Текст книги "Егерь. Черная Луна (СИ)"
Автор книги: Николай Скиба
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц)
Глава 3
Я не мог пропустить турнир. Слишком многое стояло на кону, но Моран так и не объявился.
Как и Альфа Огня.
Последние дни в моем сознании царила гнетущая тишина. Татуировки на руках больше не жгли. Древний покровитель исчез так же внезапно, как пропадают следы зверей после метели – словно их никогда и не было. И эта пустота давила сильнее любого груза.
Глаза Барута метнулись к арене, где завершался финальный бой первого этапа.
На песке тем временем завершался спектакль.
Боец – кажется, его звали Раннер – стоял над поверженной ледяной пантерой. Бронзовая кожа блестела от пота, каждая мышца играла под светом солнца. Светлые волосы, чуть длинее чем принято у воинов, развевались ровными прядями, словно он позировал для портретиста прямо посреди боя. Театральность была выверена до последней детали.
Рядом замер его Огненный Лев четвёртой ступени – зверь размером с быка, чья грива горела живыми волнами жара. Пламя текло по его шерсти медленными реками расплавленного золота, оставляя в воздухе мираж дрожащего зноя. Когда лев поворачивал голову, жар прокатывался волнами даже до трибун.
Толпа бесновалась. Тысячи глоток сливались в единый рёв, бивший по барабанным перепонкам. Каменные ступени вибрировали под топотом ног. Пыль поднималась серыми облаками, смешиваясь с запахом того особого привкуса адреналина, который появляется только когда толпа входит в транс насилия.
– Какой красавец! – выдохнула Ника, прижав ладони к раскрасневшимся щекам. Её глаза горели восхищением девчонки, впервые увидевшей настоящего героя. Губы были приоткрыты от изумления, дыхание сбилось. – Как он двигается… Словно танцует с огнём!
– Танцует… – буркнул Мика, косясь на сестру с плохо скрываемой ревностью. Его челюсти почему-то свело от напряжения. – Это бой насмерть, вообще-то!
– А результат один! – парировала она, не отрывая влюблённого взгляда от арены. Щёки пылали румянцем, в глазах плясали золотые искорки. – Посмотрите на его противников!
Я проследил её взгляд и оценил «работу» бойца профессиональным взглядом.
Труп ледяной пантеры дымился в пяти метрах от золотогривого льва. Мех на её боках слипся от запёкшейся крови, но раны говорили о многом.
Слишком аккуратные. Края ровные. Рядом лежал ледяной волк с оторванной головой – шея была перекушена точно в том месте, где сходились главные артерии и нервные узлы. Никаких рваных краёв, никаких следов долгой агонии. Один укус – мгновенная смерть.
Это была работа профессионала, который знает анатомию не хуже мясника.
Я проследил за Раннером.
Высокий блондин в алой тунике, расшитой золотыми нитями, склонился над телом пантеры. Приложил руку к сердцу в театральном жесте почтения и медленно поклонился мёртвому врагу.
Толпа завыла от восторга, девушки принялись махать руками, надеясь привлечь внимание бойца. Его лев величественно прижался боком к хозяину.
Красивая картинка, спору нет.
– Стёпа, – я не поворачивал головы, продолжая сканировать «героя» взглядом охотника. – Что видишь?
– Ноги поставлены правильно, – отозвался копейщик, не отрываясь от методичной полировки щита. Металл блестел, но Стёпа всё равно тёр его с упорством одержимого. – Центр тяжести контролирует, даже когда кланяется публике. Балансировка идеальная. А лев… – он прищурился, изучая зверя внимательнее. – Дышит ртом, высунул язык на ладонь. После такого боя он должен был едва стоять на лапах от усталости, а он свежий как после утренней пробежки.
Я кивнул с одобрением. Друг многому научился под крылом у Драконоборца. Умел видеть детали, которые пропускала восторженная толпа.
– Видел, как он работал с дистанцией? – продолжил копейщик тихим, деловым тоном. – Всё время держал врагов на длине прыжка. Не ближе, не дальше. Заманивал их в атаку, а потом…
– Именно, – подтвердил я, чувствуя горький привкус профессионального признания. – А теперь присмотрись к его дыханию после третьего убийства.
