Текст книги "Вампирская академия. Холодная страсть (СИ)"

Автор книги: Нина Любина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)

Глава 5. Первый урок

Утро встретило меня противным дребезжащим звонком за стеной. Кажется, Лиза уже встала. И она шумела. Я перевернулась на другой бок, уткнулась лицом в подушку. Еще бы полежать. Вчерашний день был насыщенным, все силы из меня высосал.

Помню сад. Помню дерево. Помню слова Александра: «Я не посылал». А потом я вернулась в свою комнату и сразу отключилась. Прямо в неудобном платье.

Видимо, организм просто устал от всего этого безумия.

Я села на кровати, потирая виски. За окном только начинало светать, но для вампирской академии это было неважно. Занятия начинались рано. Расписание, которое я так и не разобрала, валялось на столе. Я подошла, схватила листок и пробежалась глазами.

Первый урок: «Этика взаимодействия. Практическое занятие». Аудитория 4Б.

– Черт, – выдохнула я, понимать бы еще, что это за предметы и что мы там делать будем.

В дверь постучали. Тихо, робко.

– Селена? Ты встала?

Лиза.

Я открыла дверь. Она стояла на пороге уже полностью одетая, с круглыми от волнения глазами. Форма сидела на ней, как и вчера, плохо, очки сползали на нос, но в руках она сжимала блокнот и ручку так, будто это было единственное, что спасало её от паники.

– Ты как? – спросила она, заглядывая мне в лицо. – Я слышала, ты поздно вернулась. Всё хорошо?

– Всё отлично. – Я выдавила улыбку. Она пришла за мной в такую рань, я даже зубы почистить не успела, не то чтобы людям начать радоваться. – Осваивалась.

– Ой, я так переживала! – Лиза всплеснула руками. – Думала, может, пойти тебя искать, но потом побоялась. Там же эти... ну...

– Вампиры, – закончила я за неё. – Да, Лиз, они везде. Привыкай.

Она вздохнула, но кивнула.

Мне удалось уговорить ее дать мне двадцать минут, чтобы я умылась. Но до санузла она пошла со мной, поэтому зубы я чистила под ее рассеянным взглядом. Мне не верилось, что девушка, которую в академию пригласили за ум, не догадалась, что ее поведение странное.

Я переглядывалась с ней через зеркало, она мне слабо улыбалась. Пока чистила зубы, думала: «Может, я ошиблась и она здесь из-за чего-то другого?» На гения она не похожа. С другой стороны, я не знала ни одного гения, чтобы сделать однозначный вывод.

Из плюсов, когда я поняла, что забыла полотенце, она за ним сбегала, чтобы я не тратила время. Из душа я уже выходила с мыслью, что Лиза станет отличной прислугой. Она отводила взгляд и сувала мне полотенце, пока я не закуталось в то.

Волосы я подсушила там же, в душевом блоке. Остальные сборы прошли быстро, Лиза комментировала, что мне нужно взять с собой, поэтому я, не раздумывая похватала нужные книги и тетради, и мы пошли в столовую. Завтрак был скромным: каша, тосты, чай. Кровью здесь, к счастью, не кормили. По крайне мере, для людей был отдельный завтрак. Ни одного вампира в столовой не заметила. Я быстро проглотила еду, почти не чувствуя вкуса. Лиза же, видимо, стеснялась, потому что поклевала как птичка. Но я не стала ничего говорить, чтобы не испортить ей настроение. После мы направились к четвёртому корпусу.

Аудитория 4Б оказалась большой, светлой, с высокими окнами, выходящими в парк. Парты стояли полукругом, а в центре возвышался учительский стол. За ним сидел преподаватель.

Я сразу поняла, что он вампир. Это читалось во всём: в бледной коже, в сытой уверенности, с которой он откинулся на спинку стула, в глазах. Темных, глубоких, с лёгким красноватым отливом. На вид около сорока лет, но кто знает, сколько ему на самом деле.

