Текст книги "Моя птичка (СИ)"

Автор книги: Нина Александрова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 7 страниц)

21. Как-нибудь с ней договорюсь

Сижу в машине.

Не выспался.

Если точнее сказать, то не спал совсем, потому что находился в бездне под названием – глубокий ахер. Иначе назвать происходящее нельзя.

Отец отправил меня домой, даже не дав переодеться. Глядя в зеркало заднего вида на свои красные глаза и круги под ними, понимаю его реакцию. Сам поступил бы так же.

Белый недавно звонил и сообщил, что сдвигов по поиску того урода нет. Ни номера машины, ни кадра с других камер. Чел будто в толпе затерялся. И это злит. Особенно после вчерашнего сообщения с фотографией.

Кто-то намеренно портит нам с Аней жизнь и не спешит останавливаться.

Я и думать боюсь, что было бы, если бы птичка осталась у матери и не услышала от меня внятных объяснений.

Я бы потерял ее навсегда. Без сомнений.

От осознания этого факта злость во мне буквально закипает, и чтобы ее угомонить хоть немного, я достаю сигареты и прикуриваю одну. Открываю дверь и выбираюсь наружу, чтобы в салоне не осталось дыма. Взгляд падает на вывеску кафе. Кофе мне сейчас не повредит. Я, конечно, совсем теряю контроль над вредными привычками, но думаю, после выяснения деталей пиздеца на базе вернусь в прежнее русло. Быстро докуриваю и иду за стаканчиком бодрящего.

Возле кассы мне звонит Аня.

– Что-то случилось?

Почему-то мое сердце начинает прыгать по батутам. Может, кто-то еще извращнулся с фотошопом и подкинул говна на лопате нам в спину. Я уже ничему не удивлюсь, но глупая сердечная мышца продолжает надрываться.

– Я хотела освежить память по рабочим вопросам и не нашла флэшку…

– Потеряла?

Птичка тяжело вздыхает, а я расплачиваюсь за кофе и выхожу на свежий воздух.

– Нет. Она у мамы. Я забыла, когда ездила к ней не так давно.

Бля…

Не хочу, чтобы Аня встречалась с Зинаидой Марковной. У последней ума хватит накрутить дочь еще больше, чем она сама постаралась.

– Поедешь к ней?

Тишина. Чувствую, как в моей любимой сражаются разные эмоции. Аня слишком правильная девочка и не выставит своих родителей моральными уродами, хотя такими они и являются.

– Я не хочу, Яр… Не хочу ее видеть после того, что она сказала…

И правильно!

– Я заеду к ней и заберу, тем более меня отец домой отправил.

Делаю глоток кофе и сажусь за руль, стараясь не пролить ни капли.

– Точно?

– Да.

– В моей комнате на столе, если она ее не убрала. Но мама точно знает, где и что лежит.

– Не парься, Анют, как-нибудь с ней договорюсь.

Прощаемся. К Зинаиде особо не тороплюсь. Состояние слегка не в норме, и я стараюсь следить за дорогой. Не лихачу.

Останавливаю тачку за несколько метров до нужного подъезда под деревом и решаю притупить злость на весь мир еще одной сигареткой. Стою около машины и травлюсь, глядя на дверь в здание. Надеюсь, что тещенька никуда не слиняла.

Отвлекаюсь на то, чтобы потушить окурок, и слышу звонкий голос Зинаиды Марковны. Оглядываюсь. Она выходит из-за угла, но не одна, а в компании высокого парня.

Отворачиваюсь.

Мать птички может к кому угодно прикопаться. Если увидит «беспредел» по ее мнению, то сожрет его мозг десертной ложкой, предварительно пропустив его через мясорубку. Жду, когда парочка достигнет подъезда, и иду к ним.

– Я просила все сделать чисто и наверняка, а вы что⁈ Не в состоянии человека убедить, что между вами что-то было⁈ Надо было заснять во всех позах. Неужели всему учить надо?

– Мне заплатили только за имитацию, а не за порнографию.

