Текст книги "Егерь. Черная Луна (СИ)"
Автор книги: Николай Скиба
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 17 страниц)
Лана усмехнулась.
Она осторожно сняла проволоку с крепления на раме. Грузик остался на полке.
Теперь – внутрь.
Лана перетекла через подоконник одним текучим движением. Сапоги коснулись пола без единого звука. Золотистые глаза мгновенно адаптировались к полумраку.
Красавчик у основания переноски выжидательно поглядывал снизу вверх.
Лана прислушалась. За стеной – мерный храп Варона. Внизу – приглушённая ругань наёмников, загоняющих волков обратно на место. Иллюзия Красавчика давно растворилась, но звери всё ещё нервничали, принюхиваясь.
Времени достаточно.
Лана опустилась на колени перед переноской. Замок простой – поворотная задвижка с магической печатью. Печать гудела ровным гулом, создавая барьер для звука. Всё, что происходило внутри, оставалось внутри.
Она осторожно сдвинула задвижку.
Внутри, свернувшись в тугой клубок на мягкой подстилке, спал Принц.
Лана задержала дыхание.
Фукис был чуть крупнее, чем зверёк Барута, и явно ухоженнее – шерсть переливалась синим блеском даже в темноте. Огромные глаза были закрыты, маленькое тельце мерно вздымалось от дыхания.
Трёхкратный чемпион Северного Королевства спал, не подозревая, что наступающий день заставит его изрядно понервничать.
Лана протянула руки. Движения были мягкими – пальцы скользнули под тёплое тельце и аккуратно подняли его. Принц шевельнулся, издал сонный тихий звук, похожий на птичью трель, и открыл один глаз. Огромный, мутный от сна зрачок уставился на незнакомое лицо. Маленькое тело напряглось.
Лана прижала его к груди и замерла.
Это было похоже на то, что она проделала с крысой – и одновременно совсем другое. С крысой она надавила, вбивая волю хищника в мозг добычи. Сейчас же девушка сделала обратное. Пантера внутри опустила голову, прикрыла глаза и замурлыкала.
Передала ощущение. Тепло, исходящее от кожи, от дыхания, от самой крови. То, что кошка излучает, когда вылизывает чужого котёнка, принимая его за своего. Древний сигнал, вшитый в плоть любого зверя: ты в безопасности, ты под защитой, спи.
Принц дрогнул. Напряжение ушло из маленького тела так же быстро, как пришло. Зверёк моргнул, закрыл глаз и уткнулся мордочкой Лане в ключицу. Сердце, на секунду заколотившееся быстрее, снова замедлилось.
Лана почувствовала укол чего-то, чему не сразу нашла название. Этот зверь – гордость Варона, и… мгновенно потянулся к чужому теплу, как будто собственный хозяин никогда ему такого не давал.
Наверное, и правда не давал.
Лана развязала холщовый мешочек на поясе и извлекла крысу. Тварь по-прежнему не подавала признаков жизни – обмякшая, с полузакрытыми глазами, парализованная аурой хищника. Лана положила крысу на подстилку.
Получилось паршиво. Облезлый хвост, гноящийся глаз, жёлтые зубы – ничего общего с серебристым красавцем. Но внутри закрытой переноски, в темноте, за звукоизоляцией – Варону придётся открыть и заглянуть, чтобы заметить разницу. А он не заглянет. Зачем проверять то, в чём уверен? Этот хлыщ считал, что он самый умный. Тем более, когда будет собираться второпях.
Лана улыбнулась и закрыла дверцу. Задвижка встала на место с мягким щелчком. Магическая печать снова загудела, запечатывая содержимое в коконе тишины.
Красавчик одобрительно дёрнул хвостом.
Лана завернула спящего Принца в мягкую ткань, извлечённую из-за пазухи, и убрала свёрток под куртку, прижав к телу. Маленькое сердце стучало у неё на груди.
Она шагнула к окну и на мгновение обернулась. Комната выглядела нетронутой. Переноска на месте, дверца закрыта, замок защёлкнут. Ничего не сдвинуто, ничего не нарушено. Осталось выбраться и дело сделано.
И тут за стеной скрипнула кровать.
Лана замерла. Всё тело превратилось в камень. Пантера внутри прижала уши и оскалилась.
Тяжёлый скрип половиц. Босые, грузные шаги. Человек, который встал среди ночи и ещё не до конца проснулся. Шаги двинулись к двери.
