Текст книги "Альфа для видящей Тьму. Сделка на жизнь (СИ)"

Автор книги: Нинель Верон

Соавторы: Елена Абернати
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)

Глава 10

Альфа внезапно решил испортить этот хрупкий, едва наступивший миг покоя.

– Раз ты наконец пришла в себя и у нас есть немного времени для разговора... – начал он, и каждое слово отточенным лезвием полоснуло по моим нервам, и без того натянутым струной.

Его голос казался холодным и отстраненным, лишенным даже намека на ту связь, что я ощущала мгновением ранее. Внутри меня, там, где только что была растерянность, закипела ярость. Она поднялась по пищеводу едким, обжигающим комом. После того, как Маршал нацепил на меня подчиняющий ошейник, хотелось порвать его на мелкие кусочки.

«Верни меня в человеческое тело, сама я не смогу это сделать!» – прорычала мысленно, ощущая, как когти дерут кожу заднего сиденья тачки.

Звук лопнувшей обивки прозвучал в тишине салона особенно громко, ударив по ушам. Я отвернулась, желая выбраться наружу – подальше от альфы. И так с трудом сдерживалась, чтобы не полоснуть когтями по шее Маршала…

Лапой надавила на ручку машины, и дверь тихо открылась. Я выскочила на холодный пол бункера, пропитанного запахами озона и металла.

Глаза заметались по периметру, выискивая лазейку, щель – любую возможность к бегству. Но не было ничего. Лишь голый бетон, прошитый арматурой, и все это – в плотном, пульсирующем магическом коконе. Казалось, сам воздух был тяжелым и вязким, подчиняясь воле хозяина этого железобетонного мешка.

Вырваться отсюда без его разрешения было равносильно попытке прогрызть стену.

Бесполезно…

– Выполнишь три моих приказа... – продолжил альфа, открыв дверь, и, со стоном повернувшись, спустил ноги на пол.

В тоне Маршала слышались властные нотки – привычка повелевать никуда не делась. Я резко обернулась, и из глотки против моей воли вырвалось низкое хриплое рычание. Глаза наверняка пылали огнем ненависти.

Маршал замолчал. Отшатнувшись, прижался спиной к дверце тачки, и в его взгляде промелькнуло что-то похожее на удивление. Словно он увидел не пойманную дикарку, а разбуженную бурю в зверином обличье, которую ему лишь временно удалось заключить в капкан этого тела.

– Хорошо... – выдохнул, понимая, что сейчас не время идти напролом и проявлять упорство.

Лучше было мирно договориться. От моего согласия помочь ему зависело слишком многое. И мы оба это понимали…

– Наше сотрудничество может быть взаимовыгодным… – Альфа решил сменить тактику убеждения, наверняка наступив себе на горло и проглотив собственное высокомерие и гордыню.

Ему была очень нужна моя помощь!

– Я помогу тебе совершить оборот, научу его контролировать, выпускать зверя когда нужно и сдерживать его. Покажу, как наладить с ним связь, научу быть с ним единым целым… – его голос смягчился, стал ласковым, почти шелковым, но где-то на самых низких частотах все так же змеилась угроза. – Но только если пообещаешь, а лучше дашь клятву на крови, что поможешь мне с тремя делами. Они для меня очень важны… – буквально выплюнул последние слова, сверкнув яростным взглядом.

Его обуревали гораздо более сильные чувства, чем жажда закончить эти три дела…

Я фыркнула – звук вышел презрительным.

Доверие к нему было равно нулю, упало уже ниже плинтуса. В самых темных закоулках моего подсознания все еще бурлила ярость.

«То есть я должна буду неизвестно сколько находиться в облике зверя, потому что ты сам не справился?» – ехидно уточнила я и, изогнув губы в насмешливом оскале, обнажила клыки.

Мне нравилось, как он вздрагивал от моего мысленного голоса, такого грубого, но в то же время по-звериному женского.

Альфа стиснул челюсти, и я увидела, как вздулась жилка на его виске.

