Текст книги "Измена. Холод откровения (СИ)"

Автор книги: Нина Авсинова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 12 страниц)

Глава 10

Глава 10

Мы втроём сидим на кухне Лены и молча смотрим друг на друга.

Что Толя мог подарить Амелии в банке?

– Че гадать-то? – Оля первая нарушает тишину. – Марин, чай не бедствуешь, нанимай детектива да и всё. Пусть за ними последит, выяснит, что к чему.

Я задумываюсь. Детектив. Раньше такое казалось мне чем-то из сериалов, из другой жизни. Но сейчас...

– Знаешь, – говорю я медленно, – а ведь идея неплохая. Хотя бы буду знать, что он там замышляет.

– Вот именно! – Оля достаёт телефон. – Погоди, я сейчас поищу, кого порекомендовать. У меня знакомая была в похожей ситуации, она кого-то нанимала.

Лена наливает нам ещё чаю. Я сижу и смотрю в окно, где моросит дождь. Думаю о том, как странно складывается моя жизнь. Ещё три дня назад я была счастливой женой, строила планы на день рождения мужа, думала о совместном отпуске. А теперь сижу на кухне у подруги и обсуждаю, как нанять детектива для слежки за изменником-супругом.

– Но больше всего, – говорю я вслух, – я жду четверга. Встречи с юристом.

– Правильно, – кивает Лена. – Главное – не показывай Толе, что что-то задумала. Пусть думает, что ты просто обиженная жена.

Мы ещё сидим, болтаем, я начинаю чувствовать усталость. Эмоциональную, физическую. Мне надо домой, надо побыть одной.

Прощаюсь с девочками, обнимаю их обеих.

Выхожу на улицу, вызываю такси. Домой приезжаю, когда на часах уже почти шесть вечера. Поднимаюсь в квартиру и уже на лестничной площадке чувствую аромат. Что-то мясное, с пряностями, с чесноком.

Открываю дверь, захожу, заглядываю на кухню – и вижу Толю.

Он в фартуке стоит у плиты, помешивает что-то в сковороде.

– А, Марин! – Он оборачивается, и на лице его широкая улыбка. Как будто и не было всего, что случилось: измены, цветов любовнице и похода с ней в банк. – Как раз вовремя! Сейчас рёбрышки будут готовы!

Он разворачивается, направляется ко мне и берёт по пути что-то с кухни.

Букет. Белые розы. Огромные, красивые, дорогие.

– Это тебе, – протягивает он цветы. – Просто так. Порадовать.

Я беру букет машинально. Смотрю на белые лепестки и усмехаюсь про себя. Вот молодец. Сразу и жене, и любовнице купил. Интересно, может, от её букета мне отложил белых роз? Или всё-таки отдельно покупал? Хотя какая разница.

– Спасибо, – говорю я ровно.

Он смотрит на меня с надеждой, ждёт ещё какой-то реакции, но я просто разворачиваюсь и иду на кухню, чтобы поставить розы в вазу.

– Ужин сегодня как в ресторане! – кричит он мне вслед. – Рёбрышки под маринадом, батат с розмарином, салат! Проходи, раздевайся!

Иду в ванную, мою руки, смотрю на своё отражение в зеркале.

Уму непостижимо. Ведёт себя как ни в чём не бывало. Утром был в банке с любовницей, дарил ей «подарок», отмечал с ней в ресторане её день рождения, а вечером стоит у плиты и готовит ужин для жены. Это каким надо быть циником!

Но что мне пока делать? Вздыхаю.

Делать вид, что я успокаиваюсь. Что начинаю прощать. Пусть расслабится, пусть думает, что всё идёт по его плану.

Возвращаюсь на кухню. София уже сидит за столом, рассматривает букет.

– Какие красивые розы, тёть Мариш!

– Да, красивые, – соглашаюсь я, садясь рядом.

Толя ставит на стол блюдо с рёбрышками. Они действительно выглядят аппетитно – золотистая корочка, аромат специй.

– Где была? – спрашивает он небрежно, раскладывая рёбрышки по тарелкам.

– Да с девочками встречалась, – отвечаю я так же небрежно.

– Ооо, опять этот слёт ведьм, – усмехается он, и я слышу в его голосе нотку превосходства. – Все кости небось мне перемыли?

