Текст книги "Моя птичка (СИ)"
Автор книги: Нина Александрова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 7 страниц)
26. Папа
– Ты мне обещал, Яр! – Аня пытается вытащить из моих пальцев сигарету.
Не получается, потому что я верчусь из стороны в сторону, как уж.
– Последняя, Ань.
– Ты мне так два часа назад говорил, – дует губы.
Да, я не так давно обещал ей бросить к чертям никотин и баловаться только вейпом. НО лишь по великим праздникам.
– Хочется…. – с тоской смотрю на сигу и с тяжелым вздохом сжимаю ее в руке, чтобы наверняка.
Птичка еле сдерживает улыбку, подходит к окну, сгребает с подоконника пачку и, безжалостно помяв ее, выбрасывает в мусорное ведро. Как серпом по драгоценным… От желания покурить слюна скапливается во рту, и я громко сглатываю.
– Ты только с моим сердцем так не делай.
– С ним никогда, – возвращается ко мне, проводит ладонью по грудной клетке в районе горячего мотора и обнимает.
Тяну руки в ответном жесте. Если раньше мне ее было мало, то сейчас буквально надышаться не могу. Воздержание бьет по мозгам и отключает их. Аня сама должна дать добро на секс. По-другому я не возьму. Только организму этого не объяснишь. Член поднимается, упирается башней в боксеры и кричит о том, что ему нужна ласка от драгоценной жены. Аня на миг замирает, ощутив насколько сильно я оголодал, поднимает голову и тянется за поцелуем. Стараюсь действовать аккуратно, чтобы не напугать ее зверем, который рвется наружу. Сминаю нежные губы своими, толкаюсь языком, трогаю ее ягодицы, теснее прижимая к своему паху. От пульсации крови ниже пояса отключается все, кроме функции «размножаться».
Разворачиваю птичку, сажу на подоконник и протискиваюсь между стройных ножек. Она не отталкивает, и я наглею. Задираю ее домашнее платье-майку, веду пальцами по внутренней части бедра к эпицентру нашей общей радости, провожу по губкам через тонкую ткань трусиков и дурею от тихого стона, который срывается с Анюткиных губ прямо мне в рот. Моя девочка тоже по мне скучала.
От осознания срываюсь в эйфорию. Поцелуи становятся жарче. Желание быть в ней подскакивает до пика. Отодвигаю трусики в сторону, растираю влагу по пальцам и ее пульсирующей плоти. Отрываемся на миг от губ и пьем дыхание друг друга, пока птичка не начинает хныкать. Пытается подмахивать бедрами под толчки моих пальцев.
– Хочу тебя, Ань… – хриплю ей в губы. – Больше не выдержу.
Кивает мне в ответ и прикусывает губу, глядя на то, как быстро я расстегиваю ширинку, спускаю джинсы вместе с боксерами вниз, проставляю головку ко входу и резко толкаюсь, потому что нежности вряд ли выдержу.
– Яр! – вскрикивает, вдавливая пальцы мне в плечи. – Ах…
Смотрю, как кайфует от каждого моего движения бедрами вперед, и рычу. От тесноты, в которой оказывается член, по венам растекается удовольствие. Такими темпами я долго не выдержу. Помогаю моей девочке быстрее поймать волну оргазма, проводя по клитору большим пальцем. Несколько секунд, и она выгибается, подставляя мне красивую грудь, скрытую тканью. Впиваюсь в правый сосок через нее. Аня крепче прижимает меня к себе. Член тоже в тисках. Пара фрикций, и я догоняю ее.
На самом пике раздается звонок в дверь. Но у меня нет сил ее открывать и смотреть на гостя, который обламывает кайф.
Птичка того же мнения. Не двигается. Остаемся в такой позе, пока ее телефон не раздражает звонкой трелью. Разлепляемся.
Анютка спрыгивает с подоконника. По бедру стекает моя скопленная днями сперма. Лениво подтягиваю боксеры и джинсы, но не застегиваю, надеясь на продолжение.
– Кто? – спрашиваю, когда птичка замирает с телефоном в руке.
– Папа, – испуганно нажимает на принятие вызова. – Алло?
– Ты дома? Я приехал поговорить, Ань.
27. Она заигралась
POV Аня
– Что ты хотел, пап?
– У матери была? – вместо ответа я получаю очередной вопрос.
