Текст книги "Егерь. Прилив. Книга 10 (СИ)"

Автор книги: Николай Скиба

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

Глава 17

Стая уходила в ядро. Каждый зверь растворялся в потоковом пространстве и замирал там, свернувшись вокруг собственной зоны обитания, зализывая раны.

Остались Красавчик за пазухой и волчонок у ноги. Маленький горностай сопел и мерно дышал мне в рёбра.

Волчонка оставил. Он трусил рядом и время от времени тыкался носом в ногу, но без прежней навязчивости.

Раннер сидел верхом на Инферно. Гладиатор не мог идти – ноги не держали, рёбра трещали при каждом вдохе, и левый глаз заплыл до щели. Лев молча нёс хозяина, припадая на переднюю лапу. Его серебряная грива тускло мерцала.

– Ты как? – Я шёл рядом и придерживал гладиатора за плечо, чтобы тот не сполз набок.

– Как человек после боя с богом, Макс. Как ещё?

Альфа Огня шёл по левую руку от меня. Режиссёр летел над нами на десяти метрах, оберегая сломанную лапу, которая висела под неправильным углом.

Лес менялся.

Я заметил это не сразу – шёл и думал о генералах. Мы справились, но не до конца. Мысли в голове тяжело ворочались – очень странное послевкусие победы. Потом поднял глаза и остановился.

Белые костяные стволы темнели. На одном из десяти, может из двадцати, проступал бурый оттенок. На гладкой мертвенной поверхности проклёвывалось что-то похожее на настоящую кору – тонкие морщинки и трещинки. Дерево вспоминало, каким должно быть.

Свисающие нити потускнели. Некоторые уже опали и лежали на ржавом мхе, как сброшенная паутина – искры по ним больше не бегали. Мох менял цвет, бледнея из ржавого в грязно-зелёный.

Раскол закрылся, зона начинала заживать. Лес ещё долго будет белым и мёртвым, но процесс пошёл, и через год-два эти стволы покроются настоящей корой, а на месте полупрозрачных нитей вырастут настоящие листья. По крайней мере, так хотелось думать.

Я шёл прямо и впервые за эти дни чувствовал что-то похожее на покой.

Красные контуры тварей в восприятии отступили дальше, чем вчера. Звери зоны разбредались по территориям – энергия Прилива схлынула.

Мы очень долго шли через меняющийся лес. Раннер покачивался на Инферно и смотрел прямо перед собой ровным пустым взглядом.

Альфа Огня оставлял за собой цепочку золотых капель на белом камне.

А потом белые стволы кончились, и в глаза ударила зелёная трава.

Лана стояла на границе ареала.

Она держала двуручный меч отца в опущенной руке, кончик клинка касался травы.

Пантера увидела меня и выронила оружие.

Побежала через траву, и даже двести лет выучки не помешали ей бежать так, как бегут люди, которые ждали слишком долго и дождались.

Она врезалась в меня, обхватив руками. Я почувствовал, как напряжены её мышцы, как тяжело она дышит. Вцепилась так, словно боялась, что снова исчезну.

Я обнял её в ответ, жёстко зафиксировав ладонь на спине, давая опору. От её волос пахло гарью и полынью. Никаких слов не требовалось. Мы выжили – это был главный и единственный факт, имеющий сейчас значение.

Она отстранилась, цепко осмотрела меня на предмет критических ран и несильно ударила кулаком в уцелевшее плечо.

– Хватит с тебя битв, – хрипло сказала она.

И поцеловала.

Ника пронеслась мимо нас – волосы летели за ней, как флаг. Девочка бежала к Раннеру и кричала его имя, голос срывался, слёзы летели с щёк в зелёную траву.

Мирана стояла у Древа Жизни, её рысь лежала рядом – трещины на каменной шкуре затянулись, и только раздробленная лапа ещё светилась зелёным от энергии дерева. Девушка смотрела именно на меня – на секунду её лицо потеряло контроль. Губы дрогнули, глаза блеснули. Сквозь маску усталости проступило облегчение. Потом она взяла себя в руки, отвернулась к дереву и положила ладонь на серебристую кору.

Шовчик лежал у корней Древа Жизни и смотрел на нас спокойными серыми глазами. Пёс просто лежал и ждал, как ждут собаки, которые знают, что хозяева вернутся. Хвост стукнул по земле всего один раз. Впервые за всё время, что он был с нами после боя на арене.