Я следил за Раннером с самого начала схватки. Внешне он действительно вёл себя как павлин в брачный сезон: поклоны через каждые десять секунд, нежные поглаживания огненной гривы своего льва. Публика жрала это шоу как голодные волки – мясо. Женщины визжали от восторга, мужики рычали одобрение, дети показывали пальцами на «настоящего героя».
Но за маской позёрства скрывался холодный расчёт убийцы.
– Он очень ловко манипулирует врагом через льва. Провоцирует атаку, – продолжил я сухой анализ, наблюдая, как воин снова кланяется трибунам с театральной грацией. – Заставляет врагов поверить, что зверь открыт для удара. Сбивает им темп своей клоунадой, доводит до белого каления. А потом лев наносит точный удар в момент, когда противник теряет контроль.
– Почему цвет огня меняется? – уточнил Мика, не сводя глаза с арены.
– Белое пламя, – уточнил я. – Он меняет температуру в критический момент. Выжигает весь кислород прямо перед мордой противника за долю секунды – тот начинает задыхаться, теряет фокус, и получает удар прямо в сердце или другой жизненно важный орган. Это уже не позёрство. Это очень серьёзный контроль, замаскированный под цирковое представление.
– Самый поганый тип врага, – мрачно добавил копейщик. – Все думают, что дерутся с клоуном, а на самом деле дерутся с хладнокровным убийцей. Таких труднее всего раскусить.
На арене красавец снова поднял руки к небу, принимая оглушающие овации. Его белозубая и широкая улыбка была ослепительной, но глаза оставались холодными. Он медленно сканировал трибуны взглядом матёрого хищника, оценивающего стадо потенциальной добычи. В этом взгляде не было ни капли той тёплой благодарности, которую выказывают настоящие герои.
Он просто любил арену. А скорее даже рёв толпы и признание.
– Раннер! Раннер! Раннер! – скандировала толпа, стуча кулаками по каменным перилам в едином ритме.
– Такой молодой, а уже почти чемпион, – мечтательно вздохнула Ника, сложив руки на груди. В её голосе звучала та особенная мягкость, с которой женщины говорят об объекте своих грёз. – Интересно, у него есть женщина?
Мика поперхнулся собственной слюной и покраснел до корней волос.
– Ника! – зашипел он испуганно, оглядываясь по сторонам. – Ты что говоришь? Люди же слышат!
– А что такого? – Девушка пожала хрупкими плечами, не сводя влюблённого взгляда с арены. – Просто любопытно. Он такой… героический.
Героический. Я хмыкнул про себя, чувствуя горький привкус иронии. Если бы эта наивная девчонка видела, как этот «принц» методично добивал уже смертельно раненых зверей коротким ударом в основание черепа, чтобы публика не заметила их мучительной агонии.
Впрочем, справедливости ради, это было милосердие. Его лев наносил такие раны, которые гарантированно убивали, но не сразу – в течение нескольких минут болезненной смерти.
А Раннер сокращал страдания.
В этом была своя жестокая честность. Достойно. Я невольно проникся к человечности позёра.
Раннер двумя руками послал воздушный поцелуй трибунам, и толпа взревела так, что от звуковой волны заложило уши. Каменные стены амфитеатра отражали рёв, усиливая его в несколько раз.
Пока толпа орала от экстаза, зрелище продолжалось. Боец вдруг поднял руку и указал пальцем в сторону трибун. Его взгляд метнулся по рядам как прожектор и замер на нашей группе – точнее, на Нике.
– Эта победа посвящается несравненной красоте! – громогласно выкрикнул он. Голос звучал как трубный глас, разносясь до самых дальних рядов. – Пусть прекрасные дамы знают – их лик вдохновляет воинов на подвиги во славу Короны!
Вокруг нас тут же поднялся восторженный щебет девичьих голосов:
– О боже, какой красавчик!
– Вот это торс! А мускулы!
– Смотрите, как ловко двигается!
– А глаза какие голубые! Я бы с таким не только потанцевала…
– Он же на меня смотрел! Я видела!
Ника лишь зарделась и смущённо уставилась в пол. Девчонка совсем не ожидала такого внимания.
