Текст книги "Измена. Холод откровения (СИ)"

Автор книги: Нина Авсинова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц)

Глава 16

Глава 16

Я смотрю на перекошенное от ярости лицо Толи, на бумаги, которые он трясёт передо мной, и чувствую странное спокойствие.

Да, я боюсь. Да, внутри всё сжимается от страха. Но одновременно – облегчение. Наконец-то всё выходит наружу. Больше не нужно притворяться.

– Да, – говорю я ровно, выпрямляя спину. – Я подала на развод.

Он замирает, будто не ожидал такого прямого ответа. Потом его лицо становится ещё краснее.

– Ты с ума сошла?! – орёт он так, что я невольно вздрагиваю. – Зачем ты это сделала? Я исправился! Я порвал с Амелией! Я не собирался с тобой разводиться, а ты... ты...

Слова застревают у него в горле от злости.

Я делаю шаг вперёд, смотрю ему прямо в глаза.

– Ты завёл себе любовницу, – говорю я медленно, отчётливо. – Нет, не одну. Ты изменял мне годами. А я должна терпеть и жить, как будто ничего не происходит? Делать вид, что всё в порядке?

– Тебя кто-то надоумил, да?! – кричит он, и в голосе появляются истерические нотки. – Чего это вдруг ты включила позднее зажигание?! Всё же было нормально!

Я качаю головой.

– Мне не надо никого слушать со стороны, чтобы понять простую вещь, – произношу я, и голос звучит твёрдо, уверенно. – Я не хочу жить с человеком, который ни во что меня не ставит. Изображать счастливую семью, где нет ни капли уважения ко мне. Хочешь безропотную куклу? Ищи кого-то другого. Мне это не подходит.

Несколько секунд он стоит молча, и я вижу, как в его глазах борются разные эмоции – злость, шок, неверие.

– Ого, как мы заговорили, – наконец произносит он, и в голосе звучит насмешка, смешанная с яростью. – И что же ты будешь делать? Ты подумала, прежде чем затеять всё это?

Я поднимаю подбородок.

– Я без тебя прекрасно справлюсь, не переживай.

Толя матерится, резко разворачивается и идёт на кухню. Я собираюсь подниматься наверх.

Он замирает посреди кухни, смотрит на стол, где ещё стоит посуда после ужина. Тарелки, чашки, столовые приборы.

А потом одним резким движением сметает всё это на пол.

Грохот оглушительный. Осколки разлетаются во все стороны. Я вскрикиваю от неожиданности, прижимаюсь к дверному косяку.

Толя оборачивается ко мне, и то, что я вижу в его глазах, заставляет меня похолодеть.

Ярость. Чистая, неконтролируемая ярость.

Он делает шаг в мою сторону.

Я делаю шаг назад.

– Успокойся, – говорю я, и голос дрожит, несмотря на все попытки сохранить спокойствие. – Толя, успокойся немедленно.

Он продолжает идти на меня.

Я пячусь назад в коридор.

– Не дай бог приблизишься ко мне, – выпаливаю я, и слова вылетают быстро, панически. – Тебе же хуже будет! Я уже говорила с юристом! Все всё знают!

Он останавливается. Смотрит на меня, тяжело дышит. Потом резко разворачивается, хватает вазу с цветами, что стоит рядом на полке, и с силой швыряет её на пол.

Ваза разбивается вдребезги. Вода растекается по паркету, белые розы – те самые, что он недавно дарил мне – валяются в осколках.

– Я устрою тебе весёлую жизнь! – кричит он, и голос срывается. – Ты ещё пожалеешь! Ты ещё на коленях приползёшь!

– Прекрати! Ты напугаешь ребёнка! – кричу я в ответ. – Софа...

– София попросилась к подруге на ночёвку! – перебивает он. – Так что не прикрывайся ею!

Господи. Хорошо хоть Софы нет дома.

Паника накрывает меня с головой. Я разворачиваюсь и бегу – не думая, инстинктивно – в ванную. Захожу, захлопываю дверь, поворачиваю замок.

