Текст книги "Егерь. Прилив. Книга 10 (СИ)"

Автор книги: Николай Скиба

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)

Глава 14

Серый холодный рассвет залил небо над Расколом.

Я лежал на земле и смотрел, как переливающаяся трещина в небесах меняет цвет – из багрового в тот мертвенный свинцовый оттенок, который бывает перед грозой.

Потоки маны хлестали из разлома гуще и плотнее, чем вчера, окрашивая облака всеми цветами стихий. Нюх маны улавливал в этих потоках торопливый нарастающий ритм, похожий на пульс бегущего зверя.

До Прилива оставалось совсем немного.

Раннер уже сидел у камня и затягивал ремни на кожаном нагруднике. Руки двигались привычно, как у человека, который собирался в бой столько раз, что тело запомнило последовательность за него.

– Думаешь броня поможет?

– Настоящий воин должен идти в бой в полной готовности, – хмыкнул Раннер.

– И с улыбкой?

– И с улыбкой.

Афина сидела на задних лапах и глухо рычала на Раскол.

Карц стоял рядом с поднятыми хвостами – белые глаза с золотым ободком отражали зарево трещины. Старик наполовину погрузился в камень и ворчливо поглядывал оттуда одним глазом. Актриса сидела на валуне и смотрела в небо, где уже кружил её брат – серебристая точка на фоне переливающегося зарева.

Видели мы и Альфу Огня. Он стоял чуть поодаль от брата и смотрел на Раскол. Воздух вокруг него плавился и дрожал.

Я достал Красавчика из-за пазухи. Горностай зевнул, потянулся всем маленьким телом и уставился на меня чёрными бусинками глаз. Тёплый и сонный, он недовольно ткнулся мокрым носом в ладонь – привычно и доверчиво. Маленький белый зверь был моим первенцем, и я очень переживал за него.

Поэтому поставил его на плоский камень за грядой валунов. В глубокой расщелине, закрытой с трёх сторон.

– Спрячься, малыш, ладно? – сказал я. – Не высовывайся. Что бы ни услышал – сиди здесь. Это важно. Там у тебя нет шансов.

Красавчик жалобно пискнул – он всегда так пищал, когда я уходил без него. Маленькие лапки заскребли по камню. В глазах стояла простая честная звериная обида существа, которое оставляют.

Я отвернулся и ушёл. Не оглядываться.

Всё.

Пора.

Через пакт отдал команду Альфам: начинайте.

Режиссёр качнул крыльями и рванул вверх – серебристая молния за секунду превратилась в точку и растворилась в сером предрассветном небе.

Альфа Огня вышел из укрытия и тяжёлой поступью пошёл к Расколу.

Золотая шкура разгоралась с каждым шагом – сначала тускло, потом ослепительно.

Два сигнальных костра будут жечь этой твари глаза, а мы ударим с фланга.

Я закрыл глаза и отпустил Зверомора, выбирая нужные мне эссенции. Просто потому что нет никакого шанса выжить в человеческом облике.

Тьма хлынула по каналам, как вода по прорванной плотине. Кожа почернела, затрещала и лопнула. И из-под неё полезло новое тело. Позвоночник вытянулся с хрустом, который отдался в зубах. Мышцы вспухли, порвали рубаху, и тёмные жилы проступили под чёрной кожей, пульсируя собственным багровым ритмом.

Из пальцев выдвинулись длинные загнутые когти, блестя от яда, который сочился из-под ногтей.

Знакомая боль прожгла каждый канал потокового ядра. Режиссёр вычистил ядро на островах, и полная форма Зверомора теперь подчинялась мне целиком. Я чувствовал каждый миллиметр трансформации и мог остановить в любой точке.

Но останавливать было незачем. Сегодня мне нужно всё.

Глаза остались человеческими. Это главное.

– Ух какой красавец, – Раннер улыбнулся, повернулся к Инферно и зарылся пальцами в золотую гриву. Выдохнул длинно и глубоко, как перед прыжком в ледяную воду.

– Давай, малыш. Надеюсь, всё пройдёт быстро. Не хотелось бы потерять свою улыбку.

Золотой огонь вспыхнул, и тело гладиатора шагнуло в льва – одно движение, и два существа стали одним. Огненный титан поднялся на задние лапы и заревел так, что рёв прокатился по мёртвой земле и ушёл к Расколу, отражаясь от камней. Серебристые пряди в гриве мерцали среди золотых.

