Текст книги "Егерь. Черная Луна (СИ)"
Автор книги: Николай Скиба
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 17 страниц)
Глава 7
Я запер дверь, задвинул засов и прислушался. За стеной глухо бубнил голос Мики – парень продолжал дрессировать волкодава.
Сел на пол в центре комнаты, вытянул ноги и выровнял дыхание. Потоковое ядро привычно отозвалось теплом в груди.
Потянулся к ментальным нитям…
Стая…
КО МНЕ!
Первой вышла Афина – воздух в комнате вспыхнул жаром, и тигрица материализовалась у дальней стены. Четыре метра светлого серебра и огня. Она заняла добрую треть комнаты, половицы жалобно скрипнули под её весом.
Девочка коротко фыркнула и легла, подобрав под себя лапы. Спокойная и уверенная хозяйка, которая знает своё место в иерархии и не нуждается в подтверждении.
Следом скользнул Карц. Двухвостый обжора возник бесшумно, как язык пламени по сухому дереву, и устроился у противоположной стены, обернув хвост вокруг лап. Между ними с Афиной всегда держалась уважительная и молчаливая дистанция.
Актриса появилась третьей – ветром, запахом грозы и мягким шелестом. Ветряная рысь скользнула к окну и уставилась на меня. Она всегда ждала с бо́льшим терпением, чем брат, и с куда меньшим количеством претензий.
Красавчик ткнулся холодным носом мне в ухо и тут же перетёк на Афину, устроившись между её передними лапами. Тигрица покосилась на наглеца, но смолчала. Привыкла.
Последним, тяжело и неохотно, обозначился Старик. Он окинул собравшихся чёрными глазами, решил, что здесь слишком тесно, слишком много чужих запахов и вообще – он не подписывался на собрания. Но остался. Мясо пока не предлагали, однако от этого человека оно рано или поздно появлялось.
Вся стая в одной комнате. Не хватало одного.
Выходи, Режиссёр.
Образ пришёл стремительно и резко.
Нет… Мне нужно время. Немного времени прийти в себя, вожак.
Я нахмурился, но давить не стал. Ладно, чёрт с тобой, посиди, мне пока есть чем заниматься.
Горностай сидел на полу и смотрел на меня с выражением, которое я научился читать ещё в первые недели. Трагически опущенные усы и желание стать сильнее.
Когда же?
– Иди сюда, родной, – сказал я. – Удостоим тебя чести быть первым.
Уши встали торчком. Хвост дёрнулся.
Я просмотрел его характеристики. Цифры выстроились перед глазами.
Питомец: Горностай мерцающий.
Уровень: 35.
Эволюционный индекс: D .
Характеристики питомца:
Сила: 21
Ловкость: 13
Поток: 65 (основа)
И у него тридцать нераспределённых очков.
На моём тридцать седьмом уровне скопилось тридцать три дополнительных очка Мастера. Придётся распределять осторожно.
Чёрный день наступил. Копить дальше – глупость. Тучи сгущаются, так что – пора.
Сила боевого малыша в том, чтобы спрятать, обмануть или учуять. И сейчас эти навыки стоили дороже любого клыка.
Все очки в поток. Нам нужно умение разведчика, братец. Надеюсь, что хватит.
Я начал вливать.
Красавчик напрягся. Шерсть встопорщилась, мерцание по телу пошло волнами – серебристые искры вспыхивали и гасли, как светлячки в траве. Горностай тихо пискнул, потом зажмурился и вцепился когтями в половицу.
65… 75…
Ядро пульсировало, направляя поток энергии по нити. Я чувствовал, как сила слой за слоем ложится в структуру питомца. Красавчик дрожал мелкой дрожью, но держался.
85…
И до сих пор ничего не произошло. Дьявол, сколько же нужно?
Ладно, придётся рискнуть и вкладывать дальше.
86… 87… 88…89!
Красавчик распахнул глаза. Мерцание по шерсти резко прекратилось – и вместо серебристых искр по телу горностая прошла волна чего-то иного. Отсутствие. Словно сам воздух вокруг зверя стал… пустым. Ни запаха, ни следа, ни намёка на присутствие. На долю секунды мне показалось, что горностай исчез – хотя он по-прежнему сидел передо мной, вцепившись в половицу.
ВНИМАНИЕ! Характеристика «поток» достигла шестого порога.
Навык « Маскировка запаха» ( F ) улучшен.