Но он сдержался, не ответил. Взгляд, холодный, полный боли, вдруг лишил меня самообладания. Желание разорвать его притупилось…

В Маршале развернулась нешуточная борьба. В его дрогнувшем голосе было нечто неуловимое… Тень усталости, может, даже отчаяния, боли. Застарелые эмоции, которые мучили его очень давно.

Это заставило мое собственное злорадство поостыть. Возможно, он и вправду был не столько садистом, сколько загнанным в угол зверем. Это не делало его моим другом. Но все же…

Заприметив в дальнем углу бункера нечто, напоминающее кушетку, я рванула туда.

Диван пах кожей, дорогим мужским парфюмом с нотками сандала и чего-то еще, что напоминало запах альфы. Плюхнулась на него, растянулась во весь свой волчий рост и демонстративно зевнула, так, чтобы Маршал видел всю пасть. Усталость накатила тяжелой волной. Оставалось надеяться, что сон станет хоть каким-то щитом от этого кошмара…

Альфа потер лоб, виски, провел рукой по волосам и устало вздохнул, после чего направился к дальней стене. Нажал несколько кнопок на ней, и бункер на глазах преобразился.

Угол, где все еще стояла тачка, отдалился. Между нами и машиной вдруг выросла новая, магическая стена. За спиной Маршала появились высокие стеллажи, заставленные всевозможными древними книгами, а рядом с ними – прочный деревянный стол ручной работы и офисное кресло с высокой спинкой.

Альфа вытянул из ряда книг на пятой полке толстый томик, и она бесшумно испарилась, открывая моему взгляду дверцу металлического сейфа, испещренного древними рунами. Они источали золотисто-зеленый свет, отчего казалось, что сейф мерцает.

Маршал что-то прошептал, и вместо дверцы появилась голубая панель управления с отпечатком ладони. Он приложил к ней руку – защитный экран тут же мигнул и погас. Дверца открылась, и альфа вытащил оттуда толстую черную папку с потрепанными уголками, на которой были изображены такие же золотисто-зеленые руны.

– Я просто прочту тебе их досье.

Обернувшись, Маршал взглянул на меня все так же высокомерно, хотя на секунду в его глазах промелькнуло уважение. Он тяжело опустился в кресло и стал листать документы в папке. Шуршание страниц было похоже на шелест высохшей кожи.

– Три брата. У них столько грехов, что хватит не на один тюремный срок... – сказал ровным голосом, но я уловила легкое, едва слышное раздражение, похожее на скрип пера по бумаге. – А еще у них есть магическая способность, которая помогает избегать правосудия. Они ходящие в сумраке – срединном мире между светлым и темным. Ты, наверное, знаешь о нем благодаря своему уникальному дару?

«Ты имеешь в виду те темные души, что я иногда вижу как незрячая?» – уточнила я, и внутри, под ребрами, кольнуло тревожное предчувствие. Словно чьи-то ледяные пальцы коснулись души.

– Да. Ты ведь можешь не только видеть их, но и предвидеть, когда они выйдут на темную или светлую сторону?

«Кто на нас напал? Пока я была на свободе, никто не интересовался мной. Только ведьмы помогали выжить...»

Я зажмурилась, лишь бы не смотреть на альфу, и невольно прислушалась к собственным ощущениям.

Уши, подвижные, чуткие, улавливали каждый звук. Приближалась опасность, я ощущала это всем своим существом. Где-то совсем рядом, за стеной слышался настойчивый шорох. Он впивался в мозг, как заноза. То ли его издавали мыши, то ли что-то гораздо хуже. Пока что я не могла отличить, и от этого становилось еще страшнее.

– Думаю, тебя искал не только я, но и те, кто понял, чем им грозит твой дар… – Маршал замолчал, и я буквально физически ощутила, как он взвешивает каждое слово. – А узнать о нем они могли от источника в тюрьме... – снова зашуршал документами, листая их с каким-то маниакальным упрямством. – До того как твой дар открылся, начал расти, я дал негласный приказ спрятать тебя. Поэтому ведьмы и прикрывали тебя, скрывали ото всех… И от изнанки тоже.