Я воспользовался хаосом трибун для более важного дела.
– Собирайтесь ближе, – негромко сказал я команде, используя рёв толпы как прикрытие.
Барут подсел на соседнюю скамью. Стёпа наклонился, прикрываясь полированным щитом от любопытных взглядов. Мика придвинулся ближе, всё ещё поглядывая на арену краем глаза.
– То, что мы нашли в лесу этой ночью – не просто мутант, – начал я тихо, но отчётливо. – Это биологический конструкт. И, судя по всему, мы крупно опоздали.
Ника растерянно уставилась на меня.
– То есть?
– Режиссёр сходил с ума в лесу, – Я выдохнул. – он принимал труп того мутанта за родственника. За кровную семью. Можете такое представить? Древняя, умнейшая рысь, Альфа Ветра, ведётся на подделку как щенок на приманку.
Стёпа нахмурился, его массивные брови сошлись к переносице.
– И зачем это друидам?
– Сердце Крови, которое мы извлекли из того монстра – редчайший реагент, – объяснил я, следя за тем, чтобы нас не слышали. – Но главное не в трофее. Главное в том, что для создания такой убедительной подделки, способной обмануть даже Альфу, нужен доступ к оригиналу. К живому образцу.
Понимание медленно проступало на лицах друзей.
– Они УЖЕ поймали Альфу Жизни, – продолжил я, произнося главную страшную истину. – Используют её для создания псевдо-Альф. Именно поэтому им больше не нужны оригинальные ключи.
– Но даже если так, – задумался Стёпка. – Им нужен доступ к оригиналу. Невозможно создать разные стихии из одной Альфы Жизни, так?
– Да, тоже так думаю. Поэтому и не выпускаю Режиссёра лишний раз из ядра.
Мика побледнел до синевы губ.
– Но значит, тот след Жизни на мне…
– Значит, что это может быть что угодно, – отрезал я, глядя на толпу, где продолжалось массовое помешательство. – И когда угодно. Враг ближе, чем мы думали.
– Но Морана здесь нет, – протянул Стёпка.
Внезапно рёв трибун изменил тональность. Восторженные крики сменились гулом возмущения, смешанного с нездоровым любопытством. Толпа почуяла новую кровь.
На арене разворачивалась новая драма. Раннер со своим огненным львом стоял в центре песка, но теперь его поза была расслабленной, почти пренебрежительной. Одна рука лениво опиралась на бедро. Напротив него тяжело дышал боец среднего роста – крепкий мужчина лет тридцати с татуировками зверолова на предплечьях. Рядом кружил его теневой волк.
– Что там происходит? – спросила Ника, поворачивая голову.
Мы отвлеклись.
Издевательский голос Раннера разносился по амфитеатру:
– Серьёзно? – он театрально развёл руками. – Вот это ты называешь атакой? Я видел щенков поагрессивнее. – Красавец зевнул, прикрывая рот тыльной стороной ладони. – Мой лев едва проснулся от дрёмы. Может, попросишь передышку? Отдохнёшь немного? Или тебе принести стул?
Лицо противника наливалось кровью от унижения. Вены на шее вздулись синими жгутами. Его волк нервно кружил, чувствуя ярость хозяина и не понимая, в чём причина.
– Или вот что, – продолжал Раннер, небрежно поправляя светлые волосы, словно стоял перед зеркалом в спальне. – Давай я дам тебе фору? Мой лев будет сражаться без стихийной магии. Только когтями и зубами. Сможешь справиться хотя бы так? А то мне стыдно перед зрителями – такой слабый противник. Они же за зрелище платили.
Толпа разноголосо зашумела. Одни смеялись над удачными колкостями, другие возмущались подобным неспортивным поведением. Но все слушали затаив дыхание.
– Заткнись! – рявкнул боец, его голос сорвался от напряжения.
– О! Оно говорит! – Раннер хлопнул в ладоши. – А я уж думал, ты немой. Или, может быть, ты просто слишком тупой для разговора? Тогда объясни мне, братец, – зачем ты вообще сюда пришёл? За зрелищем? Так садись на трибуны, не мешай настоящим бойцам работать.