Внимание! На навык сработала адаптация стихий.
Маскировка запаха (E) – способность полностью подавлять запаховый след, контролируя выделение феромонов на молекулярном уровне. Кожные железы адаптируются, создавая зону без запаха. Стихийная адаптация: питомец может распространить эффект на одну дополнительную цель, накрывая её «куполом без запаха».
Я перечитал дважды. Потом третий раз – медленнее.
Купол на другую цель! Тот самый эффект, который Первый Ходок посоветовал применить Режиссёру на Красавчике – сработал!
Невероятно!
– Ну ты даёшь, мелкий, – выдохнул я.
Красавчик разжал когти, выпрямился и встряхнулся всем телом. Посмотрел на меня и задрал нос.
Мыслеобраз пришёл мгновенно. Чистая и лихая, почти мальчишечья гордость.
Видал? а ты сомневался!
– Не сомневался, – я протянул руку, и горностай привычно пробежал по ней на плечо.
Красавчик фыркнул. Мол, ещё бы.
Актриса смотрела на меня. Уши вперёд, хвост подрагивает – нетерпение, которое она почти не скрывала.
– Иди сюда, – сказал я.
Она не помедлила. Скользнула ко мне по полу и села напротив.
Сила – 21.
Поток – 47. (основа)
Ловкость – 13.
У Актрисы двадцать девять свободных очков. Мою убийцу больше нельзя обижать и игнорировать ловкость, но и поток будет полезен, а вот сила – мимо.
Начал с Потока.
Актриса приняла вливание мягче, чем Красавчик – не дрожала и не жмурилась.
47… 55!
ВНИМАНИЕ! Характеристика «поток» достигла пятого порога.
Навык Лёгкий шаг (Е) улучшен .
Лёгкий ша г (D) – создаёт под лапами уплотнённые воздушные платформы, позволяя перемещаться по воздуху с удвоенной скоростью, зависать и совершать резкие манёвры.
Отлично! Неужели я смогу так же? При случае нужно будет проверить, как тогда-то давно, в каньоне. Но времени немного.
Ловкость.
13… 21.
ВНИМАНИЕ! Характеристика «ловкость» достигла третьего порога.
Физиологическая адаптация: взрывная мускулатура. Быстрые мышечные волокна доминируют. Суставы перестроены под резкие манёвры. Сухожилия укорочены и укреплены.
Я видел, как тело рыси едва заметно перестраивается – мышцы под шерстью стали суше, жёстче, словно из них убрали всё лишнее. Лапы чуть удлинились. Суставы стали подвижнее, эластичнее, как у зверя, созданного для поворотов на полном ходу. Чистая точность движения.
Актриса вздрогнула и рефлекторно вскочила на лапы. Сразу присела, словно тело стало незнакомым и его нужно было заново ощупать.
И прыгнула!
Я не успел среагировать.
Рысь оттолкнулась от пола и взлетела к потолку. Под её лапами вспыхнули плотные воздушные подушки. Актриса замерла в воздухе на долю секунды, оттолкнулась от пустоты и перемахнула через всю комнату. Приземлилась у двери, развернулась и прыгнула обратно – снова оттолкнувшись от ничего.
Она полноценно бегала по воздуху, маневрируя на углах – это был иной уровень навыка.
Актриса приземлилась передо мной, посмотрела снизу вверх и вильнула хвостом.
На губах сама собой появилась улыбка.
– Хорошая девочка, – сказал я и потрепал её по загривку.
Актриса ткнулась лбом в мою ладонь и по-кошачьи отпрыгнула. Уже хотела бегать, прыгать, пробовать.
– Потерпи, – сказал я. – Потом набегаешься.
Рысь фыркнула – обещаешь? – и уселась.
– Видел, да, Карц? – усмехнулся я. – Все получили, а тебя обделили.
Лис моргнул. Мол, я не жалуюсь. Но раз предлагаешь – не откажусь.
Сила: 21
Ловкость: 13
Поток: 41 (основа)
Двадцать девять очков. Выбор для моего огненного друга был очевиден.
41… 50… 52… 55.
ВНИМАНИЕ! Характеристика «поток» достигла пятого порога.
ВНИМАНИЕ! Навык ' Огненная копия' (D) улучшен .
Огненная копия © – создаёт полноценную материальную копию хозяина или человека одной с ним крови. Копия неотличима от оригинала – внешность, движения, тепло тела. Способна наносить физический урон. Любое полученное ранение немедленно прерывает эффект. Поддерживается энергией питомца.
