Текст книги "Война в Ветёлках"
Автор книги: Николай Шумкин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 7 страниц)
XXVI
Апрель сорок третьего года начался снегопадами. Но теплые ветры, дующие с бухарской стороны, слизывали с грязных полей и дорог нежный, как голубизна неба, снег, наполняя бурлящими потоками воды ерики и овраги. Вздувались озера и реки. Раскисала земля.
Дни были пасмурными, серыми, ночи – черными, как выгоревшая степь. В одну из таких ночей со стороны мельницы к хутору двигался человек. До утра было еще далеко: шел всего лишь третий час и в хуторе – ни единого огонька.
Человек сдвинул на затылок со вспотевшего лба шапку, громко вздохнул, расстегнул ворот гимнастерки и стал спускаться в улицу, шагая серединой ее по небольшим мелким лужицам, чуть прихваченным предутренним слабым морозцем. Пройдя несколько домов, он повернул ко двору Чинаревых. У ворот остановился, сняв с плеч ставший тяжелым вещмешок, поставил его на скамейку и открыл калитку.
По-прежнему было тепло и тихо. Только на краю хутора заливалась собачонка. Постояв у открытой калитки, человек, наконец, шагнул вперед и осторожно пошел. Остановился у загородки, за которой испуганные овцы повскакивали на ноги и заметались по карде. Потом вышел на зады, где руками нащупал оставшееся небольшое остожье сена. Рядом, в сарае, отдувалась корова. Человек постоял еще немного посреди двора и вернулся на улицу, где сел рядом с вещмешком.
Полез было в карман, чтобы закурить, но вдруг быстро встал, бросил на плечо вещмешок и решительно снова шагнул во двор, закрыв за собой калитку.
У сеней постучал негромко в дверь. Прислушался. Тишина. Умолкла даже собачонка. Похоже было, что весь хутор насторожился в ожидании: вот сейчас, через минуту-другую, что-то случится. Овцы на карде вновь улеглись, перестали жевать серку и тоже притихли. Человек ждал.
– Кто там? – спросил негромко женский голос, и чувствовалось, что спросившая женщина притаилась.
Человек вздрогнул.
– Поля, это я, – точно опомнившись, ответил он после небольшой паузы.
Снова тишина. Ожидание с обеих сторон двери.
– Поля, открой. Ты что, не узнаешь? Это я, Егор… Егор, Егор я…
Стукнул засов, и дверь не приоткрылась, а распахнулась настежь. В темноте Егор почувствовал жену, стоявшую к нему лицом и подпиравшую спиной дверь в избу.
– Поля, Поля! – шепчет Егор, протягивая руки.
Пелагея дрожит.
– Ты ли?..
– Ну как же, – обнимая жену, говорит Егор. – Пойдем в избу. Я весь промок. На войне ни дня не прохворал, а тут еще свалюсь.
Они вошли в избу. Егор, положив на пол вещмешок, зажег спичку, но Пелагея потушила ее и, трепеща, обняв мужа за шею, прижалась всем телом в одной исподней рубашке к мокрой, пахнувшей снегом и холодом шинели.
– Подожди, Поля, – целуя жену, сказал Егор. – Я вздую лампу.
Пелагея заплакала.
– Ты чего? Чего испугалась… Уж нет ли кого у тебя? – он не договорил. Подозрительность мужа больно кольнула Пелагею.
– Нет, нет! – закричала она. – Врали, будто ты в дезертирах…
– Что?! – снимая руки жены со своих плеч, переспросил Егор.
Он снова зажег спичку, подошел к столу, снял с лампы стекло.
Босая, перепуганная Пелагея снова кинулась на шею мужу. Егор целовал жену, вытирая набухшими от холода пальцами слезы на ее глазах и все приговаривал:
– Ну, ничего, ничего… Все уляжется. Не покраснеете за меня. Ты вот погляди-ка!.. – И он, сбросив шинель, показал на две награды, которые украшали его грудь.
– Настенька! – принялась будить дочку Пелагея. – Вставай! Посмотри-ка, кто у нас… Отец с фронта пришел! – И снова обняла Егора. – Ну, ты раздевайся. Есть, поди, хочешь… Писем-то от тебя чего не было?
– Нельзя было. Такое мне доверили… Заслали нас.
– Вот уж мы тут с Настенькой попереживали. А Веревкина-то в тюрьму посадили. Он тоже: «Знаю, говорит, где Егор твой… В лесах по Уралу прячется».
Пелагея села рядом с мужем. Лицо ее светилось счастливой улыбкой.
– А я ведь ненадолго, – сказал Егор, прижимая к себе и целуя Настеньку и Андрейку. – До полной победы еще далеко…
А Пелагея все как будто не верила в возвращение Егора, все повторяла:
– Живой, милый… Живой… Радость-то!
