Текст книги "Егерь. Прилив. Книга 10 (СИ)"

Автор книги: Николай Скиба

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

Барут помолчал, поглаживая своего фукиса по голове – Шорох глуповато моргал глазками и урчал. Потом парень взглянул на Стёпу с уважением.

– Неплохо, дружище, – торговец откинулся к стене и впервые за утро усмехнулся. – Особенно с такой акулой. Этот Варг явно тут весь город под собой держит. Надо бы сойтись с этим мужиком. Посмотрим, к чему это приведёт.

Стёпа посмотрел на свои руки и поднял глаза.

– Так что, Макс? Нойс у Варга. Жить будет. А нам – что делать?

– Мне нужно на охоту, – сказал я. – Карц и Старик на пороге эволюции. Огненное сердце есть. Для Старика нужно сердце земли – каменный краб в пещерах. Пойду сейчас.

– Сейчас? – Лана подняла голову. – После того, что случилось?

– Да. Время до прилива есть, но нужно использовать его с умом.

Лана кивнула.

– Я иду.

– Нет. Остаёшься с Никой. Раннер – тоже. Григор с Мораном. Сам пойду.

– У тебя рука разодрана, Макс, – хмуро ответила девушка. – Ты на ногах еле стоишь.

– Именно поэтому иду сейчас, – я туго перетянул повязку на предплечье, морщась от вспышки боли. – Если сейчас сяду, потеряю концентрацию. Мне нужно добить охоту на старом топливе. Есть причины, почему иду один.

Стёпа поднялся. Обломок копья, оставшийся после Вендиго, отправился в угол.

– На рынке видел наконечники из рога грифонокраба. Прочнее стали. Куплю.

– Купи.

Парень усмехнулся.

– Нойс рассказывал, куда идти, – я поднялся. – Со мной пойдёт стая. Альфы с вами. Занимайтесь собой. Готовьтесь. Скоро вернусь.

– Почему ты идёшь один? – спокойно спросил Григор.

– Потому что должен прожить то, что будет дальше, со своей стаей. Один. Я же сказал.

– Я… понимаю, – кивнул отшельник.

* * *

Пещеры начинались у самой воды.

Узкая расщелина в скале, из которой тянуло сыростью. Свет кончился через десять шагов. Дальше – темнота, мокрый камень под ногами и звук капающей воды, который отражался от стен и множился, пока не стало казаться, что пещера дышит.

Карц шёл впереди – белое пламя на двух хвостах давало ровный свет. Стены в этом свете блестели от влаги, а давящий потолок всё нависал.

С каждым шагом – ниже.

Афина за моей спиной начала задевать его загривком, потом – спиной, и тихо зарычала из-за дискомфорта.

Ты в бою не участвуешь, Карц. Освещай всё вокруг, но не лезь. Ты ещё не восстановился.

Лис не спорил.

Актриса осталась в потоковом ядре. Красавчику было приказано не лезть и держаться позади.

Охота сама диктует выбор калибра, а эта локация была для них смертным приговором.

Краб почти слеп, он ориентируется по вибрациям камня – иллюзии горностая здесь бесполезны, а сам он превратится в кровавое пятно под первой же осыпью.

Актрисе же нужен простор для манёвра. В замкнутом каменном мешке с давящим сводом её разорвёт на части рикошетами. Воздушные лезвия лишь поцарапают монолит панциря, а один скользящий удар клешнёй просто переломает её.

Здесь не нужна изящность. Нужна грубая, пробивная дурь. Работа для тяжеловесов.

Старик шёл замыкающим. Его тяжёлые лапы оставляли следы на мокром камне, и гравитационное поле росомахи давило на стены – мелкие камешки скатывались в сторону зверя, притянутые его массой. Дедуля нервничал.

Второй уровень. Тоннель расширился, и мы вышли в камеру.

Пещера дохнула в лицо сыростью и тухлятиной. Двадцать метров в диаметре, потолок терялся в темноте – пламя Карца не доставало до верха. Пол – мокрый, покрытый коралловыми наростами и ракушками, которые хрустели под ногами. Вода сочилась по стенам, собиралась в лужи, и в этих лужах что-то шевелилось. Мелкое и многоногое, оно разбегалось от света.

И в центре – он.

Каменный краб-матриарх.

Аномальное существо.

Уровень: недоступен.

Эволюционный ранг – недоступен.