Поддерживается энергией питомца. На этот раз не моей, и может сражаться!
Я посмотрел на лиса. Карц почему-то подрагивал.
– Покажи.
Карц прикрыл глаза. Пламя под шерстью вспыхнуло ярче – сконцентрировалось, потекло от тела вперёд, как расплавленный металл, и передо мной встал я сам.
Копия стояла в полуметре и смотрела на меня моими собственными глазами.
Я протянул руку и коснулся её плеча.
Чёрт…
Сжал пальцы – ткань куртки смялась под ними, я чувствовал тепло тела, мышцы под тканью. Если бы не знал, что это копия – не отличил бы. Никто бы не отличил.
Копия моргнула и повторила мой жест – подняла руку и коснулась моего плеча. Прикосновение было уверенным и точным. Совершенно не механическим, а живым!
Жуть какая…
– Убери его побыстрее отсюда, Карц.
Лис тяжело дышал. Пламя под шерстью потускнело – навык жрал его ресурсы, и жрал серьёзно, но держал.
Копия рассыпалась огненными хлопьями. Карц тряхнул головой и облизнулся.
Можно ли использовать его на арене, учитывая, что зверолов не участвует в бою? Если понадобится, то почему нет? Вне арены тоже полезно – двойник, уводящий слежку.
Карц подошёл и ткнулся носом в мою ладонь.
Чёрт… Процесс затянулся и я, почему-то, начал уставать.
Руки чуть дрожали. Пройдёт.
Я поднялся, размял шею и прошёлся по комнате.
Без усиления оставалось двое. Афина и Старик.
Внимательно изучил характеристики.
Питомец: Таёжный Король Земли.
Уровень: 32.
Сила: 55 (основа)
Ловкость: 14
Поток: 36
И никаких свободных очков у дедули.
Питомец: Полосатый ядозуб.
Уровень: 31.
Эволюционный ранг: D .
Сила: 60 (основа)
Ловкость: 13
Поток: 34
У Афины девять свободных характеристик. Мало, но хоть что-то. Но вполне могу дотянуть до потока, жертвуя своими очками Мастера.
Вопрос не в том, кого усиливать. Вопрос в том, от чего я готов отказаться.
– Начинается, – пробормотал я, потёр переносицу и начал думать.
Старик – моя единственная страховка. Если тьма в ядре вырвется наружу, и я снова стану тварью без разума, которая рвёт своих… Росомаха единственный, кто может меня удержать. Не стоит себя обманывать и надеяться на Афину или Режиссёра – Зверомор был чрезвычайно силён. Пулемёт в мире мечей.
А гравитационный пресс вдавит химеру в землю. Манипуляция превратит почву под лапами в болото.
Усилить Старика – значит усилить клетку. Крепче прутья, надёжнее замок.
Но он и без усиления делал свою работу. Его навыки были на D-ранге – гравитация давила, земля слушалась. Проблема не в силе, а в голове. Росомаха до сих пор не могла полностью контролировать собственную агрессию. Вливать очки в зверя, который в критический момент может забыться – лотерея.
А Афина…
Единственный зверь в стае, который мог принять прямой удар и не сломаться.
Завтра парные бои с неизвестными противниками и напарником, который сейчас наливается вином в таверне.
Мне важно пройти до финала, и Афина, после всего, что она пережила, заслуживает всех моих очков Мастера до последней крохи.
– Твоя очередь, девочка, – сказал я.
Тигрица чуть склонила массивную голову. Ни нетерпения, ни тревоги.
Мне захотелось положить ладонь ей на лоб. Шкура была горячая и грубая, как нагретый солнцем камень. Под ней – череп, который мог выдержать удар булавы. Мышцы, каждая из которых весила больше, чем Красавчик целиком.
Тигрица принимала энергию как скала принимает дождь – молча и жадно. Нам нужен поток, дорого, но как есть.
Девять её очков и двенадцать моих.
34… 40… 47…
49… 53… 55!
ВНИМАНИЕ! Характеристика «поток» достигла пятого порога.
ВНИМАНИЕ! Комбинированный навык стихий изменён!
Доспех Катаклизма © – Бушующий шторм из спрессованного ветра и белого пламени, покрывающий тело питомца.
Афину скрутило.
