Текст книги "Измена. Холод откровения (СИ)"
Автор книги: Нина Авсинова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 12 страниц)
Глава 7
Глава 7
Утро встречает меня серым светом за окном и тяжестью в висках. Я лежу несколько минут, глядя в потолок, и пытаюсь собраться с мыслями. Сон был неспокойным – снились обрывки вчерашнего.
Поднимаюсь с кровати, надеваю домашний халат. Волосы растрепались за ночь, но мне всё равно. Спускаюсь по лестнице вниз, и уже на полпути чувствую запах кофе и чего-то ещё... яичницы?
Захожу на кухню и замираю на пороге.
За столом сидит Толя. Перед ним тарелка с тостами, рядом – сковорода с яичницей, кофейник. А напротив него, уже доедая свою порцию, сидит София.
– Тёть Мариш, доброе утро! – Софа улыбается мне. – Дядя Толя сегодня завтрак приготовил!
Я смотрю на эту картину и не могу поверить своим глазам. Анатолий в домашних брюках и футболке, волосы ещё влажные после душа, сидит и режет тост на кусочки, как будто это самое обычное утро в нашей жизни. Как будто позавчера он не лежал в больнице, измазанный чужой помадой. Как будто вчера вечером не орал на меня из-за облитой вином рубашки.
– Доброе утро, солнышко, – говорю я Софе, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
София допивает свой сок, встаёт из-за стола.
– Я пошла к себе.
Она целует меня в щёку и убегает. Я слышу, как хлопает дверь её комнаты.
Остаёмся вдвоём.
Толя откладывает нож, смотрит на меня. В его глазах что-то вроде осторожной надежды.
– Садись, – говорит он, кивая на стул напротив. – Я специально пораньше встал, чтобы приготовить завтрак. Налить тебе кофе?
Я смотрю на него долгим взглядом.
Потом медленно качаю головой.
– Вынуждена отказаться. – Голос звучит холодно, почти безразлично. – Мне не очень нравится компания за столом.
Его лицо темнеет, но он сдерживается. Я разворачиваюсь и иду к кухонному шкафчику, где храню витамины и лекарства. Достаю баночку с омега-3, упаковку витамина D, таблетки, которые принимаю по утрам перед едой.
Наливаю стакан воды из фильтра, проглатываю таблетки. Толя молча наблюдает за мной. Я чувствую его взгляд на своей спине.
– Теперь мне надо подождать минут пятнадцать, – говорю я, не оборачиваясь. – И можно будет позавтракать. К тому времени, надеюсь, ты освободишь кухню.
Не дожидаясь ответа, подхожу к окну, опираюсь на подоконник – спиной к Толе. Достаю телефон из кармана халата, открываю социальные сети. Начинаю листать ленту – новости, посты знакомых, реклама. Что угодно, лишь бы не смотреть на него.
В рекомендациях всплывает пост от клуба, где вчера сидели мои девочки... где пела Амелия. Где Толя сидел и пялился на неё, пока Оля не вылила на него вино, а Лена не закидала певицу овощами.
Я кликаю на пост. Это какая-то акция на следующую неделю – скидки на коктейли, живая музыка. Но меня интересуют комментарии. Прокручиваю вниз.
И замираю.
Первый комментарий: «Думали, что это приличное заведение, а вчера там какой-то цирк был! Кидались помидорами прямо в певицу! Безобразие!»
Второй: «Мы были там с мужем. Честно говоря, шокированы. У певицы, видимо, какие-то личные разборки были! Администрация не понимает, что подвергает риску посетителей? Неадекватная компания из-за этой певицы могла кому-нибудь в глаз попасть или по голове!»
Третий: «Больше туда ни ногой. Охрана никакая, безопасность нулевая».
Листаю дальше. И вижу официальный ответ администрации клуба:
«Уважаемые гости! Приносим свои извинения за инцидент, произошедший вчера вечером. Подобное поведение недопустимо в нашем заведении. Сообщаем, что певица Амелия Мартин уволена с немедленным расторжением контракта. Мы ценим каждого нашего гостя и гарантируем, что подобное больше не повторится».