Прислоняюсь спиной к двери, тяжело дышу. Руки дрожат так сильно, что с трудом достаю телефон из кармана.

Набираю 112.

– Полиция, – говорю я, когда женский голос отвечает. – Мне нужна полиция. Мой муж ведёт себя агрессивно, угрожает мне.

Называю адрес. Диспетчер говорит, что наряд будет через двадцать минут.

Я сползаю по двери на пол, сижу, обхватив колени руками.

За дверью шаги. Толя подходит, садится, судя по звукам. Прямо у двери.

– Марина, – говорит он, и голос звучит уже спокойнее, устало. – Одумайся. Мы ещё можем жить семьёй. Я исправлюсь. Честно. Просто... просто не разрушай всё.

Я не отвечаю. Сижу, обняв колени, и жду.

За дверью слышатся шаги. Он ходит по квартире.

Двадцать минут тянутся вечность.

Наконец звонок в дверь.

Слышу, как Толя идёт открывать. Мужские голоса.

Я встаю, открываю дверь ванной. Выхожу в коридор.

Два полицейских – молодой и постарше – стоят в прихожей. Оглядываются по сторонам. Я вижу, что Толя успел прибрать осколки посуды и вазы. Пол чистый. Никаких следов его ярости.

– Добрый вечер, – говорит старший полицейский. – Что случилось?

Я делаю шаг вперёд, стараюсь, чтобы голос звучал твёрдо:

– Мой муж вёл себя агрессивно. Разбил посуду, вазу. Угрожал мне.

Толя усмехается.

– Она врёт, – говорит он спокойно, почти дружелюбно. – Обычный семейный скандал. Вы же знаете, как это бывает. Жена разнервничалась, наговорила лишнего.

Старший полицейский смотрит на меня, потом на Толю.

– Вам нужно успокоиться, – говорит он назидательно. – Мы возьмём с вас письменные объяснения. Материалы передадим участковому. Он разберётся.

Они достают бланки, ручки. Мы с Толей пишем объяснения – я дрожащими руками, он спокойно, размашисто.

Полицейские забирают бумаги, направляются к двери.

– Постойте! – кричу я. – Подождите, пожалуйста! Я... я боюсь оставаться здесь. Можно я соберу вещи и выйду с вами?

Младший полицейский смотрит на старшего. Тот кивает.

– Собирайтесь.

– Не валяй дурака, Марина, – бросает Толя, но голос звучит неуверенно.

Я не отвечаю. Бегу наверх, в спальню. Хватаю сумку, которую подруги посоветовали приготовить заранее. Там уже лежат документы, ювелирка, некоторые вещи. Быстро докидываю ещё несколько футболок, джинсы, нижнее бельё.

Потом бегу в комнату Софии, набираю в другую сумку её вещи – одежду, учебники, любимую книжку.

Спускаюсь вниз. Полицейские ждут у двери. Толя стоит, скрестив руки на груди, смотрит на меня с непонятным выражением лица.

Я прохожу мимо него, не глядя. Выхожу за дверь вместе с полицейскими.

– Куда поедете? – спрашивает старший.

– В гостиницу, – отвечаю я.

Они кивают, прощаются, уходят.

Я спускаюсь вниз и стою там с двумя тяжёлыми сумками в руках.

Достаю телефон. Звоню Лене – не берёт. Ещё раз – опять не берёт.

Звоню Оле.

– Алло? – её голос сонный.

– Оль...

– Марин? Что случилось? Ты чего так поздно?

– Я... – голос ломается. – Оль, можно я к тебе?

– Марин, я за городом, у родителей мужа. С ночёвкой. Что стряслось-то?

Я закрываю глаза.

– Ничего. Всё нормально. Извини, что побеспокоила.

– Марин, постой...

Сбрасываю звонок.

Стою на лестничной площадке, смотрю на две сумки у своих ног. С подругами не увидеться. Надо искать какую-то гостиницу прямо сейчас.

И тут звонит телефон.

Максим!

Как кстати. Беру трубку.