Тигрица вскинула голову, пасть распахнулась в беззвучном рёве, и по её шкуре побежало яростное пламя. И одновременно с этим – ветер. Не порыв, как у Режиссёра, скорее плотный вихрь, который обвил тело тигрицы спиралью и слился с огнём.
Воздух в комнате раскалился. Я отдёрнул руку – ладонь обожгло, словно схватился за сковородку. От жара загрохотали ставни.
Афина стояла в центре бушующего шторма, и шторм был ею.
Ветер и огонь не дрались, а работали вместе. Спрессованный воздух уплотнял пламя, пламя раскаляло воздух, и вместе они образовали нечто, чему я не сразу подобрал слово.
Действительно доспех! Из огня и ветра, который покрывал тигрицу от носа до кончика хвоста. Он жил и двигался. Я видел, как воздух перед её шкурой плавился от жара, как пылинки вспыхивали, не долетая до поверхности. Всё, что коснётся этой шкуры, сгорит.
Наконец, Афина взяла навык под контроль и жар перестал опалять меня.
Шторм погас.
Афина стояла посреди комнаты. На полу вокруг неё – круг выжженных досок.
– Твою ж… – выдохнул я. – Похоже в следующий раз улучшать твои характеристики нужно на улице, девочка.
Тигрица повернула ко мне голову. Разноцветные глаза были совершенно спокойны, как будто ничего не произошло.
Афина медленно, по-кошачьи моргнула, зевнула, лизнула меня в щёку и отошла к стене. Красавчик что-то пискнул и выпросил свою порцию нежности. Шершавый язык тигрицы чуть не опрокинул бедолагу. Горностай фыркнул и запрыгнул кошке на гриву.
– А ты отважный малый, – я усмехнулся, закрыл глаза и потянулся к последней нити.
Выходи, приятель. Я дал тебе столько времени, сколько мог.
Наступила долгая, театральная пауза, которую мог выдержать только Режиссёр.
Потом дохнуло ветром, и он материализовался в центре комнаты, прямо передо мной.
Рысь стояла, расправив плечи, и даже сейчас, после того, через что прошла, в каждой линии тела читалась гордость. Глаза были усталыми, но спина, как всегда, прямая. Этот зверь скорее сдохнет, чем покажет слабость перед другими.
Актриса подалась вперёд, тихо мурлыкнув. Режиссёр скосил на неё взгляд, дёрнул ухом и снова посмотрел на меня.
– Садись, – сказал я вслух.
Режиссёр, разумеется, помедлил, потому что выполнить просьбу сразу означало бы потерять лицо при новом члене стаи. Но сел.
Сердце Крови лежало на моей ладони.
Режиссёр дёрнул ухом. Посмотрел на сердце, потом на меня.
Ты предлагаешь мне съесть это?
Мыслеобраз был таким выразительным, что я едва не рассмеялся – брезгливость, недоверие и самую малость любопытства.
– Предлагаю. Твой путь к силе, брат.
Я положил руку на его холку. Шкура под пальцами была жёсткой и тёплой. Мышцы напряглись, но Режиссёр не отстранился.
Я закрыл глаза и начал наш «диалог».
Вот что я чувствую.
Частые образы хлынули потоком без слов и мыслей.
Турнир.
Враги в тенях.
Стая, которая сильна, но недостаточно для того, что впереди.
И Режиссёр.
Ключ, Альфа, тот, кто должен стать крепче, тяжелее и опаснее.
Я верю в тебя. Я рядом. Если что-то пойдёт не так – вытащу. Мы много раз спасали друг друга, брат. Нужно продолжать доверять. Время утекает сквозь пальцы. Что-то грядёт, и мне нужен мой стратег.
Режиссёр очень долго молчал.
Стая ждала. Никто не шевелился.
Потом рысь наклонила голову и аккуратно взяла Сердце Крови из моей ладони. Даже почти брезгливо – кончиками зубов, как кот, который берёт незнакомую еду.
И проглотила.
Пару секунд ничего не происходило.
А потом комнату выбило.
– МРРРРРРРРРРРРРРРРАУ!!!
Настоящий, яростный, живой ветер рванул из Режиссёра во все стороны разом. Ставни загрохотали, половицы застонали, меня отшвырнуло спиной в стену. Красавчик вцепился в шерсть Афины всеми четырьмя лапами, Карц прижался к полу, прикрыв морду хвостами, Старик в дверях глухо рыкнул и попятился.
