

– Я очень хочу, чтобы ты увидела наш прогресс.

– Когда вы планируете открыться?

– Весной. В мае, если все пойдет хорошо. Мы уже наняли несколько ключевых сотрудников и проводим проверки других.

– Вы быстро движетесь, это отлично.

– Не было бы отлично, мы бы сейчас здесь не сидели, не ели пиццу и не пили вино.

– Конечно, сидели бы. – Она откусила еще. – Рано или поздно ты бы ко мне присоединился.

Он засмеялся, взял второй кусок.

– Твоя головная боль прошла?

– Да.

И поскольку голова перестала болеть, а еще из-за всего, что у нее в жизни было – здесь и сейчас, – она плеснула еще немного вина в свой бокал, наслаждаясь моментом.

После еды Ева сразу перешла к кофе. Впереди ждали долгие часы тяжелой работы. Выводы, на которые указывали ее инстинкты, были временно отложены в сторону.

Факты и свидетельства, напомнила она себе. Чутья недостаточно.

– Какое у меня задание? – спросил Рорк.

– Мы выбрали имена из списков гостей и персонала на гала-вечере. Мужчины, которые соответствуют всем пунктам профиля Мира с небольшими уточнениями. Учитывая имеющиеся у нас показания, вероятность, что он там был – более девяноста процентов. Не исключено, что он явился незваным гостем, и его нет ни в одном списке, но начнем с этого.

Она вывела список, присланный Пибоди, на свой настенный экран.

– Этот моя часть. Я сузила возрастную группу, обозначенную Мира, – уверена, ему ближе к тридцати, чем к пятидесяти. Во всем остальном эти люди соответствуют ее профилю. Мы собираемся раскопать информацию на каждое имя. Семья, образование, поездки, финансы, нарушения закона, пусть даже самые мелкие. Медицинская информация, которую сможем добыть без хакерства… пока, по крайней мере.

– Лейтенант, – с сожалением произнес Рорк, – ты портишь мне удовольствие.

– Пока, – повторила она. – Вот пройдем весь список, а потом я поборюсь за разрешение на любую информацию. Связи с театром или кино – все, что требует навыков работы с гримом и костюмами, будет большим бонусом. То же самое касается интереса к любой электронике.

– И то и другое может быть просто хобби и не отражено в данных.

– Возможно. Я дам тебе первых пятерых.

– Похоже, много имен соответствуют профилю.

– Некоторые в то время были женаты или с кем-то жили, а теперь нет. Их мы тоже проверяем. В списке есть люди из персонала, которые не работали на том конкретном мероприятии, однако могли легко получить доступ. Их добавила Пибоди, и она права.

– Я начну в своем кабинете. Еще примерно час мне нужно будет параллельно поработать на себя, а потом приду к тебе.

Ева взялась за дело. За тридцать минут она вычеркнула два имени. Один из них в ночь нападения на Патриков был в Рио. Второй пострадал в автокатастрофе во время нападения на Страцца и все еще восстанавливался после перелома лодыжки и прочих травм.

Она запрограммировала автошеф на кофе и изучала следующего кандидата, когда вошел Рорк.

– Смотри-ка, этот парень ходил в школу клоунов. Зачем нужна школа клоунов? Зачем вообще нужны клоуны?

– Кто-то же должен смешить людей…

– Ты серьезно?

Он пожал плечами.

– Да, кое-кто боится клоунов, но многих они развлекают.

– Этот парень пополняет свой заработок в сфере общественного питания, выступая клоуном на вечеринках. Или его заработок в сфере общественного питания пополняет его клоунские гонорары. Трудно сказать. Так или иначе налицо грим, костюмы и склонность пугать людей до смерти.

– Некоторых людей.

– В общем, из моей пятерки только один заслуживает пристального внимания. Остальных я исключил.

– Хорошо. У меня трое из девяти.

Рорк приподнял бровь.

– Ты быстрее меня.