Ника добежала до Раннера. Девушка врезалась в гладиатора, обхватила его обеими руками и прижалась так, будто пыталась влезть внутрь и исчезнуть в нём.

Раннер покачнулся – рёбра отозвались болью. Руки легли на спину Ники. Одна – между лопаток, другая – на затылок. Подбородок опустился на макушку девушки, и Раннер чуть прикрыл глаза.

– Всё хорошо, мелкая, – спокойным ровным голосом сказал он. – Мы справились.

Я смотрел на них, анализируя несостыковку. Картинка была идеальной: успокаивающий жест, ровный голос, правильная поза. Вот чёрт… это была именно картинка. Эмпатия отсутствовала.

Инферно стоял в двух шагах. Лев не издавал ни звука, но по его серебряной морде непрерывно катились крупные капли. Он плакал. Вся та боль, тоска и нежность, выжженная из человека навыком «Единения», теперь отдавалась его питомцу.

Ника тоже это поняла. Её лицо дрогнуло.

Лана рядом со мной замерла и внимательно взглянула на гладиатора.

Стёпа, который так и не дошёл до меня, застыл с копьём в руке и смотрел на плачущего льва. Его радостная улыбка медленно сползала с его лица.

Мирана у дерева отвернулась.

Ника посмотрела на Инферно – в золотые глаза, в которых бушевало всё то, чего больше не было у хозяина.

– Раннер, – тихо сказала она. – Почему Инферно плачет, а ты нет?

Гладиатор помолчал и погладил гриву льва.

– Теперь он за меня, – ровным голосом сказал воин. – Он справится.

Ника долго смотрела на льва. Затем опустила взгляд, и вновь посмотрела на Раннера.

Что-то в её лице тихо ломалось. Она поняла, что он говорит правильные слова, потому что помнит, какие слова нужно говорить. Обнимает, потому что знает, что должен обнять. И что всё тепло, которую он вкладывал в объятия ещё день назад – сейчас текло по морде льва.

Ника молча прижалась к Раннеру снова. Крепче, чем раньше. Одной рукой обняла гладиатора, другую положила на морду Инферно.

Я отвернулся от них, потому что смотреть было неуютно, и пошёл к ручью – умыться, напиться, почувствовать на лице что-то кроме крови и гари.

Мы просидели у костра до вечера.

Я рассказал всё.

О Спектре – древнем существе Раскола, которое три года жило в моём ядре за серебряной стеной. О Красавчике. О том, как он погиб и воскрес, как Аватар вырвал ключи из тела Сайрака, как Раскол закрылся навсегда. И о генералах, которые вылетели из трещины в последнюю секунду и разлетелись по континенту.

Говорил долго. Голос садился, Стёпа молча подвигал мне флягу – я пил и продолжал. Никто не перебивал. Мирана слушала, чуть склонив голову. Ника кивала, не отпуская руку Раннера.

Когда я закончил, над поляной повисла тишина. Костёр потрескивал, над нами мерцали зелёные листья Древа Жизни, а вся группа смотрела на Красавчика, который сидел у меня за пазухой и высовывал наружу мокрый нос.

Лана долго и внимательно глядела на горностая – будто видела впервые. Глаза прошлись по серебряному шраму на боку.

– Погоди, – медленно сказал Стёпа. Копейщик наморщил лоб и уставился на зверька, который уже вылез из-за пазухи и обнюхивал миску с вяленым мясом. – Так эта мелочь, которая воровала у меня сухари каждое утро – древний бог?

Красавчик в этот момент вытянул лапку и зацепил когтем кусок мяса из миски Стёпы. Потащил к себе, урча от предвкушения.

Стёпа посмотрел на лапку.

– Древний бог ворует у меня ужин, – сказал он. – Беру свои слова обратно. Вот ТЕПЕРЬ я видел всё.

Мирана криво усмехнулась.

– Выходит, я вовремя сменила сторону, – сказала она с нервной ноткой в голосе.

Стёпа фыркнул. Лана дёрнула уголком рта. Даже Раннер чуть шевельнул губами – тенью улыбки, которая не дотянула до глаз.

Ника не смеялась. Она смотрела на Красавчика, который жевал ворованное мясо и урчал от удовольствия, и по её щекам текли тихие слёзы.

Девушка, которая потеряла брата, смотрела на маленького зверя и ей почему-то было его жалко.