– Мог бы ко мне напрямую обратиться. Я бы не обидела.

Пара шагов, и в поле моего зрения попадает собеседник тещи.

Чувствую, как мои глаза наливаются кровью. Рядом с ней тот хер с базы! Который трогал мою Аню и выставил ее в неприглядном свете!

Мои шаги не остаются незамеченными. У тещеньки глаза вываливаются из орбит, и рот остается открытым. Удивлена. Парниша же тихо матерится и пытается слинять, но я догоняю и хватаю его за грудки. Зинаида Марковна тут же оказывается рядом.

– Тебе пиздец, урод! – удар лбом в переносицу.

Клиент складывается пополам и оседает на асфальт. Зинаида же охает. Лупится на меня.

– Ты что творишь, Ярослав⁈

– Могу задать тот же вопрос⁈ Че ты творишь, Зина⁈

– Не понимаю, о чем ты.

– Все ты понимаешь.

Крутит головой, прижимая руку к груди.

– Как больно… – шепчет еле-еле.

Секунда-две. Падает на землю.

– Скорую вызывай, – блеет урод с разбитым носом, кивая на Зинаиду Марковну. – Сердце по-ходу прихватило.

22. РАЗВОД.ru

POV Аня

Я не верю в происходящее. Вокруг меня суета. Просторный первый этаж больницы заполнен людьми. Медицинский персонал в белых халатах снует туда-сюда. Я пробегаю взглядом по каждому лицу, выискивая Ярослава. До сих пор в голове звучат его слова о том, что маме стало плохо. Ведь она никогда не жаловалась на проблемы с сердцем. Я, конечно, могла и не знать о её болезни, и сейчас чувствую себя виноватой. Яр появляется внезапно. Его тёплая ладонь находит мою. Лёгкое, совсем невесомое облегчение проникает в каждую клетку моего тела. Я смело иду за ним к палате, в которой находится моя мама. К ней не пускают.

– Ты в порядке? – в глазах мужа я вижу искренние эмоции. – Очень бледная, – Богульский всматривается в мое лицо, пытается найти там ответы.

– Как это произошло?

Я не вдавалась в подробности, когда Ярослав позвонил мне и сообщил о том, что у мамы случился приступ. Всё, на что у меня хватило, это приехать сюда на такси. Я тут же забыла, что у нас родительницей возникли разногласия по поводу моего поведения и тайного замужества.

– Я увидел кое-кого рядом с ней и не сдержался, – цедит сквозь зубы.

– Кого?

– Это не тот разговор, который стоит затевать сейчас.

– Ничего не понимаю… Ты что-то сделал?

– Твоя мама слишком впечатлительная, – кажется, Ярослав не то хотел сказать и пощадил меня, не огласив то, что должен был. – Мне нужно отъехать не надолго. Позже я приеду за тобой. Договорились?

Киваю. Ярослав никогда не был близок с моими родителями, и это не его вина. Мама изначально не восприняла его в качестве моего молодого человека и всячески пыталась настроить меня против него. Как-то даже сватала за сына своей подруги, которая как раз-таки работает в этой больнице. Он не говорит нам ничего нового – маме нужен покой и отсутствие нервотрепки. С последним может возникнуть проблема.

Ярослав, выслушав врача и поскрипев зубами, уезжает. И мне тоже становится очень тоскливо, потому что его поддержка самое ценное, что у меня есть. И чтобы это понять, потребовалась гадкая ситуация с изменой.

Взяв себя в руки, я открываю дверь в палату и захожу внутрь. Мама лежит на кровати. Бледная. На меня смотрит так, словно по моей вине она оказалась здесь. И, наверное, ребёнок внутри меня побеждает. Я опускаю голову и подхожу к ней ближе.

– Как ты? – начинаю разговор, потому что мама не проявляет желания беседовать со мной.

– А ты разве не видишь⁈ – тут же кладёт руку на грудную клетку и отводит взгляд на окно. – Из-за твоего ненаглядного муженька я теперь ближе к смерти на несколько шагов.