– Я же коп, – не без самодовольства пояснила Ева. – Хочешь еще часть списка?

– Давай.

Он сел за приставной столик – волосы связаны в хвостик, рукава закатаны.

Ева отправила ему еще пятерых и вернулась в свой ритм.

Через какое-то время она откинулась на спинку стула.

– Вот этот парень вряд ли убийца. Во всяком случае, не наш. Однако замешан в чем-то стремном.

– В стремном… завел десяток любовниц? У меня есть такие знакомые. Или стремный в смысле преступник?

– Я думаю, его любовница – еще и напарник. Она много путешествует, открывает подозрительные депозиты – мелкие, но если сложить вместе, то набегает прилично. Каждые шесть недель ездит в Аргентину – где нет ни родственников, ни бизнеса – и открывает крупные депозиты. Деньги потом исчезают, за исключением ровно десяти процентов.

– Переводятся на другой счет, – сказал Рорк. – Отмывание денег, а десятка – ее гонорар.

– Понимаю. К сожалению, у меня нет на них времени.

Однако Ева пометила файл, чтобы позже отправить его тем, у кого время должно найтись.

– Что? – спросила она, заметив усмешку Рорка.

– Несчастный мошенник и понятия не имеет о предстоящих ему новостях. «Сэр, с вас сняты подозрения в убийстве, но теперь вы находитесь под следствием по обвинению в отмывании денег».

– Ему следовало раньше об этом думать.

Она продвигалась дальше и нахмурилась, когда прозвучал сигнал коммуникатора.

– Даллас.

– Привет. – На экране появилась смазливая физиономия Макнаба.

– Ну, как успехи?

– Продвигаемся помаленьку. Ты не поверишь, что жители роскошного района выбрасывают на помойку!

– Ладно. А что с коммуникатором?

– Его только частично измельчило, нам повезло. Но возни будет много. То, что мне удалось собрать, выглядит самоделкой, слепленной из запчастей. То есть совершенно точно, что не все части от одного производителя или от одной модели.

– Хорошо. Отличная работа. Дай мне Пибоди.

– Минуту… Эй, Даллас хочет с тобой перетереть!

– Не хочу я тереть, – пробормотала Ева.

Рорк покачал головой, показал рукой жест, означающий «говорить».

– Почему он так и не скажет – поговорить?

Экран качнулся, когда Макнаб передал коммуникатор. Появилась Пибоди.

– У нас прогресс… ну, Макнаб тебе доложил. А у меня образовался подозрительный тип из первой восьмерки.

– Хорошо. Пришли мне. У нас… – Рорк поднял палец, показывая, что у него есть еще один. – Девять из первых двадцати девяти. Я тебе отправлю.

– Как ты сумела проверить двадцать девять? Я сижу над этим с…

– Рорк помогает.

– А, тогда ясно. Он и правда быстро работает на компьютере.

– Я все равно сделала больше, – выпалила Ева, не успев себя остановить. – Но это неважно. Остановись после десятого, идите домой. Вы оба.

– Двадцать, – сказала Пибоди. – Я нацелилась на двадцать.

– Ладно, двадцать. Прежде чем уйдешь, подозрительных пришли мне. Продолжим завтра.

Ева отключилась, прижала пальцы к глазам.

– Сделай перерыв, – сказал Рорк.

– Нет, не сейчас.

– Тогда нужно подкрепиться. Молоко и печенье.

– Я не пью молоко. Ты в курсе, откуда оно берется? – Ева невольно содрогнулась.

– Оттуда же и сыр в твоей обожаемой пицце.

– Сыр – дело другое. Печенье, пожалуй. Но после того, как сделаю еще пятерку.

– А как насчет соевого молока?

– Соевое молоко, соевое молоко… Повтори несколько раз подряд и услышишь, как противно звучит.

– Верю тебе на слово. – Браслет Рорка пискнул, и он взглянул на экран. – Это из Токио. Мне нужно ответить, потом я вернусь. Съедим печенье и что угодно, кроме молока.

