Текст книги "Егерь. Черная Луна (СИ)"

Автор книги: Николай Скиба

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)

Раннер выронил клинок.

– Что за… – он смотрел на тигрицу расширенными глазами. – Что за неимоверная мощь⁈

Афина сжала челюсти сильнее. Старик захрипел, дёрнулся, но вырваться не мог. Тигрица весила раз в двадцать больше росомахи, и сейчас она прижимала его к полу всей своей массой, а её горящая броня делала любое сопротивление бессмысленным.

Ты. Будешь. Слушаться.

Ментальный рык Афины прокатился по комнате, и даже люди почувствовали его – несколько человек схватились за головы. Раннер побледнел ещё сильнее.

– Откуда у тигрицы столько навыков? – прошептал он. – Стоп… Невидимость, мышцы и… Эти стихии? Но ведь ядозубы – не стихийные звери. Она что, королевская особь? И рыси тоже? Что происходит? Как у вашего ядозуба столько питомцев таких ступеней?

Никто ему не ответил.

Старик рычал и извивался под Афиной, пытаясь сбросить её с себя. Его когти скребли по каменному полу, оставляя глубокие борозды, гравитационные волны бились о Доспех Катаклизма снова и снова. Бесполезно. Тигрица была сильнее.

– Хватит!

Голос Ланы разрезал хаос.

Она стояла в дверях, укрывшись простыней, с огромным синяком на виске, но смотрела совсем не как человек. Её глаза горели жёлтым звериным огнём, зрачки сузились в вертикальные щели, а с губ срывалось низкое утробное рычание, от которого вибрировал воздух.

Ментальная волна ударила по комнате.

Чистая первобытная ярость её народа оборотней, спрессованная в ледяной кулак и вбитая прямо в сознание.

Афина вздрогнула и отшатнулась от Старика, будто её хлестнули плетью. Росомаха прижалась к полу, уши прижались, шерсть на загривке встала дыбом. Даже Тина съёжилась и нырнула Мике за пазуху.

Люди в комнате схватились за головы. Раннер застонал сквозь стиснутые зубы. Один из стражников рухнул на колени, зажимая виски ладонями.

Лану шатнуло, и она схватилась за косяк. Затем резко вскинула голову, и шагнула вперёд.

– Чёртовы звери, я сказала ХВАТИТ!

В голосе была вся суть настоящего зверя из глубин, вся сила её прожитых и отданных лет.

– Бесполезный упёртый ублюдок, – прохрипел Стёпа и сплюнул на пол. – И после этого вы говорите мне, что от зверей есть прок. Они – слабость.

Афина и росомаха замерли.

Лана медленно повернула голову к Старику. Жёлтые глаза впились в росомаху, и та отвела взгляд.

– Посмотри. На. Него.

Она ткнула пальцем в мою сторону, и этот простой жест нёс столько угрозы, что у меня даже сквозь туман в голове похолодело внутри.

– Твой вожак умирает. Пока ты тут скалишь зубы на свою же стаю. – Её голос упал до шёпота. – Ты поможешь ему или не проживёшь. Ты ещё не понимаешь, ты ужасно стар, ты не знаешь, как всё это работает – слишком долго жил один, в тайге. Но поверь, Старик. Ты тоже не выживешь.

Это было обещание.

– Ты помнишь, как он нашёл тебя? Как выходил после ранения? Как делился едой? – голос Ланы дрогнул. – Не заставляй меня идти на непоправимые поступки. Я бы сама его вылечила, но его жизнь стоит сто пятьдесят лет, а столько у меня нет. Он слишком силён и ещё покажет тебе это. Я нужна ему так же, как и он мне. Не заставляй выбирать.

Тишина.

Афина медленно разжала челюсти и отступила от Старика. Бушующий вихрь вокруг неё угас, Доспех Катаклизма растворился в воздухе. Тигрица склонила огромную голову и виновато ткнулась носом в плечо Ланы.

Старик поднялся на ноги. Кровь сочилась из следов клыков на его загривке, но он не обращал на это внимания. Маленькие злые глаза смотрели на моё искорёженное судорогами тело и почерневшую рану на плече.

Ладно, двуногая. Ради него – не ради тебя.

Росомаха тяжело затрусила к столу. Встала рядом, задрала морду и посмотрела на Мику.

Давай, мелкий. Режь. Я его держу.

