Текст книги "Егерь. Прилив. Книга 10 (СИ)"

Автор книги: Николай Скиба

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

Глава 10

Майра шла впереди. Её кровяной сокол кружил над кронами, выписывая широкие петли в сером небе. Птица разведывала тропу – Майра поднимала руку, сокол снижался, садился на руку, и женщина замирала на секунду, читая через связь то, что видел зверь с высоты. Потом кивала и шла дальше, уводя группу от одной невидимой опасности к другой.

Почти шесть дней в зоне максимальной опасности. И до сих пор – ни одной стычки.

– Ирма, далеко ещё? – спросила Лина за спиной.

– Когда дойдём – тогда и недалеко, – буркнула старуха, не оборачиваясь. – Ноги переставляй быстрее, а языком шевели помедленнее.

– Она быстро переставляет, – заметил Дамир. – Это ты, бабуль, медленно.

– Мне много лет, и я имею на это право. А тебе едва ли двадцать и мозги ещё не выросли. Вот когда вырастут – тогда и поговорим.

Дамир хмыкнул, но спорить не стал. С Ирмой никто никогда не пытался спорить, кроме Макса, и тот – только когда совсем припирало.

Майра обернулась и жестом попросила тишины. Группа замерла. Сокол на её руке вытянул шею, красные глаза уставились куда-то влево, в чащу.

Ирма слышала только ветер в кронах и далёкий хруст веток – что-то большое двигалось в трёхстах шагах от них.

Дамир положил руку на пояс. Лина чуть сместилась вправо, перекрывая Ирме спину. Оба двигались молча, слаженно – за столько времени ученики Макса выросли из мальчишки и девчонки в настоящих звероловов. Их звери были сильными, опасными, и крупные твари зоны чувствовали это – обходили группу стороной, как стая волков обходит медвежью берлогу.

Хруст удалился. Майра опустила руку, и сокол взмыл обратно в небо.

– Каменный бык, – сказала она тихо. – Матёрый. Ушёл на запад.

– Ушёл – и ладно, – пробормотала Ирма. – Идём.

Майра была невысокой крепкой девушкой лет тридцати, с коротко стриженными тёмными волосами и цепкими глазами, которые выхватывали тени в лесу с профессиональной настороженностью.

Мастер с кровяным соколом, способным разведать местность на десять километров вокруг. Чем-то она Ирме приглянулась – бабка и сама не могла понять чем.

Она появилась на ферме вскоре после того, как вести с арены добрались до Драконьего Камня. Постучала в дверь среди ночи, промокшая, с соколом на плече.

– Ты Ирма? – спросила она тогда.

– Допустим.

– Меня зовут Майра. Вальнор и Лана просили прийти за вами, если что-то случится. Теперь пора уходить.

Вальнор и Лана. Ирма помнила, как Макс рассказывал о том, что видел, как они выходили из замка барона Валентина Красногорского. Ещё когда не знал их.

Макс тогда решил, что они приходили к барону.

Оказалось – к Майре.

Женщина пять лет работала при замке, следила за обстановкой в округе и передавала Жнецам Леса сведения – тихо, незаметно, из тех людей, которые умеют быть невидимыми в толпе.

Когда Вальнор и Лана пришли в замок, они встретились с ней и попросили: если всё дойдёт до критической точки, Майра должна быть готова.

И это случилось.

Арена, Сайрак, Зверомор – новости разлетелись по континенту за сутки. Максим пошёл своим путём. Союз со Жнецами Леса прекратил своё существование. Майра собралась в ту же ночь.

Ирма не удивилась. Она давно знала, что Макс влипнет во что-то серьёзное – характер такой.

Старуха была настолько хитрой, что на ферме всё уже давно было готово к тому, чтобы исчезнуть. Они подготовились. И лишь потом Ирма вернулась в Оплот Ветров, чтобы убить Варона. Бабка умела… многое. В том числе, видеть убийцу по глазам.

Почти неделю Майра вела их через зону максимальной опасности тропами, которые знали только Жнецы. Обходила территории крупных тварей, читала следы, которые Ирма видела, но не могла расшифровать, и каждые полчаса отправляла сокола на разведку.

Звери чуяли их группу и прятались – два молодых зверолова со своими питомцами пахли достаточно опасно, чтобы даже матёрые хищники предпочитали не связываться.