Ого.
Я перечитываю последнюю фразу ещё раз. «Певица Амелия Мартин уволена».
Вот так постарались девчонки. Надо будет написать им.
За спиной раздаётся звук отодвигаемого стула. Толя встаёт из-за стола, подходит ближе. Я чувствую его присутствие за своей спиной, но продолжаю смотреть в телефон, делая вид, что читаю что-то очень интересное.
– Ты сама себе завтрак будешь готовить? – спрашивает он, и в голосе звучит раздражение, которое он пытается скрыть за показной заботой.
Я медленно поворачиваюсь к нему.
Смотрю в глаза.
– Брось, давай, Марин, – продолжает он, когда я молчу. – Хватит уже выделываться.
Выделываться.
Я усмехаюсь. Холодно, без тени улыбки.
– Почему ты уверен, что обманутые и преданные жёны выделываются? – Каждое слово произношу отчётливо, медленно. – Могу точно сказать, что я испытываю самую настоящую неприязнь к тебе. И нежелание находиться рядом. Это не игра, Толя. Это то, что я чувствую.
Он смотрит на меня, и я вижу, как в его глазах вспыхивает раздражение.
– Помнишь, – продолжаю я, не отводя взгляда, – как ты в прошлом году устроил скандал в загородном доме? Как орал, что пахнет навозом и невозможно находиться на участке? Как требовал уехать немедленно, хотя мы только приехали?
Толя поджимает губы. Конечно, помнит. Тогда он испортил отдых, мы уехали на следующий день.
– Так вот, Толя, – говорю я тихо, но каждое слово звучит как удар. – Ты для меня сейчас как куча навоза. Совсем не хочется находиться с тобой рядом.
Несколько секунд он стоит молча. Я вижу, как напрягается его челюсть, как сжимаются кулаки – он явно борется с собой, ему неприятно слышать такое, но возразить нечего.
Потом его губы искривляются в усмешке.
– Я понимаю, что ты хочешь меня задеть, – говорит он, стараясь звучать спокойно, хотя я вижу, как напряглись его плечи. – Но давай поговорим. Мне надо кое-что сказать тебе.
Я не отвечаю. Просто жду.
– Вчера, – продолжает он, делая паузу для драматического эффекта, – вчера я пошел в клуб встретиться с Амелией. Чтобы поговорить с ней. Чтобы сказать, что между нами всё кончено.
Он смотрит на меня, и я вижу в его глазах ожидание.
Он ждёт моей реакции.
Я смотрю на него долгим взглядом. Потом спрашиваю:
– Что ты смотришь на меня? – Голос звучит ровно, почти скучающе. – Ждёшь победного танца, что ты выбрал меня, а не её?
Лицо Толи краснеет.
– Почему ты постоянно язвишь?! – Он не выдерживает, повышает голос. – Я пытаюсь всё исправить, а ты...
– А ты не тупи, – перебиваю я, и теперь в моём голосе звучит настоящая злость. – Сначала изменяешь мне. Потом ждёшь, что я в ноги кланяться буду, благодарить, что любовницу бросил. Это так не работает, Толь. Ты предал меня. Женщину, которая тебя любила и доверяла. И ты думаешь, что можно просто сказать «я с ней порвал» – и всё станет как раньше?
Анатолий резко делает в стену удар рукой от злости.
– Хватит драмы, Марина! – кричит он, и теперь в его голосе нет никакой попытки сдержаться. – Устроила тут! Ты думаешь, что Амелия первая?!
Я замираю.
Что?
– Естественно, что за пятнадцать лет брака... нет! – Он проводит рукой по волосам, нервно расхаживая по кухне. – Конечно, были и другие! Я мужчина, чёрт возьми!
Ноги подкашиваются. Буквально.
Я чувствую, как слабеют колени, как вся кровь отливает от лица.
Было несколько.
Не одна Амелия.