– Он ведь не вспомнит? – спросила Ника. – Что умирал? Не вспомнит, кто он на самом деле?

– Нет, – сказал я. – Не вспомнит. Красавчик останется Красавчиком.

Ника кивнула. Вытерла щёку свободной рукой и криво улыбнулась.

– Хорошо, – сказала она. – Пусть останется. Пусть ворует сухари и спит за пазухой. Он это заслужил. Всё правда закончилось? Все друиды мертвы?

– Да. Мы почти закончили.

– Почти?

– Тебе не о чем беспокоиться, Ника. Ты дома.

Красавчик доел мясо, облизал лапку и полез обратно ко мне. Тёплое маленькое тело протиснулось на привычное место. Горностай свернулся клубком и закрыл глаза.

Я положил ладонь на маленький тёплый бок и почувствовал, как под пальцами бьётся частое ровное сердце.

Но вопросы остались – и ответы на них знали только Альфы.

Тигр лежал у края поляны. Рана на загривке медленно затягивалась, подпитываясь энергией Древа Жизни. Или его сестры. Но я предпочитал первый вариант.

– Спектры… – сказал он. – Мы знали о них. Древние существа, которые жили в Чаще и появились задолго до нас. Теперь, когда Раскол закрылся, Спектру внутри тебя негде проснуться и жить. Стена в твоём ядре восстановится, и он уснёт. Навсегда.

– Эта сила… Больше не придёт? – уточнил я.

– Спектр долго копил силы и объявился лишь на несколько секунд. Не думаю, что он пробудится в ближайшие десятилетия. Он не может существовать в этом мире. Боюсь, ты ещё столкнёшься с последствиями.

– А генералы? – спросила Лана.

– Что ж… Это проблема. Сейчас они слабы, как новорождённые. Голые, без формы и силы. Но они обязательно вселятся в людей – в тех, в ком почувствуют зерно. Поверьте, они найдут отчаявшихся людей. Тех, в ком живут фундаментальные страхи. Может не снаружи, но внутри. Найдут эту тьму, раздуют её и извратят. Генерал растворится в человеке и переиначит его суть. Впитает не только страхи, но и слабости. Все тёмные углы. Снаружи человек останется человеком – никто не заметит. Первое время. Даже сам носитель не поймёт, что случилось – просто начнёт меняться. Изнутри.

Стёпа сглотнул.

– Что это вообще значит? – тихо спросил он. – Ты говоришь страшные вещи, тигр.

– Они станут теми монстрами, которые больше подходят под суть оболочки. Генерал будет заражать других, делать их монстрами и создавать свою армию, копить силу, питаясь страхами носителя.

Я помолчал и вспомнил первого Сухого, которого разорвала Афина.

– Вендиго, которого мы встретили? Ты о таком?

– Нет. Тот был обычным. Мелкий и слабый, но такие тоже будут. Сам же генерал может обратиться во что угодно. Форма зависит от страхов носителя, от того, чем генерал питался. Они начнут сеять свои семена в других людях, и те тоже начнут гнить изнутри. Тоже обратятся. Тоже заразят следующих.

– И сколько у нас есть времени? – Стёпка сглотнул.

– Может год, или два – зависит от многого.

– Давай-ка проясним, – подала голос Лана. – Генералы сейчас без сил, но уже могут заражать других? Делать таких монстров, как тот Вендиго?

– Да, – прорычал Альфа Огня. – Но пока они вне своей силы – делать это будут медленно. И расти твари будут медленно. Но жизнь уже не будет прежней.

Костёр потрескивал, и никто не шевелился. Четыре человека – четыре бомбы с часовым механизмом.

– Твари могут быть где угодно, – медленно сказала Лана. – И мы даже не узнаем, кто заражён.

– Не узнаем, – подтвердил я, но посмотрел на Живого. – Альфа, скажи. Живой может чувствовать сокрытое. Значит может видеть Сухих внутри людей?

Тигр опустил взгляд на щенка. Золотые глаза долго изучали маленького зверя.

– В Чаще некоторые из нас чуяли Сухих, – ответил он. – Волку это по крови. Но ему нужно расти. Генералов он не увидит – те прячутся в человеке слишком глубоко. А вот обычных Сухих, заражённых – может быть. Когда подрастёт.

Я погладил волчонка по голове. Щенок лизнул мне пальцы и снова уткнулся носом в шрам.

Маленький зверь, которому нужно расти.