– Привет, – говорит он. – Слушай, я забыл сказать – Серёжа просил передать тебе его новый номер. Он хочет добавить тебя в рабочий чат, у них...

– Макс, – перебиваю я, и голос дрожит. – Ты... ты можешь мне помочь? Мне нужно довести две сумки до гостиницы.

Пауза.

– Что случилось? – голос становится серьёзным.

– Долгая история. Я сейчас в подъезде своего дома.

– Никуда не уходи. Я через десять минут буду.

Он приезжает через восемь.

Я сижу на нижних ступеньках, когда слышу его шаги. Поднимаю голову – он поднимается по лестнице, лицо обеспокоенное.

– Марина, – он подходит, опускается на корточки рядом. – Что произошло?

– Муж получил повестку в суд, – говорю я тихо. – Устроил скандал. Я вызвала полицию. Собрала вещи и ушла.

– Давай я с ним поговорю! По-мужски!

Он собирается подниматься наверх.

– Макс, не надо. Серьёзно.

Максим смотрит на меня долгим взглядом. Потом кивает, берёт обе сумки.

– Поехали ко мне.

Я моргаю.

– К тебе? Это... это не очень правильно. Никто не поймёт. Я… я сейчас найду гостиницу, отвезёшь меня туда.

Я начинаю копаться в телефоне.

Он усмехается.

– Марина, мы друзья. Кто что должен понимать? У меня двухкомнатная квартира, гостевая спальня свободна. Ты переночуешь, утром разберёмся. Идём.

Он протягивает мне руку.

Я смотрю на неё несколько секунд. Потом кладу свою ладонь в его.

Хорошо. Утром разберёмся.

Он помогает мне подняться, и мы вместе выходим во двор – он с двумя моими сумками, я с пустыми руками и тяжёлым сердцем.

Но впервые за долгое время я не чувствую себя совсем одинокой.

Глава 17

Глава 17

Сажусь в машину Максима, и только когда дверь закрывается, до меня доходит, что я действительно ушла. Из дома. От Толи. С двумя наспех собранными сумками и разбитым сердцем.

Максим заводит мотор, включает музыку – что-то тихое, инструментальное. Не спрашивает ничего, просто ведёт машину по ночному городу. Я смотрю в окно, на мелькающие огни, и чувствую, как внутри всё дрожит от пережитого.

– Макс, – говорю я, и голос звучит охрипшим. – Мне надо позвонить Софе. Объяснить, что случилось.

Он кивает, не отрывая взгляда от дороги.

Достаю телефон дрожащими пальцами. Набираю номер племянницы. Длинные гудки. Наконец её голос – встревоженный:

– Тёть Мариш? Я у Вики.

– Софочка, солнышко, – начинаю я, стараясь говорить спокойно. – Завтра с Викой ты идешь в школу, а после уроков домой идти не надо. Я тебя сама заберу.

– Что-то случилось? – спрашивает она тихо, и в голосе слышится волнение.

Слеза катится по щеке. Вытираю её ладонью.

– Да просто небольшие разногласия с дядей Толей. Завтра всё обсудим. Договорились?

– Договорились, – отвечает она. – Тёть Мариш... я тебя люблю.

Голос ломается.

– И я тебя люблю, солнышко. Очень. Спи спокойно, ладно? Всё будет хорошо.

– Ладно. Спокойной ночи.

Кладу трубку и не могу сдержать слёзы. Они текут сами собой, я утыкаюсь лицом в ладони и плачу – тихо, беззвучно.

Машина останавливается. Максим выключает мотор, поворачивается ко мне. Несколько секунд молчит, потом протягивает пачку салфеток, которая лежит в бардачке.

– Спасибо, – всхлипываю я, беря салфетку.

– Не за что, – говорит он мягко. – Мы приехали. Пойдём.

Выхожу из машины. Смотрю на обычный многоэтажный дом, ничем не примечательный. Максим достаёт из багажника мои сумки, ведёт к подъезду.

Поднимаемся на четвёртый этаж. Он открывает дверь квартиры, пропускает меня вперёд.