Одет просто: тёмные брюки и белая рубашка. Но держался так, будто эта академия принадлежала ему лично.

– Заходите, не стойте в дверях, – сказал он, даже не глядя на нас. Голос низкий, с хрипотцой. – Садитесь. Ждём остальных.

Мы с Лизой юркнули за ближайшие парты. Я села так, чтобы видеть дверь. Лиза пристроилась рядом, вцепившись в свой блокнот как в спасательный круг.

Студенты подтягивались постепенно. Люди испуганные, настороженные, жались к стенам. Вампиры с ленцой, громко разговаривая, занимали лучшие места.

И тут я увидела их.

Компания Александра.

Они вошли всей гурьбой. Светловолосый, с хищной улыбкой шел первым. Тот самый, что цеплял Александра вчера утром и который болтал с ним на вечеринке. За ним ещё двое: парень с длинными чёрными волосами, собранными в хвост, и девушка с идеальным макияжем и скучающим выражением лица.

Александр последний среди них. На меня внимания не обращал. Я бы поверила в его игру, если бы не вчерашнее происшествие в саду.

Они расселись через проход от меня. Светловолосый поймал мой взгляд и усмехнулся. Медленно, смакуя, облизнул губы.

– Уже отметилась, – сказал он достаточно громко, чтобы я слышала.

Его товарищ с хвостиком хмыкнул. Девушка даже не повернула головы.

Я сделала вид, что не расслышала. Лиза рядом вжалась в парту.

– Не обращай внимания, – шепнула я ей.

Но внутри уже всё закипало. Я ему еще ничего сделать не успела, что это он такой недовольный? Есть такой тип людей… Точнее вампиров, которым скучно и они от скуки ко всем придираются. Не хотелось бы стать жертвой такого, ведь от него не отцепиться.

Преподаватель поднялся, и в аудитории мгновенно стало тихо.

– Меня зовут Маркус Эшворд. Можно просто мистер Эшворд, – начал он, прохаживаясь вдоль доски. – Я буду вести у вас этот курс. Для тех, кто не понял: мы здесь учимся не кусаться без спросу и не убегать с криками при виде клыков. – Он усмехнулся. – Сегодня практическое занятие. Работа в парах: вампир – человек. Задача простая: человек учится доверять и подчиняться. Вампир учится не переходить границы. Контроль и баланс. Всё, как любит наш ректор.

Он остановился и обвёл взглядом аудиторию.

– Сейчас будем составлять пары.

Моё сердце ёкнуло.

Мистер Эшворд начал перечислять имена. Люди и вампиры вставали, пересаживались, образовывали пары. Лиза оказалась с каким-то долговязым вампиром с нервным лицом. Тот смотрел на неё так, будто она была тарелкой супа. Лиза побледнела, но села рядом.

– Селена, – Мистер Эшворд поднял на меня глаза, потом перевёл взгляд на светловолосого. – Максимилиан.

Я замерла.

Максимилиан – вот как звали этого блондина с хищной улыбкой.

Он поднялся и, не торопясь, пересел за мою парту. Сел слишком близко, вторгся в личное пространство так нагло, что у меня свело скулы от раздражения.

– Приятно познакомиться, Селена, – сказал он, растягивая слова. – Наслышан.

Что это значило? Ему Александр про меня рассказал? Но тому нечего было рассказывать, кроме как о двух наших горячих стычках. Я промолчала. Просто смотрела на преподавателя.

Мистер Эшворд задумчиво оглядел зал и указал на Лизу:

– Вы первые.

У меня перехватило дыхание. Я думала, что мы будем одновременно чем-то заняты. А теперь получалось, что все будут пялиться на конкретную пару. Не хотелось бы оказаться на их месте. Но я не знала, можно ли этого избежать.

Губы мистера Эшворда тронула тонкая, едва заметная усмешка. Он словно был в предвкушении.

– Итак, – начал он, останавливаясь возле парты, за которой сидела Лиза и её напарник. – Посмотрим, как справляются наши нестандартные пары. Роджер и Лиза начинайте.