Лес вокруг менялся с каждым часом. Привычные сосны и ели давно остались позади – здесь росли деревья с чешуйчатой корой, похожей на драконью кожу. Воздух густел, першил в горле, а под ногами что-то хрустело.

К исходу третьего дня Майра остановилась у скальной гряды, поросшей чёрным мхом.

– Пришли, – сказала она.

Ирма огляделась. Скалы, мох, ничего похожего на деревню. Но Майра шагнула к неприметной расщелине между валунами, протиснулась внутрь – и исчезла.

Дамир и Лина переглянулись.

– Спрятались они… У вас там что, стариков нет? – ворчала Ирма. – Лезть ещё туда, тьфу ты.

Узкий проход вёл вниз – пахло сырым камнем. Потом расширился, кристаллы в стенах начали мерцать голубоватым светом.

А потом проход кончился, и передо ними распахнулась огромная пещера.

Потолок терялся в фиолетовых тенях, сталактиты свисали сверху толщиной со ствол дуба.

Внизу, на дне пещеры, Ирма увидела дома, вырубленные прямо в скале.

Дымки из труб, запах варёного мяса и смолы, детский смех, и повсюду – люди со зверями. Целый подземный мир, укрытый от всего, что творилось наверху.

Деревня Жнецов Леса.

Сверху, у выхода из расщелины, на толстой ветке дерева, растущего прямо из скалы, сидела женщина в кожаном доспехе. Старый рубец тянулся через её левую щёку. Лук лежал на коленях – она увидел Майру и расслабилась.

– Ты Ирма? – коротко спросила она. – Бабка того самого Максима?

– А что, у вас тут много Максимов-звероловов, которые друидов на мясо рвут? – ответила бабка.

Дамир за спиной фыркнул. Лина толкнула его локтем.

Женщина перевела взгляд на Майру.

– Заходите. Григор предупредил.

Великан увидел их первым – поднял голову от бревна, которое тесал топором, и замер. Рядом, привязанный цепью к столбу, сидел Моран. Бывший друид Тени съёжился в комок, обхватив колени, и при виде чужаков ещё сильнее вжался в столб.

– Ирма, – сказал Григор. – Быстро вас Майра привела.

– А чего тянуть, – бабка уже шла по площади, оглядываясь по сторонам, и взгляд её был таким, каким торговец осматривает товар. – Крыша у вон того дома прохудилась, правый скат. Дымоход кривой, угорите. Колодец – нормальный, но сруб менять пора, доски трухлявые…

– Ирма, – перебил Григор, и голос великана загустел. – Ты только что приехала. Тут всё нормально. Может, сначала сядешь, поешь, отдохнёшь?

– Я столько добиралась по опасной зоне, чтобы сесть и поесть? Могла бы и дома сесть и поесть. Дымоход – кривой. Огород за домами – запущенный, сорняки по колено. Вы тут как живёте вообще, воины? Нет-нет, это никуда не годится. Неудивительно, что Макс хочет сменить место.

Григор открыл рот, нахмурился, потом сказал:

– Я только вернулся. Люди немного нервничают, наш лидер – Роман, погиб. Теперь я тут за главного. Не ты, Ирма. Жнецы Леса теперь мои люди.

Ирма остановилась и развернулась к великану. Руки в боки, подбородок задран – маленькая сухая женщина перед двухметровой горой мышц и бороды.

– Ишь ты, – сказала она. – Если огромный, то думаешь, можно так с женщинами разговаривать?

Женщина-дозорная с луком замерла. Майра застыла. Дамир и Лина переглянулись. Даже Моран у столба поднял голову.

Григор смотрел на Ирму сверху вниз. Бабка смотрела на Григора снизу вверх. Отшельник вдруг медленно и неожиданно рассмеялся. Густо, от живота, запрокинув голову. Смех прокатился по площади.

– Роману бы ты понравилась, – сказал он, отсмеявшись. – Он таких называл «гвоздь в сапоге – маленький, а шагу не дашь».

– Умный был человек, значит, – кивнула Ирма.

Потом её взгляд упал на Морана. Маленькие глаза сузились.

– А это кто?

– Моран, – ответил Григор. Голос потяжелел. – Друид Сайрака. Пленник. Он ответит за то, что делал.

Ирма подошла к столбу. Моран сжался. Бабка смотрела на него сверху вниз.