Стёпа смотрел в огонь и крутил в руках древко копья.

Тишина затянулась. Все переваривали услышанное – каждый по-своему, не глядя друг на друга.

Раннер заговорил. От этого спокойного голоса у меня по спине побежали мурашки. Так не говорят люди, которых только что огрели по голове новостью, которая сменила фундаментальный порядок вещей.

– Единение забрало у меня кусок, – сказал гладиатор и погладил серебряную гриву льва. – Я это понимаю. Точнее – не чувствую, что понимаю. Вы Альфы. Скажите, это можно вернуть?

Инферно коротко рыкнул и уткнулся мордой в колено хозяина. Ника стиснула зубы и молчала, но пальцы на руке гладиатора сжались.

– Можно, – ответил, наконец, тигр. – Здесь, на месте силы, энергия нашей сестры уникальна. Жизнь во всей своей прекрасной красе. Она способна восстановить всё. Может и вернуть то, что хранит Инферно. Но нужен катализатор. Тьма, переработанная в жизнь.

– Живой Сухой, – сказал Раннер без надежды в голосе.

– Вы серьёзно? – я вскинул брови.

– Сухие – это тоже наш народ, – спокойно ответил тигр. – Хотите перевернуть то, что уже перевернули – нужны противоположности. Противоположность Альфе Жизни – Сухой из Чащи. Больше в вашем мире нет ничего подходящего. По крайней мере, я не знаю других путей. Мой брат ветра и подавно.

Ника ещё крепче сжала руку Раннера и посмотрела на меня. В её глазах стояла такая решимость, что мне стало ясно – эта девочка пойдёт за живым Сухим и притащит, если понадобится.

– Мы тебя не возьмём, – я улыбнулся.

Раннер повернул голову и посмотрел на Нику спокойным ровным взглядом. Потом на Инферно у его колена.

– Шанс есть, – тихо сказал он своему зверю.

В этот момент над поляной раздался голос Режиссёра.

Альфа Ветра парил над поляной в вечернем свете.

– Генерала Сухих нельзя убить, уничтожив носителя, – прошелестел он. – Убей человека – генерал мгновенно переместится в другое тело. К тому времени он наверняка уже посеет семена в окружающих – в жене, в соседях, в друзьях. А может и во всём городе или деревне.

Стёпа тихо выругался сквозь зубы.

– Чтобы вычистить генерала, – продолжил он, – его нужно привести сюда. К моей сестре. Только здесь, на месте силы, можно выжечь тьму из человека навсегда, не убив носителя. Пока они слабы, у вас будет шанс. Единожды заняв оболочку, генерал не сможет выбраться из неё. Первое время.

Я молчал.

Режиссёр продолжал.

– Но мы втроём не уничтожим генерала, – сказал Альфа Ветра. – Нужны все семь Альф. Каждая стихия. Мы с Хранителем Огня должны уйти и найти наших братьев и сестёр, которые в панике разлетелись по континенту. Альфу Воды, Альфу Тени, Альфу Земли – Спектр спас их, Альфы живы. Они где-то здесь – в зверях. Лишь всемером мы сможем навсегда вычистить тьму. А ещё нужно найти новую Альфу Крови.

– Да это… Сколько времени вам нужно? – спросил я. Вопрос прозвучал тяжелее, чем хотелось.

– Месяцы. Может – год. Генералы копят силу. Мы должны найти освобождённых Альф раньше, чем твари окрепнут.

– И как нам их искать? Гадать что ли?

– Сухие – это монстры. Их влияние всплывёт. Мы не чувствуем их, иначе не проиграли бы в битве за Чащу. Поэтому просто… Ждите знаки. Любые. Болезни. Убийства. Что-то странное. Они проявятся.

Альфа Огня поднялся на лапы. Рана на загривке ещё сочилась золотой кровью, но Древо Жизни подлечило и его.

Режиссёр опустился ниже, и я выпустил Актрису из ядра.

Рысь материализовалась на траве и посмотрела на брата.

Брат опустился до земли и коснулся Актрисы носом. Сестра закрыла глаза и стояла так несколько секунд. Наконец, отступила на шаг и села в траву.

Режиссёр подошёл ко мне и остановился рядом.

Я опустился на колено и обнял его – обхватил руками мощную шею, зарывшись лицом в серебристую шерсть, которая пахла ветром и высотой. Он прижался мордой к моему плечу.