– Пошли, – прорычал я голосом, который скрежетал, как камень по стеклу.

Альфа Огня дошёл до Сайрака первым.

Нюх маны показал мне – яркая золотая точка сближалась с багровым сгустком, и расстояние между ними таяло с каждой секундой.

Сайрак стоял под Расколом – его раздувшееся тело прорывало человеческую кожу Тадиуса. Чешуя лезла по всей спине, трансформация из человека в дракона шла на полной скорости.

Он ждал нас. Конечно ждал.

На распухших лапах горели семь линий-татуировок – три ярких и четыре тусклые.

Тигр вышел на открытое пространство мёртвой зоны и остановился. Белёсый выжженный камень хрустнул под его лапами, и от места, где он стоял, во все стороны побежали тонкие трещины – порода не выдерживала жара, который источала золотая шкура.

Сайрак повернул голову. Багровые глаза нашли тигра. Губы дракона раздвинулись в оскале, в котором поместились бы три человека стоя.

Альфа Огня ударил.

Земля вздрогнула.

Кислород в радиусе тридцати метров мгновенно выгорел, и на его месте возникла зона абсолютного жара, в которой реальность корёжилась и плавилась.

Камень под ногами Сайрака потёк оранжевыми ручьями лавы, вспучиваясь чёрными пузырями.

Скалы на границе мёртвой зоны лопнули от перепада температур и разлетелись раскалёнными осколками. Тигр вложил в удар тысячелетия ненависти – каждого сожранного сородича, каждый год в чужом мире, куда пришлось бежать.

Стихийный поток такой мощности на секунду ослепил Нюх маны, захлебнув его перегрузкой.

Ч-чёрт…

Даже из-за скальной гряды жар опалил мне лицо, и чёрная кожа Зверомора зашипела. Камни между мной и Расколом покрылись сетью трещин, и ржавый мох на границе леса разом вспыхнул – линия огня растянулась на сотню метров.

Сайрак принял удар на кровавый барьер.

Перед ним вспухла багровая полупрозрачная стена – она задрожала и пошла трещинами от центра к краям. Золотой огонь врезался в неё и растёкся по поверхности, ища щель, любое слабое место. Барьер выдержал, но еле-еле, трещины затянулись медленнее, чем появились.

Режиссёр обрушился сверху.

Серебряный вихрь спикировал с трёхсот метров и врезался в кровавый барьер с такой силой, что ударная волна расплющила камни на двадцать шагов вокруг. Потоки ветра вгрызались в багровую стену, расщепляя её на волокна, и барьер в месте удара истончился до прозрачности. Ветер резал, рвал и сдирал слой за слоем – Альфа Ветра бил с мощью, от которой мёртвые деревья на границе зоны легли плашмя.

Два Альфы обрушились на Сайрака одновременно – огонь снизу, ветер сверху. Древние Хранители Чащи, которые защищали мир от тварей вроде этого дракона.

Сайрак ответил.

Багровый луч пробил золотой огонь тигра и ударил Альфу в грудь. Тигр оглушительно взревел и отлетел на тридцать метров. Его тело врезалось в скальный выступ. Камень за спиной взорвался осколками. Тигр поднялся, тряся массивной головой – на груди чернел ожог размером с тележное колесо, золотая шкура дымилась. Рана затягивалась.

Крылом Сайрак ударил по Режиссёру. Плотная тяжёлая ударная волна, от которой воздух загудел, сбила рысь снизу. Стратег кувыркнулся, потерял высоту, серебристое тело мелькнуло среди камней – и выровнялся в двадцати метрах от земли, выбросив крылья.

Дракон держал двух Альф. Всё это время он питался из Раскола, и каждый глоток превращался в новый слой чешуи.

В этот момент мы ударили с фланга.

Моё чёрное тело буквально пожирало расстояние – каждый шаг вбивал когти в мёртвый камень, оставляя глубокие следы. Тёмная эссенция пульсировала в венах, подгоняя и требуя крови. Раннер-Инферно мчался рядом.

За двести метров до Сайрака Старик нырнул в камень. Росомаха тихо провалилась в породу, без всплеска и без звука, и «Каменная тропа» понесла его под землёй прямо к дракону. Я чётко отслеживал нити связи, чувствовал, как Старик быстро и уверенно движется сквозь породу – как торпеда под водой.