К этой двери!
Лана метнулась к окну. Одно движение – перетекла через подоконник на карниз, прижала Принца к груди и распласталась по стене, вжимаясь в камень. Ночной ветер ударил в лицо, и она стиснула зубы, чтобы не выдохнуть слишком громко.
Красавчик остался внутри.
Горностай стоял посреди комнаты, и его чёрные глазки метнулись от окна к двери. Ставни были распахнуты. Если Варон войдёт и увидит открытое окно, открытые ставни – он поймёт. Может, не сразу. Может, не всё. Но зерно подозрения упадёт в его параноидальную голову, и прорастёт в уверенность.
Шаги за дверью. Скрип дверной ручки.
Красавчик метнулся к окну, вскочил на подоконник, упёрся лапками в створку ставен и толкнул. Тяжёлое дерево медленно поехало навстречу. Слишком медленно! Умный зверёк упёрся всем телом, задние лапки скребли по подоконнику.
Дверная ручка повернулась.
Ставни сомкнулись. Красавчик соскочил с подоконника, метнулся к задвижке и ударил по ней обеими передними лапами. Железная пластина скрежетнула в пазах и встала на место с тихим щелчком.
Дверь открылась.
Красавчик нырнул за массивную ножку шкафа у стены. Он замер, вжавшись в пол и растворяясь в тени. Запах замаскирован, тело неподвижно, дыхание подавлено. Маленький белый зверёк превратился в ещё одну тень среди теней.
Варон стоял в дверном проёме.
Волосы всклокочены, глаза, припухшие от сна, но взгляд уже цепкий, настороженный. Параноик просыпается быстрее обычных людей.
Он медленно обвёл комнату взглядом. Лана по ту сторону ставен перестала дышать.
Варон подошёл к переноске и наклонился. Провёл пальцами по магической печати – та загудела ровным гулом, откликаясь на прикосновение хозяина. Дёрнул дверцу…
Заперта. Звукоизоляция работала исправно – ни звука изнутри, ни звука снаружи.
Он выпрямился, повернулся к окну и прошёл два шага. Красавчик за ножкой шкафа видел его босые ступни совсем близко – и дёрнул ставни. Закрыты. Задвижка на месте.
Варон постоял ещё несколько секунд, прислушиваясь. Потом его взгляд скользнул по стене и добрался до полки.
Красавчик перестал дышать.
Маленький свинцовый цилиндр стоял на краю полки рядом с жестяной миской – всё на месте. Но проволока, которая должна была тянуться от него к оконной раме – проволоки не было.
Варон прищурился. Сделал шаг к полке. Рука потянулась к грузику.
Внизу загрохотало. Звон посуды, ругань, сдавленный рык – один из волков снова сорвался с места, и наёмник с грохотом опрокинул лавку, пытаясь его удержать.
– Да какого!.. – рявкнул кто-то снизу. – Кастор, помоги! Он опять на кухню рвётся!
Варон дёрнулся на звук. Рука замерла в воздухе, не дотянувшись до полки.
– Чёртовы псы, – пробормотал он. Раздражение перевесило подозрение. – Так вот, кто разбудил. Уроды, скоро параноика из меня сделаете.
Он развернулся и вышел.
Красавчик не двигался ещё целую минуту. Потом осторожно высунул мордочку из-за ножки шкафа, повёл носом. Запах Варона удалялся. Дыхание за стеной выровнялось.
Лана тем временем спустилась по трубе, придерживая Принца одной рукой. Труба снова хрипнула, но выдержала – старая кладка и ржавый металл были единственными союзниками этой ночью.
Горностай выскользнул из укрытия и бесшумно скользнул к двери.
Лестница. Наёмники решили покормить волков. Отлично!
Красавчик проскользнул, прижимаясь к стене, и выбрался через кухонное окно.
Свобода!
Лана ждала его на земле, у стены дома, в густой тени каменной ограды. Принц спал у неё под курткой, и его маленькое тело грело рёбра. Когда Красавчик выскочил из кухонного окна и метнулся к ней по мостовой, Лана подставила ладонь, и горностай вскочил на неё, взбежал по руке на плечо и ткнулся мордочкой в щёку.
Девушка почувствовала, как он дрожит. Малыш перенервничал.
– Умница, – прошептала она и прижалась щекой к его тёплому боку. – Умница, дружок. Лучше бы никто не сделал.
Горностай фыркнул и спрятал мордочку ей в волосы.