Не грусти, Вожак. Когда буду нужен – обязательно появлюсь рядом.

Я сглотнул ком в горле и кивнул. Разжал руки и отпустил.

Рысь оттолкнулась от земли четырьмя уже здоровыми лапами и взмыла в вечернее небо – серебристая тень на фоне первых звёзд. Красиво…

Стремительная тень. Свободная.

Актриса сидела в траве и смотрела вслед брату. Хвост подрагивал.

Альфа Огня не ушёл.

Тигр стоял у границы поляны и смотрел на Афину. Она лежала у костра, зализывая раны.

Через пакт связи от Хранителя пришёл очень неожиданный мыслеобраз. Неожиданный, но простой: двое тигров, золотой и полосатый, а между ними – выводок маленьких тигрят с золотым огнём в глазах.

Я уставился на Альфу Огня. Тысячелетний Хранитель Чащи смотрел на мою тигрицу с выражением, которое я безошибочно узнавал.

– Ты серьёзно? – сказал я вслух. – Сейчас?

Мыслеобраз стал настойчивее – в нём появился оттенок, который можно было перевести как «я ухожу надолго, а род должен продолжиться. Подойдёт только она».

Афина подняла голову и посмотрела на Альфу. Она фыркнула и отвернулась, но кончик хвоста коротко дёрнулся. Я знал свою тигрицу. Это означало «может быть», что у Афины стояло ближе к «да», чем любой рык.

Я поднял обе руки ладонями вверх.

– Ты – Хранитель Чащи. Она – мой боевой зверь, но тоже из твоего народа, так? Напоминаю, я вообще-то её командир, а не сваха.

Хранитель не ответил. Развернулся, подошёл к Афине и лёг рядом. Тигрица напряглась, дёрнула ухом… и осталась на месте! Золотая шкура Альфы почти касалась полосатого бока. Жар от тигра обволакивал Афину, как тёплое одеяло. Тигрица закрыла глаза. Хвост дёрнулся ещё раз и замер.

Стёпа наклонился к Миране и прошептал что-то на ухо. Девушка фыркнула и закрыла рот ладонью.

Я махнул рукой и отвернулся. Хранитель уйдёт на рассвете, а до рассвета пусть разбираются сами.

Лана подошла и встала рядом со мной. Положила руку мне на плечо. Молча смотрела в ту сторону, куда улетел Режиссёр.

– Не грусти, Макс. Он всё ещё твой.

– Знаю. Режиссёр никогда не предаст и пообещал быть рядом, если понадобится. А ему я доверяю как никому другому.

Что ж, наши враги теперь – настоящие люди, чьи страхи и грязь Сухие воздвигнут на пьедестал. Чёрт знает, какими тварями они станут.

Я посмотрел на поляну за спиной. Древо Жизни мерцало в вечернем свете. Стёпа сидел рядом с Мираной. Ника тихо переговаривалась с Раннером. Красавчик спал. Альфа Огня лежал рядом с Афиной.

Нормально. Пока нормально. Но сколько всего предстоит сделать…

Я проснулся на рассвете от тёплого прощального образа. Альфа Огня стоял на границе поляны. Рана на загривке полностью затянулась – сестра сделала своё дело.

Афина лежала у потухшего костра и смотрела на Хранителя. В её глазах я увидел что-то новое. Кошка проводила его взглядом от поляны до границы леса. Когда золотая шкура мелькнула между белыми стволами в последний раз, тигрица положила голову на лапы и закрыла глаза.

Через месяца три мне придётся иметь дело с выводком золотисто-полосатых котят с огнём в глазах. Кто бы мог подумать, а? Хех.

Хотя «иметь дело» – громко сказано. Скорее – радоваться. В мире, где тьма копит силу внутри людей, лишние тигры с огнём в крови точно не помешают.

Но сначала – дом.

Глава 18

Я проснулся от запаха свежей стружки и похлёбки.

Шалаш пропускал утренний свет через щели между жердями, тонкие золотые полосы лежали на земляном полу. Горностай сопел, уткнувшись носом в собственный хвост. Серебряный шрам на левом боку тихо мерцал.

Я сел, потёр лицо ладонями и выбрался наружу.

Каменный бобр грыз ствол на внешнем краю ареала – приземистый зверь работал зубами. Рядом стоял вьючный лось в кожаной упряжи. К рогам Жнецы не лезли, уж не дураки. Зато на грудь зверю посадили широкую тяговую шлею, а к ней цепляли волокушу и блоки. Тянуть брёвна по земле он мог лучше трёх человек.