– Это из-за таких, как ты, – сказала Ирма ровным голосом, – мой внук сейчас где-то на краю мира рискует жизнью.

Моран открыл рот…

Не успел.

Колено старухи впечаталось ему между ног. Моран сложился пополам и захрипел, повалившись набок. Цепь натянулась и звякнула о столб.

– Это за внука, – сказала Ирма, поправив юбку. – Остальное, так и быть, пусть этот бородатый великан делает.

Дамир за спиной тихо присвистнул. Лина лишь склонила голову набок – она бы сделала так же. Майра впервые за день усмехнулась.

Григор посмотрел на скрюченного Морана, потом на Ирму.

– Ладно, – сказал великан. – Пожалуй, теперь ты тут приживёшься.

– Ты, Григор, ещё когда в деревне отшельником был, должен был ко мне привыкнуть.

– Я не знал, – сказал здоровяк. – Что травница из деревни настолько…

– Настолько что?

– Настолько бесстрашна.

– Пф, – Ирма махнула рукой. – Скажешь тоже.

– А где Ольга? – вдруг спросил отшельник.

– Нечего её впутывать во все эти дела. Живёт с мужчиной и пусть живёт. Мы её не тревожим всякими рассказами. Пусть и дальше думает, что Макс вместе с Барутом занимается торговлей.

– Приглашаю вас к столу, – великан кивнул. – Я только прибыл и ещё не успел рассказать о том, что происходит. Вы вовремя.

Потом новый лидер Жнецов ушёл, сославшись на то, что нужно заняться поселением.

* * *

Вечером они сели за длинный стол в общем доме. Жнецы – от стариков до детей – расположились по лавкам. Густой запах варёного мяса, хлеба и хвойного чая показался Ирме уютным. Факелы коптили, бросая тёплый свет на бревенчатые стены, увешанные шкурами и оружием.

Григор рассказывал.

Начал с Оплота Ветров – турнир, арена, сотни бойцов. Как дрались с друидами, как Макс вывел стаю против дракона. Жнецы слушали молча, и даже дети перестали возиться.

Когда дошёл до Сайрака – голос Григора стал тяжелее. Дракон крови, который убивал и своих и чужих. Друиды, которые подчиняли зверей и людей. Роман, который пошёл освобождать Альфу Огня и не вернулся.

При имени Романа стол замолчал. Женщина с рубцом опустила голову. Старик в углу по-охотничьи перекрестился – два пальца ко лбу, два к сердцу. Дети почувствовали тишину и тоже затихли.

– Он знал, что не вернётся, – сказал Григор. – И всё равно пошёл. Ради нашего общего будущего.

В тишине слышалось потрескивание факелов. Где-то за стеной протяжно завыл чей-то зверь.

Потом Григор рассказал про Зверомора. Про победу, которая таковой не была. Как они уплыли на Юг с двумя Альфами и горсткой людей.

Не забыл великан поведать и о смерти Мики, о его жертве. О том, что Альфа Жизни теперь находится в его сестре.

И наконец – Сухие. Тварь из Раскола, которая влезла в человека и надела его тело. Вендиго. Двухметровое чудовище с когтями-мечами, которое говорило голосом хозяина и знало его кошмары.

Ирма слушала с каменным лицом. Не перебивала, не ахала и не хваталась за сердце. Сидела, обхватив кружку с чаем обеими руками, и морщины на её лице углублялись с каждым словом Григора. Когда великан замолчал – Ирма допила чай, поставила кружку на стол и спросила:

– Живой?

– Живой, – ответил Григор. – Когда я ушёл, они уплывали к Расколу.

– К Расколу, – повторила Ирма. – Конечно к Расколу. Куда ещё этому придурку плыть. А ты-то, здоровый и сильный, с двумя медведями, решил, что больно много помощи моему внуку, да?

– Ирма… – Григор покачал головой. – Пойми, у нас свои задачи.

Отшельник продолжил говорить о планах Макса, о том, что они должны подготовить для него помощь здесь. О людях, которых Григор не может бросить.

– Барут остался на Юге. Вроде планировал заключить сделку с Варгом.

– Это ещё кто? – нахмурилась бабка.

Григор рассказал.

– Ох, языкастый этот жирдяй, – цыкнула старуха. – Попадись он мне, мигом бы научила как по делу разговаривать. Вон, как этого вашего Морана. Ненавижу пустословов.