Я увидел его – и первая мысль была даже не тактическая. Первая мысль была: будет непросто. Опять.

Панцирь – три метра в диаметре. Живой камень, сросшийся с телом, покрытый наростами ракушек и кораллов, которые росли на нём годами, может десятилетиями.

Эта тварь весила больше Афины. Клешни – каждая длиной в метр, с зазубренными краями, которые блестели в свете Карца. Зазубрины выглядели как эволюционное оружие, заточенное на то, чтобы рвать и перекусывать.

Восемь толстых ног, вросших в пол пещеры так, будто краб был частью скалы.

Тварь приметила нас раньше, чем мы вошли. Почувствовала вибрацию шагов через камень, который был продолжением её тела.

Стены дрогнули.

Камень по бокам пещеры шевельнулся, и я ощутил это подошвами: пол под ногами качнулся, мелкие камни посыпались с потолка, и где-то в глубине скалы загудело.

ШРРРРРКХХХ – Клешни медленно, с каменным скрежетом поднялись.

Нужно держать в голове то, что успел сказать Нойс.

Замкнутое пространство. Потолок, стены, пол – всё его. Выходы он закроет первым делом.

Старик – слушай план.

Через связь пришло ворчание росомахи.

– Он будет давить стенами и обрушивать потолок. Ты – перехватываешь. Когда порода полетит вниз – меняешь вектор гравитации. Не вниз, а вбок! Его же камни – в него.

Долгая пауза. Росомаха прикидывала и крутила задачу в голове.

Чёртов дедуля никогда не торопился с решениями.

Потом пришло короткое смогу.

Афина – резерв. Если пойдёт не по плану – доспех и в трещину панциря.

Тигрица за спиной коротко и жёстко рыкнула – готова.

Прошло всего полсекунды…

И краб ударил.

Стены поехали с тяжёлым гулом, от которого задрожал воздух. Каменные блоки сдвигались навстречу друг другу, и пещера сужалась на глазах.

Метр. Ещё метр. И Ещё.

Потолок треснул. Трещина пробежала от стены к стене, и тонны породы повисли на мгновение – а потом рухнули.

– СТАРИК!

Он хрипло рявкнул, и от этого рыка вздрогнула вся пещера.

Гравитационный пресс ударил.

Вбок.

Обломки, летевшие на наши головы, на долю секунды замерли в воздухе – и сменили направление.

Камни размером с торс набрали скорость и обрушились на краба. Его же порода. Но под углом, к которому тварь не готовилась тысячелетиями эволюции.

БАААААААААХ!

Грохот!

Гранитные осколки брызнули во все стороны, один остро чиркнул по щеке – кровь потекла по подбородку. Первый залп ударил в панцирь и раскололся о серую броню, оставив белые отметины. Панцирь выдержал.

Краб мгновенно контратаковал. Прямо из пола, из скалы, которая была его телом – выросла стена. Метр толщиной, от пола до потолка. Сплошной каменный щит между нами.

– Старик, ещё!

Росомаха обрушил вторую порцию потолка – пласт породы отломился, завис на мгновение в искажённом гравитационном поле и полетел вбок. Обошёл стену по дуге и ударил в панцирь с тыла – туда, где краб не ждал.

Тварь дёрнулась. Тонкая чёрная трещина расползлась от края к центру панциря.

Я подлетел к преграде, оттолкнулся от неё ногой и взмыл под самый потолок. Тут же ударил клинком ветра точно по вынесенным на стебельках глазам и фасеточным усам краба.

Охотника лимитирует зрение. Тварь лишилась локаторов и теперь бешено вертела клешнями вслепую, не понимая, откуда атака.

Третий залп.

Старик вложил всё. Гравитационное поле исказило пространство – воздух в пещере загустел так, что дышать стало трудно, давление ударило по ушам.

Целый пласт потолка – полторы тонны породы – отломился, развернулся и обрушился на краба сбоку. Туда, где трещина.

Панцирь лопнул, будто раздавили гигантский орех.

Осколки серой брони разлетелись по пещере, один впился в стену рядом с моей головой. Розовая плоть под панцирем обнажилась.

Краб взвыл вибрацией, от которой пол ходил ходуном. Клешня метнулась к Старику. Росомаха не успела увернуться. Удар…

И метр зазубренного камня впечатался в бок зверя.