За все эти пятнадцать лет он...
Холод откровения пронзает меня насквозь, леденит изнутри. Но я не подаю вида. Стою прямо, смотрю на него, и только пальцы, сжимающие край подоконника, выдают моё состояние.
– Жаль, что тебя вчера вином облили, а не по голове чем-то тяжёлым дали, – говорю я медленно.
Глава 8
Глава 8
– Ты не понимаешь! – Он подходит ближе, смотрит на меня сверху вниз. – Я мужчина. У меня другая физиология, другие потребности! Просто прими это как факт! Но я не собирался с тобой разводиться. Никогда! Мне не нужна эта чёртова Амелия! Никто не нужен! Это просто... – Он замолкает, подбирая слова. – Это просто способ отвлечься! Разрядиться! Но я всегда возвращался домой, к тебе!
Я слушаю это и не могу поверить. Он правда думает, что это оправдание? Что эти слова должны меня успокоить? Что я должна принять его измены как данность, как часть нашей жизни?
Стою у подоконника и смотрю на этого человека. На его красное от волнения лицо. На то, как он жестикулирует, пытаясь донести до меня свою правоту.
– Пожалуйста, – говорит он, и теперь в голосе появляются умоляющие нотки. – Приди уже в себя! Я дам тебе время, сколько потребуется. Неделю, две, месяц – не важно. Сегодня я поговорю с Амелией нормально, а то вчера не смог из-за твоих подружек. Скажу ей всё окончательно. Всё! Я разрываю с ней отношения! И больше не будет никого, обещаю!
Он делает паузу, ждёт моей реакции.
Видит, что я молчу, и продолжает:
– И я не буду на тебя давить. Возьми паузу. Подумай. Успокойся. А потом мы всё обсудим спокойно, как взрослые люди.
Я смотрю на него и не узнаю. Неужели это тот самый мужчина, в которого я влюбилась пятнадцать лет назад? Тот, с которым я стояла в картинной галерее под звуки дождя и говорила об Айвазовском? Тот, ради которого я продала свою квартиру и вложила деньги в его бизнес?
Нет.
Того человека больше нет.
Может быть, его никогда и не было.
Толя разворачивается и резко выходит из кухни. Слышу, как он поднимается наверх, что-то делает там минут десять. Звуки шагов, открывающихся и закрывающихся дверей. Потом он спускается – я узнаю поступь по лестнице.
Проходит мимо кухни, останавливается в дверях.
– Я заеду ещё по делам бизнеса, – бросает он, не глядя на меня. – Вернусь после обеда.
Входная дверь хлопает.
Тишина.
Я продолжаю стоять у окна и смотрю в пустоту. В голове звучат его слова, крутятся по кругу, не давая покоя: «Ты думаешь, что Амелия первая? Нет!»
Сколько их было? Три? Пять? Десять?
Все эти годы. Все эти пятнадцать лет, пока я любила его, доверяла, строила с ним жизнь... он развлекался с любовницами. И считал это нормальным. Считал, что имеет право. Что это его мужская привилегия – изменять жене, потому что у него «другая физиология».
С ума сойти.
Я медленно опускаюсь на стул, кладу голову на руки. Чувствую, как начинают дрожать плечи. Слёзы текут сами собой – я не пытаюсь их остановить. Плачу тихо, беззвучно, чтобы София не услышала.
Он даже не раскаивается.
Совсем.
Он искренне считает, что всё нормально и что можно жить дальше как ни в чём не бывало. Просто нужно дать жене «остыть», и она всё проглотит. Потому что ей некуда идти. Потому что она не молодая девица. Потому что без него она ничто.
Так он думает.
Но он ошибается.
Вытираю слёзы ладонями, делаю глубокий вдох. Потом ещё один. Надо взять себя в руки. Надо действовать, а не сидеть и плакать.
Достаю телефон, дрожащими пальцами набираю номер Лены.
– Маришка, – отвечает она после второго гудка, и в голосе слышится тревога. – Как ты? Ну что он?