Зверь жевал траву и равнодушно смотрел на бобра.

Дерево рухнуло, бобр отскочил, двое Жнецов подбежали с верёвками, привязали ствол к упряжи и хлопнули лося по крупу. Лось вздохнул и потащил бревно к стройке.

Земляной крот ковырялся в яме под колодец – подальше от корней Древа и будущих нужников, выше по склону. Ручей у нас уже был, но ручей – вода открытая. Сегодня чистая, завтра в нём сдохнет какая-нибудь дрянь. Может и нет, но колодец – это запас, на котором я настоял.

Рядом мохнатый ткацкий паук размером с кошку плёл верёвку между двух столбов, перебирая лапками так быстро, что они сливались в серое пятно. Стихийная паутина блестела на солнце и держала крепче любого каната.

Смоляной дятел стучал по стене второго сруба. После каждого удара из клюва сочилась густая тёмная смола, которую собирала Лина. Эта смола имела свойство склеивать всё намертво.

Два крепких сруба уже стояли – с крышами из веток, переплетённых паутиной. Третий дорастал до окон. Мирана стояла у его основания.

Рядом Старик давил гравитацией, каменная рысь поддевала пласты – порода шла наверх, и Мирана стихией формировала из неё ровные блоки фундамента. Грань работала наравне со Стариком – лапа зажила полностью.

Дамир командовал «полезными» питомцами короткими свистами. Его тёмный волк Тени третьей ступени лежал рядом на траве и лениво следил за происходящим одним глазом. Дамир разговаривал с двумя Жнецами, показывая куда рубить – коротко и по делу.

Лина сортировала верёвки у склада припасов. Её рыжая лисица Жизни бегала между работающими Жнецами, и тыкалась носом в ссадины и порезы. Мелкие раны затягивались прямо на глазах. Кряжистый Жнец с топором показал лисице свежий порез на ладони, она лизнула, и через минуту от пореза осталась розовая полоска.

Стёпа и Лана возвращались с обхода периметра. Копейщик размахивал руками и что-то рассказывал, пантера слушала и кивала. На поясе у Ланы висел моток верёвки.

Утро выдалось мирным.

Раннер сидел на плоском валуне у границы ареала, чертил палкой на земле и сверялся с бумажной картой, разложенной на коленях. За неделю гладиатор дважды ходил в разведку с Инферно и нанёс на бумагу каждую тропу, водопой и территорию крупного хищника. Зона менялась, но твари никуда не делись. Крупные хищники по-прежнему бродили за границей ареала, просто боялись скопления стихийной силы вокруг Древа и не совались. Раннер отмечал на карте их маршруты и помечал крестиками места, куда ходить не стоит.

Ника помогала Ирме в лазарете – под навесом из шкур выстроились горшки с травами, мотки бинтов и каменная ступка для растирания. Запах мяты и полыни тянулся оттуда по всей поляне. Шовчик лежал у корней Древа Жизни и смотрел на Нику серыми спокойными глазами.

Прошла всего неделя – а поляна уже выглядела как зародыш деревни. Я стоял у входа в шалаш и смотрел на людей, которые строили дом. Поймал себя на том, что стою посреди стройки и не ищу глазами место, откуда сейчас прилетит беда. Для моей жизни это уже было роскошью.

Серый каменный ворчун размером с кулак сидел в пруду у подножия Древа, всё такой же неподвижный. Этот совсем не развился – ещё займусь. Но вода вокруг него была прозрачной и чистой – Ирма уже таскала её вёдрами для готовки и лазарета. Лучшее вложение в моей жизни – купил этот бесполезный на вид камень за гроши.

Я вспомнил, как всё это началось.

* * *

Григор вышел на поляну первым и остановился.

Великан стоял на границе зелёной травы. Из белого леса за его спиной остановились Жнецы – дюжина мужчин и женщин с мешками, инструментами и усталыми лицами. Несколько часов пешком от берега через меняющуюся зону вымотали даже их.

Они прибыли на наших кораблях.

Григор смотрел на Древо Жизни и зелёную траву. На яркие цветы и ручей с чистой водой.

– Лучшего места для деревни я за всю жизнь не видел, – сказал Григор. – Здесь, в зоне максимальной опасности.

Он повернулся ко мне и окинул взглядом.