Хочется громко закричать, что ты такое говоришь⁈ Но я глушу в себе этот порыв.

– Тебе нельзя нервничать, – тихо произношу и ловлю себя на мысли, что мне хочется уйти.

Нельзя оставлять ее сейчас, как бы не была сильно взаимная неприязнь.

– Разве тебя это беспокоит? Ты же сбежала обратно к своему убогому мужу. Тебя не волнует, что происходит с твоей матерью, и насколько мне сейчас больно. Ярослав – невоспитанный, неотёсанный, не приспособленный к нормальной жизни малохольный парень. Всё, что он может, махать кулаками и рушить жизнь другим людям.

Поджимаю губы. Если мы дальше продолжим разговаривать о Ярославе, то у мамы будет ещё один сердечный приступ. Хорошо, что в этот момент в палату заходит Елена Петровна. Мамина подруга охает и ахает, сетуя на то, что я довела её своим непристойное поведением.

– Где мои вещи? Нужно позвонить твоему отцу, чтобы приехал.

– Я позвоню, – хлопаю по карманам.

Чтобы не мешать им, выхожу в коридор и набираю папин номер. Идут длинные гудки, но трубку он так и не берет. Чувствую себя беспомощной и никчемной, а все потому что мамины слова, как острые иголки впиваются во внутренние органы. Знаю, что Яр не такой. Он работает с пятнадцати лет в шиномонтажке отца. Пусть не богатый парень, но он любит меня, и я это вижу. Я хочу верить в то, что у нас с ним есть будущее, что оно есть у наших с ним отношений. Набираю отца еще раз и подхожу ближе к двери. Слышу лишь шепот Елены Петровны, но она сразу замолкает, когда я вхожу внутрь.

– Не отвечает, – стучу телефоном по ладонью

Мама фыркает и отворачивается от меня.

– Никому нет до меня дела, – машет рукой в сторону стула. – Дай мне телефон. Я сама ему позвоню.

– Зин, ты бы не нервничала, а…

– Я спокойна.

Я похожу к ее вещам, достаю телефон, на котором открыта переписка. Застываю, глядя на экран.

«Зинаида, ваш заказ выполнен. Оплата поступила на счет. Было приятно с вами работать».

Сайт РАЗВОД.ru

«Мошенники! Верните мне деньги!».

– Мне долго ждать⁈

Гашу экран и поворачиваюсь к маме. Лицо уже не бледное. Красное. Наверное, из-за моей нерасторопности. Отдаю ей смартфон, не в силах выкинуть из головы сообщения. В последних мама возмущается, что с заказом они нахалтурили. Насколько я знаю, мама противница заказов через интернет, а тут…

Что еще за РАЗВОД.ru?

23. Оно само нашлось

– Парни, вы чего творите⁈

Утырок, который устроил нам с Аней настоящий ад в жизни отчаянно упирается, когда мы с Белым затягиваем его в темный гараж. Игорь закрывает дверь и врубает свет, а я толкаю бедолагу вперед. Он приземляется на колени и кривится, не успев защитить себя от получения травмы. Ну извини, чувак, мне сейчас вообще хочется тебе башню снести чем-то вроде монтажки. Для этого Белого и озадачил. Боюсь, что не смогу держать себя в руках.

– Не, пацаны, это уже беспределом попахивает, – пытается подняться, но я тут же давлю ему на плечо, вынуждая оставаться в той же позе.

Нагнул меня перед женой. Теперь я отыграюсь если не по полной программе, то хотя бы слегка, чтобы зверюга во мне немного утихла.

– Беспредел по твоей части, и о нем ты нам расскажешь, – Игорь нагоняет страха на урода, берет резиновые перчатки и длинную отвертку с острым наконечником.

Если бы не весь пиздец ситуации, то я бы посмеялся, потому что Белый всегда пытается решить вопрос мирно и редко без повода машет кулаками. Так только я могу. Чисто на эмоциях и рефлексах втащить до фейерверков в глазах.