Захожу внутрь – и невольно оглядываюсь. Небольшая прихожая, светлые стены, деревянный пол. Пахнет кофе и чем-то ещё... мужским одеколоном, книгами.

– Проходи, не стесняйся, – говорит Максим, снимая ботинки. – Сейчас покажу, где ты будешь спать.

Он ведёт меня по коридору. Справа гостиная, слева кухня, в глубине ещё две двери.

– Вот здесь моя спальня, – указывает он на левую дверь. – А это гостевая. Заходи.

Открывает правую дверь. Небольшая комната – односпальная кровать с чистым бельём, шкаф, письменный стол у окна, книжная полка. Просто, но уютно.

– Располагайся как дома, – говорит он, ставя мои сумки у кровати. – Ванная в конце коридора, полотенце возьми из шкафа – там на верхней полке чистые лежат. Если что-то нужно – говори, не стесняйся.

Я стою посреди комнаты и чувствую, как внутри что-то размягчается. Этот человек, с которым мы давным-давно вместе учились и не виделись несколько лет, без лишних вопросов пустил меня к себе. Не стал расспрашивать, осуждать, давать советы. Просто помог.

– Макс, – говорю я, и голос дрожит. – Спасибо тебе. Правда. Я не знаю, как бы я...

Он поднимает руку, останавливая меня.

– Не надо. Мы друзья, помнишь? Друзья помогают друг другу. – Пауза. – Хочешь чаю? Или кофе? Я могу приготовить что-то поесть, если голодная.

Качаю головой.

– Чай. Просто чай.

– Хорошо. Иди на кухню, я сейчас.

Выхожу из комнаты, иду по коридору. Кухня небольшая, но светлая – белые шкафчики, деревянная столешница, круглый стол у окна на двоих. На подоконнике стоит горшок с геранью.

Сажусь за стол. Максим ставит чайник, достаёт из шкафа две чашки. Молча насыпает заварку, ждёт, пока закипит вода.

Наливает кипяток, ставит передо мной чашку. Садится напротив.

– Рассказывай, – говорит он спокойно. – Если хочешь, конечно.

Делаю глоток – горячий, крепкий чай обжигает горло, но это приятно. Обхватываю чашку ладонями, грею руки.

И начинаю рассказывать.

Про то, как Толя получил повестку. Про его ярость. Про разбитую посуду и вазу. Про угрозы. Про то, как я заперлась в ванной и вызвала полицию.

Максим слушает молча, не перебивает. Только иногда кивает. На его лице нет ни шока, ни осуждения – только внимание и участие.

– Господи, – выдыхает он, когда я заканчиваю. – Марин, мне так жаль. Никто не должен через такое проходить.

Смотрю в свою чашку.

– Я просто... я не знала, что он так отреагирует. Я думала, что он будет злиться, конечно. Но не настолько.

– Он потеряет контроль, когда узнает о размере раздела имущества, – говорит Максим тихо. – Ты же понимаешь это?

Киваю.

– Понимаю. Поэтому я и ушла. Юрист предупреждал, что он может вести себя агрессивно.

Максим несколько секунд молчит, смотрит в свою чашку. Потом поднимает глаза на меня.

– Ты в безопасности здесь. Можешь оставаться, сколько нужно. Неделю, две, месяц – не важно. Пока не найдёшь своё жильё или пока не разберётесь в суде.

Смотрю на него, и к горлу подступает ком.

– Макс, я не могу злоупотреблять твоим гостеприимством. Я найду квартиру, съёмную, завтра же начну искать...

Он качает головой.

– Марин, остановись. Ты сейчас в стрессе. Завтра тебе надо забрать Софу из школы, поговорить с ней. Послезавтра – разбираться с юристом, с документами. Тебе сейчас не до поиска квартир. Оставайся здесь. Правда. Мне не сложно.

Слеза катится по щеке. Я быстро вытираю её.

– Спасибо, – шепчу я. – Ты очень добрый.

Он усмехается.

– Просто порядочный. Разве можно бросить человека в беде?