Я смотрю на него и усмехаюсь.

– Не без этого.

Софе звонит подруга, и она выходит из кухни.

Толя садится напротив меня, наливает себе воды.

– И что решили всем женским коллективом делать со мной? – спрашивает он, и в голосе звучит что-то вроде снисходительной насмешки. Он явно не воспринимает мои встречи с подругами всерьёз.

Я делаю паузу, отрезаю кусочек мяса. Жую. Проглатываю. Потом говорю совершенно спокойным тоном:

– Пока самый интересный вариант – это привязать тебя голым к дереву рядом с ульем пчёл и намазать твой член вареньем.

Толя аж содрогается. Вилка замирает на полпути к его рту.

– Бррр, – он передёргивает плечами. – Какие вы опасные. Вот свяжешься с такой истеричкой...

– Ты бы не изменял, – перебиваю я, отрезая ещё кусок, – и не надо было бояться.

Он открывает рот, чтобы что-то ответить, но в этот момент возвращается София.

– Тёть Мариш, а завтра можно я после школы к Вике зайду?

– Конечно, солнышко.

Мы ужинаем втроём. Разговор переходит на школьные дела Софии, на её предстоящую контрольную по математике, на новый проект в классе. Толя рассказывает какую-то историю про свою работу, смешную, как он считает. Со стороны мы выглядим обычной семьёй за ужином.

Иллюзия. Красивая, тщательно выстроенная иллюзия.

София наконец доедает и уходит к себе. Мы остаёмся вдвоём.

Толя откладывает вилку, смотрит на меня.

– Я порвал с Амелией, – говорит он тихо, серьёзно.

Я продолжаю есть, не поднимая глаз.

– И что теперь мне делать? – спрашиваю я ровно. – Бросаться к тебе на шею? Благодарить? Радоваться?

Он нервно проводит рукой по волосам.

– Марин, давай вот без этого всего, – в голосе появляются раздражённые нотки. – Я же говорил, что не буду давить. Просто знай это. Я буду ждать, пока ты остынешь и простишь меня. Я дам тебе времени сколько захочешь. Просто не разрушай на эмоциях нашу семью.

Я откладываю вилку, смотрю на него.

– А если не прощу?

Он замирает.

Смотрит на меня долгим взглядом. Потом медленно произносит:

– Тогда подумай на досуге, что эта квартира записана на меня. А на тебе ещё Софья. В конце концов вспомни, что твой возраст потихоньку приближается к пятидесяти.

Так. Он хочет любой ценой сохранить брак. Даже через угрозы.

– Ты, кстати, тоже не забывай, что давно не мальчик. И что девки на тебя вешаются не от большой любви и качественного секса.

Он замирает и зло смотрит на меня:

– Что ты сказала?

– Ты всё правильно расслышал, поверь.

Встаю из-за стола, начинаю убирать посуду.

Он продолжает сидеть, смотрит на меня.

– В общем, подумай, Марин, – говорит он тише.

Я не отвечаю. Просто мою посуду, вытираю руки и ухожу наверх.

В спальне достаю телефон. Оля прислала контакт детектива. Смотрю на номер телефона, набираю. Длинные гудки. Наконец мужской голос:

– Слушаю.

– Добрый вечер. Меня зовут Марина. Мне дали ваш номер. Вы занимаетесь... – замолкаю, подбирая слова.

– Частными расследованиями, – подсказывает он спокойно. – Да, занимаюсь. Что вас интересует?

– Мне нужна слежка. За моим мужем и... его знакомой.

– Понятно. Можем встретиться завтра, обсудить детали?

– Да, конечно.

Договариваемся на завтра, на послеобеденное время. Кладу трубку и чувствую, как внутри что-то сжимается.

Вот я и дошла до этого. До того, чтобы нанимать детектива для слежки за собственным мужем.

Но больше всего я жду четверга. Встречи с юристом. Вот там-то и станет ясно, какие у меня есть козыри в этой игре.

Следующий день проходит в странном тумане. Толя уезжает рано утром, целует меня на прощание в щёку – я не отворачиваюсь, но и не отвечаю на поцелуй. София собирается в школу, я помогаю ей с рюкзаком.