Горячий, колючий комок внезапно подкатил к горлу.

«Так ты знал о моем существовании до того, как меня схватила Инквизиция?» – с трудом сглотнув, подняла голову, чтобы встретиться взглядом с Маршалом.

Его лицо было похоже на каменную маску. Ни единой трещинки, ни единой эмоции. Только ложь в глубине глаз, которую он тщательно прятал.

А в это время тот самый звук за стеной становился все громче, настойчивее. Он словно обволакивал комнату, и тени в углах, казалось, плясали ему в такт. Они становились гуще, плотнее, зловеще извивались, будто готовясь вот-вот оторваться от стен и подползти к нам.

Ледяные мурашки побежали по моей спине. Почему Маршал ничего не слышит?

Он же волк!

Или... притворяется?

– Не об этом сейчас, послушай, – резко оборвал меня, свернув неудобную тему.

Маршал принялся зачитывать выписки из дел братьев Зурских…

Каждое слово было как удар кувалды по наковальне моего сознания. Зверства, пытки, изощренные игры с жертвами...

Мне становилось дурно только от того, что я слышала.

Я не верила своим ушам. В моем тихом, скромном мирке, полном страха перед собственной тенью, не было места таким чудовищам.

Это был какой-то невыносимый, запредельный кошмар.

«Настоящие вурдалаки? Но, по слухам и легендам, они давно исчезли... Или ты о вампирах, о тех созданиях ночи?» – Мой мысленный голос прозвучал скептически, но внутри бушевал ураган из страха, отвращения и щекочущего нервы любопытства.

– Нет. Не о людях, пьющих кровь и живущих среди нас. А именно о древних существах, которые жили здесь испокон веков. Когда-то их сравнивали с богами Тьмы...

«Почему никто не слышал о них ничего нового?» – единственное, что смог выдать мой перегруженный мозг.

Загадка, не имеющая ответа.

– Потому что их истребили очень давно, еще во времена первой войны между Тьмой и Светом. Вурдалаки тогда проиграли и скрылись в сумерках – мире между Тьмой и Светом. Они стали очень хитрыми… Настолько, что предпочли жить на изнанке миров… куда никому нет входа и выхода! – сдавленно ответил Маршал, и я почувствовала, как он напрягся, словно струна.

Он заметил мое неверие, мою попытку отстраниться от услышанного и тут же взбесился, стал каким-то дерганым. За этой нервозностью угадывалась какая-то недосказанность, словно Маршал что-то скрывал.

«Ты слышишь этот шорох?! Я больше не могу его терпеть!»

Я вскочила с дивана как ошпаренная.

Горло сдавило от дикой смеси ярости и животного страха. С рыком бросилась в угол, из которого доносились эти мерзкие звуки.

Там что-то зашевелилось…

Глава 11

Из самой гущи мрака, словно из ниоткуда, вынырнула длинная костлявая рука, обтянутая бледно-синеватой кожей. Она вцепилась в мой ошейник стальной хваткой, заставив замереть на месте, и потянула на себя.

Из горла вырвался сдавленный хрип. Я задергалась, сопротивляясь изо всех сил, попыталась вырваться, но стало лишь хуже. Тень притянула меня к себе, к своему мерцающему темно-серому балахону, словно сотканному из дыма и мрака. Костлявая рука погладила по холке как какую-то псинку.

– Ну, здравствуй, Недоальфа…

Другая рука, такая же костлявая, медленно откинула капюшон, открывая моему взору голову создания тьмы.

Худощавое лицо, словно вылепленное из кошмаров, окруженная запахом тлена фигура. Очертания черепа, обтянутого тонкой, сухой, как пергамент, мертвенно-бледной кожей… Казалось, передо мной стояла мумия, только что выбравшаяся из древнего склепа.