Старика подбросило и швырнуло к стене. Послышался хруст рёбер, короткий визг боли – и тишина.

Дед медленно поднялся. Шкура на боку рассечена, из раны течёт тёмная кровь. Но маленькие глаза-бусинки горели, и через связь шла концентрированная ярость росомахи.

– Афина!

Тигрица не ждала команды. Три метра полосатой ярости уже взвились в прыжке – через стену, которую краб воздвиг – и обрушились на тварь сверху.

Передние лапы вбили в трещину панциря, когти впились в розовую плоть, челюсти сомкнулись на мягких тканях и рванули. Краб забился, клешни замолотили по воздуху – но Афина держала, вцепившись в разлом.

Тонна мышц и зубов против тонны камня.

Я уже рядом. Клинок вошёл в трещину ещё глубже, чем плоть – до чего-то твёрдого и горячего внутри. Провернул. Мокрый звук.

Краб дёрнулся – последний раз, всем телом – и обмяк.

Получено опыта: 240 000

Уровень питомца повышен (38)

Тишина наступила не сразу. Камень ещё гудел, с потолка сыпалась крошка. Потом всё замерло.

Только капала вода и тяжело дышала Афина.

– Фух, – я выдохнул.

Сердце краба земли лежало очень глубоко. Пришлось вскрывать панцирь по суставам, как консервную банку, продираясь через плотные хрящи. Через десять минут грязной, вонючей работы – я его всё-таки вытащил.

Энергия земли внутри была какая-то густая и плотная – твари Южного Раскола и вправду были совершенно иными.

Старик подковылял. Левый бок – в крови, рёбра треснули, но дедуля шёл.

И в том, что я его не жалел, была наша истинная честность. Дед не нуждался в жалости – он сделал дело и требовал добычу. Ту силу, которую я ему обещал.

Вот, что было важно на самом деле.

– Ты нормально, дед?

Старик обнюхал сердце и ворчливо фыркнул. Через связь пришло ощущение, для которого в человеческом языке нет слова. Что-то среднее между «годится», «моё» и «наконец-то».

Два моих зверя на пороге. Пора.

– Эй, – я кивнул. – Вы двое перейдёте на что-то совершенно новое. Пятая ступень – та сила зверей, выше которой нет ни у кого на континенте. Добавим этому чуть-чуть романтики?

Дедуля моргнул, словно не понял.

Я рассмеялся и развел руки в стороны.

– Считайте меня сентиментальным, но это очень важный момент. Давайте-ка в ядро, стая.

Едва они выполнили команду, я посмотрел на Красавчика, который деловито пожирал розовое мясо краба.

– Дружок, ты же помнишь?

Горностай на секунду замер, склонил голову на бок и снова вгрызся в плоть. Я терпеливо подождал несколько секунд.

Красавчик насытился и рванул.

– Веди.

Спустя минут пять я протиснулся следом за ним и замер, инстинктивно зажмурившись.

После затхлой, пропахшей тухлятиной и кровью тьмы, этот вид ударил по чувствам.

Красавчик вывел нас в скрытую бухту.

Идеальный полумесяц белого песка, зажатый между двумя отвесными чёрными скалами.

Песок был почти снежно-белый – измельчённые кораллы и ракушечник. Тёплый сверху от дневного солнца и прохладный в глубине.

Сюда невозможно было подобраться ни с моря из-за острых рифов, ни с суши – склоны скал были отвесными и гладкими, словно отшлифованными тысячелетиями штормов.

Абсолютное уединение.

Даже чайки сюда не залетали.

Бирюзовая вода лениво накатывала на берег, шипя белой пеной и смывая любые следы. Каждая волна была другого оттенка – от нефритового на мелководье до глубокого синего там, где дно уходило в пропасть.

Солнце плавило горизонт медью, ржавчиной и тёмным золотом. Небо пылало.

Солёный бриз ударил в лицо, мгновенно выветривая из лёгких пещерную гниль. Воздух был живой – пах морем. И этот запах, этот вид – почему-то подсказали мне, что нам всё ещё есть за что сражаться.

Кожа, липкая от крови краба и пота, мгновенно остыла и подтянулась на ветру.

Я быстро разулся.

Песок между пальцами ног был райским блаженством после каменных полов пещер. Опустился на колени у самой кромки воды и зачерпнул. Солёная, но чистая – смыл с рук остатки крабьей слизи и крови.

Вода была тёплой, как парное молоко.