После обеда встречаюсь с детективом. Он оказывается мужчиной лет сорока, с проницательными серыми глазами и спокойными манерами. Мы сидим в кафе, я рассказываю ему всё – про Амелию, про то, что видела их в банке, про подозрения насчёт вклада или счёта.

Он слушает внимательно, делает пометки в блокноте.

– Будем следить, – говорит он наконец. – Фото, видео, записи разговоров. Всё зафиксируем. Обычно таких дел на неделю хватает, чтобы картина прояснилась.

Договариваемся о цене, подписываем договор. Передаю ему аванс.

Выхожу из кафе и чувствую странное облегчение. Теперь хотя бы буду знать, что Толя там замышляет.

Дни тянутся медленно. Дома я стараюсь быть вежливой, но холодной. Толя пытается ухаживать – готовит завтраки и ужины, покупает цветы, предлагает сходить в театр. Я отказываюсь мягко, но твёрдо. Говорю, что мне нужно время.

Он не давит. Ждёт.

И вот наконец наступает четверг.

Вечером я собираюсь, беру папку с копиями документов. Толя спрашивает, куда я иду. Отвечаю, что к подругам. Он кивает, не расспрашивает.

Еду в офис юриста. Сердце колотится. Руки дрожат, когда я нажимаю кнопку домофона.

– Да? – раздаётся мужской голос.

– Марина Смирнова. На семь часов записана.

– Заходите. Третий этаж, офис триста семь.

Дверь открывается с щелчком.

Я вхожу внутрь.

Глава 11

Глава 11

Поднимаюсь на третий этаж, нахожу нужную дверь с табличкой. Нажимаю на звонок.

Дверь открывается почти сразу. Передо мной мужчина лет пятидесяти – седые волосы, умные карие глаза за очками в тонкой оправе, строгий костюм.

– Марина Смирнова? – Он протягивает руку. – Сергей Михайлович. Проходите, пожалуйста.

Пожимаю его руку – крепкое, уверенное рукопожатие.

Он ведёт меня в кабинет – небольшой, но уютный. Книжные полки вдоль стен, массивный письменный стол, два кресла для посетителей. Пахнет кофе и бумагой.

– Садитесь, – приглашает он, указывая на кресло. – Хотите воды? Кофе?

– Нет, спасибо.

Сажусь, кладу папку с документами на колени. Руки дрожат, сжимаю их в кулаки, чтобы это не было так заметно.

Сергей Михайлович садится напротив, достаёт блокнот и ручку.

– Итак, Марина, расскажите мне о ситуации, мне нужны все детали.

Я делаю глубокий вдох и начинаю рассказывать. Про звонок из больницы. Про помаду на теле мужа. Про девушку Амелию. Про его признание, что она не первая. Про пятнадцать лет брака. Про квартиру, оформленную на него. Про бизнес, в который я вложила свои деньги пятнадцать лет назад.

Он слушает внимательно, иногда кивает, делает пометки в блокноте.

– Дети есть? – уточняет он.

– Нет. Общих нет. У мужа есть двойняшки от первого брака, им двадцать один год. А я взяла под опеку племянницу семь лет назад, после смерти брата. Ей сейчас десять.

– Понятно. Имущество какое имеется?

– Квартира двухуровневая в центре. Оформлена на него. Машина – тоже на нём. Бизнес его.

– А у вас?

– Работаю маркетологом в небольшой фирме. Зарплата не очень большая, но стабильная.

Он кивает, продолжает писать.

– Вы упомянули, что вложили деньги в его бизнес. Расскажите подробнее.

– Я продала свою добрачную квартиру и отдала эти деньги ему на развитие дела. Это было пятнадцать лет назад. – Я делаю паузу, потом достаю из папки копии документов. – Мой брат тогда настоял, чтобы мы оформили документы. Он привёл юриста, мы всё подписали. Вот копии.

Протягиваю ему бумаги. Сергей Михайлович берёт их, надевает очки и начинает внимательно изучать. Перелистывает страницу за страницей. Молчит. Читает. Я сижу и смотрю на него, пытаясь угадать по лицу его мысли, но он непроницаем.

Проходит минут пять. Может, больше. Мне кажется, что прошла вечность.

Наконец он откладывает документы, снимает очки, смотрит на меня.