Они двинулись прочь. Лана не оглядывалась. Незачем. Ставни закрыты, засов задвинут, переноска на месте. К утру Варон забудет, что вообще вставал.
Принц спал у неё на груди, и его сердце стучало быстро-быстро, как маленький тёплый метроном.
* * *
Утро пришло с криками чаек и грохотом телег на мостовой. Никого из команды дома уже не было.
Лана успела запереть Принца в одной из комнат, оставила с ним Красавчика и немного вздремнула.
А затем вернулась к дому Варона, когда солнце уже стояло над крышами. Она шла открыто – по улице, при свете дня, не скрываясь. Другая одежда – чистая тёмная рубашка, пояс с клинком, волосы собраны в тугой хвост. Выглядела как-то, чем и являлась для посторонних глаз – опасная, красивая женщина, которую лучше не задевать.
У парадного входа стояли уже другие охранники – утренняя смена. При виде Ланы оба подобрались. Золотистые глаза и кошачья грация заставляли людей нервничать.
– Мне нужен Варон, – сказала Лана спокойно.
– Хозяин не принимает, – ответил тот, что покрупнее, но в его голосе не было твёрдости. Глаза скользнули по её фигуре, задержались на поясе с клинком и вернулись к лицу.
– Скажи ему, что я от Барута.
Наёмники переглянулись. Один ушёл внутрь. Через минуту вернулся и молча отступил, открывая проход.
Лана вошла.
На первом этаже за столом сидел один из мастеров и жевал хлеб, ещё один дремал на лавке.
По лестнице спустился Варон.
Садист выглядел мятым и заспанным. Но при виде Ланы его лицо мгновенно ожило. Тонкие губы растянулись в ухмылке, глаза цепко ощупали её с головы до ног – оценивающе, по-хозяйски, как покупатель на невольничьем рынке.
– Ну-ну-ну, – протянул он, остановившись на последней ступеньке. Опёрся плечом о перила. – Какие гости. Торгаш прислал красотку?
– Не прислал. Сама пришла.
– Ещё лучше.
Варон спустился, подошёл ближе. От него несло кислым запахом вчерашнего вина. Он остановился в шаге от неё – нарочито близко, вторгаясь в личное пространство. Проверял реакцию.
Лана не отступила. Даже не моргнула.
– Мы хотели бы обсудить условия, – сказала она ровным тоном. – Через полчаса, у ратуши. Максим считает, что тебе понравится то, что мы предложим.
– Понравится? – Варон хохотнул и наклонился к ней, понижая голос до интимного полушёпота. Его глаза скользнули по шее Ланы, по ключицам, задержались на губах. – А знаешь, что мне уже нравится? Вот прямо сейчас?
Лана ощутила, как внутри шевельнулось что-то древнее и тяжёлое. Зверь под кожей качнул головой, открыл один глаз и лениво оскалился. Одно движение, один удар, и этот самодовольный кусок мяса перестал бы существовать.
Девушка мягко улыбнулась.
Так улыбаются женщины, которые знают свою цену и не опускаются до ярости. За этой улыбкой Варон не разглядел ни клыков, ни когтей.
– Там будет интереснее, – сказала она. – Поверь. Но если хочешь провести время с пользой – захвати нашего фукиса. Барут хочет убедиться, что зверёк жив и здоров.
– Фукиса? – Варон отступил на полшага. – Что ж, хотите убедиться, что ставка на месте. Хорошо, приведу. Хотя лично мне было бы достаточно просто тебя в качестве приза. – Он усмехнулся, снова окинув её тем самым взглядом. – Остальное имущество и не нужно, если честно. Останься, детка.
Пантера внутри Ланы оскалилась шире. Когти беззвучно вышли из подушечек лап, полоснув по невидимому полу.
Она сохранила улыбку. Каждая секунда рядом с этим человеком стоила ей усилий, о которых он не догадывался.
– Через полчаса, поторопись, иначе предложение аннулируется, – повторила она и повернулась к выходу. Лане нужно было нагнать суеты на Варона, и она это сделала.
– Эй, деточка! – крикнул тот ей в спину. Его голос был полон самоуверенности. – Чего так быстро-то? Но как отказать такой красотке… скоро буду.
Лана вышла на улицу.
Утренний свет ударил по глазам, и она на мгновение зажмурилась, чувствуя, как пантера внутри медленно, нехотя убирает когти.