Гравитация навалилась на меня мягко, но неумолимо. Невидимая ладонь вдавила моё тело в стол – не больно, но так, что я не мог пошевелить ни единым мускулом. Судороги продолжались, мышцы пытались сокращаться, но гравитационный пресс не давал телу двигаться. Я лежал абсолютно неподвижно, распятый невидимой силой.

– Так… – Мика выдохнул. – Так я смогу работать.

– Я скоро вернусь! – крикнула Лана и бросилась прочь из комнаты.

Раздался топот маленьких лапок по лестнице.

Красавчик.

Встревоженный, виноватый, полный эмпатии горностай скатился со ступенек и метнулся по комнате, перебегая от одного члена команды к другому. Ткнулся носом в ногу Барута, обнюхал неподвижно лежащего в соседней комнате Стёпу, подбежал к Нике и потёрся о её лодыжку.

Потом запрыгнул на стол и уставился на меня.

Вожак ранен. Вожак пахнет кровью и болью.

Малец был полон тревоги и непонимания. Он не знал, что произошло. Он спал, пока его стая сражалась, и теперь пытался осознать масштаб катастрофы.

Красавчик свернулся клубком рядом с моей головой и положил мордочку на лапы. Его глаза не отрывались от моего лица.

Мика склонился надо мной, осматривая рану. Его пальцы ощупывали края почерневшей плоти.

– Яд распространился глубоко, – пробормотал он. – Вижу границу. Придётся много вырезать.

– Тина, – позвал лекарь тихо. – Иди сюда. Ты мне нужна.

Маленькая жаба выпрыгнула откуда-то из-за пазухи Мики и приземлилась на стол рядом с моим плечом. Её выпуклые глаза уставились на рану, и длинный язык нервно метнулся туда-сюда.

– Хорошая девочка, – Мика погладил жабу по спине. – Когда я буду резать – ты знаешь, что делать. Вытягивай всё плохое. А что отрежу – сжирай от греха.

Тина квакнула. То ли согласилась, то ли просто ответила.

Лезвие коснулось моего плеча.

Я знал, что будет больно. Корень притупил ощущения, гравитация Старика держала тело неподвижным, но боль всё равно прорвалась. Хотел закричать, но челюсти не разжимались. Дёрнуться тоже не вышло – тело не слушалось. Только сдавленный хрип вырвался из горла.

Мика резал.

Его движения были точными и экономными – никаких лишних надрезов, никаких колебаний. Нож входил в почерневшую плоть и отделял её от здоровой ткани с невероятной точностью. Кровь текла, но не так много, как я боялся – Мика пережимал сосуды пальцами, работал быстро и чисто.

Тина прыгнула прямо на рану.

Я почувствовал её холодную влажную кожу на обнажённом мясе. Нет, это не всё. Было что-то ещё. Странное тянущее ощущение, будто из раны вытаскивали занозу. Холод внутри плеча начал отступать, съёживаться, концентрироваться вокруг ножа Мики.

– Хорошо, – бормотал Мика, не отрывая глаз от работы. – Хорошо, Тина, умница, держи его, продолжай работу…

Жаба раздулась, её кожа потемнела. Она буквально высасывала яд из моего тела, вытягивала его через открытую рану. А когда Мика отрезал очередной кусок почерневшего мяса, Тина молниеносно слизывала его своим длинным языком и глотала целиком.

Мир вокруг меня плыл и качался.

Потолочные балки превратились в чёрных змей, сплетающихся в клубок над моей головой. Лица людей вокруг стола расплывались, менялись, становились чужими. Я видел Мику, но его глаза почему-то стали чёрные и бездонные.

Сила имеет цену.

Голос шептал где-то в глубине черепа. Будто кто-то сидел в моей голове и говорил прямо в мозг.

Ты взял Осколок. Ты съел его. Теперь он – часть тебя. А ты – часть его.

– И что?.. – прохрипел я.

– Что он говорит? – тревожный голос Ники.

– Бредит, – ответил Мика, не отвлекаясь от работы. – Держите его, не слушайте.

Каждая эссенция – ещё один шаг. Ещё один кусок тьмы внутри тебя. Ты думал, что контролируешь? Нет. Это я контролирую. Это я расту. Это я питаюсь.

Тьма на краю зрения сгустилась, потянулась ко мне щупальцами. Осколок порченого сердца ворочался в моей груди и пульсировал в такт ударам сердца – каждый удар был немного сильнее предыдущего.