Только тогда я откинулся на спину и положил рядом оба пульсирующих сердца.

Они лежали на белом песке, как два тёмно-красных камня. Бурое сердце краба – размером с голову, покрытое твёрдыми наростами. Сердце виверны – поменьше, но плотнее, почти чёрное.

Ветер трепал мои волосы, высушивая пот с лица.

За спиной гудела неизвестная, опасная земля Юга, кишащая чудовищами, которые могли разорвать человека пополам одним движением.

Впереди лежало бескрайнее море, в глубинах которого жили монстры размером с корабль. Так местные пугали гостей.

А здесь, на этой тонкой кромке между двумя враждебными стихиями, наступила первобытная тишина.

Только плеск волн. Мой собственный пульс в висках. Мерное дыхание стаи.

Я закрыл глаза и позволил себе на минуту просто существовать.

В тайге такие моменты случались редко. Но и там можно было выдохнуть и почувствовать, что жизнь – это не только выживание.

Расслабление длилось недолго.

Я смотрел на два сердца и понимал: всё, что было до этого момента – деревенские интриги Ефима с его жалкими амбициями, столичные турниры с их показушностью, даже схватка в Оплоте Ветров – всё это было лишь тренировкой. Впереди – Прилив, Сайрак и последняя битва.

Что ж, пятая ступень эволюции. Грань, за которой начинается территория истинных монстров.

Отсюда мы выйдем другими. Сильнее, быстрее и опаснее.

Стая беспокойно шевелилась.

Карц жадно таращился на оба сердца.

Афина была напряжена, как струна – она чувствовала важность момента. Старик доковылял до меня и сел.

Актриса держались в стороне, наблюдая с высоты своего превосходства над остальными.

Я выдохнул и принял решение.

– Карц – первый.

Глава 7

Лис лёг на камни, вытянувшись в полный рост.

Два хвоста обвились вокруг тела, белое пламя горело ровно и спокойно. Его умные и тёплые глаза смотрели на меня без страха.

Абсолютное доверие зверя, который знает: этот человек сделает всё как надо.

Я опустился на колени рядом с ним. Огненное сердце виверны лежало в ладони. Лис начал есть.

И белое пламя ослепительно вспыхнуло.

Я зажмурился, и даже через закрытые веки свет бил по глазам, но я не убирал руку с его головы.

Жар ударил волной – камни вокруг Карца потемнели и затрещали, покрылись сетью мелких трещин.

Лис заскулил – тело задрожало, два хвоста забились по камню, выбивая искры. Потоковые каналы расширялись, уплотнялись, рвались и тут же затягивались заново. А я держал изо всех сил – это было что-то новое.

Потоки стали шире, толще, и силы в них хлынуло втрое больше, чем секунду назад.

Я почувствовал… кардинальные изменения.

Горячий, плотный узел энергии, ввинчивающийся в позвоночник лиса. Карц взвыл от напряжения – спина выгнулась дугой, и между двумя хвостами начал прорастать третий.

Шерсть раздвигалась, плоть растягивалась, и новый хвост проталкивался наружу, распрямляясь.

Белое пламя на третьем хвосте горело иначе. Не оранжево-белое, а чистое, прозрачное, почти невидимое.

От него шёл холодный свет.

Эволюция завершена. Ранг: C.

Физиологическое изменение: третий хвост.

Стабилизация потоковых каналов.

Получен навык Белая Корона ©.

Белая Корона © — концентрированный выброс белого пламени экстремальной температуры. Способен расплавить стихийную энергию любого типа, перезаписывая чужую стихию собственной. Радиус воздействия зависит от концентрации. При точечном применении – температура плавления превышает возможности любого известного щита ранга C и ниже.

Вспышка погасла. Карц лежал на оплавленном песке. Три хвоста раскинулись веером.

И в этот же момент меня качнуло.

Ментальная нить, связывающая меня с лисом, внезапно потяжелела, превратившись из тонкой лески в стальной трос.

В груди резко кольнуло, дыхание сбилось. Я машинально схватился за грудину, чувствуя, как внутри распухают и ноют энергетические каналы ядра моего индекса, пытаясь вместить возросшую пропускную способность С-рангового зверя.

Во рту появился привкус меди. Моё ядро переварило скачок, но Карц стал слишком «тяжелым».

Белая Корона… Я сглотнул вязкую слюну, выровнял сбившееся дыхание и перечитал описание.