Карц бежал рядом со мной – он выжигал воздух впереди до такого состояния, что камни лопались от перепада температур. Афина шла тяжёлым галопом – полтонны мышц, обтянутых полосатой шкурой. Актриса серебристой бесшумной тенью скользила по камням.

Сайрак почувствовал и нас. Багровые глаза метнулись вправо, морда дракона дёрнулась от раздражения. Он ждал Альф, но и нас тоже.

Мы успели.

Старик вынырнул из камня прямо под правой задней лапой дракона – каменные пластины на его боках сразу блеснули. Гравитационный пресс всей мощью ударил в лапу, невидимая сила вдавила её в землю, порода просела на метр, и Сайрак дёрнулся вбок, потеряв равновесие на одно рваное мгновение.

Я вцепился в это мгновение, как охотник вцепляется в горло добычи.

Рванувшись вперёд, покрыл десять метров за одно движение, и когти Зверомора впились в подвздошье дракона – туда, где чешуя ещё не сомкнулась. Щель шириной в ладонь открывала тёмное пульсирующее мясо. Когти вошли по костяшки, и я впился клыками, впрыснув яд Богомола. РВАТЬ! ЖРАТЬ ТВАРЬ!

РРРАААААААА!!! — Рёв Сайрака ударил по ушам.

Камни вокруг подпрыгнули, мелкие осколки взлетели в воздух, лопнувший сосуд в моём левом ухе выпустил тёплую кровь, которая побежала по шее. Яд жадно расползался по венам дракона, выжигая стенки сосудов. Трансформация Сайрака запнулась – чешуя на левом боку перекосилась, встала буграми, и между ними открылась брешь размером с щит.

– КАААААААААААРЦ! – проревел я могильным звериным рыком, и в мыслеобразе полыхнуло белым.

Прозрачный огонь третьего хвоста вспыхнул, и Белая Корона ударила – тонкий луч белого пламени, от которого воздух на его пути перестал существовать.

Чешуя в месте попадания мгновенно потекла масляными каплями, обнажая участок мяса размером с человеческое туловище.

Афина прыгнула в брешь. Полтонны разъярённой тигрицы врезались Доспехом Катаклизма в оголённый бок дракона…

И она вспыхнула.

Клыки вошли в мясо до дёсен, когти вспороли три слоя мышц, ядовитые железы впрыснули свой яд поверх яда Зверомора. Пламя и ветер рассекали мясо, бок разрывало, словно туда забросили гранату.

Сайрак взорвался движением.

Хвост обрушился на росомаху – тонны мяса и чешуи грохнули в то место, где секунду назад стоял Старик. Он ушёл в камень за мгновение до удара, и хвост расколол породу, оставив метровый кратер. Лапа ударила по Афине – тигрица откатилась, но кончик когтя зацепил бок и распорол бок длинным разрезом, из которого брызнула кровь. Крыло ударило по мне – я перекатился, и перепончатое крыло прошло в метре над головой, обдав жаром кровавого пламени, от которого чёрная кожа Зверомора вздулась пузырями.

Раннер-Инферно с разгона в пятьдесят метров взлетел и впечатал огненный кулак в челюсть дракона – голова Сайрака мотнулась вправо, и из пасти вылетел осколок клыка размером с кинжал.

Режиссёр одновременно спикировал сверху и серебряным вихрем рванул мембрану левого крыла – тонкая перепонка разошлась от края до середины с влажным треском. Альфа Огня снова ударил в лоб и стихийным потоком прожёг кровавый барьер в истончённом Режиссёром месте – золотой огонь коснулся морды, чешуя на скуле оплавилась, и Сайрак мотнул головой, разбрасывая дымящиеся капли расплавленной чешуи.

Четыре силы обрушились на дракона одновременно, и стая добивала каждую брешь. Я чувствовал каждого, отдавал команды мыслью, и мои звери отвечали быстрее слов.

Это был апофеоз нашего единства.

Мы рвали и метали в попытках навсегда закончить свой бесконечный путь.

Сайрак был ранен – вскрытый бок, яд в венах, порванное крыло, выбитый клык. Раны затягивались благодаря регенерации, подпитанной Расколом, но медленнее, чем должны. Яд Зверомора жёг изнутри и замедлял восстановление.