Мы ещё сидим, пьём чай. Максим рассказывает что-то лёгкое, отвлечённое – про своих сотрудников, про смешной случай на работе. Я слушаю вполуха, но благодарна за то, что он пытается отвлечь меня.

Наконец он смотрит на часы.

– Половина первого. Тебе надо поспать.

Киваю, встаю из-за стола. Иду в гостевую комнату, закрываю дверь.

Сажусь на край кровати и смотрю на свои сумки. Две наспех собранные сумки – вот и всё, что у меня есть сейчас. Всё остальное осталось там, в той квартире, с тем человеком, который когда-то был мне любимым мужем.

Достаю из сумки пижаму, переодеваюсь. Иду в ванную – небольшая, но чистая, пахнет мужским шампунем. Умываюсь холодной водой, смотрю на своё отражение в зеркале. Красные глаза, бледное лицо, растрепанные волосы.

Кто эта женщина? Неужели это я?

Возвращаюсь в комнату, ложусь в кровать. Натягиваю одеяло до подбородка.

И только тогда позволяю себе расплакаться по-настоящему.

Плачу в подушку, чтобы Максим не услышал. Всхлипываю, кусаю губы, чтобы не закричать от боли. Всё, что я сдерживала последние часы, выливается наружу.

Пятнадцать лет. Пятнадцать лет я прожила с этим человеком. Любила его, доверяла, строила с ним жизнь. А он... он изменял мне. Годами. И думал, что имеет на это право. А когда я решила уйти, устроил сцену. Разбил посуду. Угрожал мне.

Плачу, пока не кончаются силы. Потом лежу неподвижно, смотрю в темноту.

За стеной слышу тихие звуки – Максим ходит по квартире, что-то делает на кухне. Потом его шаги удаляются, дверь его спальни закрывается.

Тишина.

Постепенно слёзы высыхают. Дыхание выравнивается. Я закрываю глаза и проваливаюсь в тяжёлый, беспокойный сон.

Просыпаюсь от запаха.

Сначала не могу понять, что это. Что-то сладкое, тёплое, знакомое...

Блины.

Открываю глаза. Солнечный свет льётся в окно – я забыла задёрнуть шторы. Смотрю на часы – восемь утра.

Встаю с кровати, иду в ванную. Умываюсь, причёсываюсь, смотрю на своё отражение. Выгляжу не очень – тёмные круги под глазами, опухшие веки. Но уже лучше, чем вчера.

Выхожу из комнаты, иду по коридору. Запах блинов усиливается.

Захожу на кухню – и вижу Максима. Он стоит у плиты, переворачивает блин на сковороде. На столе уже стоит тарелка с готовыми блинами, рядом мёд, сметана, варенье.

Он оборачивается, видит меня, улыбается.

– Доброе утро. Как спалось?

– Доброе, – отвечаю я, садясь за стол. – Спасибо. Спалось... не очень, если честно.

Он кивает понимающе.

– Представляю. – Снимает со сковороды последний блин, выкладывает на тарелку. Несёт к столу, ставит передо мной. – Ешь. Тебе нужны силы.

Смотрю на блины, и внутри что-то тёплое разливается. Этот простой завтрак, эта забота, это тепло – так контрастирует с холодом, который царил в моём браке последние недели.

Беру вилку, отрезаю кусочек. Макаю в мёд. Кладу в рот.

Вкусно. Невероятно вкусно.

– Спасибо, – говорю я тихо. – За всё. За то, что пустил меня. За то, что просто... рядом.

Максим садится напротив, наливает себе кофе.

– Не за что, Марин. Правда. – Он делает паузу, смотрит на меня серьёзно. – Сегодня тебе надо еще забрать Софу.

Киваю.

– Да. После школы. Я... я не знаю, что ей сказать. Как объяснить.

– Скажешь правду, – говорит он просто. – Дети чувствуют ложь. Лучше честно объяснить, что произошло. Конечно, без подробностей, но честно.

Смотрю на него и понимаю, что он прав. Софа умная девочка. Она всё равно почувствует, если я буду врать.