Не просто огонь, который жжёт. Огонь, который расплавляет чужую стихию. Водный щит – испарится. Земляная стена – потечёт лавой. Ледяной доспех – даже не успеет треснуть.

Карц стал тем, кто отменяет чужую стихию самим фактом своего существования.

Но это ещё не всё. Я смотрел на лиса и прикидывал.

У него пятнадцать свободных очков. Длинной дистанции у нас больше нет. Сайрак, Прилив, Сухие – всё это надвигалось, и мне нужен снаряд. Орудие, бьющее в одну точку с максимальной силой.

Питомец: Огненный копир.

Уровень: 41.

Эволюционный индекс: С.

Характеристики питомца:

Сила: 21

Ловкость: 13

Поток: 89 (основа)

Свободных характеристик питомца для распределения: 18.

Навыки:

Огненная аура (D) — тело зверя окружено управляемым куполом белого пламени высокой температуры. Питомец контролирует плотность и границы купола по собственному желанию. При концентрации ауры способен накапливать внутреннюю энергию для разрушительного огненного выброса. Подобная атака требует времени на подготовку и серьёзно истощает питомца.

Огненная копия © – создаёт полноценную материальную копию хозяина или человека одной с ним крови. Копия неотличима от оригинала – внешность, движения, тепло тела. Способна наносить физический урон.

Огненная стрела ( E ) – позволяет обратиться белым пламенем и быстро добраться до цели.

Белая Корона © — концентрированный выброс белого пламени экстремальной температуры. Способен расплавить стихийную энергию любого типа, перезаписывая чужую стихию собственной. Радиус воздействия зависит от концентрации. При точечном применении – температура плавления превышает возможности любого известного щита ранга C и ниже.

Поток не дойдёт до следующего порога – никаких шансов. Ловкостью придётся пожертвовать, Карц не станет быстрее. Но ему и не нужно быть быстрым. Ему нужна сила.

Сила 21 +13 = 34

Характеристика сила достигла четвёртого порога.

Тело Карца дрогнуло – мышцы под шерстью вздулись, третий хвост вспыхнул ярче.

Гораздо ярче!

Третий хвост питомца – контроль термического поля. Способен создавать локальные зоны экстремальных температур: от абсолютного теплового вакуума до точечного нагрева. Радиус контролируемой зоны – до 15 метров.

Я читал, и по спине шёл холодок. Тепловой вакуум – ноль энергии в зоне, ничто не горит, ничто не живёт. Точечный нагрев – плавит камень в одной точке, не задевая ничего вокруг. Карц мог одновременно превратить поле боя в печь для одних и ледник для других.

Лис открыл глаза.

Я вздрогнул. Зрачки изменились. Стали белые с золотым ободком. Очень спокойные, глубокие, с пониманием, которого раньше не было.

Взгляд зверя, который осознал свою силу и не нуждается в том, чтобы её доказывать.

Три хвоста расправились. Два пылали привычным белым огнём. Третий мерцал синими и белыми сполохами.

Карц медленно поднялся на лапы, будто пробуя вес нового тела. Потянулся, выгибая спину, и три хвоста раскрылись за ним веером, отбрасывая на белый песок тройную тень из огня и света.

Потом он замер. Ветер трепал шерсть. Лис просто смотрел на горизонт, на воду и закат. Минуту, может больше.

Мы ждали.

Раньше Карц так не делал. Раньше после любого боя или усиления он тут же оборачивался ко мне – похвастаться.

Маленький хитрый лис, который жил ради одобрения вожака. Сейчас он смотрел перед собой и молчал – по нитям связи шло спокойствие, которого раньше не было.

Карц вырос.

Потом он повернулся и пошёл к Афине.

Тигрица стояла поодаль, наблюдая. Боец передовой – мой самый крупный и тяжёлый зверь. Карц подошёл к ней вплотную и поднял голову. Белые глаза с золотым ободком встретились с разноцветными. Стихийными.

Они стояли так три секунды.

Молча.

Просто смотрели друг на друга.

Между ними что-то перестраивалось. Старая иерархия – «я большая, ты маленький» – трескалась и складывалась заново. Афина видела в его глазах силу равного. И принимала это.

Тигрица наклонила голову. Едва заметно, на сантиметр – но для зверей это было всё. Признание.