– Марина, – говорит он медленно, и в голосе звучит что-то вроде сдержанного восхищения. – Вы понимаете, что это за документы?

Я качаю головой.

– Не совсем. Тогда я просто подписала их, чтобы успокоить брата. Он настаивал, говорил, что надо подстраховаться. А я... я даже не вчитывалась толком. Мы с Толей были влюблены, собирались строить семью. Мне казалось, что эти бумаги – просто формальность.

Сергей Михайлович усмехается.

– Ваш брат был очень умным человеком. И очень дальновидным. Он вас защитил. По-настоящему защитил.

Я чувствую, как к горлу подступает ком.

Олежка. Мой Олежка.

– Что там написано? – спрашиваю я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Он берёт документы, постукивает по ним пальцем.

– Давайте разберём всё по порядку. Итак. По закону всё, что нажито в браке, является общим имуществом супругов. Неважно, на кого оформлено. Так что ваша квартира будет делиться пополам. Машина тоже.

Я киваю.

– Бизнес, – продолжает он, – тоже считается совместно нажитым имуществом. Вроде как тоже пополам при разводе.

Пауза.

Он поднимает документы выше, и на его лице появляется улыбка.

– Но вот эти бумаги, – он буквально трясёт ими в воздухе, – они свидетельствуют о том, что вы имеете право на долю в бизнесе не пятьдесят процентов, а восемьдесят пять!

Я замираю.

– Что?

– Восемьдесят пять процентов, Марина, – повторяет он отчётливо. – Здесь чётко прописано: в случае развода вы получаете долю, равную вложенным вами средствам с учётом роста стоимости компании. А рост, судя по всему, был значительный. Плюс компенсация за годы, когда вы не получали дивиденды, хотя по праву должны были. Всё это рассчитывается по формуле, указанной в договоре. И по моим прикидкам получается как раз около восьмидесяти пяти процентов.

Я сижу и не могу поверить своим ушам.

Восемьдесят пять процентов.

Почти весь бизнес.

– Это очень хорошо, что вы тогда подготовили эти документы, – продолжает Сергей Михайлович. – Это был грамотный ход. Очень грамотный. Ваш брат... он юрист был?

– Нет, – шепчу я. – Программист. Но он всегда был осторожным. Всегда думал на несколько шагов вперёд.

Слеза скатывается по щеке.

Я не могу её остановить. Вытираю ладонью.

Олежка. Спасибо тебе. Спасибо, что позаботился обо мне. Даже сейчас, спустя столько лет после твоей смерти, ты меня защищаешь.

Вытираю вторую слезу.

Сергей Михайлович тактично отворачивается, делая вид, что изучает документы, давая мне время прийти в себя.

– Вы надёжно спрятали оригиналы этих документов? – спрашивает он через минуту.

Я киваю, вытирая глаза.

– Да. В банковской ячейке.

– Отлично. Хорошо, что привезли сюда копии. Мне нужно с ними поработать, подготовить документы для суда. – Он делает паузу, смотрит на меня серьёзно. – Марина, вы понимаете, что с такими вводными ваш муж будет очень против развода?

Мне становится немного не по себе. В животе что-то сжимается.

– Почему?

– Потому что он потеряет почти весь свой бизнес. Квартиру. Он останется практически ни с чем. Так что будьте готовы к тому, что он будет сопротивляться. Возможно, агрессивно.

Я сглатываю.

– А он... он мог забыть про существование этих документов? – спрашиваю я с надеждой. – Он подписывал их тогда почти не глядя. Такая суета была тогда…

Сергей Михайлович качает головой.

– Это вряд ли, Марина. Скорее он будет думать, что забыли вы. Особенно если вы не придали особого значения действиям вашего брата и никогда больше не упоминали эти документы.

Я вспоминаю. Действительно, я никогда не говорила о них Толе. Просто забыла. Они лежали в коробке, и я о них не думала все эти годы.

– Вообще, – говорит Сергей Михайлович, и в его голосе звучит одобрение, – всё отлично, Марина. И вы выйдете победительницей из этой ситуации. Главное, чтобы он не попытался у вас украсть эти доказательства. Или уничтожить. Потому что суду нужны только оригиналы.

Новая волна тревоги накрывает меня.

– Вы думаете, он может...