Я не совсем поняла, почему он назвал их «нестандартыми». Из-за внешности Лизы слишком простой для этого места? Или ей достался вампир с косяком?

Лиза вжалась в стул. Её напарник, долговязый вампир с нервным, дерганым лицом и бегающими глазами, напротив, подался вперед, облизнул губы.

Роджер уставился на Лизу. В его взгляде не было ни капли того ленивого высокомерия, которое она замечала у других вампиров. В нём было что-то другое. Голодное. Нервное. Будто он сам не знал, что сделает в следующую секунду.

– Смотри на меня, – приказал он.

Лиза подняла глаза.

– Сними это, – Роджер ткнул пальцем в оправу. – Мешает.

– Я без них плохо вижу, – промямлила она.

Стало ее жаль. Она будто сразу сдалась и показала себя трусливой размазней. Я анализировала все ее действия, стараясь затолкать сочувствие куда-то поглубже. Она здесь, а значит добровольно пошла на это. Значит посчитала, что ей это нужно. Я должна уважать ее выбор, даже если он плохой. Нравится он мне не обязан. Но взрослые часто делают то, что им не нравится.

– Я сказал: сними, – повторил он настойчивее.

Она сняла. Теперь она щурилась, наверное, потому что совсем плохо видела.

– Руки на стол, – скомандовал Роджер.

Лиза послушно положила ладони на парту. Роджер накрыл их своими. Его пальцы были длинными и, кажется, сжимали они слишком сильно. Кости Лизы жалобно хрустнули.

– Больно, – выдохнула она.

Мне хотелось их остановить, но никто ничего не делал. Вообще. При том, что за ними наблюдал преподаватель.

– Терпи, – Роджер наклонился ближе. Его лицо приблизилось, его клыки блеснули. – Подчинение – это про терпение. Ты должна научиться принимать дискомфорт. Принимать боль. Принимать меня.

– Я... я стараюсь.

– Мало стараться, – отрезал он. – Ты должна хотеть. Должна жаждать угодить. Поняла?

– Да.

– Что «да»?

– Да, я поняла.

Роджер чуть ослабил хватку, но не отпустил. Он принялся рассматривать её лицо. Близко, слишком близко. Она точно чувствовала его дыхание на своей коже.

– Страшненькая, – сказал он вдруг будничным тоном.

Лиза замерла:

– Что?

– Страшненькая, – повторил Роджер громче, будто объяснял ребёнку очевидную вещь. – Ты же понимаешь это? Смотришь в зеркало и понимаешь?

По аудитории прокатился тихий смешок. Кто-то из вампиров за соседней партой усмехнулся.

Лиза как будто стала меньше, сжалась.

– Я спрашиваю, – Роджер сжал её пальцы сильнее, – ты понимаешь, что ты уродина?

– Я... – голос Лизы сорвался.

– Что? Говори громче. Мы все хотим слышать.

– Наверное...

– Наверное? – Роджер изобразил удивление. – Ты не знаешь? Тебе никто не говорил? Совсем никто? Никто не сказал тебе правду?

Лиза молчала. Слишком долго. На ее щеках что-то заблестело. Мне хотелось умолять преподавателя остановить Роджера. Но кажется, что это еще цветочки по сравнению с тем, что могло бы быть. Лиза переживает душевную травму, а вот физические повреждения не желательны. А Роджер как раз отвлекся от причинения ей физического вреда и сосредоточился на моральном.

– Так я скажу, – Роджер понизил голос до заговорщицкого шепота, но в тишине аудитории его было слышно каждому. – Ты здесь только потому, что у нас любят разнообразие. Понимаешь? Не все же красивых людей набирать. Должен быть и кто-то для тех, у кого специфичные вкусы. Должен быть кто-то, кто никому не нравится, кроме как за свое уродство. Вот и берут таких, как ты. – Он развёл руками, будто извиняясь за жестокость мира. – Не повезло тебе. Родилась страшной. И теперь сидишь здесь, терпишь и пытаешься заслужить право находиться среди нас. Но знаешь что? – Лиза мотнула головой. Она уже не могла говорить. Он продолжил. – Даже если ты будешь самой послушной, самой удобной, самой терпеливой, – Роджер наклонился к самому её уху, – ты всё равно останешься страшной. И никто, слышишь, никто из нас не захочет к тебе прикасаться. Даже пить из тебя не захотят. Потому что брезгливо.