Я видел, как дрожат руки противника. Кулаки сжимались и разжимались в бесполезной ярости. Парень был на грани нервного срыва, готов совершить роковую ошибку.
– Грязная тактика, – констатировал Стёпа с профессиональным интересом. – Умышленно доводит до бешенства.
– Эффективная, – поправил я, наблюдая за развитием ситуации. – Ещё чуть-чуть и он сорвётся и нарушит правила. А если сорвётся – то куда уж ему выдержать то, что будет дальше? Естественный отбор.
Предсказание оправдалось быстрее, чем я ожидал.
Боец не выдержал. Он отдал волку команду броситься прямо на самого Раннера, нарушив главное правило турнира.
Арена взорвалась свистом и воем негодования. Люди вскочили с мест, размахивая руками.
– Дисквалификация! – заорал распорядитель турнира. Его голос прокатился по трибунам металлическим эхом. – Атака на Зверолова запрещена правилами турнира Четырёх Корон!
Раннер даже не пошевелился, оставаясь стоять в той же расслабленной позе. Только улыбка стала ещё шире. Его лев одним ленивым движением лапы смёл нападающего в сторону, но не убил – просто отбросил, как надоевшую игрушку.
– Ой-ой-ой, – протянул позёр с притворным сочувствием, качая головой. – Кто-то не знает правил турнира. Как неловко получается. Может, в следующий раз сначала попросишь мамочку тебе всё объяснить?
Дисквалифицированного бойца уже уводила стража, волоча его под руки. А Раннер принимал овации части публики, наслаждаясь смесью восторга и возмущения. Другая часть освистывала его за подлое поведение, но это его явно только забавляло.
– Ну и кто его осудит? – спросил я у команды. – Он устранил противника, даже не вспотев. Довёл до нервного срыва острыми насмешками, спровоцировал нарушение правил, и тот сам себя исключил из турнира. Чистая психология.
– Грязно, – поморщился Мика с отвращением честного человека.
– Нет, Мика, ты забыл о том, что Раннер только что сохранил жизнь одному зверю, – не согласился Стёпа. – Учись читать между строк.
– Вот блин. И правда, – ошарашенно выдохнул лекарь.
– Запомните этого типа, – повторил я серьёзно. – Думаю, он точно пройдёт второй этап.
Всё это время Барут словно не слышал нас и лишь изредка кивал.
Торговец сидел неподвижно, словно каменное изваяние, уставившись в одну точку пустым взглядом. Он пропустил всё: и анализ боя, и мою информацию про пленную Альфу, и актёрство Раннера. В его зрачках отражался не песок арены с пятнами крови, а ошейник Фукиса. Кисти рук безжизненно лежали на коленях, словно отрубленные. Плечи осели под невидимой тяжестью.
Я знал этот взгляд.
Жалость – это яд медленного действия. Жалость убивает волю к сопротивлению быстрее любого зелья. Она превращает мужчин в нытиков, а воинов в жертв. И я не собирался позволять ей уничтожить одного из друзей.
Я не стал класть руку ему на плечо в утешение.
Вместо этого больно, почти жестоко ткнул его локтем в рёбра, заставив вздрогнуть от неожиданности.
– Хватит переживать, всё будет нормально. Лучше посмотри-ка на него! – резко сказал я, кивком указывая на Раннера, который уже издевался над следующим противником.
Торговец медленно повернул ко мне лицо. Кожа на острых скулах натянулась, губы были бескровными и сжатыми в тонкую линию. Он выглядел как человек, которого три дня держали в подвале без еды и воды.
– Что? – голос звучал глухо, как стук земли о крышку гроба.
– Раннер. Посмотри на него внимательно.
– Зачем мне на него смотреть? – в голосе Барута звучала безнадёжная апатия. – Какая разница, что там происходит? Какая вообще разница?
Внизу Раннер хлопал в ладоши, подзадоривая толпу новой порцией издевательств. Его лев играл с очередным противником, как кошка с полуживой мышью. Зрители ревели от восторга, упиваясь красивой жестокостью. Кровавый цирк в самом разгаре.