– Жив, Макс. Сдержал слово. Хорошо. Деревне нужен вожак.

– Помощь тоже понадобится, – я кивнул.

– Само собой.

Маленькая сухая Ирма вышла из-за спины великана с мешком больше неё и лицом, на котором было написано «я тут главная и попробуйте возразить».

За ней мои ученики – Дамир и Лина – оба загорелые.

Последней вышла девушка, которая представилась Майрой. Мастер с соколом Крови на плече. Оказывается, она скрытно работала при замке барона, и именно она провела Ирму с учениками через зону.

Жнецы тащили на себе и на вьючном лосе всё, что Григор успел собрать: топоры, пилы, гвозди, молотки, котлы для готовки, ткань и одеяла, мешки с зерном для посева, соль, крупы, вяленое мясо, верёвки, цепи, крючья. Дамир и Лина выпустили из ядер полезных питомцев – каменного бобра, земляного крота, ткацкого паука и смоляного дятла.

Полезные питомцы материализовались на зелёной траве один за другим, и Стёпа стоял рядом с отвисшей челюстью.

– Ну ни хрена себе, – сказал копейщик. – У вас что, целая ферма в кармане?

Дамир посмотрел на Стёпу и улыбнулся.

– Шесть голов, – сказал он. – Было больше. Остальных зверей с фермы мы распродали. Уж не сидели без дела.

Стёпа кивнул, а я подошёл и пожал крепкую руку парня. Затем приобнял Лину, которая буквально расцвела.

– Спасибо! Вы очень многое сделали. Я очень рад, что мы наконец-то рядом друг с другом.

– Мы тоже, – девушка улыбнулась и кивнула. – Наши питомцы выросли, Макс.

– Да уж вижу, – я хохотнул, присел и погладил волка Дамира. Зверь вёл себя настороженно, но не отступил – чувствовал, что нельзя.

– Воспитал по твоим заветам, – кивнул Дамир.

В этот момент Григор достал что-то, завёрнутое в ткань, и протянул мне. Я развернул – внутри лежал огнежар. Яркий цветок, который я просил отдать Ирме.

– Она не взяла, – пробасил великан. – Сказала, что ты сам должен отдать.

Я кивнул Григору и понёс цветок к Ирме. Бабка уже раскладывала мешки у подножия Древа, что-то рассказывая Нике.

Протянул ей огнежар.

Ирма посмотрела на цветок в моей руке и подняла взгляд на меня.

– Вообще-то ты брал два, засранец.

– Понимаю. Но это лучше, чем ничего, так ведь? – я улыбнулся.

Ирма взяла цветок и повертела в сухих ловких пальцах, привыкших к травам.

Затем шагнула и коротко обняла меня. По-деловому, как обнимают люди, которые не умеют обниматься и злятся на себя за слабость. Тут же отстранилась.

– Ладно. Хватит телячьих нежностей. Так. Где тут у вас кухня?

Я молчал.

– Нет кухни? – Ирма произнесла это с таким лицом, будто я признался в убийстве. – Позор. Дамир – котлы сюда. Лина – навес нужен, вон там, у ручья. Шевелитесь, пока я не передумала тут оставаться.

Она огляделась и увидела Раннера. Подошла и пощупала ему рёбра.

– Ходячий труп, – проворчала она. – Тебе нужно лечь и не двигаться.

– Я в порядке, – ровным голосом ответил Раннер.

– Да?

Гладиатор посмотрел на неё спокойным пустым взглядом. Ирма выдержала этот взгляд, фыркнула и подошла к Нике – проверить девушку.

– Надо же, нет твоей хвори? Сойдёт. Значит отдохнула? Теперь будешь мне помогать.

Стёпку Ирма заметила чуть позже.

– Привет, сорванец!

– Здравствуйте. Рад вас видеть.

– Рад он… – проворчала старух и огляделась, оценивая поляну хозяйским взглядом.

– Тут на месяц работы, – буркнула она. – Как бы управиться успеть.

– Управимся, – сказал Стёпа. – У нас друид Земли есть. Мирана легко поможет. С ней втрое быстрее пойдёт.

Ирма медленно повернула голову.

– Какая Мирана?

Стёпа открыл рот и закрыл обратно.

Ирма уже смотрела на Мирану, которая стояла у Древа Жизни рядом с Гранью. Молодая высокая женщина почувствовала взгляд и обернулась. Маленькая сухая старуха смотрела на неё снизу вверх.