Тишина в аудитории стала абсолютной.

Лиза сидела неподвижно.

Роджер уже было открыл рот, наверняка хотел еще какую-то гадость добавить, но его перебил смех. Смеялись в голос. Прямо рядом со мной. Это был Максимилиан.

Но Лиза сидела так, что не видела его. Если бы она хотя бы знала, что этот смех не заслуживает ее внимания, то, может, не расстроилась бы так сильно. Но он ее добил. Ее плечи поникли.

– Ладно, – Роджер откинулся на спинку стула и отпустил её руки. – Скучно с тобой. Даже унижать тебя мне брезгливо. Ты даже не реагируешь как-то интересно. Молчишь, как рыба.

Он махнул рукой преподавателю:

– Можно другую? Эта бесполезная.

Мистер Эшворд, который всё это время наблюдал с каменным лицом, чуть приподнял бровь.

– Пара ещё не закончена, – сказал он ровно. – Работайте с тем, что есть.

Роджер скривился, но спорить не стал. Он снова повернулся к Лизе и тяжело вздохнул:

– Ладно. Сиди смирно и молчи. Хотя бы это ты умеешь?

Лиза не ответила. Она смотрела в одну точку. Я убеждала себя, что ей надо продержаться еще немного и все закончится. Но Лиза встала.

Роджер удивлённо посмотрел на неё:

– Ты куда?

Она не ответила. Просто пошла к выходу. Медленно, придерживаясь за столы, будто шла наощупь. Но она упрямо двигалась вперед, не останавливаясь.

– Лиза, – голос преподавателя остановил её у дверей. – Урок не окончен.

Она обернулась. В её глазах стояли слёзы, но она не плакала. Ещё нет. Долгое мгновение она не могла ничего сказать, а затем просто пошла дальше.

Мне хотелось сорваться с места. Но собственный эгоизм и непонимание ситуации пригвоздили меня к месту. Если в академии такие правила, то Лизе нужно самой решить, сможет ли она с этим справиться. Я ей своими жалкими утешениями не помогу. Я и сама не знала, справлюсь ли. А преподаватель как раз посмотрел прямо на меня.

Глава 6. Урок Селены

Дверь за Лизой захлопнулась с тихим, но отчетливым стуком. Тишина в аудитории стала вязкой, как патока. Я смотрела на дверь, за которой она скрылась, и внутри боролись два чувства: жалость к ней и холодный, расчетливый страх за себя. Она не выдержала. Сломалась на первом же занятии. А что, если я окажусь такой же слабой?

– Селена и Максимилиан.

Голос мистера Эшворда выдернул меня из оцепенения. Я перевела на него взгляд. Он смотрел на меня с тем же спокойным, изучающим интересом, с каким рассматривают бабочку, прежде чем насадить на булавку.

– Ваша очередь.

Максимилиан рядом со мной довольно улыбнулся, хищно и самодовольно. Он развернулся на стуле, закинул ногу на ногу и теперь рассматривал меня так, будто я была десертом, который ему только что подали.

– Ну что, Селена, – протянул он, смакуя мое имя. – Покажи, на что ты способна. Твоя предшественница задала невысокую планку.

Я невольно покосилась на Александра. Не удержалась, было слишком любопытно. На его лице не отражалось ничего. Удивительно, что на него не произвел впечатления ни побег Лизы, ни моя подошедшая очередь. Или это вампирская супер способность – сокрытие эмоций.