Шесть из семи. Почти готово. Ещё одна эссенция – и ты станешь мной. Или я стану тобой. Какая разница?

– Не отдам… – прохрипел я. – Не отдам себя…

– Мика, он совсем плох! – голос Барута.

– Я знаю! Почти закончил!

Нож двигался всё быстрее. Тина глотала почерневшие куски мяса, раздуваясь всё сильнее, её кожа стала почти чёрной от впитанного яда. Холод внутри меня отступал и съёживался. А потом исчезал в ненасытном брюхе маленькой жабы.

Ты не сможешь сопротивляться вечно. Рано или поздно – ты станешь Зверомором. И тогда… Она почует. Она станет управлять. Подумай дважды…

Голос оборвался.

Боль вспыхнула в последний раз и погасла. Я почувствовал, как Мика прижигает рану чем-то раскалённым, как пахнет палёным мясом, как гравитация Старика чуть ослабевает.

– Всё, – голос Мики дрожал от облегчения и усталости. – Всё, я закончил. Яд удалён.

Тина спрыгнула со стола и тяжело поскакала в угол, но двигалась еле-еле. Жаба справилась.

Гравитация полностью отпустила меня. Старик фыркнул и отошёл от стола, демонстративно не глядя в мою сторону.

Довольны? Я помог. Теперь отстаньте от меня.

Его мыслеобразы были полны раздражения.

Афина тихо мурлыкнула что-то благодарное. Она лежала рядом со столом, огромная голова покоилась на передних лапах.

– Перевязывайте, – скомандовал Мика. – Быстро.

Чьи-то руки обматывали моё плечо тугими полосками ткани. Я смотрел в потолок – балки снова стали обычными балками, змеи исчезли, мир перестал качаться. Тьма на краю зрения отступила, но не исчезла совсем. Она ждала.

Шесть из семи.

– Он выживет? – голос Ники, всё ещё дрожащий.

– Яд удалён, – ответил Мика. Он сидел на полу рядом со столом, привалившись спиной к стене. Его руки по локоть были залиты моей кровью. – Теперь всё зависит от него самого. И от того, сколько повреждений успел нанести токсин, пока добирался до сердца.

– Но шансы есть?

– Тина очень любит жрать подобное. Так что будем надеяться. Если повезёт, то Лана принесёт зелье, чтобы помочь ране. И что организм у Макса сильный.

– Сильный, – кивнул Барут. – И травы помогают.

Моё тело и вправду могло преодолеть многое.

Боль отступила, но не исчезла совсем – просто отползла куда-то на край сознания. Я плавал в тёплой вязкой темноте. Такой тихой и спокойной.

Безопасной. М-м-м-м, так приятно… Никуда не нужно идти. Никого не нужно спасать.

Отличное чувство – будто окунулся в парное молоко. Сейчас нырну поглубже…

– НЕ СПИ, МАКС! – закричал Мика и хлопнул меня по лицу. – НЕЛЬЗЯ СПАТЬ!

Я дёрнулся и чуть пришёл в себя.

Приглушённые голоса доносились откуда-то издалека, будто сквозь толщу воды.

– … перевязка держится…

– … Ты точно всё вычистил?..

Я уже даже не понимал слов, только улавливал усталые и измотанные интонации.

В этот момент входная дверь распахнулась, и в комнату ворвался холодный ночной воздух. Лана влетела на кухню, тяжело дыша после бега. В руках она сжимала несколько склянок с мутноватой жидкостью.

– В-вот, – её голос звучал устало. – быстрее!

– Спасибо, – Мика вскочил с пола и забрал одну склянку. – Сначала Максиму.

Он приподнял мою голову и влил содержимое в рот. Горькая густая жидкость потекла по горлу, и я закашлялся, но Мика не дал мне выплюнуть.

– Глотай.

Тепло разлилось по телу, притупляя остатки боли, обволакивая рану чем-то мягким и успокаивающим.

– Теперь Стёпе и Раннеру, – Лана передала оставшиеся склянки Баруту.

– Мне в последнюю очередь, – Раннер махнул рукой из своего угла. Он сидел у стены, вытянув перевязанную ногу, и жевал очередной корень. – У меня ничего смертельного. А ваш парень без татуировок до сих пор бледный, как покойник. А ты, кстати, достойный. Нечасто увидишь такое мастерство.