– Лен... – голос срывается, несмотря на все попытки говорить спокойно. – Он... он сказал, что Амелия, оказывается, не первая. Что за все эти годы были и другие.
– Что?! – Лена взрывается на том конце провода. Слышу, как она что-то бормочет себе под нос – явно не самые литературные выражения. – Вот урод! Надо было ему вчера еще бутылкой зафиналить! Марин, приезжай ко мне. Прямо сейчас! Не оставайся там одна!
– Не знаю... – говорю я, вытирая внезапно навернувшиеся новые слёзы. – Слушай... Я нашла тот конверт. С документами от Олега.
– Серьёзно?! – Голос Лены меняется, становится деловым, собранным. – Марин, они на вес золота сейчас! Ты их спрятала хорошо?
– Сфотографировала на всякий случай. Отправила себе на почту и в облако. Оригиналы пока в шкафу. Я не знаю, куда их лучше...
– Надо спрятать, – перебивает Лена решительно. – Причём так, чтобы Толя не нашёл. Вдруг он догадается, что у тебя есть какие-то документы? Вдруг начнёт искать?
– Можно я тебе их дам на хранение? – спрашиваю я. Идея кажется разумной – у Лены Толя точно не будет искать.
Лена молчит несколько секунд, явно взвешивая.
– Нет, – говорит она наконец. – Мне стрёмно такое хранить. Вдруг что-то случится? Вдруг не уберегу? Это же твоё будущее, Марин. Твои права. Я не могу рисковать.
– Тогда что делать?
– Отдай юристу! Пусть у него хранятся.
– Ещё не была у него, – напоминаю я. – Встреча же только в четверг вечером.
– Тогда сделай так, – говорит Лена, и я слышу, как она думает на ходу, строит план. – Сделай копии документов. Хорошие, чёткие копии. А оригиналы положи на хранение в банковскую ячейку! Прямо сегодня! Позвони в банк, узнай, есть ли свободные ячейки! Это надёжно – там никто не найдёт, и с документами ничего не случится.
Я задумываюсь. Банковская ячейка. Это... это действительно хорошая идея. Надёжная.
– Ладно, – соглашаюсь я, чувствуя, как принятое решение немного успокаивает. – Спасибо, Лен. Я так и сделаю.
– Держись там, подруга, – говорит она мягко. – Мы с тобой. Всегда. Если что – звони, приезжай. В любое время.
– Спасибо.
Кладу трубку и сразу же набираю номер своего банка. Сижу, слушаю длинные гудки. Наконец трубку берут – вежливый женский голос:
– Добрый день, чем могу помочь?
– Здравствуйте, – стараюсь говорить спокойно. – Мне нужна информация по банковским ячейкам. Есть ли у вас свободные?
– Одну секунду, проверю... – Слышу стук клавиш. – Да, есть. Можете приехать сегодня для оформления.
– Во сколько?
– В любое удобное для вас время. Мы работаем до восьми вечера.
– Хорошо. Спасибо большое.
– Пожалуйста. Ждём вас.
Кладу трубку и сразу встаю. Надо действовать, пока есть силы. Пока Толи нет дома.
Иду наверх, достаю из шкафа коробку с фотографиями. Вынимаю конверт – толстый, белый, с документами, которые могут изменить всю мою жизнь. Документами, которые оставил мне Олежка. Моя защита. Мой шанс.
Иду в кабинет Толи. Открываю дверь – пахнет его одеколоном, кожей кресла. Вдоль стены стоит большой письменный стол, на нём – ноутбук, папки с документами, всякие бумаги. А в углу – принтер со сканером и ксероксом.
Аккуратно делаю копии каждой страницы. Складываю копии в отдельную папку и обратно в коробку, оригиналы – в конверт.
Конверт кладу в сумку. Пора ехать.
Захожу к Софе.
– Солнышко, я ненадолго выйду. Ты побудешь дома?
София поднимает голову от альбома с красками.