– Да че я вам сделал? – судя по бегающему взгляду, он прекрасно понимает, за что огребает, но упорно мажется.

Белый подходит ближе. Я встаю за спиной у бедняги, фиксирую его положение, завожу руки за спину, а друг проставляет отвертку к его горлу. Мгновенно затихает.

– Итак, скажи-ка нам…

– Лёха, – шумно сглатывает, глядя на Игоря.

– Ага, Лёха, объясни нам, как так получилось, что жена моего друга проснулась на базе отдыха рядом с тобой в одной кровати и ничего при этом не помнит?

– Ребят, я не могу сказать.

– А если хорошо подумать, – Белый слегка надавливает на горло бедолаги, и тот в тот же миг сдается.

– Пацаны, я ее не трогал, – шумно сглатывает. – Сделал только то, что заказали.

– И что заказали? Кто?

– Без понятия, кто, – Игорь отводит отвертку в сторону, а я толкаю в спину, чтобы не замедлялся, а вещал дальше. – Есть такой сайт – РАЗВОД.ru. Там тебе помогают бабок заработать по-быстрому, а мне срочно нужны были деньги.

Хмурюсь. Что еще за сайт? Что он несет?

Переглядываемся с Игорем. Тот же скептически поднимает одну бровь.

– Подробнее, – я достаю телефон и открываю браузер, пока Белый держит бедолагу на прицеле.

– У меня сестра в задницу попала, задолжала серьезным людям, а тут хоть немного перехватить получилось.

– Не то говоришь.

– Там на сайте есть форма. Заполняешь ее, оставляешь заявку со своими контактами, и тебе потом либо пишут, либо перезванивают, чтобы обговорить условия. Мне сказали напоить девчонку на базе и имитировать секс. Предоставить доказательства.

– Чем напоить?

– Хрен знает, парни. Они мне посылку передали в парке под деревом. Я думаю, снотворное, потому что она вырубилась, как только я порог номера переступил.

Точно. Есть такой сайт. Оформлен красиво, и ни адреса, ни пароля, ни явок. Поворачиваю экраном к Белому. Тот рассматривает, убирает отвертку за спину.

– Говоришь складно, а как про камеры узнал? Кто их отключил?

– Я не в курсе. Мне скинули инструкцию и план. Все.

– Но ты в нем накосячил?

Молчит. Пожимает плечами.

– А что ты у дома Зинаиды Марковны делал?

Мои извилины скручиваются в попытке выстроить логическую цепочку.

– Она начала жаловаться, что заказ плохо выполнил. Так как хозяева сайта уже заплатили мне, и бабло пущено на благое дело, они послали меня напрямую к заказчице. Вот и все. Честно. Баба истеричная, кстати. Хрен знает, как с ней договариваться, когда очухается.

– Блядь… – отхожу назад, тру лицо руками, чтобы вернуться в дерьмовую реальность и полностью осознать, что тещенька даже заплатить готова лишь бы избавиться от меня.

Как я это Ане расскажу? Ведь нужно, да. Иначе она будет мучаться из-за мыслей и догадок.

– Точно не трогал девушку? – разворачиваюсь, а бедолага зарывается руками так, что глаза видны в промежутках.

– Я ж не извращенец. Она никакая была, да и есть у меня девушка.

– Куда снотворное добавил? – Белый кидает отвертку на стол, где взял ее, и крутит перчатки.

У него сейчас точно мозги лучше работают, чем у меня.

– В шампанское. Подогнал, как подарок. Сделал по плану.

После его слов наступает тишина. У меня же щелкает тумблер.

– Следил за мной, чтобы компромат нарыть?

– Что? Нет!

Хватаю за грудки и встряхиваю.

– Только не по носу, бля… Честно. Только на базе. Больше нет.

– А кто моей жене фотки прислал вчера?

– Не я, – мотает головой.

От моего эпичного хука уже красуется не хилая гематома. Отпускаю его и отхожу к стене. Ничего не понимаю. Если не он, то кто?