Ева кропотливо изучала следующую пятерку. Взяла еще троих, а потом оттолкнулась от стола и проехала по комнате до своей доски.

Чутье не подвело, подумала она, и логика это подтвердила. Однако остальных все же надо тщательно проверить.

Она вернулась, взяла имена, которые прислали ей другие члены команды, и выстроила их в ряд.

Пока семнадцать. Семнадцать мужчин, чье прошлое, работа и привычки давали основания считать их возможными насильниками и убийцами.

Восемьдесят человек вычеркнуты ею и людьми, которым она доверяла. Еще сорока с лишним предстоит пережить вторжение полиции в их личные дела.

– Прости, задержался, – сказал Рорк, возвращаясь. – Тебе правда стоит сделать перерыв. Пять минут, чтобы дать отдых мозгу и глазам.

Он взглянул на экран на стене, на список имен.

– Ты добавила еще.

– Я разместила то, что прислали другие члены команды. Сделано больше половины.

Он снова посмотрел на нее.

– Ты полицейский до мозга костей.

– Тоже мне, новость.

– И любовь всей моей жизни. Поэтому я знаю тебя, как облупленную. Ты что-то нашла. Кого-то.

– Ну… Там больше одного человека.

– Что ты нашла? – настойчиво спросил Рорк.

– Измены, ложь, подозрительные сделки, постыдные тайны, ошибки, добрые дела, разбитые сердца.

– Ева.

– Жизнь полна противоречий. – Она вздохнула. – Вот уважаемый, высококвалифицированный доктор – на личном уровне не слишком любимый, но уважаемый. Шишка в своем мире. Ему не повезло не только в том, что его убили, но и в том, что расследование его убийства разоблачит его как насильника, возможно, садиста. Жестокий, властный сукин сын, который завладел слабой, очень молодой женщиной и, по сути, сделал ее своей пленницей.

– Я сказал бы, она была достаточно взрослой, чтобы выбраться. И были люди, готовые предоставить помощь. Не захотела. Возможно, мы никогда не узнаем, как ему удалось заковать ее в цепи.

Ева встала, прошлась по комнате.

– Несчастную хрупкую женщину жестоко избил, изнасиловал и душил человек, который использовал театральные эффекты, чтобы запугать свою добычу. Он ее унижал – а эта женщина уже страдала от постоянного унижения. В ходе долгого, жестокого и унизительного нападения ее муж был избит и убит. Она получила сильный удар по затылку и очнулась в таком глубоком шоке, что вышла из дома голой и побрела по улицам посреди холодной ночи.

Ева посмотрела на доску и на разбитое лицо Дафны.

– Она вышла на улицу, потому что нападавший освободил ее, как и своих предыдущих жертв. Другие пары вели похожий образ жизни, имели похожее социальное и финансовое положение. Шаблон. Убийство изменило картину; преступник становится более жестоким и совершает атаки чаще.

Ева могла себе это представить. Более того, могла это почувствовать. Все происходящее. Со всех сторон.

– Все началось с того раза, когда он пытался запугать женщину, навязать ей себя, – и был отвергнут. Тогда он начал фантазировать о женщине, которую не мог получить. Все это… – Она указала на доску. – Все это всегда сидело в нем, какую бы маску он ни носил, пряча истинное лицо. Может, он вообще не пошел дальше фантазии, – тем не менее фантазия росла, дополнялась подробностями, становилась все более злобной.

Ева вернулась к компьютеру, открыла файл, вывела изображение на экран.

На фотографии стояли, обнявшись, мужчина и женщина. Они смеялись, а за их спинами голубел океан. На ней было короткое летнее платье, которое ветер прижимал к бедрам, темные вьющиеся волосы развевались вокруг необычайно красивого лица. Хотя мужчина тоже был красив, подтянут, привлекателен, только женщина притягивала взгляд.