Папа проходит к столу и садится на стул, скептически осматриваю нашу с Яром кухню. Чтобы не переживать за то, что происходило здесь несколько минут назад, начинаю возиться с чайником. Проявлю гостеприимство, даже если оно Виктору Алексеевичу и не нужно вовсе.
– Была. Она тебе не говорила? – пока руки заняты делом, мне вполне комфортно.
С папой у нас никогда не было теплых отношений. Скорее как у людей вынужденных жить под одной крышей. В детстве он проявлял больше чуткости, а потом я резко стала взрослой для него. Максимум внимания получала лишь, когда мама громко отчитывала меня. Он подключался к процессу воспитания, подавая ей идеи наказаний или поощрений.
– Нет. Я с ней толком не говорил после всего, что услышал, – ставлю перед ним кружку с чаем, крепко держу свою, сажусь напротив и пододвигаю тарелку с Наташкиным тортом.
Кто-то же должен его есть… Мне кусок в горло не лезет. Противно. Понимаю, что торт точно ни в чем не виноват, но его принесла Азанова. Уж от кого, а от нее я не ожидала подлости.
– Слушай, Ань, – папа трет лицо руками прежде, чем продолжить. – Зинка – тяжелый человек, но всему есть предел. Я месяц назад подал на развод.
Застываю. Нет, меня не удивляют его слова. Отношения родителей оставляли желать лучшего. Поражают сроки – месяц⁈
– Мама в курсе?
– Да. Я сразу ей сказал о своем решении.
– Вы столько лет вместе жили. Почему сейчас?
И как она мне это не высказала при удобном случае в излюбленной манере?
– Устал, да и… – прищурившись, отмахивается от ответа. – Притворство ее на ровном месте.
– Какое притворство?
Шумно выдыхает, берет кружку и делает глоток чая. Только сейчас замечаю, что у него уставший вид, и темные круги под глазами.
– С подружкой своей совсем с ума посходили. Нет было у нее никакого сердечного приступа, Ань. Для тебя спектакль устроила, чтобы Ярослава выставить виноватым.
– Что…
У меня глаза увеличиваются в размере. Хорошо, что я отправила Яра покурить на улице. Не нужно ему это слышать.
– Почему ты мне это говоришь? Тебе же тоже не нравится Яр.
– А он мне и не должен нравиться, Аня. Он должен нравится тебе. Да, я был против ваших отношений и сейчас, честно сказать, не в восторге, но выставлять кого-то виноватым в собственных погрешностях – уже перебор. Даже для Зины.
Замолкает. Со спокойным видом пьет чай и ест несчастный торт, на который я даже смотреть не могу. К горлу подкатывает тошнота. Я ищу слова, чтобы хоть что-то ответить и не нахожу нормальных. Мало того, что мама обвинила меня во всех смертных грехах, так она еще и Ярослава решила приплести и выставить виновником бед, которых не существует…
От такой реальности хочется сбежать…
– Ань, я не лучший отец. Знаю это, но ты можешь ко мне обратиться в любой момент за помощью, – дотрагивается до моей руки своей и слегка ее сжимает.
Странный жест, учитывая наше с ним общение. Не скидываю ее и не дергаюсь, хотя немного неприятно. Чувствую, что папа говорит правду и плохого в данный момент мне точно не желает, только сердце протестует. Наверное, после маминых слов и действий. Знает ли Виктор Алексеевич о ее заказе? Или для него это станет еще одной шокирующе новостью? Язык деревенеет и не хочет двигаться. Папа интерпретирует мое молчание по-своему.
– Обижаешься на меня? – убирает руку.
Тяжело вздыхает и смотрит в окно. Неловкость. Именно ее я ощущаю рядом с ним сейчас. И еще желание остаться с Яром наедине, уткнуться носом в его плечо и просто лежать, ничего не говоря друг другу.
– Нет. Я не знаю, что сказать, – пожимаю плечами.
Их развод – не мое дело. В родительский дом я даже под дулом пистолета не вернусь. С мамой тоже общаться не хочу, особенно после открывшейся правды. Она заигралась. Хватит!
– Понимаю, – вымучено улыбается.
– Еще чая?
Слышу, как открывается входная дверь, и в квартиру врывается взрывная энергетика Ярослава. Мне тут же становится легче.
– Не помешал?