Мне это подходило. Так я могла следовать своей стратегии и не отвлекаться на него. Мне было интересно поиграть с ним. В конце концов я была сейчас в паре с другим вампиром. Вчера Александра это раззадорило.

– Я готова, – сказала я ровно, глядя прямо на преподавателя.

Мистер Эшворд чуть приподнял бровь, но ничего не сказал. Мое разрешение и не требовалось. Я это понимала. Но они пока не знали, с кем связались. Оставалось лишь надеяться, что я себе не переоценила. Он только кивнул Максимилиану, давая добро.

Тот не стал тянуть.

Его рука легла мне на грудь. Нагло, без тени сомнения или прелюдии. Он сжал пальцы, и я физически ощутила, как десятки взглядов впились в меня. Вампиры с любопытством, люди с ужасом.

– Неплохо, – прокомментировал Максимилиан, будто оценивал товар на рынке. – Форма отличная.

Его пальцы сжались сильнее, причиняя легкую боль. Я не шелохнулась. Только смотрела ему в глаза, стараясь, чтобы мое лицо оставалось спокойным. Внутри же закипала злость. Но это была правильная злость. Та, что перерастала в азарт.

– Интересно, – раздался голос мистера Эшворда. Я покосилась на него. Он смотрел на меня с легким любопытством.

– Я пришла сюда учиться, мистер Эшворд, – ответила я четко. – Вы сказали: человек учится доверять и подчиняться. Я доверяю процессу.

Я позволила себе очаровательную улыбку. Надеюсь, Александр ее увидел и тысячу раз пожалел, что не вызвался быть моей парой.

Я мысленно кричала ему: «Это могла быть твоя рука. На моей груди. На моей чертовски хорошей груди».

Теперь пусть наслаждается зрелищем.

Преподаватель усмехнулся. В его темных глазах мелькнула слабая красная искорка. Всего на секунду, но я ее заметила. И вдруг поняла: ему нравится это наблюдать. Он не просто проверяет нас, он получает от этого удовольствие. Смотрит, как люди корчатся под вампирским натиском. Ждет, когда кто-то сломается, как Лиза.

Искра в его глазах окончательно разожгла во мне азарт. Злой, холодный азарт охотника. Ты тоже хочешь зрелища, мистер Эшворд? Хочешь посмотреть, как я буду извиваться? Я дам тебе зрелище. Только не то, которое ты ждешь.

– Макс, – обратилась я к напарнику, но не отводя взгляда от преподавателя. – Тебе неудобно? Может, подвинешься ближе?

Максимилиан замер. То ли его ошарашила моя просьба, то ли «дружеское» обращение. Я почувствовала его замешательство физически по тому, как его рука напряглась. Он явно ожидал другой реакции. Сопротивления, страха, слез. А я предлагала ему стать еще ближе.

– Смелая, – протянул он, но в его голосе проскользнула нотка неуверенности. Он убрал руку с моей груди и подался корпусом вперед, сокращая расстояние между нами до нескольких сантиметров. – Или глупая?

– А какая разница? – Я чуть склонила голову набок, изображая искреннее любопытство. – Главное, что я здесь и готова выполнять задание. Что дальше?

Он смотрел на меня несколько секунд, и я видела, как в его глазах мелькает что-то похожее на разочарование. Ему неинтересна послушная кукла. Ему нужна жертва.

– Руки на стол, – скомандовал он, копируя Роджера.

Я послушно положила ладони на парту. Он накрыл их своими, сжал так же сильно, как Роджер сжимал руки Лизы. Кости неприятно хрустнули, но я не издала ни звука. Только чуть прикусила губу, глядя на него с выражением «ну и что дальше?».

– Не больно? – спросил он, чуть ослабляя хватку.

– Больно, – ответила я честно. – Но так приятно подчиняться тому, кто точно знает, чего хочет.

Максимилиан нахмурился. Он явно терял контроль над ситуацией. Да и навряд ли знал, чего хотел. Я не хотела сильно над ним издеваться. Все же от него зависело мое физическое благополучие. Рядом кто-то из вампиров тихо хмыкнул. Кажется, тот самый, с хвостиком. Девушка с идеальным макияжем лениво повела плечом.