Барут кивнул и влил зелье Стёпке.

Лана села на табурет рядом со столом. Её рука нашла мою ладонь и бережно переплелась с моими пальцами. Её большой палец начал медленно поглаживать тыльную сторону моей руки.

– Держись, – она наклонилась ближе. Её тихий голос предназначался только мне. – Слышишь? Ты справишься. Здесь мы не закончим, у нас есть незавершённые дела.

В этом простом прикосновении было столько тепла, что у меня перехватило дыхание. Она не плакала – просто сидела рядом и держала меня за руку, и этого было больше, чем достаточно.

– Мы тогда, кхм… Пойдём. – сказал кто-то из стражников.

– Яд удалён, – ответил Мика. Он снова опустился на пол, привалившись к стене, и выглядел так, будто не спал неделю. – Спасибо за помощь.

Спустя несколько секунд в комнате осталась лишь команда и Раннер.

– Что случилось с Афиной и Красавчиком? – вдруг спросил Барут.

Раннер улыбнулся и выплюнул пережёванный корень на пол.

– А вы, деревенщины, и понятия не имеете, с чем столкнулись, да?

Глава 14

– А ты, значит, всё знаешь о монахе? – в слабом голосе Стёпы прорезалось раздражение.

– НЕ всё, но многое.

Раннер откинул голову назад и прикрыл глаза, улыбаясь. Несколько секунд он молчал, и я уже думал, что он заснул или потерял сознание. Но затем заговорил.

– Это лысое яйцо было с Пустошей. Только там практикуют такое.

– Пустоши? – переспросила Ника. – Это где?

– Далеко. На востоке, за Хребтом Падали. Проклятые земли, только там водится столько насекомых. – Раннер поморщился, то ли от боли в ноге, то ли от воспоминаний. – А этот монах явно был из истинных обладателей силы Раскола.

Афина подняла огромную голову и уставилась на Раннера.

– Чего смотришь на меня, дьяволица? Этот монах, – продолжал Раннер с улыбкой. – и тот богомол. Это была истинная пара Пустоты. Редкость невероятная… – он вдруг задумался и замолчал.

– И что эта тварь сделала? – спросил Мика.

– Не тварь, а сам монах. Из истинных магов, тех, кто получил силу Раскола с рождения и получил Пустоту. Они умеют накладывать сонный кокон. – Раннер произнёс эти слова так, будто они имели особый вес. – Техника такая. Погружает цель в небытие. Жертва просто перестаёт существовать для мира, пока кокон не разрушится. Она спит и ни одно снадобье не поможет.

Он открыл глаза и посмотрел на Афину.

– Вот так вот, детишки, – всё улыбался Раннер. – Вот почему они не проснулись, когда начался бой. Для них времени просто не существовало.

Старик фыркнул из своего угла.

– А почему тогда… – спросила Ника.

– Когда монах сдох – кокон начал распадаться. – Раннер перебил девчонку и снова прикрыл глаза. – Но ваш Макс силён, стоит признать. Теперь понятно, что значит «страшно за тебя».

– О чём ты? – вскинула брови Лана.

Он помолчал, а затем добавил тише, почти себе под нос:

– Неважно. То, что все вообще выжили – чудо. Этот монах был очень сильным. Вы представляете, что такое истинный маг Раскола, да ещё и Зверолов из Пустошей? Магия пустоты – сама по себе шедевр. Это магия слова «нет». Нет времени, нет усталости, нет боли, нет эмоций. Истинный убийца, натренировавший своё тело до невероятных пределов. Ох, такие по мелким городам не шастают. Такие выполняют заказы королей. Наёмники, готовые за огромные деньги на что угодно. И мы убили такого. Пожалуй, заберу его тело как трофей.

В комнате повисла тишина.

Я плавал в ней, как в тёплой воде, и чувствовал, как пальцы Ланы переплетаются с моими. Её большой палец продолжал выводить медленные круги на тыльной стороне моей ладони.

– А зачем он пришёл за Максимом? – голос Ники дрожал. – Кто его нанял?

– Вот это, – Раннер хрипло рассмеялся, и смех перешёл в кашель, – хороший вопрос. Очень хороший. Если ваш ядозуб очнётся – обязательно спросите.

Афина медленно поднялась на лапы и подошла к столу, на котором я лежал. Её огромная голова склонилась надо мной, влажный нос ткнулся в мою щёку. Тёплое дыхание обожгло кожу.