Режиссёр стоял в центре и…
Менялся!
Серебристая шерсть вздыбилась, пошла волнами, словно под ней перекатывались мышцы, которых раньше не было. Тело рыси стало крупнее, лапы тяжелее, грудь шире, линия хребта – жёстче. Но главное было в воздухе вокруг него. Я видел это чутьём зверолова – ветер сгущался, становился чем-то почти осязаемым, словно невидимые стены вырастали из ничего.
Потоковое ядро обожгло изнутри, и я стиснул зубы, удерживаясь за нить.
Режиссёр запрокинул голову и издал низкий, вибрирующий гул, от которого задрожали стены и звякнула посуда где-то в соседней комнате.
– КАКОГО ЧЁРТА! – раздался крик Стёпки за стеной.
– Нет, нет, Стёпа, стой! – голос Мики. – Он просил не лезть.
ВНИМАНИЕ! Рождена первородная Альфа Ветра! Первая ступень.
Эволюционный индекс – D.
Получен уровень питомца – 31
Получен навык:
Плотность Ветра ( D ) – Уплотнение воздушных потоков до состояния твёрдой материи.
Получена аура давления Альфы.
Получена возможность видоизменять навыки по желанию питомца. Ситуативно, тратит много ресурсов.
Внимание! Навык Воздушные лезвия © более не опасен для питомца.
Аура давления – мощь Альфы ментально давит на зверя (по желанию питомца).
Ветер резко оборвался, словно кто-то невидимый захлопнул дверь. Звенящая, вакуумная тишина мгновенно заполнила комнату, давя на уши после канонады магии воздуха. Ставни, еще секунду назад готовые сорваться с петель, замерли, скрипнув напоследок.
Режиссёр стоял посреди комнаты.
Внешне он почти не изменился, но передо мной был совершенно другой зверь. Исчезла та нервозность, которая терзала его после леса. Шерсть на загривке больше не стояла дыбом – легла гладким, плотным ковром, по которому изредка пробегали синеватые искры статического электричества.
Остальная стая чувствовала изменения тактика.
Красавчик вжался в спину Афины так сильно, что почти растворился в её шкуре. Карц опустил огненную морду к полу, признавая иерархию стихий. Даже Старик, замерший массивной глыбой, перестал ворчать. Его маленькие глазки-бусинки, видевшие слишком много ужасов этой жизни, неотрывно следили за рысью с мрачным уважением. Он знал, как пахнет безумие, и знал, как пахнет сила. Сейчас безумия не было.
Только Актриса не шевельнулась. Она сидела и смотрела на брата немигающим взглядом.
Режиссёр медленно повернул голову ко мне.
Я выдохнул. Взгляд кардинально изменился. Он стал глубже, темнее и бесконечно тяжелее. В нём появилась весомость, свойственная монарху, который вернулся из изгнания, прошелся по своему тронному залу и убедился – корона всё еще на месте. Это был взгляд существа, которое точно знает границы своей территории и имеет достаточно сил, чтобы убить любого, кто их переступит.
По нашей ментальной нити, теперь толстой, как корабельный канат, пришёл образ.
Я почувствовал, как невидимый поток подхватывает нас всех. Мощный восходящий вихрь, который держит на себе вес всей стаи. Он был фундаментом из сжатого урагана. На его плечах балансировала Афина с её тяжестью титана, он кружил в танце огненного лиса, он давал опору даже заземленному Старику.
Вожак… Теперь я основа.
Я шагнул вперед и сжал пальцы на его загривке. Жёсткая шерсть кольнула ладонь, по коже пробежал разряд, от которого волосы на руках встали дыбом. Под пальцами перекатывались мышцы, налитые такой силой, что, казалось, ткни пальцем – и нарвешься на стальную плиту.
– Знаю, – сказал я тихо, глядя в его умные, почти человеческие глаза цвета грозового неба.
Режиссёр прикрыл глаза на мгновение – единственная уступка эмоциям, которую он себе позволил. Потом резко распахнул веки и фыркнул, дёрнув ухом.
Хватит сантиментов, Вожак. Ты же хотел кого-то вытащить из таверны за волосы? Или мы будем обниматься, пока этот клоун пропивает свой талант?
Его мыслеобразы стали настолько чёткими, что я громко, с облегчением рассмеялся, чувствуя, как отпускает напряжение последних месяцев.
Стая смотрела на нас.