– Ты прав, – соглашаюсь я. – Спасибо.

Мы едим молча. Я жую блины и думаю о том, что впереди. О разговоре с Софой. О встрече с юристом. О том, что Толя наверняка не оставит это так просто.

Но сейчас, в этот момент, за этим столом, с блинами и мёдом, я чувствую что-то похожее на спокойствие.

Впервые за долгое время утро не пугает меня.

Глава 18

Глава 18

После завтрака я помогаю Максиму убрать со стола. Мою посуду, вытираю столешницу – эти простые действия успокаивают, возвращают в реальность.

Он стоит рядом, вытирает тарелки полотенцем, убирает их в шкаф. Мы работаем молча, но тишина комфортная, не напряжённая.

– Марин, – говорит он, когда последняя чашка оказывается на месте. – Подожди секунду.

Он уходит в комнату, возвращается с небольшой связкой ключей. Протягивает мне.

– Держи. Второй комплект. Чтобы ты могла приходить и уходить, когда захочешь. И когда заберёшь Софу после школы, просто приезжайте сюда. Располагайтесь в той комнате, где ты спала. Я перенесу туда кресло раздвижное, чтоб было спальное место для Софы.

Я смотрю на ключи в его протянутой руке и чувствую, как внутри сжимается что-то тёплое.

– Макс... – голос дрожит. – Ты уверен? Мы с Софой...

– Уверен, – перебивает он мягко, но твёрдо. – Марин, перестань сомневаться. Всё нормально. Правда.

Беру ключи, сжимаю их в ладони. Металл тёплый от его руки.

– Спасибо, – шепчу я. – Я... я не знаю, как тебя отблагодарить.

Он усмехается.

– Никак. Просто чувствуй себя как дома. Ладно, мне пора на работу. Ты тоже собираешься?

Киваю, смотрю на часы. Надо ехать.

– Да. Сейчас переоденусь.

– Давай подвезу тебя?

– Не, что ты. Я такси вызову. Спасибо.

Он кивает. Я иду в гостевую комнату, быстро собираюсь. Надеваю строгие брюки, блузку, немного крашусь. Смотрю на своё отражение в зеркальце – вполне прилично. Никто на работе не должен догадаться, что творится в моей жизни.

Максим ждёт меня в прихожей, уже одетый. Мы выходим вместе, он закрывает дверь.

– Хорошего дня, – говорит он, направляясь к своей машине.

– И тебе.

Еду на работу в такси и смотрю в окно на утренний город. Люди спешат по своим делам, кто куда.

В офисе стараюсь сосредоточиться на работе, но мысли постоянно возвращаются к вчерашнему. К ярости Толи. К разбитой посуде. К тому, как я заперлась в ванной.

В десять звонит телефон. Лена.

Беру трубку, выхожу в коридор, чтобы коллеги не слышали.

– Алло?

– Марина! – голос Лены взволнованный, почти панический. – Господи, я только проснулась, увидела пропущенные от тебя! Что случилось?! Ты где?!

– Лен, успокойся, – говорю я тихо. – Всё... в общем, долгая история. Давай в обед встретимся? Расскажу.

– Конечно! Куда приехать?

Называю адрес кафе недалеко от моего офиса. Договариваемся на час дня.

Остаток утра тянется мучительно долго. Я пытаюсь работать, но постоянно смотрю на часы.

Наконец час дня. Выхожу из офиса, иду в кафе. Лена и Оля уже сидят за столиком у окна. Увидев меня, обе вскакивают.

– Маришка! – Лена обнимает меня так крепко, что я чуть не задыхаюсь. – Рассказывай немедленно! Что стряслось?!

Садимся за столик. Заказываем кофе и салаты. И я начинаю рассказывать – про вчерашний скандал, про разбитую посуду, про угрозы, про полицию.

Подруги слушают с открытыми ртами.

– Вот урод! – взрывается Оля, когда я заканчиваю. – Марин, хорошо, что ты оттуда ушла! А то мало ли что могло случиться!

– Где ты сейчас? – спрашивает Лена. – В гостинице?