Прости, вожак. Я должна была защитить тебя. Я подвела.

Я хотел ответить, хотел сказать, что это не её вина, но слова не складывались. Только тьма и пальцы Ланы в моей руке.

– Спи, – прошептала пантера, наклонившись к моему уху. Её губы почти касались моей кожи. – Макс, расслабься, мы рядом. Никуда не уйдём.

Нет, я должен контролировать. Вдруг что-то пойдёт не так…

Вдруг…

Разговоры стихли.

Я не заметил, когда именно это произошло – голоса просто растворились в тишине, сменились тяжёлым усталым дыханием выживших.

Кто-то похрапывал в углу. Кто-то ворочался на скрипучих досках пола. Дом погрузился в то особенное молчание, которое наступает после катастрофы, когда все слова уже сказаны, а сил на новые не осталось.

Пальцы Ланы всё ещё держали мою руку.

Её хватка ослабла – она заснула, сидя на табурете, уронив голову на край стола рядом с моим плечом.

Что-то изменилось.

Я не сразу понял, что именно. Темнота вокруг меня стала не такой плотной. Сквозь неё пробивалось что-то новое.

Первые лучи утреннего солнца просочились сквозь щели и упали на кухонный стол, на котором я лежал. Золотистые полосы расчертили пространство, высветили танцующие в воздухе пылинки и коснулись окровавленных бинтов на моём плече.

Я сделал глубокий вдох.

Лёгкие отозвались тупой болью – напоминанием о том, через что прошло моё тело. Воздух с трудом протиснулся внутрь, раздвигая рёбра.

Дышу!

Мои веки дрогнули. Миллиметр за миллиметром заставил себя открыть глаза и…

Свет!

Я зажмурился, подождал несколько секунд и попробовал снова.

Потолочные балки. Знакомые стены кухни.

Всё на своих местах. Никаких змей, теней или шепчущих голосов из темноты.

Галлюцинации отступили.

В углу кухни, свернувшись клубком, лежал Старик. Росомаха приоткрыла один глаз, посмотрела на меня и снова закрыла. Молчаливое признание того, что я всё ещё жив. Мы ещё с тобой поговорим, дедуля…

Раннера не было – видимо ушёл ночью.

Афина растянулась вдоль стены, занимая половину комнаты. Красавчик спал, свернувшись в ложбинке между её ушами.

За дверью в соседнюю комнату слышалось сиплое, но ровное дыхание Стёпы.

Все живы.

Я снова посмотрел на солнечные лучи. Золотистый свет полз по стенам, разгоняя ночные тени, и вместе с ним приходило осознание.

Варианта лишь два. Либо кто-то послал за мной убийцу, либо монах убирал конкурента. Убрать меня как тёмную лошадку?

Но он далеко не простой головорез – элитный ассасин с Пустошей, владеющего силами, которые я видел лишь однажды. Я знал только одного истинного мага, получившего силу с рождения.

Арий.

Советник короля, который сделал нас невидимыми в момент, когда Всеволод попался на мою наживку, пытаясь убить.

Нет, пожалуй, настало время использовать те самые знания. С той, прошлой жизни. Потому что нужно стать сильнее. Стёпка не будет против, если я усилю его арсенал. Мне использовать просто не будет времени, а вот парню без зверей – в самый раз.

Пальцы Ланы шевельнулись в моей руке – она что-то пробормотала во сне и крепче сжала мою ладонь.

* * *

Жар навалился сразу, едва они пересекли границу зоны.

Григор чувствовал, как пот мгновенно выступил на лбу и потёк по вискам. Воздух здесь был влажным и горячим – каждый вдох давался с усилием, словно лёгкие приходилось наполнять раскалённым киселём.

Одежда моментально прилипла к телу, а кожа под ней начала зудеть от соли.

Лес вокруг них больше не напоминал тайгу.

Деревья здесь были чёрными, будто их стволы вырезали из застывшей смолы. Они тянулись вверх на десятки метров. Вместо листьев с ветвей свисали длинные нити, похожие на мокрые волосы, и они слабо светились изнутри красным светом, как угли в потухшем костре.

Земля под ногами пульсировала собственным жаром, словно где-то глубоко внизу текла расплавленная магма. Между корнями чёрных деревьев поблёскивали маслянистые лужицы, переливающиеся оранжевым. Когда Григор случайно наступил в одну из них, подошва сапога зашипела.