Карц быстро ткнулся носом в её массив нижней челюсти и отошёл.

Красавчик, который всё это время сидел у меня на плече, вжавшись в шею, вдруг высунулся. Горностай потянулся мордочкой вперёд, усы встопорщились, мокрый нос задрожал, втягивая воздух вокруг лиса. Потом тихо пискнул и спрятался обратно за мой ворот.

Странная реакция. Красавчик опасался волчонка – это я знал. Но Карца он не боялся никогда. А сейчас в его писке было что-то, чего я не мог разобрать.

Узнавание?

Я положил ладонь на голову Карца.

– Ты другой теперь. Запомни это чувство.

Лис посмотрел на меня новыми глазами.

Старик – следующий. Места в ядре всё ещё достаточно.

Росомаха подковылял к сердцу краба с таким видом, будто остановить его мог бы только обвал. И то – не факт.

Он впился в сердце без предисловий. Не скулил и не дёргался – раз и всё.

Челюсти сжались, мышцы на скулах вздулись буграми. Из горла – ни звука. Дед молча и упрямо терпел, глядя в одну точку.

Перестройка шла медленнее, чем у Карца.

Это было похоже на… проращивание.

Мышцы уплотнялись, кости утолщались, и в каждую ткань вплетались тончайшие нити минерала. Шкура потемнела, загрубела – под ней проступили почти невидимые каменные пластины.

А потом Старик начал погружаться.

Прямо на моих глазах!

Камень под ним размягчился, и тело росомахи плавно ушло в породу – сразу по грудь. Старик не испугался – через связь шло ворчливое удивление и тут же принятие. Земля приняла его. Буквально.

Эволюция завершена. Ранг: C.

Стабилизация потоковых каналов.

Получен навык Каменная тропа ©.

Каменная тропа © – полное погружение в твёрдую породу. Свободное перемещение внутри камня, земли и минеральных структур. Скорость движения сквозь породу сопоставима со скоростью бега на поверхности.

Я медленно провёл рукой по лицу, стараясь осознать то, что только что увидел.

Каменная тропа. Старик мог нырнуть в скалу и вынырнуть в десяти метрах позади врага! Мог уйти под землю, переждать атаку и ударить снизу, из-под ног! Мог провалиться в камень посреди боя и исчезнуть без следа!

Одно дело – манипуляция, но, чтобы он САМ мог перемещаться⁈

Старик выбрался из породы прямо на моих глазах – камень за ним сомкнулся и затвердел, будто ничего не было. Встряхнулся, разбрасывая пыль и мелкие осколки. Шкура поблёскивала минеральными пластинами.

– Посмотрим, что даёт тебе поток, дедуля. Пора раскрыть эту тайну.

Питомец: Таёжный Король Земли. (старик, росомаха)

Уровень: 41.

Эволюционный ранг – С.

Характеристики:

– Сила: 55 (основа)

– Ловкость: 21

– Поток: 36

Свободных характеристик питомца для распределения: 21

Навыки:

Манипуляция (D) – контролирует структуру твёрдых поверхностей. Превращение грунта в трясину или разрушение каменной породы.

Гравитационный пресс (D) – создаёт зону неконтролируемого гравитационного давления в секторе перед собой.

Каменная тропа © – полное погружение в твёрдую породу. Свободное перемещение внутри камня, земли и минеральных структур. Скорость движения сквозь породу сопоставима со скоростью бега на поверхности.

Я вбросил очки без лишних слов.

Поток 36+19=55

Характеристика поток достигла пятого порога.

Навык улучшен: «Манипуляция» (D → C) – полный контроль структуры твёрдых поверхностей. Перестройка формы камня, земли и минералов в реальном времени.

Старик ступил на камень и коротко рыкнул – из скалы рядом с ним выстрелил каменный шип. Метр в длину, острый и идеально гладкий. Росомаха посмотрела на шип, потом на меня.

А я рухнул на одно колено, оперевшись руками о белый песок.

Чёрт! Переоценил свои возможности – сила дедули стала катастрофической, и ядро не выдерживало.

Удар второй С-ранговой связи по ядру был похож на удар кувалдой под рёбра. Две чудовищные массы энергии моих зверей легли на архитектуру моего D-ранга. В ушах протяжно зазвенело. Я почувствовал, как из носа побежала горячая капля.

Кровь.

Каналы не просто ныли, они микроскопически рвались. Собственное тело оказалось бутылкой, в которую попытались закачать море.