– Если узнает про существование документов – вполне возможно. Поэтому держите их в надёжном месте. И никому не говорите, где они лежат.

Я киваю.

– Хорошо.

Он откладывает документы, смотрит на меня прямо.

– Вы готовы подавать на развод?

Пауза. Несколько секунд я сижу молча. Потом выпрямляюсь в кресле, встречаюсь с ним взглядом.

– Да, – говорю я твёрдо. – Готова.

– Отлично. – Он кивает с удовлетворением. – Я займусь этим. Подготовлю исковое заявление, соберу все необходимые документы и подадим в суд.

Мы ещё немного обсуждаем детали. Сергей Михайлович всё записывает, задаёт уточняющие вопросы.

Наконец встреча заканчивается. Я встаю, пожимаю ему руку.

– Спасибо вам большое.

– Пожалуйста. Не волнуйтесь, Марина. Всё будет хорошо. Вы на правильном пути.

Выхожу из кабинета. Иду по коридору к лестнице. В груди странное чувство – вроде и радость, и облегчение, но одновременно напряжение, тревога. Вдруг Толя догадается про документы? Вдруг попытается их найти?

Спускаюсь по лестнице, толкаю тяжёлую дверь на первом этаже. Выхожу на крыльцо – и врезаюсь в кого-то.

– Ой!

Поднимаю глаза – и замираю.

Максим.

Он стоит передо мной, в том же тёмном пальто, что и в банке. Удивлённое лицо.

– Марина? – Он улыбается. – Вот это встреча! Что ты тут делаешь?

Я смотрю на него испуганно.

– Что ты тут делаешь? – почти шепчу я.

Он моргает, явно не ожидал такой реакции.

– Я в этом здании работаю, – говорит он спокойно. – У меня небольшой бизнес, офис на втором этаже. А ты?

Я выдыхаю. Конечно. Просто совпадение. В здании много офисов.

– Я... по делам, – бормочу я неопределённо.

Он смотрит на меня внимательно, и я вижу в его глазах понимание. Он не задаёт лишних вопросов, не лезет с расспросами.

– Вот ведь, – усмехается он. – Второй раз за неделю встречаемся. Может, судьба?

Я невольно улыбаюсь.

– Может быть.

Он смотрит на часы, потом на меня.

– Слушай, а давай зайдём в кофейню? – кивает он на небольшое кафе через дорогу. – Тут рядом хорошее место. Кофе отличный.

Я колеблюсь.

– Я бы с радостью, Макс, но мне надо домой. Дома потеряют. Может, в другой раз?

– Ловлю на слове! – Он поднимает палец вверх. – А то после банка так и не встретились.

Я улыбаюсь.

– Договорились.

– Тогда хотя бы подвезу тебя? – предлагает он. – Машина рядом.

Я киваю.

Выходим на улицу. Его машина – чёрный седан – стоит неподалёку. Максим открывает мне дверь, я сажусь. Он заводит мотор, включает музыку – что-то тихое, джазовое. Всю дорогу мы почти не разговариваем, но тишина комфортная. Я смотрю в окно, на мелькающие огни города, и чувствую странное спокойствие.

– Вот это твой дом? – спрашивает Максим, останавливаясь у знакомого подъезда.

– Да. Спасибо, что подвёз.

– Не за что. – Он улыбается. – Слушай, я завтра позвоню, и мы таки попьём где-нибудь кофе. Нормально?

– Нормально, – киваю я, выходя из машины.

Максим машет мне рукой через окно. Я машу в ответ и смотрю, как он отъезжает. Захожу в подъезд, поднимаюсь на свой этаж.

Достаю ключи, открываю дверь.

И замираю.

В прихожей стоит Толя. Смотрит на меня. На лице странное выражение – смесь подозрения, ревности и чего-то ещё.

– Где ты была? – спрашивает он, и голос звучит опасно тихо.

Глава 12

Глава 12

Я продолжаю раздеваться, снимаю куртку, вешаю на крючок в прихожей.

– Что за странные вопросы? – говорю я ровно, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Я же говорила, что к девочкам еду.

– Да? – Толя делает шаг ближе. – К девочкам? И поэтому тебя до дома подвёз какой-то мужик, которому ты на прощание махала рукой?

Сердце ёкает.

Ничего себе. Всё заметил ведь. Значит, стоял у окна, смотрел.