Яр задерживается в дверном проеме и хмуро смотрит на папу.
– Нет. Спасибо за чай, – отец быстро поднимается и бросает в мою сторону еще одну скупую улыбку. – Мне уже пора.
28. Ничто не разлучит нас
– Ух ты! – восклицает Анютка, обходя нашу новую машину. – Очень красивая, Яр.
Довольно выпячиваю грудь. Мы с Белым пригнали новенькую по наводке Астапова. Не Мерс, конечно, но довольно-таки шустрая БМВ. После заключения официального договора со столичной компанией наша скромная шиномонтажа переехала в просторное помещение на окраине города и переросла в маленький филиал. Штат работников увеличился, и я его возглавляю, потому что у бати не хватает терпения смотреть на косяки некоторых ребят. Говорит, нервная система ни к черту, когда на его глазах насилуют машину. Заработок соответственно поднялся, и мне, как мелкому пацану, захотелось прибрести нам новую игрушку. Старая тоже была ничего, но уже не по статусу. Отец одобрил, да и птичка тоже.
– Прокатимся? – подхожу ближе, обнимаю со спины и подбираюсь шаловливыми пальцами к груди, которая будто увеличилась в размере.
– Нас твои родители ждут, забыл? – посмеивается, пытаясь увернуться от ласк.
Мои ждут, да, а вот со своими Аня не общается. Виктор Алексеевич после развода с Грымзой Марковной улетел на отдых и не вернулся. Я бы на его месте перебрался на другой континент, потому что Зинаида его вряд ли в покое оставит. Хотя пусть, тогда Аню трогать не будет. Тещенька звонила ей пару раз, но птичка уперто сбрасывала. Думаю, после случившегося вполне логично оборвать связь с родственницей. Но я не лезу. Этот выбор лишь за моей девочкой.
– Мы быстро. Шашлыки без нас жарить не начнут, и там Игорь. Он их развеселит, если что, – открываю дверь, жду когда Анютка разместится на пассажирском, и сам обхожу машину, чтобы сесть за руль.
В тачке пахнет кожей и немного ароматизатором, который выбрала Аня. Ваниль. Женушка осматривает все вокруг, прикусив губу, водит пальчиком по блестящей панели и не скрывает своей радости. Если на работе все пойдет в гору, то через пару лет мы сможем купить квартиру в центре города и не мотаться по съемным.
Выезжая со двора, чувствую себя сверхсуществом. В грудине вибрирует от гордости за себя и за нас. Мы смогли преодолеть возникнувшие неприятности. Осадок остался, особенно у Ани. Я вижу, что она до сих пор переживает из-за родителей, но держится молодцом, не позволяя этой хандре отразиться на наших с ней отношениях. Они, кстати, усовершенствовались. Секс вообще на пике. Мне не на что жаловаться. У меня лучшая жена на свете, и жизнь потихоньку налаживается. Даже курить бросил. Вместо никотина у меня теперь другая зависимость – жевательная резинка. Птичка недовольна. Мол, плохо, что одну гадость сменил на другую. Как по мне, колоссальная польза. Какой вред во всеми любимой жвачке?
– Остановишь тут? – Аня показывает на обочину около парка.
– Без проблем.
Паркуюсь на единственном свободном месте и поворачиваюсь к Ане. Она достает телефон и делает то, чего раньше не делала – селфи. После фоткает наши руки с обручальными кольцами на руле и тут же постит их пометкой «Ничто не разлучит нас». Улыбаюсь, глядя а то, как она водит по экрану пальцами.
– Ты же не любишь выставлять личную жизнь напоказ, – напоминаю ей.
Не, я не против. Пусть видят, как мы счастливы. Странно, что Анютка проявила такое желание.
– Пусть бывшие одноклассницы посмотрят и некоторые родительницы, – не скрывает негатива в их сторону. – И захлебнутся своей желчью.
– Разозлили мою птичку.
– Я долго была слишком доброй со всеми. Научили. Теперь буду такой только с единицами, – сама тянется ко мне за поцелуем.
Это еще один большой плюс – Анютка не стесняется теперь проявлять свои чувства. На людях слегка скованна, но дома просто огонь, а раньше всегда я лез к ней под юбку и набрасывался на сладкие губы первым. Запускаю пятерню ей в волосы и сжимаю на затылке, толкаюсь в нежный ротик языком. Реакция моментальная. Я уже ее хочу.