Дамир сидел рядом с Линой. Парень слушал рассказ наклонившись вперёд, стиснув кулаки на столе. Сестра была тише и спокойнее, но тоже напряглась.

– Мы должны ехать к нему, – сказал Дамир, когда Григор закончил. – Помочь. Ему нужны люди. Мы поклялись ему.

– Заткнись, – сказала Ирма.

– Но…

– Замолчи, я сказала. – Голос не повысился, но Дамир послушался. – Вы той силы даже не нюхали. Григор только что рассказал, как дракон сражался с двумя Альфа-зверями. На арене, среди лучших бойцов континента, погибло столько людей за несколько минут. Вы что, думаете, приедете и поможете? Чем? Двумя ножами и добрыми намерениями?

Дамир стиснул зубы. Лина положила руку ему на предплечье.

– Ваша работа – здесь, – продолжила Ирма. – Макс пообещал людям деревню. Место, где звероловы живут по своим правилам. Для этого нужна база. Дома, запасы, защита, лекарства. Это – наша задача. Не мечами махать, а строить.

– Бабушка права, – твёрдо сказала Лина. Дамир покосился на неё. – Мы Максу нужнее живыми и здесь, чем мёртвыми у Раскола. Он вернётся – и ему нужно место, куда вернуться.

Дамир помолчал. Потом неохотно кивнул. Ирма посмотрела на Лину и еле заметно одобрительно качнула головой. Толковая девочка.

– Неужели вы думаете, что Макс глупец? Если он не позвал вас – значит так и надо. Доверяйте моему внуку, в нём мудрости хватает. Да, он дурак. Но не в этом.

Майра, которая всё это время молчала, вдруг сказала.

– Я бы хотела познакомиться с этим парнем. Говорят, его стая сильнейшая на континенте.

– Ой, слюни подбери, девка. Там с ним пантера гуляет, она тебе глотку перегрызёт.

Майра осеклась и на миг застыла. Хотела что-то сказать, но передумала и покачала головой.

– Теперь, когда все послушали, какой у меня замечательный внук, давайте-ка к делу, Григор. – сказала Ирма и развернулась к нему. – Ферму мы покинули, зверей успели продать. Не всех, кое-кто живёт поживает у Дамира и Лины в этих ваших ядрах. Самые полезные. Я подозревала, что с короной Макс рано или поздно разойдётся – характер не тот.

Григор нахмурился.

– Наши люди уже перетащили те ресурсы, что вы оставили в километре от нашего жилища. Как вы их вывезли? Там же патрули на каждом тракте. Насколько я знаю, их утроили.

Ирма посмотрела на него с таким выражением, будто он задал глупый вопрос.

– А ты думаешь, я столько лет прожила в тайге и не научилась решать вопросы? – Она откинулась на лавке. – Начальник патруля на западном тракте – Демьян Кривой. Десять лет назад я его дочку вытащила с того света – девочка сожрала ядовитый гриб, лекари руками развели, а я за ночь сварила отвар и всё. Демьян с тех пор мне должен. Я пришла к нему и сказала: «Демьян, мне нужно увезти добро, и чтобы патруль в ту ночь смотрел в другую сторону. Одну ночь.» Он побледнел, поскрипел зубами и сказал: «Одну ночь, Ирма. Больше не проси.» Я и не просила. Одной хватило.

Дамир за столом усмехнулся. В этот момент у него из-за пазухи раздался писк.

– Это ещё кто? – спросила Майра.

Парень улыбнулся и достал фукиса. Принц захлопал большими глазами, пискнул и юркнул обратно.

– Какой смешной и хорошенькииий, – умилилась одна из девочек за столом.

– Что ещё привезли, кроме фукиса? – спросил Григор.

– Семена. Лечебные травы. И свежие и сушёные запасы – тридцать мешков. Инструменты. Три бочки настоек, готовых к продаже. И саженцы, которые я растила – тут Ирма впервые позволила себе что-то похожее на гордость. – И мяту арктическую получилось выходить. Это в наших-то местах! Всё звери тащили, из полезных.

Григор присвистнул. Женщина-дозорная подалась вперёд.

– Арктическая мята, – повторил великан. – Она же стоит безумных денег.

– Потому что её никто не умеет выращивать, кроме меня, – отрезала Ирма. – Капризная тварь, хуже любого зверя. Любит холод, ненавидит солнце, дохнет от ветра и цветёт раз в три года. Но даже одна горсть сушёных листьев того стоит.