Тогда Сайрак запрокинул голову к переливающейся трещине в небесах и заревел.

– ГРАААААААААААААА!

Меня обдало звуковой волной невероятной силы.

В этом рёве звучал чистый зов, обращённый к Сухим по ту сторону стены.

Семь линий на теле дракона вспыхнули семью цветами – и стихийная энергия хлестнула из линий вверх, к Расколу.

Трещина в небесах вздрогнула. Потоки маны загустели, цвета замерцали быстрее. Стена между мирами истончилась, и из-за неё хлынул запах, который я мгновенно узнал. Узнал, потому что он прямо сейчас был внутри меня. Частью моей сути.

Тысячелетний бездонный голод Чащи ударил в Нюх маны и заполнил каждый канал восприятия.

Небо треснуло.

Раскол рывком расширился – края трещины словно разошлись на метр, и переливающиеся потоки маны хлынули вниз с такой силой, что мёртвую землю под ними вспучило горбами. Цвета стихий смешались в единый ослепительный поток, от которого защипало глаза.

Воздух загустел до состояния киселя – каждый вдох давался с усилием, будто дышишь через мокрую тряпку. Давление навалилось на плечи, на грудь, на каждый квадратный сантиметр кожи, и кости заныли от вибрации, которая шла из-под земли.

Сайрак стоял под трещиной и пил. Семь линий-татуировок на его теле раскалились – энергия Прилива буквально текла по ним.

Дракон рос. Прямо на моих глазах – чешуя уплотнялась, мышцы вспухали новыми слоями, и тело Сайрака раздувалось, как тесто на дрожжах. Раны от наших атак затягивались – рассечённый бок покрылся свежей чешуёй, обожжённая морда зарастала, и даже порванное крыло срасталось, мембрана стягивала дыру от края к центру.

Всё, что мы сделали за последние минуты – исчезало. Яд, ожоги, порезы – Прилив смывал их, как вода смывает надпись на песке.

– БЕЙТЕ! – проревел я. Голос Зверомора перекрыл гул Раскола. – НЕ ДАВАЙТЕ ЕМУ ЖРАТЬ!

Альфа Огня бросился к дракону и вцепился клыками в горло, пытаясь оторвать Сайрака от потока энергии. Тигр рычал, упираясь лапами в оплавленный камень. Золотое пламя хлестало по чешуе дракона, выжигая свежую ткань быстрее, чем та успевала нарасти. Режиссёр обрушил серебряный вихрь, и ветер рвал потоки маны, которые текли из Раскола в тело дракона – рассеивал их, не давая впитаться.

Сайрак отшвырнул тигра ударом лапы – Альфа Огня пролетел двадцать метров и рухнул на землю, оставив вмятину. Дракон снёс своим хвостом серебряный вихрь Режиссёра – ударная волна ушла вбок и срезала верхушки мёртвых деревьев на границе зоны.

Дракон продолжал расти. Уже вдвое больше, чем в начале боя. Втрое мощнее.

Карц ударил Белой Короной прямо в грудь Сайрака – луч прозрачного пламени прожёг свежую чешую и добрался до мяса. Дракон зарычал и отмахнулся крылом – лис отлетел, кувыркаясь, третий хвост мигнул, потеряв пламя на секунду. Старик выстрелил каменным шипом из земли прямо в брюхо дракона – шип пробил два слоя чешуи и застрял в мышце. Сайрак дёрнулся и раздавил шип лапой, расплющив камень в крошку.

Я рванулся к дракону и полоснул когтями Зверомора по задней лапе – глубокий порез, в который хлынул яд. Сайрак лягнул меня – удар пришёлся в рёбра, и я услышал, как трещат кости внутри чёрного тела Зверомора. Отлетел на пять метров, перекатился, встал. Три ребра сломаны. Тёмная эссенция уже сращивала их – с болью, но сращивала.

Раннер-Инферно ударил в бок – огненный кулак впечатался в свежую чешую и проломил её. Сайрак развернулся и дохнул на титана кровавым пламенем – багровый огонь обволок огненную форму Раннера, и я услышал крик внутри пламени. Человеческий крик, приглушённый огненной бронёй.

Раннер-Инферно вырвался из пламени, откатился, его огненная броня дымилась и трещала по швам. Но титан держался.

Мы все держались. Били, рвали, жгли – и Сайрак принимал удары. Прилив кормил его. Каждая секунда боя работала против нас – дракон становился сильнее, а мы слабели.