Каждый из них – от крошечного горностая до гигантской тигрицы – точно знал, КТО стоит в центре.
Глава 8
Я не стал никого брать с собой – только стаю в ядре, даже Красавчика оставил дома. Стёпка и Лана настаивали, но мне не хотелось выглядеть угрозой в глазах будущего напарника, каким бы он ни был. Цель была иная.
Слишком уж прикипел я к Мике и Нике, и здоровье девчушки было мне дорого. А ещё я был им должен, так что потерплю.
Таверна называлась «Золотой рог», и золотого в ней было ровно столько, сколько в пьяном угаре – ни капли. Облезлая вывеска, заплёванный порог, из-за двери – хохот, бренчание лютни, женский визг и звон посуды.
Запах вина и мяса – вечеринка шла полным ходом.
Я толкнул дверь и вошёл.
Внутри было именно то, чего ожидал. Длинный зал, заставленный столами, половина из которых были опрокинуты. В центре – расчищенное пространство, где пьяная девица пыталась танцевать на столе и дважды чуть не свалилась. У камина кто-то храпел, укрытый чужим плащом. По углам целовались парочки, не обращая внимания на остальных.
Раннер сидел во главе главного стола.
Он мало изменился с арены – та же алая туника с золотыми нитями, те же идеальные волосы, та же улыбка, от которой девицы теряли остатки разума.
Одна сидела у него на коленях, другая прижималась к плечу, третья наливала вино, умудряясь проливать ровно столько, чтобы Раннер мог шутливо её отчитать. По бокам стола сидели двое крепких мастеров – телохранители, наверное. Скорее показуха, чем необходимость.
Яркие голубые глаза мгновенно срисовали меня, и в них не было ни капли опьянения. Вино он пил, запах шёл от него за два метра, но зрачки реагировали чётко, движения оставались плавными и контролируемыми. На арене Стёпа отмечал то же самое – идеальная балансировка даже во время поклонов. Но это всё временно, останься он тут ещё часа на три, и дело будет худо.
– О-о-о! – Раннер раскинул руки, едва не выронив кубок. Голос был громким, раскатистым, как у ярмарочного зазывалы. – Гости! Новые гости! Какая честь! Садись, друг, налейте ему!
– Не друг, а напарник, – сказал я. – Нам нужно поговорить.
Раннер моргнул, потом широко улыбнулся и повернулся к девице на коленях.
– Слышала, дорогая? Напарник! А я-то думал, всё тяжелое позади. Оказывается, мне ещё и няньку приставили!
Девицы захихикали, кто-то из пьяных зевак за соседним столом заржал. Я подождал, пока отсмеются.
– На улицу. Пять минут.
– На улицу? – Раннер театрально приподнял бровь. – Там холодно. Темно. И нет вина. Зачем мне туда? Всё самое прекрасное, – он погладил девицу по бедру, – прямо здесь.
– Утром ты выйдешь на арену со мной в связке. Против двоих, которых мы не знаем.
– И что? Гонец нашёл меня, ничего нового ты не открыл, ядозуб.
– Мне нужно знать, что ты будешь делать, кроме как кланяться публике, как клоун.
В таверне стало тише. Музыка играла, пьяные бормотали, но ближайшие столы притихли. Зеваки учуяли напряжение.
Раннер медленно снял девицу с колен – аккуратно, почти нежно, как фарфоровую вазу – и поднялся.
Стоя, он был выше меня на полголовы и шире в плечах. Мышцы под туникой двигались так, как двигаются мышцы человека, который каждый день тренирует тело на износ. Но лицо по-прежнему улыбалось – та самая белозубая, ослепительная, ничего не значащая улыбка.
– Знаешь, малыш, – он сделал шаг ко мне, – у меня за жизнь было… сколько? – повернулся к телохранителям. – Сто боёв? Двести?
– Двести двадцать, – подсказал один из телохранителей.
– Двести двадцать! – Раннер поднял кубок. – И ни в одном мне не понадобился напарник. Ни тактика, ни план, ни «давай обсудим». Мой лев выходит, делает свою работу, я делаю свою, публика счастлива. Всё просто и красиво.
– Парные бои – другое дело.
– Да уж! – Раннер фыркнул и сделал глоток. – Формат, тактика, координация… Ты, наверное, из тех, кто перед походом рисует карту и считает, сколько шагов до каждого куста?
– Я из тех, кто возвращается с похода живым.