Я снимаю шарф, аккуратно складываю его.

– Что, Толя? Подумал, что нашла любовника тебе в отместку? – усмехаюсь я, не глядя на него. – Ну а что... как там говорится? Око за око, зуб за зуб.

Иду в сторону лестницы, чтобы подняться наверх и переодеться, но Толя преграждает мне путь. Встаёт вплотную, нависает надо мной. Я чувствую запах его одеколона, вижу, как напряглись мускулы на его челюсти.

– Ты со мной так не шути, Марина, – говорит он тихо, но в голосе сталь. – Несмотря ни на что, ты моя законная жена. И я не позволю, чтобы хоть кто-нибудь коснулся тебя пальцем.

Я смотрю на него снизу вверх.

Презрительно.

– Зато сам хорошо всяких шлюх касаешься, – бросаю я. – И не только пальцами. Уйди с дороги.

Он не отходит.

Стоит, как стена, смотрит на меня сверху вниз.

Я делаю глубокий вдох, выпрямляюсь.

– Каждый судит в меру своей испорченности, – произношу я отчётливо. – И если ты предатель без моральных принципов, то это не значит, что все вокруг такие же. Тем более я.

Несколько секунд мы стоим так – он нависает надо мной, я смотрю ему прямо в глаза, не отводя взгляд.

– Кто это был? – не унимается он.

Я вздыхаю, закатываю глаза.

– Это был однокурсник. Случайно встретились. Подвёз меня. Устроит такое объяснение?

Толя смотрит на меня долгим взглядом, будто пытается прочитать правду на моём лице. Потом медленно делает шаг в сторону, пропуская меня.

– Надеюсь, ты всё услышала и всё поняла? – бросает он мне в спину.

Я останавливаюсь на первой ступеньке, оборачиваюсь.

– Жалко, что я человек с честью, в отличие от тебя, – говорю я тихо. – Было бы здорово наставить тебе рога, чтобы ты почувствовал хоть каплю того, что почувствовала тогда я.

Не дожидаясь ответа, поднимаюсь наверх.

Ночь как обычно проходит в разных спальнях. Я лежу в темноте, смотрю в потолок и думаю о завтрашнем дне. О работе. О том, что надо позвонить девочкам, рассказать про встречу с юристом.

Утром Толя уезжает рано – я слышу, как хлопает входная дверь, пока собираю Софию в школу. Провожаю племянницу до остановки, целую на прощание, еду на работу.

День проходит в обычной рутине – планёрки, отчёты, переписка с клиентами. Я погружаюсь в работу с головой, благодарная за возможность отвлечься от домашнего кошмара.

В обеденный перерыв звонит Лена.

– Ну что ты не звонишь?! – голос взволнованный, нетерпеливый. – Как всё прошло?

– Ой, не телефонный разговор, – отвечаю я, оглядываясь по сторонам: коллеги обедают неподалёку, не хочется, чтобы слышали. – Увидимся и расскажу. В целом, всё хорошо.

– Уиии! – Лена аж визжит в трубку. – Надо это отметить! Когда увидимся? Давай завтра? Позвони Оле. Опять у меня? Или куда в кафе махнем?

Я улыбаюсь. Вот они, мои девочки. Всегда рядом.

– Давайте опять к тебе. Мужа не будет?

– Не будет! Так завтра после работы?

– Хорошо. Завтра после работы – к тебе.

Кладу трубку и чувствую, как внутри теплеет. Завтра расскажу им всё. Про восемьдесят пять процентов. Про документы. Про то, что Олежка меня защитил.

Спустя полчаса звонит Максим.

Беру трубку, невольно улыбаюсь.

– Привет, Макс.

– Ну что? Как насчёт кофейни сегодня после работы? Если не занята, конечно.

Я смотрю на часы. После работы... Почему бы и нет?

– Давай, – соглашаюсь я. – В пять освобождаюсь.

– Отлично! Я заеду.

– Не, лучше скинь адрес кофейни.

– Окей. Увидимся!

После работы еду по адресу, который прислал Максим. Небольшое уютное кафе недалеко от центра – деревянные столики, тёплое освещение, запах свежей выпечки и кофе.

Максим уже ждёт за столиком у окна. Увидев меня, встаёт, улыбается.