И тогда из Раскола полезли Сухие.

Первый тёмный сгусток мучительно протиснулся через истончившуюся ткань реальности – медленно, как густая смола продавливается через щель. Выпал на мёртвую землю и начал обретать форму. Длинные паучьи конечности выросли из тёмной массы, голова раскрылась на четыре части, и внутри блеснули три ряда зубов. Тварь встала на лапы и завизжала тонким вибрирующим визгом, от которого свело челюсть.

Следующий сгусток уже продавливался через щель. И следующий за ним. По одному, по одному.

И в это же время с юга нарастал какой-то непонятный треск…

Прилив начался.

Глава 15

Первый Сухой протиснулся через Раскол.

Следующий сгусток уже продавливался через щель. Они выползали один за одним – капли из треснувшей бочки.

– Так вот вы какие, – прорычал я.

Сухие в истинных формах выглядели хуже любого кошмара.

Каждая тварь обретала собственное тело – одна растеклась по камню плоской тенью с десятком хватающих конечностей, другая выросла вверх корявым столбом из костей и тёмной плоти, третья покатилась шаром, из которого в разные стороны торчали лезвия из затвердевшей тьмы. Ни одна не походила на другую. Чаща порождала каждого Сухого уникальным, как уникальна каждая болезнь.

– СТАААААААААААААЯЯЯЯЯЯЯЯ!

Мой рык прокатился по полю боя. Я швырнул ментальную команду:

БЕЙ ВСЁ!!!

Первых Сухих мы встретили лоб в лоб. Три паучьих твари бросились ко мне – полоснул ближайшую когтями Зверомора по морде, чёрная плоть разошлась с влажным хрустом, и тварь завизжала, захлёбываясь собственной тьмой.

Вторая метнула щупальце – ледяной захват обвил мне левую ногу и свёл мышцу судорогой. Впрыснул яд прямо в щупальце, тень дёрнулась, и я вырвал ногу, оставив на щупальце клок чёрной кожи с мясом.

Третью снёс Старик – росомаха вынырнула из камня прямо под брюхом твари, Манипуляция вздыбила ровную породу острыми шипами, которые пронзили Сухого снизу. Тварь забилась, нанизанная на каменные лезвия, и Афина обрушилась сверху – клыки вошли в тёмную плоть, Доспех Катаклизма принял на себя удар щупальца, и тигрица рванула тварь пополам одним движением челюстей.

Карц работал в центре побоища – третий хвост создал термическое поле в пятнадцати метрах вокруг лиса. Воздух внутри этого круга раскалился до температуры, при которой тёмная плоть Сухих загоралась, как промасленная ветошь.

Паучья тварь сунулась в зону, вспыхнула целиком, завизжала и рассыпалась горящими ошмётками. За границей раскалённого круга Карц держал ледяной вакуум – Сухой, который пытался обойти поле сбоку, замер, скованный холодом. Актриса серебряной молнией пронеслась мимо и полоснула его когтями по горлу – каждый порез наполнился ветром, который рвал тёмную плоть изнутри, и Сухой рассыпался чёрным прахом.

Белая Корона точечно ударила и прошил насквозь Сухого, который подбирался к Карцу. Луч расплавил тёмную стихийную энергию твари, и тварь осыпалась пеплом, даже не успев закричать. Лис крутанулся и тут же выстрелил снова – второй луч срезал щупальце Сухого, тянувшееся к Афине.

Я рвал их когтями и ядом, прокладывая себе дорогу к Сайраку. Твари на мгновение замирали передо мной, чувствуя что-то родное. Этой доли хватало – когти входили в тёмную плоть, яд растворял внутренности, и враги оседали бесформенной кучей.

Но они всё лезли. Каждую секунду из Раскола выдавливался очередной тёмный сгусток.

И тогда из Раскола хлынуло кое-что ещё.

Яркий поток стихийной энергии выплеснулся из трещины и ударил по округе. Энергия Прилива разлетелась на десятки километров, и далеко в лесу всё зашевелилось…

Зарычало.

Я услышал далёкий нарастающий треск, будто кто-то ломал тысячу деревьев разом.

Потом увидел… белые костяные стволы на границе мёртвой зоны раздвинулись, и из чащи вывалились первые звери.