– Он ведёт себя точно так же, как Варон, – я говорил тихо, но каждое слово вбивал в сознание друга как гвоздь молотком. – Самоуверенный парень. Считает себя королём арены. Думает, что контролирует каждый вздох противника, каждую их мысль, потому что у него сильный зверь и огромный опыт. Он имеет на это право, но как ты думаешь… Я должен ему проиграть?
В потухших глазах Барута мелькнула слабая искра. Имя врага подействовало лучше любого зелья бодрости. Кулаки почти незаметно напряглись.
– Варон показал своего Принца, показал нам все карты заранее, – продолжил я, не давая ему снова провалиться в яму отчаяния. – Он уверен, что мы – просто мусор под его ногами, навоз на дороге. Ничтожества, которые будут сидеть, ныть и совершать глупые ошибки.
Я почувствовал, как воздух между нами начинает накаляться от внутреннего напряжения. Барут медленно распрямился, словно стальная пружина, которую долго сжимали и наконец отпустили. Дыхание участилось. Я наклонился к самому его уху, чувствуя, как от него исходит горячее дыхание.
– Но вот в чём разница, – прошептал я. – Раннер побеждает, потому что он профессионал высочайшего класса, который притворяется клоуном для публики. А Варон – это просто клоун, который возомнил себя профессионалом. Чувствуешь разницу?
Барут медленно моргнул, словно просыпаясь после долгого кошмара. Вены на шее вздулись. Дыхание стало прерывистым, но уже от ярости, которая начинала закипать в груди.
– У него мой Фукис… – хрипло выдавил он.
– И мы его вернём, – сказал я твёрдо, глядя на арену, где Раннер добивал очередного подранка под одобрительный рёв обезумевшей толпы. – Мы разденем этого ублюдка Варона догола. Унизим его перед всем городом. Заберём всё, что у него есть, включая гордость, по тем самым законам, которые он сам нам и предложил. – Я повернулся к нему лицом, глядя прямо в глаза. – Ты готов перестать быть жертвой, Барут? Сейчас тот самый миг в твоей жизни, когда ты должен определиться, можешь ли ты двигаться дальше, дружище. Дальше будет ещё сложнее. Грядёт Прилив.
Секунда тишины, наполненной рёвом толпы и стуком собственного сердца. Две секунды. Барут сделал глубокий вдох полной грудью. Спина медленно выпрямилась. Плечи расправились, грудь расширилась. Челюсти сжались в твёрдую, решительную линию.
В лице торговца вернулись живые краски, словно кровь наконец потекла по обескровленным жилам. Серая маска безнадёжности слетела, обнажив готового к бою человека.
– Ты действительно думаешь, у нас получится? Что Лана справилась? – в его голосе звучала уже не мольба о утешении, а требование честного ответа.
– Варон совершил главную ошибку любого игрока, – я усмехнулся, глядя, как внизу остановили бой. Тридцать два человека прошли во второй этап. – Он раскрыл все карты до начала игры. А что, неужели ты не веришь в нашу пантеру и Красавчика?
Барут молча кивнул, в его взгляде впервые за весь день горел холодный расчёт профессионала, который видит слабое место противника. Торговец, которого я знал и уважал, наконец вернулся.
– Тогда давай готовиться к гонкам как следует, – он встал с каменной трибуны, чувствуя, как командный дух наконец сплачивает нас в единый кулак. – Заберём моего фукиса. Я сыграю на его же гордости и тщеславии.
– Те слова, которые ты и должен был сказать. Да, пойдём. Прямо сейчас, – на этот раз я хлопнул парня по плечу. – Пошли, торгаш. Всё получится.
Молчание, которое давило на нашу команду тяжелее рёва тысяч обезумевших глоток, наконец отступило.
План созревал, цель была ясна как днём, команда собрана и готова. Остальное – дело техники, подготовки и, конечно, удачи. Но удача, как я давно знал, всегда любит тех, кто к ней готовится.
Время пустых разговоров действительно закончилось.
Лана и Красавчик не ушли вместе с нами с того склада.
Именно поэтому сейчас их не было на арене.
Глава 4
…Той ночью.
Когда команда вышла из ангара Варона, Максим молча шагнул к Лане. Остальные уже двигались прочь – Стёпа прикрывал тыл, Барут шёл на автомате, держась за подписанную бумагу обеими руками, словно она могла вырваться и улететь.