– И ты привезла саженцы, – сказал Григор.

– Шестнадцать штук. – Ирма откинулась на лавке. – Макс ведь хочет деревню? Деревне нужна экономика. Зелья, настойки, лечебные сборы – то, что покупают все, от королей до нищих. То, что понадобится нам самим. И единственная в мире арктическая мята, которую выращивает старая доброжелательная бабка с больной спиной.

– В глубине зоны максимальной опасности… – протянул Григор. – Макс хочет строить деревню в самом пекле. Там, где тварей больше, чем деревьев. Где каждый день – бой за выживание.

– И что? – Ирма пожала плечами. – Ведь Жнецы всю жизнь живут рядом с Расколом. Максу нужны люди, которые это умеют. Вы – умеете. А я умею делать так, чтобы эти люди не подохли от лихорадки и отравленных ран. Дамир и Лина – охотники, защитники, бойцы. Уж молчу про стаю Макса… Осталось только место найти и дома поставить.

– Место найдём, – сказал Григор. – Когда Макс вернётся.

– Когда вернётся, – кивнула Ирма. И добавила тише, себе под нос, – Вернётся, паразит. Куда он денется.

Разговор потёк дальше – уже деловой, конкретный. Что сажать, когда сажать, сколько земли расчищать, какие защитные ограждения строить, кто из Жнецов умеет работать с деревом, кто – с камнем. Григор говорил коротко, по делу – распределял задачи, считал людей. Ирма поправляла, ворчала, вставляла замечания – каждое было по существу, потому что бабка видела быт и хозяйство. Ту незаметную основу, на которой стоит любая жизнь.

Дамир и Лина сидели рядом и слушали. Учились строить, планировать и думать дальше одного боя. Впрочем, за то время, что они провели с Ирмой, их нельзя было назвать «безрукими».

Лина отлично разбиралась в травах и питомцах, а Дамир потратил уйму времени на рецепты ядов и тренировку зверья.

Да. Они нужны были Максу тут.

Вскоре стол опустел. Жнецы разошлись по домам. Григор ушёл проверить Морана. Брат с сестрой устроились в гостевом доме – в маленькой комнате с двумя лежанками и окном.

Ирма же вышла наружу и смотрела на небо.

Северные звёзды…

Где-то под этими звёздами – её внук. На корабле, посреди моря, с горсткой людей и стаей зверей, плывёт к Расколу.

Ирма помолчала. Ветер шевелил седые волосы, выбившиеся из узла.

– Справишься, – буркнула она себе под нос. – Ты же упрямый. Как твой почивший отец.

Старуха несколько минут помолчала. В этот момент позади послышались шаги, и бабка резко развернулась. К ней вышел Григор.

В руках он держал огнежар.

– Ирма, Макс тут сказал, чтобы я тебе его отда…

– НЕТ! – вскрикнула бабка так громко, что отшельник оторопело шагнул назад.

– ОН САМ МНЕ ЕГО ОТДАСТ!

– Я…

– Ничего не говори мне, старый ты глупый великан! Ничего!

– Я понял, – Григор нахмурился, посмотрел на старуху, которая уставилась в небо и через несколько секунд оставил её одну.

– Выживешь, негодяй, – сказала Ирма тихо, глядя на звёзды. – Чует моё сердце – выживешь.

Так она и стояла – смотрела на небо, под которым менялся её мир.

Глава 11

Трещина пела.

Протяжный вибрирующий звук полз по скальному плато, забирался в кости черепа и заставлял ныть зубы.

Я слышал эту песню каждый день и каждую ночь с тех пор, как добрался до Раскола.

Песня дома.

Песня Чащи.

Она звала меня из-за стены между мирами, и с каждым днём этот зов крепнул и набирал силу, которой вчера ещё не было. Раскол терпеливо и неотвратимо расширялся.

Прилив, который даже я не способен остановить.

Совсем скоро.

Я стоял под Расколом и смотрел вверх.

Рваная рана ткани мироздания, через которую сочилась энергия Чащи.

Края трещины переливались всеми цветами маны – красным, синим, зелёным, чёрным, бурым – эти цвета текли друг в друга и смешивались, расходясь снова.