Ирма подошла к друиду и остановилась в шаге.

– Тадиус, – сказала Ирма тихим ровным голосом. – Ты была рядом с ним. Целые годы, так? Пока он уничтожал людей, натравливал вас на невинных, пока ломал жизни – ты была рядом.

Мирана побелела. Стиснула зубы.

– На арене люди погибли, – продолжала Ирма. – Оплот Ветров практически уничтожен. Звероловы, бойцы, обычные люди, которых согнали как скот. А ты шла за ублюдком.

На поляне стало тихо. Даже Жнецы перестали работать и смотрели. Я не вмешивался. Не собирался быть нянькой. Этот конфликт либо закончится, либо продолжится. Но в чём Ирма была неправа?

Мирана стояла прямо, с побелевшим лицом и мокрыми глазами. Не оправдывалась. Скорее принимала.

Ирма замолчала и надолго уставилась на Мирану. Потом что-то в её лице сдвинулось.

– Роман был хорошим человеком, – сказала Ирма другим голосом, тише и мягче. – Раз ты здесь, и ты его дочь… Слушай меня внимательно пигалица. Ты заслуживаешь только одного шанса доказать, что яблоко упало не от Тадиуса. Поняла меня?

Ирма отвернулась и пошла к своим мешкам. Мирана стояла с мокрым лицом, поджав губы. Стёпа подошёл и встал рядом.

– Бабка отойдёт… Дай ей время. Она у нас такая, но добрая внутри, поверь.

Мирана не посмотрела на парня, но чуть наклонилась в его сторону. Копейщик не отодвинулся.

Через полчаса предприимчивая бабка уже сажала арктическую мяту у корней Древа Жизни. Я смеялся. Потому что она ворчала на каждый росток – этот кривой, этот сухой, этот Дамир помял.

Мирана подошла и присела рядом.

– Можно?

Ирма покосилась на друида и фыркнула. Позволила.

Друид протянула руку к земле – стихия потекла в почву, разрыхляя и подготавливая, её.

Дальше они работали молча. Для таких людей это уже было почти перемирием. Как по мне, так неплохо.

Чуть позже Ирма сортировала травы – горшки, мешочки и связки сушёных корней выстраивались на плоском камне ровными рядами. Бабка бормотала себе под нос, пересчитывая запасы.

Красавчик на брюхе подкрался из-за соседнего камня – белое тельце прижималось к земле. Чёрные бусинки глаз следили за мешочком с сушёными ягодами на краю камня. Горностай вытянул лапку, зацепил когтем мешочек и потащил к себе.

Ирма обернулась. Мешочка на месте не было.

– Какая сволочь… МАКС! Ну этот пакостник опять тырит!

Красавчик уже сидел на Стёпкином плече – парень откровенно ржал.

Горностай невинно жевал ягоды, перебирая их передними лапками. Завидев взгляд старухи, Стёпа сделал лицо человека, который понятия не имеет, как зверёк оказался у него на плече.

– Я ему бульон сварю, – пообещала Ирма и погрозила горностаю сухим коричневым пальцем. – Из него самого сварю. С лавровым листом и перцем. И плевать мне, что он какого-то дракона убил!

Красавчик пискнул и спрятался за пазуху копейщика. Стёпа прикусил губу, чтобы вновь не засмеяться. Я сдерживаться не стал – рассмеялся.

Майра подхватила. Она держалась рядом слишком умело, чтобы считать это случайностью. То верёвку подаст, то воду, то вопрос задаст как бы по делу.

Когда я разгружал последние мешки с корабельных запасов – она подавала и спрашивала куда ставить.

Когда помогал Дамиру ставить стропила для первого сруба – Майра держала верёвку снизу и расспрашивала, как устроена охота в тайге, откуда я родом, давно ли занимаюсь зверями.

Едва сел передохнуть у ручья – Майра принесла фляжку воды, протянула и села рядом. Кровяной сокол кружил над поляной – она отправила его в дозор.

На вид ей было лет тридцать, девчонка ещё совсем. Постоянно задавала вопросы, которые звучали по-деловому, но сыпались слишком часто. Как я собрал такую стаю? Сколько зверей могу держать в ядре? Правда ли что зона начала меняться после закрытия Раскола? Она слушала мои уклончивые ответы, наклоняя голову чуть набок, и открыто улыбалась. Без задней мысли.