– … а утром позовёшь его на площадь. Лана, боюсь в этот раз придётся положиться на вас двоих. Толпа только навредит, а впереди арена. Ты и Красавчик мои лучшие разведчики. – закончил Макс.
Лана кивнула. Её золотистые глаза горели ровным хищным светом даже в темноте.
– Принц, – тихо повторила она. – Ты абсолютно уверен, что он всегда держит его при себе?
– Наверняка, я же говорю, увидел переноску. Такой зверь стоит больше, чем все наёмники Варона вместе взятые. Так или иначе, разберётесь на месте. Красавчик поможет и проследит. Но будь внимательна, Варон параноик. Не относись к нему свысока.
Максим огляделся – переулок был пуст, но привычка говорить тихо в таких местах въелась в кости. Он наклонился к её уху, и Лана почувствовала запах пепла, который всегда шёл от него. Такой опасный и… почти родной. Он больше никогда не покидал его после той битвы с Радонежем.
– Нужно лишить его козыря до начала гонки. Обязательно.
Лана тонко усмехнулась – лишь уголками губ. За двести лет жизни она повидала немало самоуверенных мужчин, как Варон. Большинство из них плохо заканчивали.
Максим задержал на ней взгляд.
– Справишься?
Вопрос был пустой формальностью – они оба это знали. Лана качнула головой с ленивой уверенностью кошки, которая давно решила, когда именно поймает мышь.
– Иди. Мне нужно найти крысу.
Команда растворилась в ночи. Последним мелькнул Барут – его ссутуленная фигура скрылась за поворотом. А Лана осталась стоять в тени заброшенного причала, слушая, как затихают шаги.
Тишина.
И далёкий плеск волн о гнилые сваи.
На её плече шевельнулся Красавчик.
Горностай поднял узкую мордочку, принюхиваясь к ночному воздуху. Его чёрные глазки-бусины блеснули в лунном свете – они были лишены той суетливости, которая бывает у мелких зверей.
– Работаем, дружок, – тихо сказала Лана. – Ты знаешь, что делать.
Зверёк соскользнул с её плеча и беззвучно канул в темноту между досками причала.
Первым делом – крыса.
Лана нашла её в портовой канаве, за грудой гниющих сетей. Здоровенная тварь размером с котёнка, с облезлым хвостом и гноящимся глазом. Обычная портовая крыса, привыкшая жрать отбросы и драться с чайками за тухлую рыбу.
Зверёк зашипел, когда Лана склонилась над ним, и попятился, скаля жёлтые резцы.
Лана просто посмотрела на неё с первобытным доминированием хищника над добычей. То, что заложено на уровне крови и костного мозга. Двухсотлетняя пантера, способная разорвать медведя, смотрела на портовую крысу.
Что-то древнее вырвалось в воздух, и крыса обмякла.
Лапки подогнулись, тело прижалось к мокрому камню, усы перестали дрожать. Глаза остекленели. Инстинкт подчинения сработал безотказно. Перед ней стояла сила, которой нельзя сопротивляться. Можно только замереть и надеяться, что тебя не заметят.
Лана подняла обездвиженную крысу за шкирку. Та даже не пискнула – просто висела в её пальцах, как тряпичная кукла, с полуприкрытыми мутными глазами.
Ни жива, ни мертва – идеально.
Лана сунула добычу в холщовый мешочек, затянула горловину и привязала к поясу.
Первый этап завершён.
Красавчик вернулся через четверть часа. Горностай вынырнул из тени портового ограждения и замер у ног Ланы, подрагивая кончиком хвоста.
– Проследил?
Красавчик метнулся вперёд и остановился, оглянувшись. Направление – к богатым кварталам.
Лана двинулась за ним.
Она не торопилась. Ночь была длинной, а спешка – враг любой охоты. Максим повторял это так часто, что слова въелись в подкорку, хотя Лана знала эту истину задолго до его рождения. Просто он формулировал правильно – как человек, который прожил целую жизнь и выучил её уроки до последней буквы. Удивительный человек, не похожий ни на кого.