– Привет! Как день прошёл?

– Нормально, – отвечаю я, садясь напротив. – Рабочая рутина.

За стойкой девушка-бариста улыбается нам.

– Что будешь? – спрашивает Максим.

– Капучино, пожалуйста.

Он заказывает мне капучино, себе – американо.

– Ну что, – говорит он, когда официантка приносит наши заказы. – Как жизнь? Что случилось с тем типом в банке?

Я обхватываю ладонями тёплую чашку, смотрю в окно.

– Разводимся, – говорю я просто.

– Серьёзно?

– Ага. Вчера у юриста была.

Максим молчит несколько секунд, потом говорит мягко:

– Мне жаль. Это всегда тяжело.

Я киваю, делаю глоток кофе. Горячий, крепкий, с нежной молочной пенкой. Вкусно.

– А у тебя как дела? – спрашиваю я, переводя тему. – Как жена? Как дети?

Он усмехается.

– Я развёлся уже. Три года назад.

– О. – Я смотрю на него удивлённо. – Не знала.

– Откуда тебе знать? Мы сто лет не виделись. – Он пожимает плечами. – У меня один ребенок. Дочка. Ей десять. Видимся с ней реже теперь, но стараюсь успевать. Каждые выходные забираю к себе, летом ездим отдыхать вместе.

– Это хорошо, – говорю я искренне. – Что ты не бросил ребёнка.

– Как можно бросить собственную дочь? – Он качает головой. – Да, с бывшей не сложилось. Но Маша тут при чём? Она мой ребёнок. Я её люблю.

Мы сидим, пьём кофе, разговариваем. Он рассказывает про свой бизнес – небольшая компания, занимается разработкой софта для малого бизнеса. Сам основал пять лет назад.

– Звучит круто, – говорю я с улыбкой.

– Ну, есть свои плюсы и минусы. – Он усмехается. – Зато я сам себе начальник. Могу взять выходной, когда захочу, чтобы провести время с дочкой.

Он такой... спокойный. Уверенный. Говорит просто, без пафоса, с лёгким юмором. Рядом с ним комфортно.

– А ты как? – спрашивает он. – Работаешь?

– Да, маркетолог в небольшой фирме.

– Нравится?

– В целом да. Коллектив хороший, начальница адекватная.

Мы ещё болтаем минут тридцать. Вспоминаем университет, общих знакомых. Смеёмся над старыми историями – как Серёга Воробьёв засыпал на парах и храпел так, что профессор швырял в него мелом. Как Ленка Соколова влюбилась в преподавателя по философии и ходила краснела каждый раз, когда он её спрашивал.

– Помнишь нашу поездку в Питер на практику? – спрашивает Максим, и глаза его светятся весельем. – Как мы заблудились в метро и вышли вообще не там?

Я смеюсь.

– Ещё бы! Мы два часа потом искали общежитие! А Кирилл Петрович так разозлился, что чуть не отправил всех обратно в Москву!

Разговор течёт легко, естественно. Я ловлю себя на мысли, что давно не чувствовала себя так расслабленно. Без напряжения, без необходимости следить за каждым словом, без страха сказать что-то не то.

Максим рассказывает смешную историю про своих программистов, и я хохочу так, что на нас оборачиваются люди за соседними столиками.

– Ой, извините, – шепчу я, вытирая слёзы от смеха.

Телефон Макса вибрирует на столе. Он смотрит на экран, и лицо его становится серьёзным.

– Извини, – говорит он, поднимаясь. – Мне нужно ехать. Срочный вопрос по работе. Даже подвезти тебя не успею в этот раз.

– Ничего, – машу я рукой. – Не проблема. Спасибо за кофе и за компанию.

Он надевает пальто, потом оборачивается ко мне.

– Слушай, а давай организуем встречу выпускников? – предлагает он. – Прошлая была семь лет назад. Очень давно. Я могу созвониться с нашими, узнать, кто сможет.

– Отличная идея! – соглашаюсь я. – Давай.

Он улыбается, машет рукой на прощание и уходит.

Я сижу ещё несколько минут, допиваю остывший капучино. Смотрю в окно, где уже стемнело, горят фонари.

Телефон звонит.

Смотрю на экран – частный детектив.

Сердце ёкает.