Лана перешла улицу, свернула за угол и позволила улыбке сползти с лица. Пальцы, которые минуту назад были расслаблены, сжались в кулаки.
Ничего. Скоро.
– РАННЕР! РАННЕР! РАННЕР!
Турнир уже заканчивался.
Лана поспешила в наёмный дом.
Красавчик встретил её у двери комнаты, где всё ещё спал Принц. Горностай вскочил на плечо, едва она вошла.
Девушка почесала его за ухом.
– Устал, мой рыцарь? – тихо сказала она.
Горностай фыркнул.
Лана улыбнулась и заглянула в комнату. Принц спал, свернувшись клубком на подушке. Синяя шерсть мерно вздымалась.
Пора идти к ратуше.
Глава 5
Ратуша на площади встретила нас запахом жареного мяса и гомоном голосов.
Завтра первые парные бои, к вечеру участников должны были посетить гонцы и озвучить условия. Город жил предвкушением, а сейчас люди убивали время.
Лотки торговцев теснились друг к другу, образуя хаотичные ряды, из которых то и дело вырывались зазывалы. Звероловы с питомцами протискивались сквозь толпу, магические звери рычали, шипели и пищали на сотню голосов.
Я выбрал это место не случайно.
Людная площадь – худшее место для тайных дел. Но лучшее – для публичных унижений.
Варон любил зрителей.
Что ж, он их получит. Только роль, которую ему предстоит сыграть, окажется несколько иной, чем он себе представлял.
– Макс, – Барут шёл рядом, и голос его был сиплым от напряжения. – Ты уверен?
– Уверен.
– Если он щёлкнет пальцами…
– Не щёлкнет. Варон – садист, но не дурак. Мёртвый фукис – это потерянная ставка. Потерянная ставка – это проигранная гонка. Без гонки он ничего не получит.
Барут кивнул, но по его лицу было видно, что логика бессильна против страха за живое существо. Я понимал его. Когда-то, в другой жизни, я точно так же чувствовал себя, когда охотничий пёс попадал в медвежий капкан.
Логика говорила – отступи, подумай, найди решение. А нутро выло: действуй, немедленно, любой ценой.
Разница в том, что я научился заставлять такое нутро замолчать. Барут – ещё нет.
Стёпа держался чуть позади, прикрывая тыл. C копьём друг выглядел так, что случайные прохожие инстинктивно уступали ему дорогу. Широкие плечи, тяжёлый взгляд, походка бойца – всё в нём кричало: «Не подходи».
Мика с Никой отправились домой. Мне не нужны были лишние мишени и эмоции.
Мы заняли позицию у фонтана в центре площади – единственное открытое пространство, где толпа естественным образом образовывала круг. Хорошая видимость со всех сторон.
– Ждём, – сказал я.
Барут сцепил руки за спиной, чтобы скрыть волнение. Стёпа привалился к бортику фонтана и прикрыл глаза, но я знал – каждый мускул в его теле готов взорваться.
И мы ждали.
Я использовал время с пользой – сканировал площадь.
Два выхода – на север и на юг. Десяток переулков, в которых можно скрыться. Городская стража – пара скучающих ребят у входа в оружейный ряд. Зевак – сотни. Хорошо. Нам нужны были именно они.
Красавчик свернулся тёплым клубком на шее. Где-то в толпе ждала своего выхода Лана. Её я не мог ни увидеть, ни учуять – пантера умела растворяться среди людей с такой же лёгкостью, с какой растворялась среди деревьев.
Всё было на месте.
Оставалось дождаться главного героя представления.
Варон появился минут через десять – и, надо отдать ему должное, появился эффектно.
Он шёл через толпу как хозяин, который вышел прогуляться по собственному поместью. Наёмники расчищали путь – четверо крепких ребят с мечами на бёдрах. За спиной Варона шагал тот самый Мастер в чёрном плаще, которого я видел на складе. Его болотный василиск тяжело переступал по мостовой, издавая хриплый присвист при каждом вдохе.
Зверь четвёртой ступени – серьёзная заявка. Люди расступались перед процессией.
В левой руке Варон нёс переноску. На дверце тускло мерцала магическая печать звукоизоляции. Лана уже ввела меня в курс дела.
На правом плече Варона сидел Фукис Барута.
Синий зверёк выглядел паршиво. Шерсть потускнела, огромные глаза были мутными от стресса. На шее по-прежнему сидел ошейник.