Таких она никогда не встречала, а потому тянуло. И это немного раздражало.
Они тенями двигались по ночному городу – Красавчик впереди, Лана в десяти шагах позади. Горностай вёл уверенно, иногда замирая на перекрёстках, чтобы поймать нужную нить запаха среди тысяч городских ароматов. Его нос был точнее даже её нюха – девушка давно привыкла доверять зверьку и подкармливала, пока Макс не видел. Красавчик ценил.
Запах Варона – пот и кислота жжёного табака. Запах его наёмников – кожа, оружейное масло, дешёвая еда. И где-то в этом клубке – специфический аромат, который выдавали только такие редкие зверьки как фукис.
Красавчик вёл именно по нему.
Лана между тем считывала город по-своему. Обоняние оборотня работало иначе, чем у горностая – грубее, но шире. Она чувствовала людей за стенами домов. Различала запахи еды, стирки, вина и болезни. Ночной Оплот Ветров вонял густой и избыточной жизнью.
Они углубились в северные кварталы, где дома стали выше, улицы шире, а фонари – ярче. Здесь пахло уже иначе: цветочной водой, жареным мясом и дорогим деревом. Район состоятельных гостей. Те, кто приехал на турнир с полными кошельками и привычкой к роскоши.
Красавчик замер у перекрёстка, ведущего к двухэтажному каменному дому с крытой черепицей крышей. Элитные апартаменты – из тех, что сдаются за хорошие деньги. Кованая ограда, ухоженный двор, факелы у парадного входа. Два охранника у дверей – те самые наёмники, что были на складах. Их волков не было видно, но запах зверей доносился из-за дома.
Горностай обернулся к Лане и дёрнул ухом.
Девушка присела на корточки, изучая обстановку из тени каменной стены напротив. Два этажа. Окна второго закрыты ставнями. Черепичная крыша с широким карнизом. Водосточная труба по левому углу.
Проблема – охрана. Двое у входа не вопрос. Но внутри могут быть ещё. Запахи путались – слишком много людей и следов. Да и силой не пойти – весь план насмарку.
Лана обошла квартал. С тыльной стороны дома обнаружилось узкое окно первого этажа – судя по запаху, кухня. Закрыто изнутри на щеколду. На втором этаже – широкое окно со ставнями.
Она вернулась к Красавчику и опустилась на колено рядом с ним.
– Охрану внутри чуешь?
Красавчик принюхался, переступая лапками. Повёл носом к первому этажу.
Лана кивнула. Охрана на первом этаже, Варон и Принц – на втором.
– Заходи через кухню, – прошептала она горностаю. – Щеколда. Справишься.
Красавчик фыркнул. Обиделся. Щеколда – для него это был уровень детской задачки.
– Осматриваешь первый этаж. Если охрана бодрствует – отвлекаешь и поднимаешься наверх. Окно второго этажа – открываешь мне. Я уже буду там.
Горностай мотнул головой.
– Запах спрячь, дурачок, – добавила Лана.
Красавчик замер на мгновение, и пантера почувствовала, как исчезает его звериный мускус. Для любого носа он теперь был невидимкой.
Горностай скользнул к стене дома и в три движения взлетел по кладке. Его гибкое тело просочилось в щель между ставнями кухонного окна. Было в этом что-то завораживающее. Как белая молния, которая не оставляет следа.
Лана отступила в тень и начала подъём с другой стороны. Водосточная труба хрипнула под её весом, но выдержала. Пальцы нашли стыки кладки, носки сапог – выступы карниза. Двести лет жизни научили многому. В том числе – лазить по стенам тихо, как ящерица.
Она замерла на крыше, распластавшись на черепице. Внизу, через стену, глухо бубнили голоса.
* * *
Красавчик работал.
Горностай спрыгнул с подоконника на кухонный стол, приземлившись на подушечки лап без единого звука, и замер. Из соседней комнаты доносились голоса – двое, нет, трое мужчин. Шлепки карт о дерево, звон монет, приглушённый смех.
Играют. Хорошо.
Зверёк спрыгнул со стола и проскользил вдоль стены, прижимаясь к полу. В лунном свете из окна мелькнула белая полоска – и тут же пропала. Красавчик двигался рывками, замирая в тенях.