Каменный бык – шесть тонн породы на четырёх копытах, глаза залиты багровым безумием, стихийная энергия Раскола хлещет из ноздрей горячим паром. За ним – стая теневых волков, шерсть дымится, клыки обнажены, и каждый волк рычал на своей ноте, сливаясь в хор, от которого кровь стыла в жилах. Ледяной ящер, покрытый изморозью, ломился через подлесок, сминая стволы бронированным плечом.

Звери зоны бежали со всех сторон. Стихийная энергия Прилива влетала в них и сводила с ума – они бросали свои территории и мчались к трещине, подчиняясь зову, которому не могли сопротивляться. Обезумевшие, раздувшиеся от чужой силы, они врезались в поле боя и кидались на всё, что двигалось.

Мясорубка.

Бык промчался мимо меня и врезался в Сухого, который поднимался с камней, с такой силой, что тёмная тварь разлетелась ошмётками. Он развернулся и ударил следующего – каменные копыта раздавили паучью тварь.

Что за…

Волки с дымящейся шерстью пронеслись мимо Афины и обрушились на группу Сухих, которая формировалась у основания Раскола. Клыки рвали тёмную плоть, тени сталкивались с тенями.

Понятно.

Прилив выпускал из Чащи Сухих. Но одновременно через расширившуюся трещину хлынули стихийные беглецы, которые веками прятались там.

Энергия влетала в местных зверей зоны максимальной опасности, и беглецы из Чащи вселялись в них, обретая тела и вступая в бой. Звери бросались на Сухих и на Сайрака, подчиняясь инстинкту, который был старше любой памяти.

Враг моего врага.

Шестилапая тварь с раскрывающейся головой выскочила из расщелины – глаза горели синим стихийным огнём. Она бросилась на ближайшего Сухого и сомкнула пасть на его голове, перекусив тёмную плоть одним движением.

Побоище.

Стая дралась рядом с обезумевшими зверями зоны – Сухие оказались между двух огней. Карц выжигал тварей Белой Короной, а каменный бык добивал тех, кто уцелел. Старик нырял в камень и выныривал под Сухими, давил гравитацией – и теневые волки рвали придавленных.

Сухой ударил в момент, когда росомаха выныривала, и её каменная пластина треснула. Когтистая лапа из затвердевшей тьмы проломила защиту и добралась до мяса.

Старик яростно зарычал и ушёл обратно в камень, оставив на поверхности кровавый след. Через три секунды вынырнул в десяти метрах правее и обрушил гравитационный пресс на обидчика, вмяв Сухого в землю с такой силой, что от твари осталось мокрое пятно.

Один из Сухих ударил в рёбра Актрисы на полном ходу. Рысь кувыркнулась, врезалась в камень, и я услышал хруст.

Кошка поднялась, припадая на левый бок, но оскалилась и бросилась обратно в бой, полосуя врагов медленнее, но с такой яростью, что каждый удар когтей оставлял раны вдвое глубже прежних.

Тёмное щупальце дотянулось до второго хвоста Карца и обвилось вокруг него. Лис взвыл – белое пламя мигнуло и на секунду погасло. По мне хлестнула волна боли, которая обожгла виски. Лис крутанулся, термическое поле сжалось и ударило импульсом – щупальце сгорело, Сухой отлетел с дымящимся обрубком.

Пока стая и звери зоны добивали Сухих, Я, Альфы, и Раннер бились с Сайраком.

Тигр создал огненное кольцо вокруг дракона – замкнутую стихийную ловушку, внутри которой температура взлетела до точки, при которой камень тёк, как вода.

Дракон внутри огненной клетки ревел – кровавая энергия пульсировала вокруг его тела, удерживая тигриный огонь от кожи.

Режиссёр ударил сверху вакуумным потоком и вытянул весь воздух из пространства вокруг головы дракона. Сайрак на секунду задохнулся, рефлекторно хватанул пастью пустоту, и громадное тело дёрнулось от удушья.

В эту секунду Раннер с разгона вломил в бок дракона – огненный титан набрал скорость и врезался в рёбра Сайрака, как осадное орудие врезается в крепостную стену. Дракон сдвинулся, рёбра хрустнули. Из пасти хлынула чёрная кровь, которая шипела и дымилась, падая на лаву.

Сайрак контратаковал. Хвост обрушился на огненного титана. Концентрированная багровая энергия прожгла огненную защиту Раннера. Гладиатор отлетел и врезался в скальный выступ – камень треснул на всю высоту.