Провалившиеся глазницы сияли кроваво-красным светом… Зрачки, полные немой злобы и безумия, были похожи на две бездны. Тонкие бескровные губы растянулись в оскале, обнажая частокол острых, игольчатых зубов. От существа тянуло смрадом – сладковатым запахом гниющей плоти, сыростью склепа, холодом неживого дыхания.

По спине пробежала ледяная дрожь. Это было нечто, не имеющее права существовать в нашем мире. Нечто из дремучих легенд, о которых шепчутся в ночи.

Я попыталась вывернуться, но ошейник внезапно ожил. Металл сжался, впиваясь в шею, словно узнав нового хозяина. Дыхание перехватило, сердце заколотилось в бешеном ритме, грозясь вырваться из грудной клетки.

– Ты… Как ты смог? – шагнул вперед Маршал.

Его лицо исказила чистая, бескомпромиссная ненависть. Голос дрожал, но не от страха, а от ярости, в которой тонула капля отчаяния.

– Твоя же волчица показала вход сюда… Прореху в этой чертовой «крепости». Открыть переход в одном месте и выйти в другом – не проблема для меня! Я же с изнанки, я вижу то, что скрыто от других. А ошейник… Он признал меня, ведь когда-то принадлежал мне как хозяину одного бестолкового щенка-бунтаря. Да, Максик?

– Как ты смеешь говорить со мной в таком тоне?! Мерзкая тварь изнанки! – Маршал сжал кулаки. Вокруг него завихрились остатки магии, жалкие, истощенные.

Он отдал мне почти все, а я потратила этот резерв на переход сюда…

– Брось, брось, щеночек! Ты же ей уже рассказал, какие мы плохие? Так вот, мы будем старательно доказывать это! А еще расскажем, что ты хуже нас… Ты ведь не поведал ей обо всех своих планах? О том, как хотел ее использовать? Добиться цели ее руками… А потом продать как зверя, ну, или… – Каждое слово твари расширяло пропасть между нами. – Видимо, ты еще не знаешь об особенной связи между тобой и милой волчицей? Каждое ее мучение ты будешь чувствовать на себе…

– Заткнись! Я отказался от этого права! – Маршал выхватил из-за пояса пистолет.

Глаза вурдалака презрительно сузились.

– Не от права, а от ипостаси. Ты невнимательно прочел договор…

– Отпусти ее! – Маршал направил ствол на меня.

Не на тварь. На меня.

– Иначе она никому не достанется! – Его рука не дрогнула, но сквозь сталь голоса пробилась паника.

– Сам-то веришь в то, что говоришь? – Существо дернуло за ошейник так, что мир перед глазами поплыл… и погрузился во тьму.

Абсолютную, густую, как деготь. Она поглотила все звуки, свет, воздух, саму мысль о надежде. Меня полностью окутал мрак изнанки.

– Попробуй достать! – Тишину разорвал ледяной, пронзительный, раздирающий душу на клочья хохот твари.

Ужас, исходящий от нее, сковал меня, парализовал волю. Сознание поплыло. Вурдалак потянул за ошейник как за поводок, безжалостно скрывая меня от Маршала в своем мраке.

– Пошли...

Сознание раскололось. Одна его часть осталась там, с Маршалом. Я все еще чувствовала его гнев, его боль – острую и яркую, словно собственную. Другая часть тащила тело, едва переставляющее ноги рядом с этим исчадием в кромешной тьме.

А позади, в бункере, метался, как раненый зверь, альфа. Я слышала грохот, эхо его сдавленных криков – он бился о стены от бессилия.

– Где я ошибся? Где?! Я все просчитал! – сорвался на хриплое рычание. – Или этого от меня ждали? Я все сделал, как им было нужно? А им была нужна она… – Маршал замер, уткнувшись в тот угол, где только что стояла тень.

Теперь на ее месте была лишь голая стена.

Я все еще висела там немым призраком, беспомощно наблюдая за агонией Маршала. Не могла ни закричать, ни проклясть его напоследок.