– Тёть Мариш, а можно я к Варе сбегаю? Она живёт в нашем подъезде, на пятом этаже. Мы вместе проект делаем.
– Конечно, иди. Только телефон с собой возьми.
– Хорошо!
Я целую её, беру сумку с документами и выхожу из квартиры.
На улице моросит мелкий дождь. Вызываю такси через приложение, жду под козырьком подъезда. Смотрю, как по асфальту стекают струйки воды, как проезжают мимо машины, как спешат люди.
Такси приезжает быстро. Сажусь на заднее сиденье, называю адрес банка. Водитель кивает, включает музыку – какой-то тихий джаз.
Всю дорогу сижу, прижимая сумку к себе.
Такси останавливается у здания банка. Расплачиваюсь, выхожу. Высокое современное здание из стекла и бетона. Вращающиеся двери. Логотип банка над входом.
Захожу внутрь. Прохладный воздух кондиционера ударяет в лицо после влажной улицы. Тихая музыка – что-то классическое, успокаивающее. Несколько человек в очереди к операционисту. Охранник у входа.
Иду к стойке информации, чтобы уточнить, к какому окошку подойти для оформления ячейки.
И замираю.
У одного из окошек, спиной ко мне, стоит мужчина в сером костюме, разговаривает с сотрудницей банка.
Знакомая фигура. Знакомые широкие плечи. Знакомая стрижка.
Толя.
Сердце бешено колотится. Пропускаю удар. Ещё один.
Что он здесь делает?
Сумка с документами внезапно кажется такой тяжёлой, заметной, кричащей о своём содержимом.
Инстинктивно прижимаю её к себе сильнее.
Глава 9
Глава 9
Я начинаю пятиться назад, не отрывая взгляда от знакомой фигуры у окошка. Шаг. Ещё один. Сумка с документами прижата к груди так сильно, что руки начинают неметь.
И вдруг я во что-то врезаюсь. Точнее, в кого-то.
Чуть не вскрикиваю от неожиданности. Оборачиваюсь резко – и замираю.
Передо мной стоит мужчина. Высокий, в тёмном пальто, волосы слегка тронуты сединой на висках. Удивлённое лицо. Знакомое лицо.
Мы смотрим друг на друга несколько секунд.
И одновременно узнаём.
– Марина? – произносит он, и улыбка озаряет его лицо. – Вот это встреча! Сколько лет, сколько зим!
Максим Смирнов. Мой однокурсник. Мы вместе учились в университете, сидели за соседними партами на некоторых лекциях, вместе готовились к экзаменам. В последний раз виделись на встрече выпускников... лет семь назад? Да, точно, семь.
Он уже открывает рот, чтобы что-то сказать – наверняка хочет обнять меня, расспросить, как дела, как жизнь. Но я резко поднимаю руку и буквально затыкаю ему рот ладонью.
Его глаза расширяются от удивления.
Оглядываюсь по сторонам. Люди в очереди заняты своими делами. Сотрудники банка разговаривают с клиентами. Охранник у входа смотрит в телефон. Никто не обращает на нас внимания.
Опускаю руку, двигаюсь к Максиму ближе и шепчу:
– Прикрой меня!
Он моргает, явно не понимая, что происходит.
– Окошко номер семь видишь? – продолжаю я быстро, тихо. – Там мужчина стоит. Спиной к нам. Мне надо, чтобы он меня не заметил. Скажи, когда он уйдёт.
Максим смотрит на меня с недоумением, но кивает. Поворачивается слегка, будто бы невзначай, и бросает взгляд в сторону окошка номер семь.
– Так он уже, кажется, собирается уходить, – говорит он негромко.
Я стою к Толе спиной и смотрю на Максима. Со стороны мы выглядим как два старых знакомых, которые случайно встретились и разговаривают. Ничего подозрительного.
– Скажи мне точно, когда уйдёт, – шепчу я. – Только чтобы он не заметил, что ты на него пялишься.
Максим усмехается уголком рта – видимо, ситуация кажется ему забавной, – но продолжает смотреть поверх моего плеча, делая вид, что просто осматривает помещение банка при разговоре.