Я прорвался. Сухой бросился наперерез – Зверомор оторвал ему голову на бегу, швырнув тёмный ошмёток в следующего.

Когти ударили дракона в ту же рану на подвздошье – глубже, чем в первый раз. Новая порция яда хлынула в разодранное мясо. Дракон взревел и ударил лапой по земле рядом со мной – камень провалился в кратер, ударная волна подбросила меня в воздух и протащила спиной по острым камням. Кожу вспороло в трёх местах, тёмная кровь хлынула на камень. Я перекатился, встал и снова бросился к дракону.

Багровый огонь обволок чешую дракона, и я отскочил.

Альфа Огня вломился в собственное огненное кольцо и впился клыками в горло. Две стихии столкнулись. Там, где золотое пламя Хранителя касалось кровавого огня Сухого, воздух взрывался искрами и ударными волнами, от которых камни вокруг превращались в стеклянную крошку.

Оба зверя стояли по колено в раскалённой лаве, которая бурлила и плевалась оранжевыми брызгами.

Сайрак сомкнул челюсти на загривке тигра. Клыки пробили золотую шкуру – из глубокой рваной раны хлынула золотая кровь, которая шипела и дымилась на раскалённой чешуе.

– РАААААА! НЕ СМЕЙ! – Альфа Огня взревел – звук прокатился по полю боя и тряхнул землю так, что Сухие попадали на свои уродливые лапы. Тигр рванулся из пасти, оставив клок шкуры в зубах Сайрака, и с разорванным загривком отступил на три шага, припав на задние лапы. Золотое пламя в глазах мигало, но держалось.

Сайрак тут же отмахнулся крылом от ударной волны Режиссёра. Стратег с хрустом врезался в скальную стену. Меня передёрнуло через наш пакт – передняя лапа сломалась.

Стратег поднялся на трёх лапах, оттолкнулся от камня и повис в воздухе на потоках ветра. Стихийному существу хватало воли для полёта.

Раннер, после удара Сайрака, разделился.

Он лежал ничком среди камней, оглушённый, с трещиной в рёбрах. Инферно стоял над ним, покачиваясь на лапах. Серебряных прядей в гриве стало больше половины. Лев тяжело дышал – из рассечённой морды капала кровь.

Гладиатор открыл глаза. Левый был залит кровью из разбитой головы. Раннер увидел поле боя – Сухих, горящих зверей, раненого Альфу Огня, Режиссёра на трёх лапах, меня, отбивающегося от толпы Сухих одновременно.

Он поднялся, хватаясь за камень обеими руками, и посмотрел на Инферно. Серебряные пряди мерцали среди последних золотых – их оставалось на ширину двух пальцев.

Оба знали, что второе Единение заберёт почти всё. Третье – заберёт Раннера навсегда.

Гладиатор положил дрожащую руку на гриву льва. Пальцы зарылись в шерсть.

– Давай, малыш, – хрипло сказал Раннер. – Ещё разок.

Инферно низко заворчал. С такой тоской, от которой у меня сжалось что-то в груди, хотя я стоял в тридцати метрах и рвал когтями очередного Сухого.

Лев знал цену.

Золотое пламя вспыхнуло, и тела слились. Огненный титан поднялся – меньше, чем в первый раз, с трещинами в огненной броне, через которые проглядывало тёмное нутро. Но злость заменяла силу, и Раннер-Инферно бросился к Сайраку, который теснил раненого Альфу Огня к краю лавовой ямы.

Удар в челюсть прилетел дракону снизу вверх, да с такой силой, что в огненном кулаке титана хрустнули кости. Голова Сайрака запрокинулась, из пасти вылетели два огромных клыка, и чёрная кровь веером ударила в небо.

Огненный титан перехватил дракона за порванное крыло и потянул – мембрана затрещала, разошлась ещё шире, и Сайрак завизжал от боли так, что камни вокруг лопнули и рассыпались щебнем.

Дракон ответил концентрированным ударом кровавой энергии прямо в грудь врага. Багровый луч прошил огненную броню насквозь и вышел из спины.

Раннер-Инферно распались.

Гладиатор упал отдельно – лицом в мёртвый камень. И потерял сознание.