Барут рядом со мной окаменел. Увидел Фукиса и замер, как человек, которого ударили под дых. Кровь схлынула с лица, парень сглотнул.
– Спокойно, – процедил я, не поворачивая головы.
– Фукис выглядит больным, – еле слышно прошептал Барут.
– Он выглядит живым. Сейчас это главное. Делай ровно то, о чём мы договорились. Жди момента, а потом сделай то, что хотел.
Барут стиснул челюсти и кивнул. По виску скатилась капля пота.
Варон остановился в пяти шагах от нас. Василиск лёг на мостовую, перекрывая отход на юг.
Толпа вокруг уже начинала стягиваться. Люди чуяли конфликт, как мухи – падаль. Несколько зевак остановились, перешёптываясь. Торговец с соседнего лотка привстал на цыпочки, вытягивая шею.
Хорошо. Именно то, что нужно.
Садист окинул нас медленным, снисходительным взглядом полным превосходства. Его глаза задержались на Стёпе, потом скользнули по мне и замерли на Баруте.
– Пришли, – констатировал Варон, растягивая губы в ухмылке. – Пунктуальность – качество, достойное уважения. А где же моя красотка? Опаздывает?
Он поставил переноску на камни мостовой у своих ног.
– Ну что? – Варон развёл руки, обращаясь одновременно к нам и к толпе. – Собрались вести переговоры? Или настолько глупы, что снова будете угрожать? Здесь, при людях, я чувствую себя куда увереннее, чем вы. Всё-таки Варон из Северного Королевства – имя, которое говорит само за себя!
Несколько зевак уже остановились плотным кольцом. Кто-то шепнул соседу на ухо. Судя по реакции, кое-кто и правда знал это имя.
Фукис на плече Варона жалобно пискнул, повернув мордочку в сторону Барута. Зверёк узнал хозяина – его огромные мутные глаза на мгновение прояснились, лапки задёргались. Но ошейник сидел плотно, и фукис снова обмяк, прижавшись к плечу чужого человека.
Барут тихо зарычал.
– Ладно, – сказал я спокойно, делая шаг вперёд. – Мы пришли поговорить. Обсудить условия. Как цивилизованные люди.
Варон приподнял бровь.
– О? Цивилизованные люди? – Он повернулся к толпе, разводя руками. – Ты себя-то видел, лесное чучело? Деревенщина хочет быть цивилизованной! Как мило!
Смешки в толпе. Несколько наёмников ухмыльнулись. Мастер в чёрном плаще остался неподвижен.
Я не отреагировал. Слова Варона были комариным писком, пусть играет на публику.
– Условия простые, – продолжил я тем же тоном. – Гонка должна быть честной. Без дополнительных фокусов с ошейниками, понимаешь? Мы ставим по-крупному, и я хочу быть уверен, что всё по правилам. Начнём с того, что мы просили взглянуть на фукиса Барута.
– Ну, я даже здесь пошёл навстречу, – Варон театрально снял зверька с плеча и протянул вперёд на раскрытой ладони. – Любуйтесь.
Фукис на его ладони задрожал. Огромные глаза снова нашли хозяина и не отпускали. Зверёк потянулся к хозяину всем телом, лапки скребли воздух.
Барут сделал непроизвольный шаг вперёд. Я сжал его предплечье.
– Вижу, – сказал я, не глядя на фукиса. – Жив. Хорошо. Теперь о гонке.
Варон убрал фукиса обратно на плечо и картинно опёрся ногой на переноску.
– Слушаю внимательно. Но предупреждаю – условия менять поздно. Бумага подписана, ставки сделаны.
– Условия не меняю, – я позволил себе лёгкую паузу. Вокруг нас уже собралось человек сорок. – Просто хочу убедиться кое в чём. Для полной картины.
– В чём же?
Я посмотрел на переноску у его ног.
– Ты заявил, что твой фукис – трёхкратный чемпион Северного Королевства.
– И что? – Варон прищурился. Тень беспокойства мелькнула в его глазах.
– Мы ставим зверей с моей фермы и целый ряд имущества, – продолжил я, повышая голос так, чтобы слышала вся площадь. – Звери вторых и третьих ступеней, полезные и боевые питомцы. Это… серьёзные деньги. Ты ведь понимаешь, Варон, что условия гонки нужно менять?
– К чему ты клонишь, не пойму? С какой это стати? Бумага… – В голосе садиста появилась нотка раздражения.