– Ты думаешь, что сможешь… – начал Максимилиан, но запнулся.

Я решила подыграть. Чуть наклонилась вперед, нарушая его личное пространство. Мой голос стал тише, мягче, почти интимным.

– Не нравится, что я не сопротивляюсь? – спросила я доверительно. – Хочешь, я начну дрожать? Могу изобразить. – Я сделала паузу и добавила совсем шепотом: – Но мне казалось, вампиры любят, когда люди сами идут в руки.

Он замер. В его глазах промелькнуло что-то странное. То ли злость, то ли интерес. Но совсем другой, не тот, который был в начале. Это был интерес хищника к необычной добыче. Той, которая не убегает, а сама лезет в пасть.

Его рука отпустила мои ладони и скользнула вверх, по предплечью, к шее. Пальцы сомкнулись на ней не сильно. Пока что. Он провел большим пальцем по моей сонной артерии, чувствуя пульс.

– Боишься, – констатировал он. – Сердце колотится, как у зайца.

– Конечно, боюсь, – я даже не пыталась это скрыть. – Ты сильнее. Можешь меня убить. Или сделать больно. Или что-то еще.

Я позволила своим глазам округлиться, изображая ту самую смесь испуга и невинности, которая так хорошо сработала с Александром в библиотеке. Максимилиан на это купился. Его хватка чуть ослабла, и он снова подался вперед, практически касаясь губами моего уха.

– А что бы ты хотела, Селена? – прошептал он. – Чтобы я с тобой сделал?

– Я только выполняю задания, – ответила я так же тихо.

Он усмехнулся. И вдруг его рука исчезла с моей шеи. Я почувствовала движение, но не успела среагировать. Его пальцы скользнули по моей щеке, к губам, и прежде чем я поняла, что происходит, он засунул два пальца мне в рот.

– Тогда выполняй, – сказал он громко, с вызовом. – Подчиняйся.

В аудитории стало тихо. Очень тихо. Я сидела неподвижно, чувствуя на языке его холодные пальцы, и лихорадочно соображала, как быть дальше. Отпрянуть? Вырваться? Укусить? Это будет означать провал. Это будет значить, что он победил. Что я такая же слабая, как Лиза.

Я встретилась взглядом с преподавателем. Он смотрел неотрывно, и в его глазах снова мелькнула красная искра. Любопытство. Он тоже ждал, что я сделаю.

Я медленно, очень медленно, сомкнула губы вокруг его пальцев. Не кусая. Просто принимая.

По аудитории пронесся тихий шепот. Кто-то ахнул. Кажется, человеческая девушка за соседней партой. Все длилось всего долю мгновения.

А потом раздался звук отодвигаемого стула. Резкий, грубый.

– Хватит.

Голос Александра разрезал тишину, как нож. Он встал, и я увидела его лицо. Оно было белым от ярости. Глаза горели алым, как угли. Он сжимал кулаки так, что костяшки побелели.

Максимилиан медленно вытащил пальцы у меня изо рта и повернулся к нему. На его лице сияла самодовольная улыбка.

– Что такое, Александр? – спросил он сладко. – Мешаем? Или завидуешь?

– Отойди от нее, – процедил Александр сквозь зубы.

– Зачем? Она отлично справляется. Правда, Селена? Ты же у нас послушная девочка. Любишь подчиняться вампирам. – Он облизнул губы. – У тебя это хорошо получается. Я заинтригован.

Александр сделал шаг вперед. Я видела, как дрожат его плечи от напряжения.

– Закрой рот.

Максимилиан, кажется, действительно удивился. Он лениво откинулся на спинку стула и спросил:

– Ты это мне? Из-за нее? Тебя не учили, что игрушками нужно делиться с друзьями, иначе друзей всех растеряешь.

– Люди – не игрушки, – процедил он.