Качаю головой.

– У Максима. Того самого однокурсника. Он случайно позвонил вчера, я попросила помочь. Он предложил пожить у него.

Оля присвистывает.

– Ничего себе. А он знает про твою ситуацию?

– Да. Я рассказала. Он был очень... поддерживающим.

– Марин, – Оля наклоняется ко мне через стол, – слушай, если хочешь, приезжай ко мне! Правда! У нас двушка, конечно, и муж с детьми, но как-нибудь разместимся! Диван раскладной есть!

Смотрю на неё и чувствую, как глаза наполняются слезами. Она такая... такая добрая. Готова впустить меня с Софой в свою небольшую квартиру, где и так тесно.

– Оль, спасибо, – говорю я, сжимая её руку. – Правда, спасибо. Но я не хочу вас обременять. У вас своя жизнь...

– Да какое обременять! – машет она рукой.

– Нет, правда, – настаиваю я. – К тому же, Максим предложил пожить у него. У него двушка, гостевая комната свободна. Но я, наверное, всё равно откажусь. Не хочу злоупотреблять.

– Не вздумай отказываться! – Лена чуть не кричит, и на нас оборачиваются люди за соседними столиками. Она понижает голос: – Марин, ты что! С ним и спокойнее будет! Тем более, если ему не трудно и он один живёт!

– Всё-таки, – возражаю я, – жил себе спокойно мужчина, и тут на голову ему я с Софой сваливаюсь...

– Это ненадолго, – перебивает Оля. – Марин, подумай. Учитывая, что у тебя есть те документы, которые практически лишат Толю бизнеса, суд может пройти быстро. Пару месяцев – и всё. Потом у тебя будет жильё.

Задумываюсь. Они правы. Это действительно ненадолго. И Максим сам предложил.

– Ладно, – соглашаюсь я наконец. – Подумаю.

Подруги переглядываются и улыбаются.

– Вот и правильно, – говорит Лена. – А то я уже волноваться начала.

Мы ещё сидим, пьём кофе, едим салаты. Они рассказывают какие-то новости, стараются отвлечь меня. Я благодарна им за это.

После обеда возвращаюсь в офис. Остаток рабочего дня проходит в тумане – я делаю всё на автомате, думая о предстоящем разговоре с Софой.

С работы выхожу пораньше – предупредила начальницу, что семейные обстоятельства. Она кивнула понимающе, не стала расспрашивать.

Еду к школе Софы. Жду у ворот вместе с другими родителями. Наконец звонок, дети высыпают толпой.

Вижу Софу – она идёт с подружкой, смеётся. Увидев меня, машет рукой, подбегает.

– Привет, солнышко. Как в школе?

– Нормально. Контрольную по математике писали.

– Молодец. Пойдём.

Мы садимся в такси. София болтает о школьных делах, и я понимаю, что откладывать нельзя.

– Софочка, мне надо тебе кое-что объяснить. Мы с дядей Толей решили, что будем жить отдельно.

Она смотрит на меня серьёзно.

– А где мы будем жить?

– Пока поживём у моего друга Максима. У него есть свободная комната. Это ненадолго, пока я не найду нам квартиру.

– А дядю Толю я увижу ещё?

Обнимаю её за плечи.

– Конечно, солнышко. Если захочешь.

Она прижимается ко мне.

– Тёть Мариш, я не хочу, чтобы ты грустила.

Целую её в макушку.

– Я постараюсь не грустить. Обещаю.

Такси останавливается у дома Максима. Мы выходим, поднимаемся на четвёртый этаж. Открываю дверь ключами, которые он мне дал.

– Заходи, – говорю я Софе. – Это будет наш временный дом.

Она заходит, оглядывается с любопытством. Я веду её в гостевую комнату, показываю, где она будет спать.

– Максим поставил сюда для тебя кресло, – объясняю я. – Удобное, мягкое. Если что-то не нравится, скажешь, переделаем.

София кивает, садится на край кровати.

– Тёть Мариш, а он добрый? Этот Максим?

Улыбаюсь.