Раннер посмотрел на меня чуть внимательнее, и улыбка на секунду стала не такой широкой.
– Ядозуб… – задумчиво протянул он. – Видел тебя на арене. Неплохо работаешь. Тигрица – серьёзный зверь. Но, – он поднял палец, – тебе до меня далеко. Ты почти ничего там не делал, стоял столбом. Ты слабый, малыш. Не дёргайся. Завтра просто постоишь в сторонке, а папа Раннер позволит тебе пройти в битвы финала.
– Я не мериться пришёл, а поговорить, но не хотелось бы при всех.
– А если я не хочу?
– Тогда выйдем на арену вслепую и оба получим то, чего не заслуживаем.
Раннер допил вино и с негромким стуком поставил кубок на стол. Затем обвёл взглядом таверну и вздохнул с видом человека, которого отрывают от важнейшего дела в жизни.
– Ладно. Пять минут, ядозуб. Но потом я возвращаюсь.
Мы вышли на улицу, и ночной воздух ударил в лицо. После духоты таверны он резал лёгкие, как ледяная вода. Раннер поёжился и прислонился к стене, скрестив руки на груди.
За нами потянулась свита – оба телохранителя, три девицы, пятеро зевак. Расположились полукругом, как зрители перед сценой. Кто-то из пьяных заорал: «Давай, Раннер! Покажи ему!»
– Фанаты, – Раннер развёл руками. – Что поделать, везде идут за мной. Популярность – тяжёлая ноша, ядозуб. Ты уж извини, прямо по душам не выйдет.
Я не стал оборачиваться на публику.
– Хотя бы так. Слушай, Раннер, я пришёл не спорить. Скорее с просьбой. Мы не выбирали друг друга, но раз уж так вышло… Мы должны быть в порядке к утру, чтобы нормально работать.
– Работать, – повторил Раннер так, будто я предложил ему копать канаву. – Слушай, Ядозуб. Я ценю твой энтузиазм. Серьёзно. Но тебе не нужно ничего делать. Вообще ничего. Выйди на арену, встань в сторонке и наслаждайся зрелищем. Мой лев решит всё сам. Как решал сто раз до этого.
– А если не решит?
– Не решит? – Раннер искренне рассмеялся. Запрокинул голову и показал идеальные зубы. Девицы за его спиной восхищённо заохали. – Ты видел мои бои? Видел, что делает мой лев? Серьёзно, малыш, назови мне хоть одного зверя на этом турнире, который продержится дольше минуты.
– Теневая пантера. Богомол, мантикора, – я сделал паузу. – Ядозуб.
Раннер замолчал. На одну короткую секунду улыбка стала натянутой. Потом вернулась, как ни в чём не бывало.
– Видел их всех, – сказал он легко. – Но мой лев сильнее.
– Ты уверен?
– Абсолютно.
Он сказал это слишком быстро. Я отметил это и не стал давить. Не моё дело лечить его от самоуверенности, моё дело – не проиграть завтра.
– Хорошо. Тогда хотя бы скажи, какие навыки у твоего льва, чтобы я не бил по той же точке и не путался под лапами.
– Навыки? – Раннер усмехнулся. – Ты серьёзно просишь меня раскрыть карты? Здесь? – он кивнул на толпу зевак. – При них? Да чёрт с ними, просишь раскрыть тебе? Будущему противнику? Сколько тебе лет, парень? Двадцать? Ты вытянул счастливый билет, когда попал со мной в пару, тебе этого должно быть достаточно.
– Ты зарываешься.
– Ядозуб, – Раннер оттолкнулся от стены, вся театральность слетела. – Я не буду обсуждать тактику. Не потому что пьян или не уважаю тебя. Мне она просто не нужна.
Он шагнул ко мне так близко, что я чувствовал запах вина изо рта и жар от разгорячённого тела.
– Мне не нужен напарник. В этом мире есть только одна правда, парень – правда арены. Только она честна и не плетёт интриг. Истинная ценность – это выйти на песок и сделать то, что умеешь лучше всего грёбаного мира. Ты можешь помочь или не мешать. А можешь вообще не приходить, раз так боишься. Результат будет одинаковым.
– Нет, – сказал я. – Не будет.
– Нет?
– Нет. Потому что не всё всегда идёт по плану. Если завтра против нас будут Богомол и Мантикора, что тогда, а? У меня на кону больше, чем твоё эго, Раннер. И мне плевать, нравится тебе это или нет, но ты сделаешь, что я скажу. Многого не прошу – хотя бы иди отдыхать, выспись и приди раньше, чтобы у нас появился шанс.