От его тона по моей спине пробежал холодок. Речь уже словно шла не про меня. Мы не были так близки, чтобы публично и с такой яростью ругаться с кем-то из-за меня. Я думала, что в лучшем случае Александр возбудится, а после пар прибежит ко мне снимать напряжение. Но что-то пошло не так.

Максимилиан поднялся со стула, расправил плечи. Они стояли друг напротив друга: два хищника, готовых сцепиться.

– Ты будешь защищать ее? С какой стати? Она тебе кто? А я твой друг, – в его голосе послышалась детская обида.

Александр молчал. Но его молчание было красноречивее любых слов.

Максимилиан усмехнулся и перевел взгляд на меня. В его глазах плясало злорадство.

– Селена, дорогая, просвети нас. Вы чем-то пристойным вчера в саду занимались или просто любовались луной? А, Селена? Что ж, Александр так напрягается, когда ты делаешь сегодня то же самое?

В аудитории воцарилась мертвая тишина. Максимилиан публично назвал меня распутной. На первой же паре в этой академии. Я слышала, как стучит моя кровь в ушах. Александр стоял, впившись взглядом в Максимилиана, и я видела, как в его глазах полыхает пламя.

– Это не твое дело, – выдавил он.

– Значит, занимались, – констатировал Максимилиан с усмешкой. – Ну надо же. А нам тут рассказывают про этикет, про баланс. А сами, – он развел руками, изображая праведное негодование, – Александр, брат, ты нарушаешь правила. Трахать первокурсниц в первый же день – неэтично. Или для тебя правила не писаны, потому что ты у нас особенный?

Я нахмурилась, что значило это обращение «особенный»? С Александром что-то не так? Но обдумать мне это не дали.

Александр двинулся. Быстро, как молния. Я даже моргнуть не успела, а парни уже сцепились. Максимилиан отлетел к партам, с грохотом сметая стулья. Александр нависал над ним, сжимая его горло.

– Еще одно слово, – прорычал он. – И я вырву твой поганый язык.

Максимилиан не сопротивлялся. Он только улыбался, глядя на него снизу вверх, и в его глазах плясало безумное веселье.

– Так и знал, что ты на нее как-то странно смотришь. Не к добру это было.

Но следующего удара не было.

– Хватит! – голос мистера Эшворда прозвучал как хлыст. Он возник между ними из ниоткуда, настолько быстро двигался. Одним движением он отшвырнул Александра в сторону и помог Максимилиану подняться.

– Урок еще не окончен, – сказал он ледяным тоном. – И это не место для выяснения личных отношений. Садитесь оба. Или продолжите в кабинете ректора.

Александр стоял, тяжело дыша, и смотрел на Максимилиана с такой ненавистью, что, казалось, воздух вокруг них должен был заледенеть. Но он послушался. Он вернулся на свое место, даже не взглянув на меня.

Максимилиан отряхнул рубашку и, бросив на меня быстрый, непонятный взгляд, тоже сел. На этот раз он не приближался. Только сидел, откинувшись на спинку стула, и криво улыбался своим мыслям.

Мистер Эшворд обвел взглядом аудиторию и остановился на мне.

– Неплохо, Селена, – сказал он ровно. – Но до положительной оценки далеко.

Я в удивлении округлила глаза. Преподаватель пояснил:

– Ты играла с ним, а должна подчиняться. Ты должна выполнять его просьбы, а не перетягивать инициативу на себя. По крайней мере, пока тебя об этом не попросят.

Теперь я злилась по-настоящему, поэтому пришлось опустить глаза. Вампиры не просто хотели себе послушных рабов, они хотели, чтобы мы себя ими чувствовали. Чтобы знали свое место.

Но я не собиралась так легко сдаваться. Если смогу сохранить свой боевой настрой до конца обучения, то вынесу из него гораздо больше преимуществ, чем остальные люди. Ведь прислуга не думает о своих нуждах. А я буду думать. Только от преподавателей свой характер придется прятать. Они не должны понимать, что я – игрок, а не пешка.