– Подожди, – упирается мне в плечи, отстраняется. – Нас ждут, и… Есть еще кое-что, – прикусывает нижнюю губу и преданно смотрит мне в глаза. – Сейчас, – достает из кармана сложенный вдвое листок и протягивает мне.
– Что это? – хмурюсь, разворачивая его.
Перед глазами начинает рябить. Я плохо разбираюсь в снимках с УЗИ, но тут не нужно быть специалистом или провидцем.
– Беременна, – улыбаюсь, как идиот.
– Ты не рад?
Не рад⁈ Да я в неописуемом восторге!
Прижимаю ее к себе и целую так, как еще ни разу не целовал.
Эпилог
Гендер пати в самом разгаре. Игорь страдает больше всех из-за мелких спиногрызов, которых притащила дочка маминой подруги, Валька Понаморёва. Одному из них три года, а второму бойцу четыре с половиной. Растит одна. Муж-гуляка ушел год назад и не помогает. По этой причине мама особенно любит приглашать Понамарёвых в гости. Мол, нужно подставлять слабым сильное плечо. Сегодня их каменной защитой стал Белый. По его лицу невозможно угадать настроение или какую-то говорящую эмоцию. Стойко выносит все капризы и участвует в играх.
Из нашей компании смог приехать лишь он. Остальные заняты, даже Астапов пропускает вечеринку года, хотя на его присутствие мы и не надеялись. Я весь день и вечер жмусь к Анютке, провожу рукой по животу и улыбаюсь, когда наш малыш или малышка отвечает на мои призывы смачным ударом. Птичка кривится, потирает поясницу, но не жалуется. Беременность дается ей тяжело. Сначала был токсикоз. Сейчас сильные отеки и частые позывы в туалет. Стойко терпит все прелести этого периода.
Я помогаю, чем могу, потому что тоже страдаю – секс у нас теперь дело не частое. Воздержание давит на уши. Желание сорваться и покурить втихаря иногда зашкаливает. Тоже терплю. Негативных сторон меньше, чем позитивных. Я безгранично рад и жду, когда мы узнаем пол ребенка.
Нас ждет сюрприз, приготовленный мамой и Понамарёвыми. Они тащат нас на улицу, подключают Игоря и указывают на начало улицы. Именно оттуда из-за угла выезжает тачка Белого. За рулем он сам. На пассажирском пристроился батя и держит в руках что-то цилиндрическое. Девчонки повизгивают в ожидании, а я не дышу. Мне не принципиально, кто будет, но почему-то дыхание перехватывает, когда машина равняется с нами и после хлопка воздух вокруг становится голубым. Аня охает и прижимается ко мне. Прячет лицо у меня на груди и расслабляется наконец-то. У меня перед глазами все плывет, и поздравления слышу через раз.
У меня будет сын.
Твою же мать, сын!
Наше продолжение!
В порыве чувств зацеловываю птичку, веду обратно в дом и усаживаю в уютное кресло-качалку. Суета вокруг и мне порядком надоела. Оставляю Аню одну, с маминой легкой руки приношу ей чай и устраиваюсь в ногах, кайфуя от того, как она одной рукой перебирает мои волосы. И зачем мне разные когда есть одна любимая и неповторимая?
– Жаль, что Стас не смог приехать.
– Да, батя хотел его поблагодарить, – киваю. – Кстати, я уже посмотрел кроватку, – тянусь к карману, достаю телефон и снимаю блокировку.
Там высвечивается уведомление. Сообщение от Стасяна.
– Мы же договорились, что заранее ничего покупать не будем, – капризничает Анютка.
Я тем временем открываю смс и пялюсь на содержимое. Сказать, что пребываю в ахере, ничего не сказать.
– Яр⁈ – толкает птичка. – Что там? Показывай.
Забирает телефон, читает, а я жду реакции.
– Это шутка?
– Нет. Приглашение вполне настоящее, наверное.
– Поверить не могу, – забывает про кроватку и свое возмущение. – Стас женится? Планета перевернулась точно.
– Согласен.
Астапов и добровольно Олько на палец напялит?
Что-то в этом мире пошло не так.
– Поедем?
Вздыхает, смотрит на свой большой живот.
– Поедем. Во мне еще богатырь. Выдержим.