– Бумага ничего не значит, если обстоятельства изменились.
Толпа затихла. Даже зазывалы на соседних лотках перестали кричать, почуяв, что на площади разворачивается нечто поинтереснее торговли.
Я посмотрел Варону прямо в глаза.
– Ты уверен, что твой чемпион – у тебя?
Варон моргнул первый раз. Второй. Его лицо не изменилось, но я уловил едва заметное подрагивание века. Не страх ещё, скорее непонимание.
– Что? – переспросил он.
– Простой вопрос, – повторил я ещё громче. – Ты действительно уверен, что твой Принц прямо сейчас находится у тебя?
Несколько секунд Варон просто стоял и смотрел на меня.
Затем посмотрел на переноску у своих ног.
– Да ты совсем спятил? – Варон рассмеялся, и смех его был чуть громче, чем следовало. – Принц в переноске, прямо здесь! Где же ему ещё быть? В твоих мечтах⁈
Кто-то в толпе хмыкнул, но большинство зевак молчали и наблюдали.
– Тогда открой, – я кивнул.
– Что?
– Переноску. Открой. Покажи всем своего чемпиона. – Я обвёл рукой толпу.
Варон посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом.
Вывод, к которому он пришёл, был предсказуем. Переноска запечатана. Охрана не спала. Никто не входил, никто не выходил. Принц – внутри. Сомнений нет и быть не может.
А значит, открыть переноску – это отличное шоу. Повод ещё раз покрасоваться перед толпой.
– Ха! – садист тряхнул головой и улыбнулся. – Хочешь посмотреть на чемпиона? Извольте!
Он нагнулся к переноске. Пальцы легли на задвижку. Медная полоска щёлкнула. Магическая печать тихо загудела, раскрываясь.
Я держал руки за спиной, лицо каменное.
Стёпа чуть подался вперёд. Барут перестал дышать.
Варон распахнул дверцу переноски.
Первую секунду ничего не происходило.
Вторую – тоже.
А вот на третью раздался резкий крысиный визг.
Из дверцы вылетело серое, лохматое нечто. Здоровенная портовая крыса, озверевшая от ночи в заточении. Она приземлилась на мостовую у ног Варона, крутанулась волчком и с пронзительным визгом рванула в толпу.
Женщина в первом ряду зевак взвизгнула и отпрыгнула, врезавшись в мужчину позади. Тот охнул и схватился за лоток с пирогами. Лоток накренился, и пироги посыпались на мостовую. Крыса промчалась между ног, хвост хлестнул по ноге ещё одной женщины, и та с руганью запрыгнула на прилавок.
Три секунды хаоса, а потом – смех.
– КРЫСА! – взвыл кто-то в задних рядах. – У Варона вместо чемпиона – ПОРТОВАЯ КРЫСА!
Рынок взорвался.
Хохот ударил со всех сторон. Дети визжали от восторга, тыча пальцами в ошалевшего Варона. Женщины прикрывали рты ладонями.
– Чемпион-крыса! – слышалось в толпе.
– Эй, Варон! – крикнул кто-то из-за лотков. – Крысиные бега – это новый вид элитных гонок?
– Подождите, может, это особая порода! Элитная портовая!
Новый взрыв хохота.
Лицо садиста исказилось непониманием и шоком. Рот приоткрылся, но звук не вышел. Руки повисли вдоль тела.
Наёмники за его спиной переглянулись. Мастер в чёрном плаще сделал полшага назад.
Варон стоял, окружённый хохочущей толпой, с пустой переноской в руках, и мир рушился у него на глазах. Вся его репутация превращалась в прах под безжалостным смехом сотен глоток.
Он был на грани.
Фукис на его плече вздрогнул. Чёрный ошейник тускло блеснул.
В этот момент из-за моей спины шагнула Лана, держа у шеи Принца кинжал.
Варон уставился на фукиса в руках девушки так, словно увидел собственный труп.
– Мой… – хрипло выдавил садист. – Это мой зверь…
– Твой, – согласился я. – Пока что.
И тут Варон сломался.
Лицо, которое секунду назад было белым от шока, залила волна багрового бешенства. Переноска полетела на мостовую, со звоном ударившись о камни, и пальцы метнулись вверх.