– Беги, пока он не передумал, – слышу, как сквозь туман голос друга. – И я тоже.

На полу возня. Шорох. Хлопок двери.

Белый подходит ко мне, подает сигарету. Прикуриваем. Затягиваюсь с острой жаждой. Легкие обжигает дымом. Выдыхаю. Легче не становится.

– Ане говорил?

– Нет.

И не знаю, как вести беседу о ее матери.

– Предсказуемо, в принципе. Мы так усердно землю носом рыли, а оно само нашлось.

Киваю. Говорить не хочу сейчас. Игорь понимает. Молча курим.

Телефон вибрирует в кармане.

Моя птичка вовремя вспомнила обо мне. Сглатываю ком в горле.

Как бы я отреагировал на такой поступок матери?

24. Без суда и следствия

Аня не разговаривает с того момента, как я рассказал ей Зинаиде Марковне и сайте, где она заказала услуги бедолаги. Просто смотрит перед собой в лобовое стекло и не произносит ни слова. Состояние моей птички пугает. Я не хочу, чтобы она закрывалась в себе, но и как расшевелить тоже не знаю. К тому же голову не покидают мысли насчет фотографий. Белый позвонил знакомому в полиции. Возможно, получится пробить, откуда отправлено сообщение. Я, конечно, не надеюсь на положительный результат, но все же вера в хорошее теплится внутри. Ещё бы моя женушка выплеснула эмоции, и было бы замечательно. Бесспорно то, что с нами случилось на базе, хреново и больно, только это обман и ничего больше. Аня верна мне, а я ей. Немного коробит тот факт, что какая-то мразь к ней прикасалась. Переживу. Она ведь не давала на это согласие.

– Скажи хоть что-то, Анют, а то я с ума сойду, – произношу с усмешкой, а у самого нутряк дрожит.

Мне сложно даже представить ее чувства, не говоря о том, чтобы ощутить сполна дерьмо, которое плюнула в нее родная мать.

– Я не знаю, что сказать… Мама меня ненавидит.

– Ну, я бы так не сказал.

– Когда любят, так не поступают, Яр, а она все время меня шпыняла.

Птичка прикусывает губу и отворачивается к окну. Мы сидим в машине на парковке около больницы. И я думаю, если поедем домой, то станет еще хуже. Есть у меня идея по реабилитации ее эмоций. Завожу мотор и тихонько выезжаю на проезжую часть. Аня никак не реагирует на мои действия.

– Может, так она свою любовь и проявляет, – пожимаю плечами, сам не веря в то, что говорю.

Кто бы сказал, что я буду защищать тещеньку, не поверил бы. Но хмурая израненная Аня – это кол в мое сердце, поэтому обеляю ведьму, которая ее родила.

– Не надо, Ярослав. Я все видела своими глазами и слышала, с какой интонацией мама по мне бьет. Она хочет управлять моей жизнью, и не важно счастлива я при этом или убита горем. Главное, чтобы было так, как она запланировала.

Ок. Закрою рот на замок. Аня тяжело вздыхает.

– Это сайт… Ужасно… И скольких людей вот так развели? У меня слов нет…

– К сайту не прикопаться, да и мы ничего сделать не сможем. Кто владелец, неизвестно. Ну и он просто сводит заказчика и исполнителя, берет свой процент и до свидания. Плевая работа на изломе чужих жизней.

Упираюсь взглядом в тачку перед нами. Пока я не озвучил, ситуация выглядела не до такой степени паршиво.

– Но, – Анютка поворачивается ко мне, – кто тогда мне те фотографии отправил?

– Может, твоя мать еще кого-то наняла, когда основной план не сработал. Или это сделал тот, кто знал в какой мы заднице. Я не знаю, Ань, – взъерошивать волосы на затылке.

Мозг закипает. В груди все горит. Вроде камень с души упал, но все равно я чувствую себя мерзко.