Я утёр кровь рукавом и поднял на росомаху налитые свинцом глаза.

– Ну что? – выдавил хрипло, сквозь стиснутые зубы. – Не обманул? Доволен?

«Нормально. Теперь – нормально.»

Это… Перестройка формы? Значит ли это, что Старик может создать не только шип? Стены? Ловушки? Лабиринты?

Твою… Если звери становятся такими на С ранге, то что будет на В?

Волчонок не выдержал.

Щенок, который всё это время сидел в стороне, вдруг сорвался с места и подбежал к Старику.

Он ткнулся мордой в лапу росомахи. Тот опустил голову с каменными пластинами на скулах и посмотрел на щенка сверху вниз.

Секунду назад росомаха игнорировал волчонка. Всегда игнорировал. С первого дня в том лесу – демонстративно отворачивался, не признавал, не впускал в стаю.

Сейчас что-то изменилось. Старик долго и основательно обнюхивал щенка. Мокрый нос прошёлся по загривку волчонка. Тот замер, задрав морду, и мелко дрожал.

Дед фыркнул. Одним движением лапы подвинул щенка под своё брюхо – туда, где тепло, а каменная шкура защищает от ветра.

– Серьёзно? – я вскинул брови. – Может и Актрису так прикроешь?

Нет! – рявкнула росомаха мыслеобразом крошащихся скал.

Волчонок пискнул, завозился, устроился, и через десять секунд затих, прижавшись к тёплому боку росомахи.

Произошёл… сдвиг. Что-то, что раньше было закрыто – приоткрылось.

Слабый, беспомощный, противный щенок. Но свой. Стая.

Карц наблюдал с другой стороны пляжа. Три хвоста обвиты вокруг лап, белые глаза полуприкрыты. Он одобрил.

Афина подошла и легла рядом со Стариком всего лишь на расстоянии вытянутой лапы. Тигрица положила голову на передние лапы и закрыла глаза.

Она будто говорила: Я тут. Если что – рядом.

Волчонок под брюхом Старика пошевелился, вытянул морду и лизнул Афину в нос. Тигрица дёрнула ухом и фыркнула – но не отодвинулась.

Красавчик посмотрел на дедулю и вдруг спрыгнул с плеча. Мелкий белый комок покатился по песку, подбежал к нему и… сел рядом.

Старик покосился на горностая одним глазом. Не прогнал.

Красавчик поднял лапку и осторожно положил на каменную пластину на боку росомахи. Подержал секунду – будто проверяя что-то, потом убрал лапку и вернулся ко мне – запрыгнул на плечо и вжался в шею, как обычно.

Что это было? Зачем?

Вопросы без ответов. Как и всё, что касалось Красавчика.

Стая менялась.

Наши ментальные нити переплелись в клубок, который невозможно распутать. Не-е-ет, это уже не доверие – что-то гораздо глубже. Даже не дружба.

Для этого было только одно слово.

Стая.

Пора было заняться собой.

Закат догорал. Медь и ржавчина на горизонте темнели, превращаясь в багрянец. Бирюзовая вода потускнела до чернильной, и только белая пена прибоя светилась в сумерках. Солёный ветер остывал, песок отдавал приятное, убаюкивающее тепло.

Не время спать.

Ядовитый катализатор уже лежал в ладони.

Зачем я это делаю? Потому что Карц – С-ранг. Старик – С-ранг.

Как только они эволюционировали, моё ядро буквально трещало под давлением их возросшей мощи. Я чувствовал, как их фоновая энергия расшатывает мои каналы. Ещё пара дней – и сила моих же зверей выжжет меня изнутри.

Вожак не может быть слабее стаи. Гордость тут не при чем. Во всём виновата странная физика этого мира.

Инстинкт самосохранения орал дурниной, требуя выкинуть ядовитый катализатор. Жрать эту дрянь – рулетка с полупустым барабаном. Но Сайрак не дал мне времени, а собственная стая теперь невольно давила меня авторитетом голой Силы.

Либо я стану С-рангом прямо сейчас, либо сдохну на этом идеальном белом песке. Выбор очевиден: лучше умереть в попытке прорваться, чем медленно гнить.

Другие звери тоже подрастают.

Красавчик на моём плече вжался в шею. Горностай чувствовал.

– А ты слезь. На всякий случай.