Тварь снова дернула за ошейник. От боли, острой и удушающей, я захрипела. Вурдалак легко поднял меня в воздух, заставляя задыхаться и брыкаться, насмехаясь над слабыми попытками освободиться. Сделать хоть один вздох…

Красные глаза впились в меня с новой силой, а пальцы, длинные и костлявые, вцепились в пустоту перед моей мордой, словно вылавливая что-то. Он будто вязал из невидимого воздуха узлы.

– Когда вы успели обменяться ментальными клятвами истинной пары? – прошипело это исчадие. Его голос зазвенел от лютой злобы, а лицо исказило изумление. – Вы были наедине только как волчица и Недоальфа!

Яростно взревев, тварь со всей силы пнула меня под ребра. Воздух с хрипом вырвался из легких. Я заскулила, пытаясь отползти, но она снова набросилась, схватила за ошейник и сдавила так, что зрение померкло и сознание заволокло чернотой.

На самом краю, в преддверии обморока, до меня дошло самое важное, самое невероятное и самое страшное…

Мы с Маршалом – пара? Настоящая истинная пара? Так почему же он... почему он так поступил со мной? Почему эта связь сковала нас еще одной цепью? Мы оказались в очередной ловушке?

Почему он не видел во мне того, что был должен?

Глава 12

Максим Маршал

Боль навалилась на меня извне…

Она родилась где-то в глубине, в тех потаенных уголках души, которые Альфа давно и тщательно замуровал, считая их мертвыми. Она всколыхнулась, как спящий вулкан, и вырвалась наружу раскаленной лавой.

Сначала я услышал просто сдавленный хрип – ее хрип. Но он отозвался в моем собственном горле ледяным спазмом. Я замер посреди бункера, рухнул на колени. Рука инстинктивно потянулась к шее. Воздуха не хватало. Пульсация в висках – дикая, не моя. Это билось ее сердце, загнанное в клетку страха, боли и агонии…

Потом – удар. Резкий, подлый, под ребра.

Я ахнул, согнувшись пополам, и чуть ли не упал на бетонный пол. В глазах помутнело от шока и физической боли, которая была инородной, но в то же время пронзительно моей. Это были ее ребра.

Ее боль.

Я слышал хруст, отдающийся в моем собственном теле жгучими электрическими разрядами. Невыносимая агония поглощала каждую клеточку…

– Нет... – прошептал я, застонав от бессилия.

А где-то там, в иной реальности ее первобытный, животный ужас накатывал на меня черной удушающей волной. Это был не просто страх смерти. Это был страх перед самой сутью небытия, перед древним, холодным злом, от которого не было спасения.

Я чувствовал, как по ее шкуре бежит мороз, как сводит мышцы живота, как разум, острый и цепкий, тонет в океане паники, и остается лишь одно желание – выжить, подчиниться, чтобы боль прекратилась.

Я чувствовал это. Чувствовал всем своим существом. Каждый ее сдавленный вздох впивался иглой в мои легкие. Каждый скулеж скреб когтями по моим нервам.

– Нет! Прекрати! – зарычал я в пустоту, сжимая голову руками, пытаясь вырвать из нее чужой, всепоглощающий страх. – Перестаньте ее пытать!

Ужасающие ощущения проникали в меня, заставляли скулить, извиваться.

Ее боль стала моей собственной…

А потом – ошейник. Ледяное кольцо сжалось вокруг моего горла. Словно призрачная костлявая рука сдавила шею, перекрывая кислород. Реальная, жуткая, смертоносная.

Неумолимая хватка, лишающая каких-либо сил, возможности дышать. Холодный металл впился ей в шею, отчего мое собственное дыхание стало прерывистым, хриплым. Это было хуже всего.

Удушающее ощущение потери контроля, полного подчинения чужой, мерзкой воле. Я чувствовал, как моя истинная пара дергается, как ее лапы подкашиваются, как тело повинуется тому, кто дернул ее за невидимый поводок. И во мне просыпалась яростная, безумная потребность бороться, рвать, убивать того, кто посмел так обращаться с ней.

С моей парой.

Осознание ударило с новой силой, обжигая стыдом и злостью.