Остаток пути проводим в тишине. Останавливаю машину во дворе перед домом родителей. Анютка удивлено распахивает глаза.

– Это плохая идея, Яр, – отрицательно качает головой, поглядывая на свет в окнах. – Я не смогу сейчас улыбаться и быть примерной гостьей.

– С моим не надо быть примерной, – дотрагиваюсь до ее шеи пальцами, провожусь ими вверх к затылку и притягиваю к себе.

Хочется впиться ее губы, покусать их. Но я лишь упираюсь лбом в ее лоб и сглатываю слюну. Соскучился по нежности и ласке, которые моя птичка умеет дарить лишь мне. От желания оказаться в одной постели сводит мышцы, и кровь отливает в штаны. Понимаю, что в таком состоянии, она моего рвения и озабоченности не оценит, да и не время переводить все в горизонтальную плоскость. Ночевка у родителей должна помочь. Стены тонкие. Не посмею так нагрешить в их доме, но не из-за косых взглядов, а стеснительности Ани.

– Идем, – с трудом отрываюсь от нее и выбираюсь из машины.

Беру птичку за руку и завожу на территорию к моим. Здесь безопасно, и никто не воткнет нож в спину. Уже на пороге сталкиваемся с отцом. Он проходит по нам взглядом, сканируя по эмоциям. Аня напряжена. Наверное, впервые не улыбается.

– Помирились значит, – делает вывод по нашим сцепленным рукам.

Анютка тут же смотрит на меня. Глаза превращаются в два больших чайных блюдца.

– Я ничего не говорил.

– А мне и не надо, – хмыкает батя, – достаточно твоей страдающей физиономии, – обводит указательным пальцем лицо.

– Так, – это уже мама выглядывает с кухни и снимает с плеча вафельное полотенце. – Я не поняла. Ты мне Аню вздумал обижать?

– Я не… – оправдаться не успеваю, потому что мама видит печальную птичку и тут же направляется ко мне с орудием пытки в руках.

Все детство от него страдал за свои шалости.

– Мам, да ты че⁈ Я ничего не сделал⁈ – пытаюсь увернуться и отпускаю Анюткину руку.

Хрясь! Прямо по заднице!

– Мам⁈

– Ты проходи, Аня, – слышу насмешливый голос отца. – У нас там пирожки с яйцом и луком, а этот оболтус пусть побегает. Ему полезно. Может, меньше курить будет.

Мама застывает на мгновение.

– Так ты опять всякую пакость в рот берешь⁈

– Звучит как-то стремно, согласен, но, мам, это клевета.

– Еще и врешь!

– Мам, бога ради, прекращай. Избиение – статья.

– Сейчас я тебе покажу статью, на одной половине текст отпечатаю и на второй, – замахивается.

Правую ягодицу прижигает.

Ну вот! Карают без суда и следствия!

25. Сатана

Смотрю, как Анюта накрывает на стол и говорит по телефону с Наташкой Азановой. Поправляю член в штанах и тянусь к пачке с сигаретами. Не проходит у меня стресс! Потому что голова лопается от картинок разностороннего плана. Звонок Стаса с утра упростил нам жизнь и оставил горький осадок. Одновременно. Сейчас птичка активно делает вид, что ничего не произошло, и наша жизнь вот-вот вольется в нужное русло, но мне, бля, так не кажется. Мир перевернулся. Отношение к людям резко поменялось. Теперь я вижу, что около нас мало тех, кто искренне порадуется и поддержит в трудную минуту. Эти единицы я буду ценить. Думаю, что и птичка тоже.

– И как? – прищуриваю, сажусь на подоконник и открываю створку, чтобы у Ани не возникло желания меня убить.

– Сказала, что скоро приедет, – Анютка комкает пустой пакет, выудив из него банку соленых огурцов, которыми нас снабдила мама. – Я не уверена, что хочу ее видеть.

– Профилактические пиздюли никто не отменял, – глубоко затягиваюсь дымом и отворачиваюсь к окну. – Если бы не любвеобильность Астапова, то мы бы сто лет искали виновника.