– ТЫ! – Голос сорвался. – ТЫ УКРАЛ МОЕГО ПРИНЦА! Подмена! Забрались ко мне, пока я спал! Ты, НИЧТОЖЕСТВО, МРАЗЬ, Я УБЬЮ ЕГО! СЛЫШИШЬ, ЗВЕРОЛОВ⁈ Один щелчок – и синий уродец сдохнет! Прямо здесь, у тебя на глазах! А потом я доберусь до тебя и до всей твоей жалкой…
– Подожди, – сказал я, поморщившись. – Давай посчитаем.
Варон осёкся.
– Что? – он моргнул, сбитый с толку.
– Посчитаем, – повторил я. – Давай разберёмся, сколько твой щелчок пальцами может стоить. Но только обеим сторонам.
Толпа вокруг притихла – люди чуяли, что спектакль вступает в новый акт, и жадно ловили каждое слово.
– Фукис Барута… – я загнул палец, – редкий зверь сам по себе, это да. На рынке такой стоит… сколько, Барут? Золотых шестьдесят?
– Около того, – хрипло ответил торговец.
– Шестьдесят золотых, – повторил я, чтобы слышала вся площадь. – Плюс пара дней слёз и переживаний. Тяжело, больно, обидно – но переживём. Барут через неделю найдёт себе нового фукиса на торгах в том же Драконьем Камне.
Я заговорил медленнее.
– А теперь посчитаем твои потери, Варон. Принц – победитель турниров. – Я загибал пальцы, и с каждым загнутым пальцем лицо Варона менялось. – Рыночная стоимость чемпиона такого уровня – даже сложно представить. Тысяча? Две?
Даже наёмники за спиной Варона слушали, и по их лицам было видно, что они считают вместе со мной.
– Дальше, – продолжил я. – Без Принца ты в гонке участвовать не можешь. Ставки, которые ты сам же и потребовал, сгорают. А ещё – твоя репутация. – Я обвёл рукой перешёптывающуюся толпу. – Сколько она стоит сейчас, Варон? После крысы?
Кто-то в задних рядах хрюкнул, и по толпе прокатился новый смешок. Варон дёрнулся, словно его ткнули ножом в спину.
– Ну так скажи мне. Какой человек в здравом уме пойдёт на такой размен?
Люди переглядывались, качали головами, и я ловил обрывки шёпота: «…чемпион, говорю тебе, настоящий чемпион…», «…он что, реально готов его потерять? За шестьдесят золотых?..»
Общественное мнение – отличное оружие.
Варон это чувствовал и знал.
Поэтому медленно выпрямился.
– Думаешь, я боюсь потерять деньги? – процедил он. – Думаешь, ты можешь ограбить меня, унизить перед толпой – и я буду торговаться как лавочник⁈
Он щёлкнул пальцами…
Другой руки, но Барут чуть не закричал.
Наёмники за его спиной сдвинулись. Мастер в чёрном плаще поднял голову, и его болотный василиск тяжело поднялся на лапы.
– Может, тебе стоило подумать о последствиях, прежде чем лезть в мой дом, – Варон оскалился. – У меня четыре мастера и сильные звери. А у тебя – баба и копейщик.
Стёпа рядом со мной сместил центр тяжести, крутанув копьём. Лана за спиной замерла.
Я посмотрел на Варона и улыбнулся.
Афина. Карц.
Воздух справа от меня взорвался белым пламенем. Двухвостый лис материализовался в облаке жара.
Слева появилась Афина.
Она встала рядом со мной и медленно повернула голову к василиску Мастера. Посмотрела на него так, как кошка смотрит на крупную, но неповоротливую мышь.
Василиск хрипло зашипел, его хвост ударил по мостовой. Серьёзный зверь, и любой другой на моём месте, наверное, задумался бы. Но я-то знал, на что способна моя девочка.
Толпа загудела. Бесплатный бой зверей посреди рынка.
Я вытащил нож.
Поток воздуха закрутился вокруг клинка спиралью.
– Ты уверен, что хочешь решать вопрос таким образом? – спросил я, и ветер вокруг лезвия завыл чуть громче, словно подчёркивая мои слова. – Можем, конечно. Я-то не против.
Варон стоял неподвижно. Его глаза бегали от тигрицы к огненному лису, от лиса к моему клинку, от клинка к собственным наёмникам. Он считал. Расклад был… неочевидным.
А потом я услышал то, ради чего стоило затевать весь этот спектакль на площади.
– Не надо, – прошептал кто-то в толпе за спиной Варона. – Не связывайся. Он участвует в турнире. Эта тигрица… я видел её на арене. Она рвала противников как тряпки.