– Мариш, – говорит он через несколько секунд, и в его голосе появляются странные нотки. – А он не один. Он со спутницей.
Что?!
Я от шока резко оборачиваюсь.
И вижу.
Толя уже направляется к выходу, и рядом с ним идёт девушка. Ярко-рыжие волосы, зелёное пальто, высокие каблуки. Они направляются к выходу. Он что-то говорит ей, она кивает, улыбается.
Амелия.
Он был здесь с ней.
С Амелией.
Сейчас.
Только что.
А утром он обещал мне, что поговорит с ней, чтобы всё закончить. Что разорвёт с ней отношения. Что больше не будет никого.
Ложь.
Снова ложь.
Я стою и смотрю им вслед, застыв на месте. Они проходят через вращающиеся двери и исчезают на улице. Ещё несколько секунд, и мы бы столкнулись лицом к лицу. Чуть-чуть не встретились.
– Ты в порядке? – голос Максима будто выводит меня из транса.
Я вздрагиваю и резко оборачиваюсь к нему. Оказывается, мы стоим очень близко – настолько, что я вижу серые вкрапления в его голубых глазах. На его лице беспокойство.
Делаю шаг назад, создавая дистанцию.
– Да, – говорю я, поправляя волосы дрожащими пальцами. – Всё хорошо. Спасибо, Макс! Ты так выручил!
Он стоит и смотрит на меня. Улыбается мягко, но в глазах вопросы.
– Что это сейчас такое было?
– Долгая история, – машу рукой я и вздыхаю.
– Ты вообще как, Марин? – спрашивает он. – Давно не виделись.
– Ой, – усмехаюсь я невесело, – лучше не спрашивай. Сам-то как? Как жена, как дети?
Помню, на той встрече выпускников он говорил, что женился, что у них двое детей – мальчик и девочка.
Максим усмехается, и в этой усмешке что-то грустное.
– Тоже долгая история.
Мы стоим молча несколько секунд. Вокруг шум банка – голоса людей, звуки печатающих на клавиатурах сотрудников, мелодия телефонного звонка где-то вдалеке.
Вдруг телефон Максима начинает вибрировать. Он достаёт его из кармана, смотрит на экран.
– Извини, мне надо идти, – говорит он и смотрит на меня. – Так был рад видеть тебя, Марин. Правда. Давай как-нибудь встретимся, поболтаем?
Я киваю растерянно, улыбаюсь машинально.
– Да, конечно. Давай.
Он улыбается в ответ, кивает на прощание и уходит к выходу, поднося телефон к уху.
Я остаюсь стоять посреди банка.
Выдыхаю. Медленно, глубоко.
Толя меня не заметил. Это хорошо.
Но зачем он был здесь с Амелией?
Утром говорил, что порвёт с ней. Что всё закончит. А сам привёл её сюда. Зачем?
Что они делали в банке?
Фиг с ним пока, думаю я, сжимая сумку с документами. Разберусь позже. Сейчас главное – положить документы в ячейку. Пока есть возможность. Пока никто не помешал.
Иду к стойке информации. Сотрудница – молодая девушка с аккуратной причёской и профессиональной улыбкой – объясняет мне, что надо нажать, чтоб встать в электронную очередь.
Нажимаю, беру талончик, жду. Руки всё ещё дрожат, но я стараюсь успокоиться.
Наконец моя очередь. Подхожу к окошку, объясняю, что хочу арендовать ячейку. Сотрудница – женщина лет сорока с усталым лицом – кивает, начинает оформлять документы.
Паспорт. Подпись. Ещё одна подпись. Договор аренды на год.
– Вот ваш ключ, – говорит она, протягивая мне небольшой ключик на брелоке с номером. – Храните его в безопасном месте. Если потеряете, будете платить деньги за восстановление.
– Спасибо.
Она провожает меня в комнату с ячейками – небольшое помещение без окон, стены из металлических шкафчиков разного размера. Показывает мою ячейку – номер 247.