Воздух вокруг разлома дрожал и искрился, и, если смотреть прямо в центр трещины, глаза начинали слезиться от концентрации стихийной энергии, которая хлестала оттуда потоками. ИЗ разлома дышало теплом и тем, для чего в человеческом языке не существовало слова.

Чаща дышала мне в лицо. Бесконечная экосистема по ту сторону жила и ждала – и мой народ ждал вместе с ней, прижавшись к разлому тысячами голодных тел.

Ждите, братья. Враги зовут вас Сухими. Я зову вас Семьёй.

Земля под Расколом давно умерла.

На сто шагов в каждую сторону от того места, куда падала тень разлома, тянулся голый выжженый камень. Стихийная энергия, сочившаяся из трещины, сжигала всё живое, что пыталось расти под ней.

Скрюченные почерневшие деревья торчали на границе мёртвой зоны – густая смола, похожая на запёкшуюся кровь, сочилась из их стволов. Голые ветви тянулись к Расколу, к тем самым переливающимся потокам маны, которые манили и убивали одновременно.

Птицы давно перестали сюда залетать.

Звери обходили это место широкой дугой.

Все, кроме тех, которые стояли вокруг меня и не могли уйти.

Я опустил взгляд на свои руки. Длинные тонкие пальцы Тадиуса когда-то перелистывали книги и чертили формулы крови прямо в воздухе.

Друид был умным человеком. Амбициозным. И давно мёртвым – его сознание выгорело в первые секунды, когда я занял это тело. Осталась только удобная оболочка.

Люди даже забавляли меня первое время. Потом перестали.

Даже друиды. Ох эта тварь Мирана… Что-то почуяла, не уследил. Где она теперь? С удовольствием бы свернул ей шею.

Людишки…

Мелкие суетливые существа, которые строили каменные коробки и прятались в них от дождя, ели мясо и рисовали на стенах свои лица, чтобы не забыть, как выглядят. Они называли себя разумными, но весь их разум сводился к двум вещам – страху и жадности. Боялись всего, что сильнее, и хватали всё, что слабее. Хватали ресурс чащи, этих слабых беглецов, которые решили отдать силу им, а НЕ НАМ!

ВЫ ВСЕ – ЛИШЬ питательная среда для моего народа! Мы умеем носить ваши лица, говорить вашим языком и жить в ваших телах, пока кости не рассыплются в труху.

Тадиус был одним из них – чуть умнее прочих, чуть амбициознее.

Думал, что может приручить Раскол. Думал, что его знания и формулы дают ему власть над силами, которые существовали задолго до того, как первый человек появился на свет.

Полезный глупец – он сам открыл дверь, через которую я вошёл, и даже удивиться не успел, когда я погасил его сознание. Я носил его лицо, говорил его голосом и пользовался его связями, чтобы собрать ключи. Благо, он сам занимался этим. Терпеливая охота в чужой шкуре. В Чаще мы гнали добычу столетиями – здесь всё показалось мне одним длинным вдохом.

Один из моих братьев, тот, кто жрал в Чаще стихию Тени, прорвался наружу…

Но я зря провёл этот эксперимент.

Сила Раскола выплюнула его куда-то далеко. Он обрёл форму – это я почувствовал, но пробыл он в ней недолго. Нестабильно… без Прилива всё нестабильно. Больше такой ошибки не совершу. Придётся ждать.

На руках Тадиуса жили линии Зверолова.

Они вплелись в кожу от запястий до плеч. Татуировки пульсировали собственным ритмом, переплетались друг с другом и расходились снова.

Нити, которые я напитаю истинной силой стихий. Скоро каждая из них окрасится собственным цветом и засветится изнутри, как ключ, вставленный в замочную скважину.

Пора.

Я повернулся к ним.

Звери стояли полукругом – семнадцать существ, которых я собрал.

Три настоящих Альфы и четырнадцать псевдо-альф, созданных из крови настоящих. Псевдо стояли ближе, сбившись в кучу, с остекленевшими глазами, в которых плавал мутный больной свет.

Настоящие держались дальше, у самого края мёртвой зоны, и в их глазах жил живой ужас.

Моя воля держала их крепче любой цепи.

Начал с псевдо. Расходный материал, который выполнил своё предназначение.

Четыре огромных волка Крови. Созданные из крови настоящей Альфы Крови, которая погибла на Арене. Чёртова Жизнь оказалась очень сильной. Мразь, испоганила жатву.