Инферно рухнул рядом – лев попытался встать, передние лапы подогнулись, и он осел на бок. Грива стала почти полностью серебряной – золота осталось на две тонкие пряди, которые мерцали, как последние угли в погасшем костре.

Инферно подполз к Раннеру и лёг рядом, закрывая хозяина избитым телом. Положил тяжёлую серебряную голову на спину гладиатора и закрыл глаза.

Но отвлечение сработало. Пока они били дракона в челюсть, Сайрак отвернулся от Альфы Огня.

Тигр использовал передышку – золотое пламя в глазах вспыхнуло ярче, рана на загривке перестала кровить, и Хранитель Огня снова бросился в бой. С разорванным загривком, измотанный и израненный, тигр ударил Сайрака стихийным потоком в оголённое место на боку, туда, где мой яд разъел чешую, и золотой огонь прожёг мясо до рёбер.

Дракон взревел и отмахнулся лапой – тигр увернулся и ударил снова, и снова, не давая ранам затянуться.

Режиссёр всё атаковал – серебряные вихри рвали Сайраку чешую на спине, отслаивая пластину за пластиной. Хромающая Актриса, несмотря на переломанное ребро, отдавала Альфе Ветра последние крохи энергии их родственной стихии. И каждый вихрь бил чуть сильнее предыдущего. Маленькая раненая рысь стояла на валуне, залитом кровью Сухих, и передавала своему брату лишь один мыслеобраз: Сделай! Держу!

А звери прилива гибли – каменный бык рухнул, пронзённый тремя тёмными щупальцами, два теневых волка легли замертво – но на их место из леса прибегали новые, и новые, и новые.

Сухих оставалось меньше десятка. Из Раскола медленно и мучительно лез очередной тёмный сгусток.

Мои когти вспороли чешую Сайрака на задней лапе – яд хлынул в рану, и дракон дёрнулся, припадая на повреждённую конечность.

Режиссёр спикировал сверху и рванул серебряным вихрем чешую на загривке, обнажая позвонки.

Я запрыгнул на спину – когти вцепились в оголённые позвонки, и Зверомор впрыснул яд прямо в позвоночный столб. Сайрак взвыл и крутанулся, пытаясь сбросить, но Старик вынырнул из камня и вдавил хвост дракона гравитационным прессом, не давая развернуться. Я держался и вгонял яд глубже – в нервы, в спинной мозг, в потоковые каналы, которые тянулись вдоль хребта.

Дракон содрогнулся. Задние лапы на секунду подогнулись – яд добрался до нервных узлов. Я рванул когтями вбок, вспарывая мышцу вдоль позвоночника, и Карц ударил Белой Короной прямо туда – прозрачный луч прожёг мясо до внутренних органов, и из раны повалил чёрный дым.

Сайрак ревел от ярости и боли. Яд жёг ему внутренности, чешую на боку разъело до рёбер, позвоночник отравлен. Два Альфы и Зверомор теснили его – и дракон проигрывал.

Тогда он посмотрел на меня. Прямо мне в глаза – через плечо, вывернув шею, которую я только что полосовал когтями. Багровые глаза нашли человеческие глаза Зверомора, и в этих глазах зажглось холодное расчётливое понимание.

Я висел у него на спине и рвал когтями мясо. Координировал стаю мыслеобразами. Направлял Альф. Травил ядом. Проводник, через которого работала вся машина.

Дракон сосредоточился. Багровые глаза сузились, и на мои плечи навалилось нарастающее тяжёлое давление, будто кто-то опускал на меня каменную плиту. Вся оставшаяся воля собралась в одну точку и ударила в меня.

Абсолютная Блокировка.

Кувалдой по стеклу. Связь со стаей оборвалась. Ядро оглохло и ослепло. Зверомор погас – тёмная эссенция схлопнулась внутрь, чёрная кожа побледнела, сжалась и исчезла. Когти втянулись, мышцы опали, и тело сжалось до человеческих размеров.

Я упал на землю монстром, а на колени встал уже обычным человеком.

В ушах звенела оглушающая тишина.

Земля под лапами Сайрака треснула. Кровавое пламя горело на израненной чешуе – его багровые глаза смотрели сверху вниз.

– Ты всего лишь человек, – голос дракона давил на череп изнутри. В правом глазу лопнул сосуд. Тёплая красная дорожка побежала по щеке. – Мой народ выйдет из-за стены! Этот мир НАШ.