Я вставляю ключ, поворачиваю. Дверца открывается. Внутри пусто, пахнет металлом.
Достаю из сумки конверт с документами. Аккуратно кладу его внутрь. Закрываю дверцу. Поворачиваю ключ.
Всё.
Можно выдохнуть.
Теперь документы в безопасности. Толя их не найдёт. Никто не найдёт.
Выхожу из банка на улицу. Дождь усилился, капли барабанят по козырьку подъезда. Достаю телефон, набираю номер Лены.
– Привет, подруга, – отвечает она после первого гудка. – Ну что, документы спрятала?
– Да, всё сделала. Лен, можно я к тебе заеду?
– О, как раз муж уехал к другу на пару часов. Давай! Оле тоже позвоню, ага?
– Давай.
– Окей, жду вас. Чай поставлю.
Вызываю такси. Еду к Лене и всю дорогу думаю об Амелии, о Толе, о том, что они делали в банке. Какие-то мысли крутятся в голове, но я не могу их ухватить.
Приезжаю к Лене. Поднимаюсь на третий этаж, звоню в дверь. Она открывает почти сразу – в домашнем халате, с полотенцем на голове.
– Заходи, заходи! – Обнимает меня на пороге. – Оля уже едет, минут через десять будет.
Захожу, снимаю мокрую куртку. Лена ведёт меня на кухню, усаживает за стол. На плите уже кипит чайник.
– Ну рассказывай, – говорит она, наливая кипяток в чашки. – Документы положила?
– Да, всё сделала. Ключ вот. – Показываю ей маленький ключик на брелоке. – Но там кое-что случилось.
– Что?
Звонок в дверь прерывает нас. Лена идёт открывать. Возвращается с Олей, которая сбрасывает сумку на стул и плюхается рядом со мной.
– Ну что, Маринка? – Оля сразу берёт меня за руку. – Рассказывай.
Я делаю глубокий вдох и начинаю рассказывать. Про то, как приехала в банк. Про то, как увидела Толю. Про то, как чуть не столкнулась с ним.
– Вот это везение! – восклицает Оля. – Представляешь, если бы он тебя увидел? Сразу бы заподозрил неладное.
– Да уж, – соглашается Лена. – Хорошо, что этот... как его?
– Максим.
– Максим помог тебе. А дальше что?
– Дальше я увидела, что Толя был там не один, – продолжаю я, и голос начинает дрожать. – С ним была Амелия.
Подруги переглядываются.
– Вот же гад, – тихо произносит Лена. – Утром тебе говорил, что порвёт с ней, а сам...
– А сам повёл её в банк, – заканчиваю я. – Зачем? Вот что меня волнует. Зачем они там были?
Оля хватает свой телефон.
– Давай глянем, может, она что-то выложила в соцсети.
Она быстро печатает, находит профиль Амелии. Я и Лена придвигаемся ближе, смотрим на экран.
Последний пост опубликован полчаса назад. Фотография: Амелия в каком-то кафе, с бокалом в руке, улыбается в камеру. На заднем плане – размытый интерьер, цветы на столе.
Читаю подпись: «Сегодня мой день рождения, и он начался с перемен. Да, не всё пошло по плану. Но иногда, когда кажется, что всё плохо, это просто знак, что скоро будет лучше. Верю в это. Спасибо всем за поздравления!»
– Это она, наверное, про то, что её из клуба уволили, – говорит Оля. – Мол, потеряла работу, но это к лучшему.
Листаем дальше. Ещё одна фотография – букет огромных белых роз.
Подпись: «Спасибо за поддержку и подарок, любимый, ты самый лучший!»
Замираю.
Любимый.
Подарок.
– А вот это что? – Лена тычет пальцем в экран, в фразу про подарок. – Блин! Че он мог ей в банке подарить? Неужели вклад какой открыл ей?
Слова повисают в воздухе.
Вклад.
Счёт.
Деньги.
Мы втроём сидим молча, смотрим друг на друга.