Зверёк не шевельнулся, лишь крепче вцепился в ворот. Ладно. Твоё дело.

И я проглотил.

Три секунды ничего не происходило. Желудок принял без протеста.

На четвёртой секунде мир перестал существовать.

Потоковые каналы ядра одновременно вспухли. Стенки растянулись, истончились и лопнули в нескольких местах сразу.

Сила хлынула в мышцы.

Меня будто… разъедало.

Яд разрыхлял каналы, готовя к перестройке, но тело не видело разницы между эволюцией и гибелью.

Я упал на песок. Спина выгнулась, рот раскрылся – крика не было, горло перехватило. Пальцы зарывались в тёплый белый песок, хватая пустоту.

Красавчик слетел с плеча, откатился по песку и замер. Маленький белый комок таращил глаза и пищал.

КРИТИЧЕСКОЕ ПОВРЕЖДЕНИЕ ПОТОКОВЫХ КАНАЛОВ.

УТРАТА ЦЕЛОСТНОСТИ ЯДРА – 12%… 24%… 37%…

Яд работал автономно – жрал каналы и строил заново.

48%… 56%…

Волчонок протяжно завыл на одной ноте – звук, от которого Афина вскочила и зарычала. Стая подобралась – Карц поднял голову, три хвоста вспыхнули, Старик вылез из камня. Актриса спрыгнула с выступа. Звери окружили меня полукругом, но помочь не могли.

Никто не мог.

64%… 71%…

Вой волчонка изменился. Он стал ниже – в нём появилось что-то, чего не должно было быть у щенка четвёртого уровня. Сквозь пелену дикой, всепоглощающей боли я чувствовал вибрацию. Крохотная искра Жизни внутри него резонировала с чем-то огромным.

Звала.

Звала ту, в ком Жизни было больше всего.

Потоковое ядро распахнулось – агония сорвала замки. Тёмная пустота, узлы маны, привычный пейзаж. Но в глубине появилась стена. Граница, за которой ядро заканчивалось и начиналось что-то, чего быть не должно.

Стена ритмично пульсировала в такт с чем-то огромным за ней.

Сквозь трещины сочился серебряный свет.

Чт-т-т-о-о з-заа…. Давление.

Энергия за стеной была чудовищной, и я ощутил её как гору, стоящую за тонкой перегородкой. Гору, которая смотрит на тебя.

Трещина расширилась на волосок. Свет хлынул ярче. Нечто шевельнулось – свёрнутое в клубок, спящее, настолько большое, что ядро целиком помещалось в его тени.

УТРАТА ЦЕЛОСТНОСТИ ЯДРА – 89%… КРИТИЧЕСКИЙ ПОРОГ.

Нет… я не выдержу.

– Г-г-гадство, – выдохнул я.

Сердце остановилось.

Мышца, которая билась всю жизнь – замерла.

Кровь встала.

Мозг начал гаснуть.

Последнее, что я видел – серебряный свет за стеной, который тревожно вспыхнул, будто то, что спало, почувствовало: хозяин умирает. Перед глазами стоял образ горностая.

Темнота.

И в ней вспыхнул жар.

Раскалённый ветер, от которого песок на краю бухты оплавился в стекло.

Рёв Альфы Огня разорвал ночь:

– ДЕРЖИСЬ, МАКС!

* * *

Раннер спрыгнул на песок, не дожидаясь посадки – три метра вниз. Прямо с Никой в руках.

Она уже светилась. Зелёная энергия Альфы Жизни хлестала из неё сквозь кожу.

Не Ника решила – Альфа Жизни внутри неё услышала зов волчонка, резонанс судьбоносной стихии, и проснулась.

Раннер опустил девочку рядом со мной. Ника упала на колени в песок, ладони легли на мою грудь, и зелёный свет ударил в остановившееся сердце точным разрядом.

Мышца дёрнулась. Ещё раз – тщетно. Третий удар – и сердце рвано запустилось. Криво, пропуская такты, но забилось.

Кровь рванулась по венам.

Лёгкие распахнулись.

– ЫЫАААААААААХ! – тело выгнулось дугой.

Я перевернулся на бок, загребая песок скрюченными пальцами, и зашёлся в судорожном, рвущем горло кашле. Воздух обжигал лёгкие, мышцы груди свело судорогой.

Зелёное свечение в ладонях Ники угасало. Девочка была белой как полотно.