Я протянул руку к первому волку. Ладонь легла на горячий лоб, между налитых кровью глаз.

Стихийная энергия пошла из зверя в мою руку. Противный привкус меди и фальши.

Псевдо-альфа Крови цеплялась за мышцы и кости, не хотела уходить, но моя воля оказалась сильнее. Я тянул ровно и методично, а волк дрожал, хрипел и оседал на лапы. Шерсть тускнела, тело сжималось, усыхало на глазах – и когда последняя капля стихийной силы покинула зверя, от него не осталось ничего.

Тело существа, которое никогда не существовало и не рождалось, рассыпалось в бурую пыль, которую ветер тут же подхватил и унёс к Расколу.

Одна из красных линий на моей руке дрогнула, потемнела и налилась багровым цветом, тускло засветившись изнутри. Ключ Крови. Поддельный, но рабочий.

Второй волк. За ним два оставшихся. Каждый рассыпался в пыль после поглощения, и багровая линия на руке наливалась чуть ярче с каждой порцией.

Дальше – три ястреба Ветра. Крупные серебристые птицы, которые парили вокруг меня на привязи моей воли.

Я поднял руку, и первый ястреб опустился ближе. Потянул – и птица обмякла, истончилась, превратилась в серебристый дым, который всосался в мою ладонь. Вторая красная линия на предплечье дрогнула и окрасилась тусклым серебром. Ключ Ветра.

Остальные ушли за первым.

Дальше – три огненных льва. Чёртов тигр сбежал благодаря Первому Ходоку. Этого я не предусмотрел.

Псевдо-альфы Огня были сработаны на скорую руку. Львы рычали, когда я подходил – единственные из псевдо, в которых теплилось что-то, похожее на волю. Стихия Огня сопротивлялась подчинению до последнего, даже в суррогатном виде.

Положил ладонь на гриву первого льва, и жар опалил пальцы. Потянул – лев взревел, вспыхнул и сгорел, как факел, за три секунды. Горсть пепла осела на белёсый камень. Третья линия на руке окрасилась тусклым красным – ключ Огня.

Второй псевдо напитал ключ сильнее. За ним и третий.

Четыре змеи Жизни. Я брал их по одной – каждая высыхала в моих руках, превращаясь в горсть сухой чешуи.

Четвёртая линия окрасилась бледным зелёным. Ключ Жизни. Самый ненадёжный из всех.

Четырнадцать псевдо-альф и ни одного тела на камне.

Остались трое.

Настоящие Альфы сидели в зверях, которые стояли у края мёртвой зоны и дрожали.

Огромный Ледяной Олень с ветвистыми рогами из голубого льда, который сочился холодом и покрывал землю вокруг копыт инеем.

Бесшумный Теневой Волк с шерстью, которая дымилась тенью и поглощала свет.

Орёл Земли – птица с исполинским размахом крыльев, каменными перьями и криком, от которого трескались скалы.

Три древних зверя, в которых столетиями жили Альфы. Эти звери срослись со своими стихиями, и отрывать Альфу от тела означало рвать по живому.

Я подошёл к Теневому Волку первым.

Зверь смотрел на меня и рычал. Чёрная шерсть стояла дыбом, клыки обнажены, из горла шёл низкий вибрирующий звук. Волк хотел бежать, хотел драться, хотел вцепиться мне в горло и рвать, пока один из нас не перестанет двигаться. Но моя воля держала его на месте.

И я потянул.

Альфа Тени пошла иначе, чем суррогаты. Чистая стихийная сила ревела и упиралась, впиваясь в тело волка всеми корнями. Зверь протяжно завыл – тени вокруг него задрожали и потянулись ко мне, как ручьи к реке. Чёрная шерсть седела, мышцы опадали, глаза тускнели. Альфа Тени яростно сопротивлялась, но тень никогда не побеждает тьму – а я был тьмой, которая старше любой тени в этом мире.

Пятая линия на моей руке вспыхнула и окрасилась глубоким чёрным цветом. Ахххх, как вкусно. Настоящий Ключ Тени. Разница была колоссальной. Линия мощно пульсировала с той глубиной, которой не было ни у одной подделки.

Волк осел на камень. Обычный зверь уже без той силы, которая делала его чудовищем. Глаза прояснились, безумие ушло. Зверь дёрнулся, вскочил на лапы и без оглядки рванул в лес. Свободный и пустой.