– Осторожнее, – бросил Роман, не оборачиваясь. – Огненная смола прожжёт до кости за минуту, сам же знаешь.

– Прошла же не минута, – Григор качнул головой, но стал внимательнее смотреть под ноги.

Первый Ходок шёл впереди своей размеренной походкой, и жара будто не касалась его. Простая одежда из грубой ткани висела на сухом теле так же свободно, как и всегда, а древнее лицо оставалось спокойным. Только глаза непрерывно двигались, отслеживая каждую тень в этом раскалённом аду.

Позади, на расстоянии в двадцать шагов, шли воины. Пятеро Жнецов Леса в лёгкой кожаной броне, с оружием наготове. Их питомцы держались рядом. Приземистые боевые псы с чешуйчатой шкурой, стремительные кошки с удлинёнными клыками, здоровенный кабан с бивнями, отливающими металлом. Все – проверенные бойцы, не раз ходившие в зону максимальной опасности.

Два медведя алой кости – Марэль и Горн – шли по бокам от Григора.

Медведица ступала осторожно, принюхиваясь к раскалённому воздуху. Её шкура потемнела от пота. Горн – массивный самец с мехом цвета запёкшейся крови – держался чуть позади. После того боя с Мораном оба изменились, стали крупнее и сильнее, а в их глазах появилась новая глубина.

Отшельник не терял времени даром.

– Душно, – проворчал Григор, вытирая пот со лба. – Даже для этого места душно.

– Здесь путь безопаснее. – отозвался Роман. – Там, внизу, целое озеро расплавленной породы.

Словно в подтверждение его слов, что-то шевельнулось в кроне ближайшего дерева. Григор вскинул голову и увидел существо, похожее на ящерицу, но гораздо больших размеров. Кожа была прозрачной, и сквозь неё виднелись пульсирующие оранжевые сосуды, по которым текло что-то светящееся – явно не кровь. Тварь посмотрела на них немигающим взглядом и бесшумно скользнула выше, исчезая среди багровых нитей.

– Огненные ящеры, – сказал Роман, заметив, как Горн напрягся. – Хочешь себе такую прелесть?

Григор молча усмехнулся.

– Ты всё мне так объясняешь, Ходок, будто я здесь не бывал.

– Просто не люблю ходить в тишине.

Они продолжили путь. Тропа петляла между чёрных стволов, обходя особенно крупные лужи огненной смолы. Иногда приходилось перепрыгивать через трещины в земле, из которых поднимался удушливый серный пар.

Взгляд Григора зацепился за что-то яркое у основания одного из деревьев.

Он остановился.

Среди чёрных корней, в углублении, защищённом от падающих капель смолы, рос цветок. Он светился изнутри и пульсировал в медленном ритме, как крошечное сердце.

Огнежар.

– Что такое? – Роман обернулся.

Григор уже опустился на колени, доставая из сумки небольшой мешочек. Он осторожно обкопал землю вокруг цветка, стараясь не повредить корни, и аккуратно извлёк растение целиком.

– Огнежар, – констатировал Роман и тихо рассмеялся. – Да, тут тоже бывает… Зачем он тебе? Ты же не захотел себе ящера.

Григор поднялся, отряхивая колени.

– Есть один долг у друга неуплаченный.

Роман смотрел на него долгим изучающим взглядом.

– Максим?

– Он. – Григор пожал плечами. – Парень спас мне жизнь. Дважды. Меньшее, что я могу сделать – помочь ему уплатить старый долг.

Роман кивнул и двинулся дальше.

– Забавно, что он так же говорит о тебе. Что ты тоже дважды спас ему жизнь.

– Он не знает всего. Того, что в бою с Карцем я открыл резерв и едва выдержал. Или что тот удар по теневому льву в битве с Мораном был очень важен.

– А ты привязался к нему, Григор.

– Он напоминает мне меня в молодости. Так же трепетно относится к стае. Такой же упрямец, который лезет туда, куда не следует.

– И выживает.

– Выживает. Пока что. Поставил на кон свою жизнь, лишь бы не отдавать рысь и дать ей жить.

– Не думаю, – качнул головой Роман. – Вернее, это уже давно переросло во что-то большее, чем просто защита рыси, мой юный друг.