– Очень добрый. Ты сама увидишь. Он вечером приедет.

Мы распаковываем наши сумки, раскладываем вещи. София достаёт учебники, садится за письменный стол делать уроки. Я сижу рядом на кровати, смотрю на неё и думаю о том, как хрупка наша жизнь. Как быстро всё может измениться.

В семь вечера слышу, как открывается входная дверь. Максим пришёл.

– Эй, – зовёт он из прихожей. – Вы дома?

– Да! – откликаюсь я, выходя из комнаты. – Привет.

Он стоит, снимает ботинки, в руках пакеты с продуктами.

– Привет. Как день прошёл?

– Нормально. Спасибо ещё раз за всё.

Он машет рукой.

– Не за что. А это кто? – Смотрит за моё плечо.

Оборачиваюсь – София стоит в дверях комнаты, смотрит на Максима с любопытством и лёгкой настороженностью.

– Это София, – представляю я. – Софа, это Максим. Тот самый добрый дядя, который разрешил нам пожить у него.

Максим наклоняется, чтобы быть на уровне глаз с Софией.

– Привет, София, – говорит он тепло. – Очень приятно познакомиться. Я слышал, ты отличница в школе?

София краснеет, но улыбается.

– Стараюсь.

– Молодец. Я в твоём возрасте был круглым троечником, – смеётся он.

София хихикает, и я вижу, как напряжение спадает с её плеч. Максим встаёт, идёт на кухню с пакетами.

– Кто голоден? Я купил всего по чуть-чуть. Давайте приготовим вместе ужин!

Мы втроём на кухне – Максим режет овощи для салата, я варю макароны, София накрывает на стол. Работаем слаженно, будто делали это уже сто раз.

Ужинаем втроём за круглым столом. София рассказывает про школу, про контрольную по математике. Максим рассказывает смешную историю про своего программиста, который случайно удалил важный файл и потом три часа пытался его восстановить.

Обычный семейный ужин. Такой простой, такой тёплый.

После ужина София идёт в комнату, а мы с Максимом остаёмся на кухне, моем посуду.

– Макс, – говорю я тихо, вытирая тарелку. – Я правда благодарна тебе. Но всё равно сомневаюсь... Не хочу злоупотреблять твоим гостеприимством.

Он откладывает губку, поворачивается ко мне.

– Марина, – говорит он серьёзно, – оставайся на сколько хочешь. Если тебе совсем неудобно, то хотя бы на несколько дней. Пока не наладишь всё со съёмной квартирой, пока не придёшь в себя. Мне правда не сложно. Квартира большая, места всем хватает.

Я смотрю на него – на его добрые глаза, на искреннее выражение лица. И чувствую, как внутри что-то размягчается.

– Хорошо, – соглашаюсь я наконец. – На несколько дней. Спасибо.

Он улыбается.

– Вот и отлично. Не переживай, Марин. Всё наладится.

Мы заканчиваем с посудой, я желаю ему спокойной ночи, иду в ванную, а потом в гостевую комнату. София уже уснула.

Я тихо переодеваюсь, ложусь в кровать. Лежу в темноте, смотрю в потолок. Думаю о том, как странно складывается жизнь. Сон не идет.

Через полчаса встаю тихо, чтобы не разбудить Софу, и иду в туалет. Выхожу из комнаты босиком, ступая бесшумно по паркету.

Проходя мимо спальни Максима, слышу его голос – он разговаривает по телефону. Тихо, но дверь приоткрыта.

Собираюсь пройти мимо, но голос останавливает меня.

– Нет, я не могу сейчас встретиться... Да, у меня гости... Понимаю, но правда не могу...

Замираю у двери. Не знаю почему. Просто стою и слушаю. Понимаю, что это неправильно, что это вторжение в его личную жизнь, но ноги будто приросли к полу.

Пауза.

Потом его голос – тише, но я всё равно слышу:

– Нет, она не просто знакомая. Она мне небезразлична.

Сердце пропускает удар.

Она мне небезразлична.

Я?

Он говорит обо мне?