Истинная пара. Я догадывался…

Где-то в глубине души догадывался, с той самой секунды, как впервые почувствовал ее запах в той проклятой тюрьме. Но отрицал это, запихивал подальше, потому что не вовремя, не по плану, потому что она была дикаркой, проблемой, инструментом достижения моих целей…

Моей мести!

А теперь этот «инструмент» тащили в ад, и меня самого утягивало туда следом… Я чувствовал каждый ее шаг, каждое ее унижение как собственное. С рыком, в котором смешались ярость и отчаяние, ринулся к месту, где исчезла моя Дарина. Со всей дури ударил кулаками по холодному бетону.

Кожа на костяшках пальцев треснула, начала кровоточить, но я не ощущал этой боли – она тонула в океане ее страданий.

– Вернись! – голос сорвался на визгливый рев. – Вернись, отдай ее мне, я приказываю!

Но приказывать было некому. Голые немые стены словно насмехались надо мной. Моя «неприступная крепость» оказалась мышеловкой.

Моей мышеловкой. Ловушкой! Ее пленом.

Метался по бункеру, как бешеный зверь в клетке, от стены к стене, цепляясь за швы между плитами, пытаясь силой воли, магией – чем угодно – прощупать изнанку, найти лазейку, слабину. Но там были лишь непроглядная тьма и холод, которые проникали в меня, заставляя леденеть от страха навсегда потерять Дарину.

«Я все просчитал! – бешено застучало в висках. – Каждый шаг! Каждую возможность!»

Но я не просчитал их. Не учел эту слепую, древнюю силу…

Вурдалаков, которые все это организовали. Они с самого начала использовали меня… чтобы свести с Дариной помимо моей воли. Не просчитал, что потеряю рассудок не от пыток, а от одного ее страха.

Я застыл посреди комнаты и, вздрогнув всем телом, упал на колени. В ушах стоял ее беззвучный крик, в горле – комок ее подавленных слез, а в груди – ледяная пустота ее отчаяния.

Я упустил Дарину. Только что она была рядом… Я злился на нее, строил планы, как использовать ее дар... и упустил.

Позволил забрать, увести прямо из-под носа. И сейчас понятия не имел, как вернуть.

Это осознание было горче любого яда. Острее любого клинка. Я – Альфа. Сильный, хитрый, контролирующий все и вся. А теперь я стал просто рабом ее боли. Чувствовал, как жестоко ее истязают, и ничего не мог с этим поделать. Потерял ее, даже не успев признать своей истинной парой, не помог Дарине, когда она просила. Лишь жаждал использовать ее в собственных интересах…

Я стоял на коленях посреди пустого бункера, зажимая голову окровавленными руками, пытаясь заглушить внутри себя ее безмолвный, полный ужаса вопль.

Сквозь огненную пелену ее агонии, сквозь ледяную хватку ее страха во мне зашевелилось нечто иное. Нечто древнее, дикое, дремлющее в сердце каждого альфы и ожидающее своего часа.

Это было яростное, всепоглощающее чувство притяжения к своей истинной… Принятие нашей древней связи…

Я взревел, откинув голову, и выгнулся всем телом, стиснув кулаки. По лицу, залитому кровью, текли слезы от чужой боли, но глаза...

Глаза пылали стальным огнем. Я сглотнул ком в горле, смешавшийся со вкусом ее страха, и заставил себя дышать глубже, выравнивая свой ритм поверх ее прерывистых, панических вздохов.

«Держись, – мысленно прошипел в пустоту, туда, куда тянулась ниточка нашей связи. – Держись, я с тобой. Чувствуй меня. Моя ярость – твоя ярость. Моя сила – твоя сила. Отдай мне свою боль. Отдай мне свой страх. Я все приму. Я все вынесу. Ты не одна».

Не магия – нечто более глубокое всколыхнулось во мне. Инстинкты. Зов плоти и души.

Я не пытался заглушить ее страдания. Наоборот, раскрылся им навстречу, стал впитывать все ощущения Дарины. Пропускал через незримый фильтр все ее эмоции. Пытался принять на себя самый жестокий удар.