Я вообще не знаю, что бы делал без пацанов. Только благодаря им распутывается клубок обмана, в который нас закрутили без нашего на то согласия.

Аня упирается ягодицами в столешницу, складывает руки на груди, которая призывно выделяется через майку, и тяжело вздыхает.

– Мне кажется, что я в каком-то страшном сне, Яр.

Тушу окурок, оставляю в пепельнице, которую Аня сделала из банки, и иду к ней. Обнимаю, чувствуя, что такого отторжения, как пару дней назад у нее уже нет. Тепло между нами тонкими нитями сплетает крепкую связь. Заново. И бронебойную. Страшно подумать о том, что бы случилось, окажись тот тип продуманней. Маленькие детали, как Метелькина с тем бокалом, в который Ане намешали дерьма, или мой приезд к тещеньке без предупреждения, все это помогло нам. А если бы повернулось иначе?

Я бы сдох без нее и с чувством вины…

Пока мы молча жмемся друг к другу в дверь звонят. Аня смотрит на меня с мольбой в глазах. Киваю. Если ей нужно немного времени, чтобы подготовиться к встрече с одноклассницей, то я готов идти на подвиги. Выскальзываю с кухни в коридор, открываю дверь Азановой и пропускаю ее внутрь. Наташка тянется с объятиями. Терплю, когда в нос врывается парфюм с нотками свежести. Блядь, кроме птичкиного ничей запах не воспринимаю.

– А я вам тортик привезла, – поднимает коробку с бантом.

– Как мило с твоей стороны.

И не скажешь, что настоящая мразь. Проходим в кухню, где Аня выжимает из себя улыбку. По ней сразу видно, какие эмоции плещутся внутри.

– Сколько у вас солений, – округляет глаза, взглянув на стол.

– Маргарита Петровна постаралась, – Аня не знает, куда деть руки.

Встаю около нее, обнимаю за талию и стреляю в смутившуюся Азановну взглядом. Садится на стул, начинает распаковывать торт.

– Повезло тебе со свекровью. Каждой бы так, – последнее с долей яда. – У вас все нормально? – поворачивается к нам уже с улыбкой.

– А должно быть не нормально? – отпускаю Анютку к чайнику.

– Просто вы так быстро с базы уехали. Аня вообще не была на себя похожа, – делает вид, что ей не все равно.

Хотя в какой-то степени, да. Не все равно, раз решил нам подкинуть дерьма под ноги.

– Да там все на себя не были похожи, – усмехаюсь, пропуская птичку к столу.

Она крепко держит чайник и к моему удивлению вдруг наливает кипятка мимо чашки. Прямо на стул, где сидит Азанова. Пара сантиметров и точно бы Натахе на ногу зарядила.

– Аня⁈ Ты чего⁈ – пытается подскочить, но птичка не дает, толкает ее обратно.

У Наташки глаза увеличиваются на половину лица. Смотрит то на меня, то на разъяренную птичку. Ни разу жену такой не видел. Не уверен, стоит ли вмешиваться.

– А чего ты хотела? Чтобы я тебя расцеловала после того, как ты меня с Яром хотела поссорить?

– С ума сошла⁈ Сдались вы мне, голубки!

– Тебя спалили, Натах, – иду к окну, испытывая жгучую потребность вкинуться никотином. – Ты Ане фотки прислала, где я и Метель. В следующий раз удаляй компромат с телефона и не ложись в койку к моему другу.

Открывает рот и тут же его закрывает. Достаю сигарету, прикуриваю. Аня громко и по существу посылает бывшую одноклассницу, которая пытается пустить слезу и надавить на жалость. Чайник все еще в руках у птички. Раньше бы не подумал, что она способна причинить вред другому человеку, а сегодня даже не против, чтобы Анютка надрала зад очередной «подружке».

В меня точно вселился сатана.

Тяну гадость в рот и улыбаюсь.

Больше нас никто не тронет.

Я уверен.