Зеваки притихли. Одна из девиц нервно хихикнула и тут же замолкла.
Раннер смотрел на меня, и его улыбка впервые ушла. Лицо стало ровным и спокойным. Глаза – холодными.
Потом он ударил.
Правая рука пошла от бедра коротким тяжёлым хуком в челюсть. Вовсе не пьяный замах, а боевой, с вложением корпуса. Так бьют люди, которые дрались в переулках, где правила кончаются на первой же секунде.
Качнулся влево. Кулак прошёл в сантиметре от скулы – я даже почувствовал ветер от удара и запах вина с пальцев.
Раннер пролетел мимо, потеряв равновесие на долю секунды. Он ожидал попадания, тело было заточено под другое продолжение, в котором противник падает и разговор окончен. Но он быстро развернулся и принял стойку.
А я стоял на том же месте с руками вдоль тела. Даже не поднял их.
Зеваки загудели, кто-то восхищённо присвистнул. Раннер смотрел на меня, на его лице отразилось чистое, неприкрытое удивление.
– Быстрый, – сказал он.
– Может всё-таки поговорим? – спросил я.
Раннер постоял в стойке ещё пару секунд, потом медленно опустил руки и выдохнул. И впервые за весь вечер усмехнулся по-настоящему.
– Ладно, Ядозуб. Может, ты и не совсем бесполезный.
Парень прислонился к стене и скрестил руки на груди, всем видом показывая, что разговор окончен. Зеваки за его спиной перешёптывались, девицы жались друг к другу от ночного холода, но уходить не собирались – ждали продолжения спектакля.
Я смотрел на этого красавца и понимал, что обычные аргументы не работают. Ни логика, ни здравый смысл, ни даже уклонение от удара. Раннер признал, что я быстрый – и всё. Это ничего не изменило. Он по-прежнему собирался выйти на арену и делать то, что привык, а я мог хоть головой об стену биться.
Оставался один язык, который понимают такие люди.
– Значит, вот как… – сказал я. – Какой из тебя воин? Только и можешь, что улыбаться и ржать, вместо того чтобы подойти к делу серьёзно.
Улыбка не исчезла, но стала жёстче.
– А ты что, знаешь, что стоит за этой улыбкой? – Раннер вдруг начал говорить тихо, почти шёпотом, так, чтобы услышал только я. – Не нужно читать мне нотации, когда не знаешь, что именно за ней прячется, Зверолов.
В этом шёпоте уже не было ни театральности, ни игры на публику. Раннер смотрел на меня в упор, и впервые за весь вечер я увидел настоящего человека, а не маску. Что бы ни пряталось за этой белозубой улыбкой – оно было тяжёлым и острым.
Я не стал спрашивать – не моё дело, что у него за душой.
– Тогда слушай внимательно, раз за ней что-то есть. У тебя только один вариант. Ты идёшь отсыпаться и готовиться к боям. Прямо сейчас. Потому что на кону стоит жизнь девочки, которая мне дорога, и я не собираюсь проиграть из-за того, что мой напарник решил покутить перед дракой.
В его лице что-то изменилось. Дрогнуло что-то в самих глазах.
Раннер промолчал.
– А если не послушаешь, – продолжил я, мой голос звучал ровнее и тише, потому что то, что я собирался сказать, не предназначалось для зевак. – Если ты завтра выйдешь на песок в таком состоянии, я сделаю всё, чтобы помешать. И помешаю я не противнику, Раннер, а тебе.
Раннер напрягся.
– Да о чём ты, Раскол тебя дери? Сам только что говорил, что на кону стоит жизнь девочки?
– Ты не понял, – сказал я. – Я ненавижу турнир и всё, что на нём происходит. Сотни смертей ни в чём не повинных питомцев. Если ты начнёшь свой цирк и попытаешься убить зверей, которых можно было не убивать – я помешаю тебе. Прямо посреди боя. Поэтому и говорю тебе, выспись, приди раньше и мы обсудим как быть. Иначе ты не пройдёшь в финал.
Тишина стояла такая, что я слышал, как потрескивает факел на стене таверны и как где-то за углом пьяный мочится в канаву. Зеваки за спиной Раннера притихли – они не слышали слов, но чувствовали, что воздух между нами можно резать ножом.