Какое-то время они шли молча. Жар становился всё сильнее – Марэль и Горн тяжело дышали, но не отставали, хоть и шли с открытыми пастями.

– Ты когда-нибудь задумывался, Григор, что такое твари Раскола? – негромко начал Роман. – Откуда они берутся? Почему они такие разные? Характеры, способности?

– Влияние Раскола искажает животных, превращает их в монстров. Так ты учил.

Роман тихо рассмеялся, и в этом смехе была горечь веков.

– Учил, да. Но настало время узнать тебе кое-что важное, Григор. Есть у меня опасения, что не стоит больше хранить эту тайну.

Ходок остановился у края небольшого обрыва. Внизу, метрах в пятидесяти, расстилалось озеро расплавленной породы. Оно светилось тёмно-оранжевым, по поверхности лениво ползли чёрные островки застывшей корки. Жар поднимался такой, что Григору пришлось прикрыть лицо рукой.

– В Расколе нет животных или людей, – сказал Роман, глядя на огненное озеро. – Не в том смысле, в каком мы понимаем это слово. Нет волков, медведей, оленей. Есть только силы. Текучая энергия.

Григор подошёл ближе, встал рядом. Жар от магмы ударил в лицо.

– Силы?

– Те, что существовали задолго до нашего мира. – Роман повернулся к нему. – Представь океан. Бескрайний, глубокий, полный течений и водоворотов. Этот океан – та самая чистая энергия. Стихия в её первозданной форме. Огонь, что горит без топлива, или ветер, что дует без воздуха. Даже пустота, что существует без материи.

Марэль издала низкий горловой звук и ткнулась носом в бедро хозяина. Она чувствовала его смятение. Горн прижался к её боку, и оба медведя замерли, навострив уши, будто слова Романа касались и их тоже.

– Но энергия не может существовать сама по себе. Ей нужна форма. Сосуд.

Григор начал понимать.

– То есть все обычные звери…

– Да. Энергия вливается в них, заполняет каждую клетку. – Голос Романа стал тише.

Где-то внизу, в огненном озере, лопнул пузырь магмы – гулкий хлопок разнёсся по ущелью, и сноп искр взлетел в воздух. Григор вздрогнул, выныривая из оцепенения. Жар от озера внизу казался теперь не таким невыносимым. Или отшельник просто перестал его замечать, поглощённый словами Первого Ходока.

– Простой зверь растворяется в этом океане силы.

– Сосуд, – сказал Григор, даже не удивляясь откровению Романа. Он давно подозревал нечто подобное. Его рука сама потянулась к загривку Марэль – пальцы зарылись в жёсткую шерсть, и медведица благодарно заворчала.

– Да, это слово подходит. И то, что внутри зверей, что приходит с Приливом – оно не злое. Оно вообще не знает таких понятий. Оно просто существует и растёт. Ищет больше силы и набирает мощь. Общается со своим зверем и живет рядом с ним.

– Но пытается захватить территории, – не согласился отшельник.

– Потому что их становится много. Слишком много для леса. И мы убиваем их.

Роман присел на корточки у края обрыва и поднял с земли оплавленный камешек. Покрутил его в пальцах, глядя, как свет магмы играет на гладкой поверхности.

– Некоторые из них растут веками. Тысячелетиями. Любое существо может стать чем-то огромным и древним, пробудив свою истинную суть. Как Альфы.

Он швырнул камешек вниз. Тот беззвучно исчез в раскалённой жиже.

Воины Жнецов почтительно стояли в двадцати метрах. Один из них – седой ветеран со шрамом через всё лицо – присел рядом со своим боевым псом и что-то тихо шептал ему на ухо, будто успокаивая. Бойцы не пытались подслушивать, но видели потрясение на лице Григора.

– А люди? Ты сказал – любое существо. Люди тоже? Ты касался Раскола, Роман. ТЫ СОСУД? – великан шагнул к старику.

Ходок долго молчал. Лава внизу булькала и переливалась, выбрасывая снопы искр.

– Да. Люди тоже. Но я не сосуд, потому что вовремя сбежал. Как трусливый пёс.

Он повернулся к Григору, и в его древних глазах была скорбь такой глубины, что у охотника сжалось сердце.

– Я видел как эта энергия попадает в наш мир. Они беглецы, Григор… Просто пытаются спастись.

Он отвернулся обратно к озеру.

– Вот почему я не пускал вас к Расколу. И почему сам больше не ходил туда. Но бывают исключения.