И странно – ее дикий, безумный ужас отступил, не исчез, но утратил свою абсолютную власть. Будто в кромешной тьме ее сознания забрезжил крошечный огонек надежды.

Моя сила. Моя воля. Мой зов удерживал ее на краю бездны…

Я чувствовал нить, что связывала нас воедино. Тонкую, как паутина, хрупкую, почти невесомую, но реальную. Она тянулась с той стороны, с изнанки, проникала сквозь бетон, сквозь слои реальности, сквозь магический кокон – от нее ко мне и от меня к ней.

Наша связь пульсировала в едином ритме биения наших сердец. Яростный и решительный – от меня. Все еще испуганный, но уже без того всепоглощающего ужаса и мрака безысходности – от нее.

Я мысленно взялся за эту нить, как утопающий за соломинку. Вцепился в нее всей силой альфы, каждой клеткой, потянул ее на себя, пытаясь связать со своей сущностью.

Во мне смешалось все: жажда отомстить, безумное желание вернуть свою пару, защитить ее...

– Клянусь… – Мой голос прозвучал в гробовой тишине бункера хрипло, но с невероятной, несокрушимой твердостью.

Я клялся ей. Себе. Вселенной.

– Клянусь своей кровью, своей честью, своей стаей, которой больше нет. Клянусь памятью предков, что стыдятся меня сейчас. Я найду тебя. Я верну тебя. Ничто не остановит меня. Никто.

Поднялся с колен. Тело болело от ее ран, душа стонала от унижения, но я выпрямился во весь рост.

– Я все исправлю, – пообещал тому призрачному образу истинной пары, что возник перед моим внутренним взором, – не затравленной волчице в ошейнике, а сильной, гордой женщине с глазами, полными огня, а не страха. – Я верну тебе все, что отнял. Свободу. Достоинство. Восстановлю справедливость. Просто... дай мне время. Дай мне шанс.

Не молился. Альфы не молятся. Они требуют. Взгляд, полный мрачной решимости, устремился вверх, будто пронзая потолок, небо, достигая самих основ мироздания.

– Дайте мне этот шанс, – мои слова были тихими, но несли в себе приказ. – Дайте мне вернуть ее. А потом... потом я приму любую кару. Но сначала – она.

И тогда злость, которую я так долго сдерживал, наконец вырвалась на свободу. Она смыла остатки сомнений, страха, боли. Оставила лишь одно – лютую жажду мести.

Я повернулся к тому месту, где ранее стояла тварь. Глаза полыхнули адским пламенем.

– И клянусь вам… – От этого тона, от силы, заключенной в голосе, кровь застыла бы в жилах любого, кто меня бы услышал. – Клянусь вам, древние твари, порождения тьмы. Вы ответите. Не только за мою стаю. Вы ответите за каждый испуганный вздох моей истинной пары. За каждый след от ошейника на ее шее. За каждую слезу, что я сейчас чувствую на своей щеке. Вы ответите за все, что сделали…

Я медленно поднес окровавленную руку к лицу, облизал с костяшек пальцев кровь, смешанную в клятве.

– Я найду ваше логово. Я вытащу вас оттуда на свет. И сотворю с вами такое, что даже Тьма отвернется от вас… Клянусь, вы нигде не найдете покоя! Я стану вашим кошмаром. Вашим проклятием. Вашим концом.

В бункере воцарилась тишина. Давящая, звенящая. Больше не было слышно ни скрежета, ни сдавленного дыхания Дарины. В воздухе тяжелым, раскаленным клеймом повисла клятва.

Тонкая, почти неосязаемая нить потянулась от моего сердца в неизвестность, по которой теперь текли не только боль и страх. Им сопутствовала моя стальная решимость, моя ярость.

Сегодня я не просто дал клятву – я объявил им войну. И впервые за долгие годы почувствовал себя не тенью, не сломленным зверем, а тем, кем родился. Альфой, у которого есть что защищать. И терять это было нельзя.