– Точно, точно, – подхватил второй голос. – Это же тот зверолов со второго дня! Он дошёл до второго этапа, говорят, у него целая стая, я тебе говорю, это не все его звери!
– А лис! Посмотри на лиса! Белое пламя!
Голоса множились и ползли из толпы.
Мастер в чёрном плаще шагнул к Варону и что-то тихо сказал ему на ухо.
Секунды тянулись как смола.
Ярость боролась с расчётом, гордость – с жадностью, и я точно знал, что победит. Варон – игрок, а у игроков есть слабость, которая сильнее любой злости: они верят, что смогут отыграться. Убей фукиса, потеряй Принца, ввяжись в драку посреди рынка – и ты уже никогда не отыграешься.
А сохрани Принца – и гонка состоится. И можно будет выиграть всё: зверей, имущество, репутацию.
– Обмен, – процедил он сквозь стиснутые зубы.
– Ты снимаешь ошейник с Фукиса, – я заговорил быстро, пока он не передумал. – Прямо здесь, при свидетелях. После этого мы отпускаем Принца.
– Одновременно, – прорычал Варон. – Я снимаю – и эта сука сразу отдаёт.
– Прибереги громкие слова для гонок, ублюдок. Сначала ошейник. Потом Принц. – Я покачал головой. – Ты снимаешь ошейник – и через три секунды получаешь своего чемпиона. Три секунды, Варон.
– Столько стоит твоя гордость, – усмехнулась Лана, которая словно и не услышала оскорбление.
– Чёрт с вами, – Варон медленно поднял правую руку к ошейнику.
Я убрал ветер с клинка и вложил нож в ножны.
Щелчок.
Ошейник раскрылся и упал на мостовую.
Фукис замер на плече Варона. Одну долгую, бесконечную секунду маленький зверёк сидел неподвижно, словно не веря, что тяжесть на шее исчезла. А потом прыгнул.
Синяя молния метнулась вперёд и приземлилась торговцу на грудь. Лапки вцепились в рубашку, тельце прижалось к человеку, и из маленькой глотки вырвался звук, который я раньше никогда не слышал.
Тонкий, непрерывный свист, похожий на плач.
Маленькое существо, пережившее ужас разлуки, наконец-то нашло своего человека.
Барут поймал его обеими руками и прижал к груди.
Я кивнул Лане. Пантера присела на корточки и аккуратно поставила Принца на мостовую. Зверёк постоял секунду и неторопливо потрусил в сторону наёмников. Ближайший из них подхватил его на руки и торопливо отступил к Варону.
Обмен состоялся.
Обманутый Зверолов стоял, глядя на Принца, и его лицо всё краснело от злости.
– Гонка, – сказал он. – Через шесть дней! По бумаге! И когда я выиграю, а я выиграю, вы отдадите мне всё. При всех!
– Договорились, – ответил я и усмехнулся.
Варон развернулся и зашагал прочь.
Барут поднял голову и посмотрел на меня.
– Спасибо, – хрипло сказал он.
– Твой выход, дружище. Делай, что хотел, – я кивнул.
Барут поднял голову и посмотрел на меня.
Парень выпрямился, расправил плечи, и на его лице проступил холодный расчёт торговца, который учуял запах сделки.
– ВАРОН! – голос Барута прокатился по рыночной площади, как удар колокола.
Я вздрогнул. Это был совсем другой голос – громкий и уверенный. Стёпа с Ланой переглянулись. Я и забыл, что Барут умел так говорить.
– ВАРОН! СТОЙ! У НАС НЕЗАКОНЧЕННОЕ ДЕЛО!
Толпа обернулась. Десятки голов повернулись к невысокому человеку с синим зверьком на плече, который стоял у фонтана и кричал вслед уходящему врагу.
Процессия Варона остановилась. Минута – и Зверолов показался вновь, проталкиваясь к площади. Лицо пылало от ярости.
Я стоял чуть позади Барута и наблюдал. То, что он задумал, торговец должен был сделать сам.
– Ты рехнулся, торговец? – процедил Варон. – Я дал тебе зверя и ухожу. Встретимся на гонке!
– Нет, – перебил Барут. – Ты уходишь с моими ставками в кармане. И мне интересно, Варон – когда ты успел превратиться в падальщика, м?
Толпа загудела. Кто-то присвистнул. Варон побагровел.