Ледяной Олень стал следующим. Зверь пятился, ледяные рога покрылись трещинами, иней под его копытами таял от жара моей руки.

Альфа хлынула потоком. Олень закричал. Его крик был похож на треск ломающегося льда. Рога осыпались, белая шерсть потемнела до бурой, тело сжалось вдвое. Шестая линия на руке окрасилась глубоким холодным синим цветом. Ключ Воды.

Обычный олень побежал прочь и исчез в лесу.

Орла земли оставил напоследок. Первый пойманный зверь смотрел на меня сверху вниз, и в этом взгляде я впервые увидел кое-что, кроме ужаса.

Ненависть.

Альфа, пробывшая взаперти дольше всех остальных, знала, кто я и что я делаю, и ненавидела меня с силой, от которой каменные перья встали дыбом и затрещали.

– Не злись… Вы просто слабы. Чаща теперь наша, и ты откроешь путь.

Я протянул руку. Орёл тут же ударил клювом, способным расколоть гранит. Клюв остановился в сантиметре от моей ладони, замер в воздухе и задрожал. Моя воля держала зверя, а сил сопротивляться у него просто не осталось.

Потянул. Альфа Земли ревела, билась, впивалась корнями в каждую кость и каждое перо – но шла.

Седьмая линия на моей руке вспыхнула. Пальцы онемели, руку потянуло вниз. Ключ Земли – последний настоящий ключ.

Обычный орёл расправил голые крылья и тяжело взлетел, заваливаясь набок. Улетел на север, в лес.

Семь линий на моих руках горели семью цветами.

Прилив компенсирует разницу между псевдо и оригиналами – я сделал всё, чтобы это произошло.

Когда Раскол расширится сам, энергии Чащи хватит, чтобы подделки сработали как настоящие. На короткое время, но достаточное для того, чтобы дверь распахнулась и мой народ хлынул через неё.

Я подошёл к центру мёртвой зоны и поднял руку к небу – туда, где висел Раскол. Переливающиеся потоки маны стекали из разлома вниз, и мои пальцы вошли в ближайший поток. Тёплая густая энергия обвила ладонь, потекла по запястью, по татуировкам. Дом.

Вибрация прошла сквозь всё тело, и я почувствовал их.

Тысячи существ по ту сторону стены прижимались к трещине голодными телами.

Сухие.

Мой народ. Такие же, как я – солдаты, разведчики, пожиратели.

Тени, которые пришли из глубин Чащи вслед за мной и ждали, и звали, и скребли своими тонкими пальцами. Я чувствовал каждого. Были и маленькие и те, которые старше и опаснее. Те, кто в Чаще веками гонял Альф и голодал тысячелетиями.

Целая армия, которой нужен только проход.

Скоро Прилив расширит трещину.

Каких-то пару дней и…

Сухие хлынут в этот мир, каждый найдёт себе тело, каждый наденет чужой страх.

Этот мир станет новой территорией Чащи! Бесконечная голодная охота продолжится – ради неё мы существуем.

Стены рушатся.

Двери открываются.

И охотники всегда находят добычу – рано или поздно, в любом мире, за любой стеной.

Я опустил руку и стряхнул с пальцев капли стихийной энергии, которые упали на мёртвый камень и зашипели.

Тело Тадиуса послушно развернулось. Хорошая оболочка, прочная. Скоро она мне больше не понадобится – когда ключи повернутся, я сброшу чужую кожу и стану собой.

Но…

Что это за чувство?

На арене этого мира, куда меня загнали обстоятельства, я впервые почувствовал кое-что, что они называли тревогой.

Зверолов.

Человек, который стоял там, где должен был лежать мёртвым.

Человек, внутри которого жила знакомая сила Чащи.

Зверомор.

Я чувствовал эту силу издалека, родное дыхание тьмы, которая росла внутри человеческого тела и рвалась наружу. Этот человек носил в себе кусок моего мира и даже не понимал, что именно с ним произошло.

Но тревожил меня Зверолов по другой причине. Те, кто стоял рядом с ним, заставляли мою кожу чесаться. Альфа Огня – древний хранитель, которого я помнил ещё по Чаще. Мы гнали их три столетия, прежде чем она ушла через Раскол в этот мир. Так и не догнали.

Огонь жжёт Сухих больнее любой другой стихии, и встречаться с этой Альфой ещё раз мне совершенно не хотелось.