– Как сейчас? – тихо сказал Григор.

– Да.

Они постояли в молчании. Горн подошёл к Григору и ткнулся мокрым носом в его ладонь. Медведь чувствовал тревогу хозяина и пытался успокоить простым, звериным способом.

– Альфа Огня не отвечает на связь Макса, – Григор вернулся к причине их похода. – Ты думаешь, он…

– Не знаю. Альфы – особенные. Они не просто сосуды. Они что-то гораздо большее. Возможно, первые сосуды, которые смогли вспомнить себя. Или последние осколки того мира, откуда пришла вся эта сила. – Роман вздохнул. – Если тигр не отвечает через Пакт, значит, что-то случилось. Либо ушёл слишком глубоко в Раскол, либо…

Он не договорил.

– Мы найдём его?

– Попытаемся. – Роман медленно двинулся вдоль края обрыва, обходя озеро. – Но я не буду тебе врать, Григор. То, куда мы идём… Возможно, я не вернусь.

Григор ошарашенно замер.

– Да о чём ты говоришь, Раскол тебя подери?

Он схватил старика за плечо и развернул к себе. Пальцы на грубой ткани сжались. Марэль и Горн мгновенно напряглись, почувствовав ярость хозяина через связь.

– Ты притащил меня сюда, чтобы я смотрел, как ты умираешь? – голос Григора сорвался на рык. – Это твой план, старик? Героическая смерть у Раскола?

Роман не отвёл взгляда. В его древних глазах – только усталость и сожаление.

– Мой план – найти Альфу. А что будет потом… – он мягко, но твёрдо снял руку Григора со своего плеча. – Я прожил достаточно, чтобы не бояться конца. Но недостаточно, чтобы знать все ответы. Возможно, там я их найду.

Григор стиснул зубы так, что заныла челюсть. Хотелось врезать старику – за это спокойствие и готовность уйти.

– Ты мне как отец, – выдавил он наконец. – Ты это понимаешь?

Роман помолчал. Потом положил сухую ладонь на плечо великана.

– Понимаю. Поэтому и беру тебя с собой. Кто-то должен вернуться, если я не смогу. Идём. Нам ещё далеко. Просто запомни – друиды не должны преуспеть.

– И это всё? – пробасил великан. – Всё, что ты можешь сказать?

– Боюсь, к другой правде ты не готов. Никто не готов.

Они двинулись дальше, огибая огненное озеро по узкой тропе, вырубленной в чёрной скале. Жар усиливался с каждым шагом.

– Роман, – окликнул Григор, когда они преодолели особенно узкий участок над бурлящей магмой. – А что конкретно ты будешь делать, когда мы найдём Альфу? Если мы её найдём.

Старик не обернулся.

– Попытаюсь понять, что с ней случилось.

– А потом?

Роман остановился. Его сгорбленная спина на мгновение выпрямилась, и Григор снова увидел ту силу, которую обычно скрывала дряхлая внешность.

– Потом посмотрим. Может быть, я наконец-то узнаю ответы на вопросы, которые мучили меня так много лет. – В его голосе была мрачная усмешка. – А может быть, сам стану частью этого океана силы.

Он снова двинулся вперёд.

– Но это потом. Сейчас меня больше беспокоит Макс.

– С ним-то что?

– Чувствую неспокойствие. Ему плохо. – Роман покачал головой. – Надеюсь, помощь прибудет вовремя.

– Ха! – Григор ударил себя по колену. – Эта помощь точно не опоздает. Запредельная скорость.

Роман молча ускорил шаг.

Тропа уводила их всё глубже в раскалённый лес.

Чёрные деревья становились всё выше, их светящиеся нити – всё гуще. Озёра огненной смолы попадались чаще, а из трещин в земле вырывались столбы пара.

И с каждым шагом Григор всё отчётливее чувствовал взгляд.

Марэль зарычала. Горн остановился, вздыбив шерсть на загривке. Боевые звери Жнецов заскулили, прижимаясь к ногам хозяев.

Роман замер и медленно поднял голову, глядя куда-то в переплетение чёрных ветвей и багровых нитей.

– Неужели он знает, что мы здесь? – тихо пробормотал старик.

Хозяин… Мы с Горном всегда готовы к пятому резерву.

– Знаю, Марэль, – вслух ответил Григор. – Я не готов.