У дверного проёма он остановился и осторожно высунул мордочку.
Комната. Стол с картами и горкой медяков. Три наёмника – двое сидят, один полулежит на лавке у стены, свесив руку с кружкой. Волки крови лежали у двери, ведущей к лестнице. Спали, положив головы на лапы, но уши чутко поворачивались к каждому шороху.
Пройти мимо них незаметно, даже с замаскированным запахом, было рискованно. Волки крови реагировали не только на нюх. Инстинкты хищника не обманешь одним лишь отсутствием запаха.
Красавчик принял решение за долю секунды и спрятался за дверью.
Затем сконцентрировался, и в дальнем углу комнаты, за спинами игроков, мелькнула маленькая тень. Призрачная копия с характерным шорохом скользнула между ножками стула.
Один из волков поднял голову.
Иллюзия метнулась к дверному проёму, ведущему на кухню.
Второй волк вскочил. Охотничий инстинкт толкнул его вперёд. Иллюзия юркнула за угол. Волк рванул следом, царапая когтями каменный пол.
– Эй! – гаркнул один из наёмников, оборачиваясь. – Куда, дурак⁈ Сидеть!
Но второй волк уже нёсся за первым, и оба скрылись на кухне. Звук падающей посуды, скрежет когтей, короткий рык – звери гонялись за призраком, который вёл их подальше от лестницы.
– Чёрт, крыса что ли забежала⁈ – второй наёмник поднялся из-за стола. – Дюк, иди глянь, пока эти дурни всю кухню не разнесли.
– Сам иди.
– Пошёл ты. Твоя очередь.
Двое наёмников ушли на кухню. Третий остался за столом, лениво перекладывая карты и прислушиваясь к возне.
Красавчик не стал ждать.
Белая молния метнулась через комнату, мимо пустого места, где лежали волки. Лестница. Деревянные ступени, покрытые ковром – хорошо, ковёр глушит звук. Горностай взлетел наверх за четыре прыжка.
Второй этаж.
Коридор. Две двери. Из-за левой – тяжёлое дыхание спящего человека и густой запах того самого гада, которого невзлюбил вожак.
Варон. А ещё слабый, едва уловимый запах фукиса.
Из-за правой – ничего. Пустая комната? Нет. Красавчик прижался к щели под дверью и втянул воздух. Ещё один фукис.
Куда же бежать?
Красавчик замер и снова принюхался. Почувствовал справа ещё один запах – металл, замкнутое пространство.
Переноска.
Горностай проскользнул под дверью – щель была достаточно широкой для его обтекаемого тела. Внутри – небольшая комната, очевидно, гостевая. У стены стояла массивная переноска из тёмного дерева и металлических скоб. Закрытые глухие стенки, ни единой щели для звука. Магическая звукоизоляция – стандартное оборудование для перевозки ценных зверей. Внутри не слышно ничего, снаружи – тем более.
Красавчик подбежал к окну. Тяжёлые ставни были закрыты на железную задвижку – простой засов. Горностай встал на задние лапы, упёрся передними в металлическую пластину и толкнул. Задвижка поддалась с тихим скрежетом. Зверёк слегка толкнул ставню мордой, и в комнату хлынул ночной воздух.
Лана была уже на карнизе – и сразу же остановила эту ставню рукой.
* * *
Опыт подсказывал – если путь выглядит открытым, значит, ты чего-то не видишь. Варон был садистом и подонком, но дураком точно не был. Человек, который путешествует с ценным чемпионом, должен беречь его. Обязательно.
Лана медленно провела пальцами по раме ставен, ощупывая дерево сантиметр за сантиметром. Лунный свет едва проникал в щель, но её пальцы видели лучше глаз.
Есть.
Почти невидимая тонкая проволока была натянута поперёк оконного проёма на высоте колена. Один конец крепился к раме изнутри, другой уходил куда-то вглубь комнаты.
Лана проследила проволоку пальцами до крепления. Простая механика – натяжение удерживало маленький грузик на полке у стены. Зацепи проволоку, грузик падает, бьёт по жестяной миске. Звук разносится по всему дому. Именно то, что поставил бы параноик.
