Текст книги "Мистер Ноябрь (ЛП)"

Автор книги: Николь С. Гудин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 9 страниц)

Глава 12

Либби

– И что было потом? – требует ответа Джинни, подпрыгивая от нетерпения.

– А потом он отвёз меня домой, проводил до двери, прочитал лекцию о том, что я до сих пор не включила освещение, и пожелал спокойной ночи.

– И всё? Он даже не поцеловал тебя?

Я прикусываю губу.

– Всё-таки поцеловал? – визжит она, её зоркие глаза ничего не упускают.

– Только в щёчку, – бормочу я, смущённая. – Это был всего лишь легкий поцелуй.

– Но? – подталкивает она, широко раскрыв глаза.

– Но это всё равно был самый лучший поцелуй в моей жизни, – вздыхаю я, откидываясь на спинку дивана.

Это так непохоже на меня – вздыхающая, тающая девчонка, но сейчас это я в текущий момент времени. Мне нравится это. Мне нравится обсуждать с подругой, настоящей подругой, парня, который мне нравится. Я никогда не понимала тех девичьих фильмов, где девчонки сидят, болтают о парнях и заплетают друг другу волосы, но вот я здесь, и мне не хватает только причёски.

Готова поспорить, Джинни сделала бы мне её, если бы я попросила.

Я хихикаю от этой мысли.

– О, он тебе так нравится! – говорит она, ухмыляясь как дурочка. – Когда вы снова встречаетесь?

Я пожимаю плечом.

– Не знаю, Джинс... я не в лучшей форме сейчас.

Она машет рукой, отмахиваясь от моих опасений.

– О, чушь, ты в идеальной форме. У тебя есть работа, хороший дом, уродливый диван, лучшая подруга, о которой только можно мечтать...

Из меня вырывается смех.

– Ты сумасшедшая, знаешь?

– Да, и я это знаю, – ухмыляется она.

Мой телефон издаёт звук входящего сообщения. Я тянусь и беру его с журнального столика, и медленная улыбка расползается по моему лицу, когда я вижу имя на экране.

– О, подруга, ты точно пропала.

Я и вправду пропала – в этом-то и проблема. Я очарована, но также напугана.

Я не могу быть очарована.

Очарованность – не для меня.

Очарованность означает неприятности.

– Не делай этого, – тихо говорит она, и всякая тень юмора исчезает.

– Чего? – шепчу я.

– Не уходи в себя. Я вижу, как ты снова загоняешься.

Я открываю рот, чтобы возразить, но слова замирают на губах. Она права.

Я всегда слишком много думаю, но в моём мире, откуда я родом, именно это меня и спасало. Это единственное, что позволяло мне оставаться на шаг впереди них.

– Ты же знаешь, что можешь поговорить со мной, да, Либс? Я знаю, что люблю поболтать и могу быть немного навязчивой, но на самом деле я очень хорошо храню секреты.

– Знаю, – шепчу я.

Её голубые глаза изучают мои, и она кивает.

– Если передумаешь, то знаешь, где меня найти.

Она занимает себя журналом, бесцельно перелистывая страницы.

– Ты собираешься прочитать сообщение или нет? От нетерпения я сейчас умру.

Мой взгляд снова устремляется на экран телефона, и волнение прогоняет нервозность.

Кому: Либби

От: Ретт

Как ты отнесёшься к сюрпризу?

Я прикусываю губу. Обычно идея сюрприза оседала бы у меня в животе свинцовым грузом, но когда она исходит от Ретта, то не кажется такой уж пугающей.

Кому: Ретт

От: Либби

Думаю, меня можно уговорить.

Кому: Либби

От: Ретт

Хорошо, дай Джинни зелёный свет, и скоро увидимся, Либ.

Челюсть отвисает, пока мой взгляд переходит с телефона на подругу.

Она приподнимает брови.

– Поехали, детка!

Она спрыгивает с дивана и направляется к лестнице.

Я бросаюсь за ней, как только проходит первоначальное осознание того, что меня подставили.

– Как у тебя получается делать такую успешную карьеру и при этом находить время строить планы с Реттом?

– О, милая, – она оборачивается, чтобы взглянуть на меня через плечо, пока прёт прямиком в мою спальню, – я – современная женщина и могу всё.

Я не могу сдержать смех. Делать нечего.

Не смогу остановить Джинни, это уж точно. Всё, что мне остаётся, – это крепко держаться во время этой поездки.

– И что мне надеть? – говорю я, закатывая глаза.

Она сейчас роется в моём шкафу, выбрасывая на кровать вещи, которые считает достойными.

Бикини.

Джинсовые шорты.

Майка.

Я глубоко вдыхаю через нос и выдыхаю через рот.

Я точно знаю, куда мы направляемся.

***

– Ты мне должен, – грозится Джинни, когда мы выходим из её машины.

Я права – мы на пляже.

На том самом пляже, где я чуть не утонула.

Ретт ухмыляется и отталкивается от стены, прислонившись к которой нас ждал, и мне приходится сдерживаться, чтобы у меня не потекли слюнки.

Он без рубашки, только шорты, низко сидящие на бёдрах, и у него столько всего, за что можно зацепиться взглядом.

Сплошь упругие, подтянутые мышцы и кожа, загоревшая под солнцем.

Идеальное количество татуировок, а те самые кудри, к которым я так привязалась, всё ещё сухие и падают на глаза.

Он усмехается в ответ и пытается взъерошить ей волосы, но она уворачивается под его рукой и убегает туда, где я вижу Калума, растянувшегося на пляжном полотенце поодаль на песке.

Вокруг него – бесконечное количество вещей: полотенца, корзина для пикника, какая-то игра, бодиборды, а рядом – огромный пляжный тент со столом и стульями под ним.

За песком накатывают волны, разбиваясь о берег. Море, которое чуть не забрало мою жизнь.

– Я рад, что ты приехала, – его низкий голос раздаётся рядом, и мои глаза находят его взгляд, словно знают дорогу наизусть.

– У меня не было особого выбора, – признаюсь я.

Он ухмыляется.

– Как думаешь, почему я поставил Джинни главной?

Я легонько тыкаю его в твёрдую, широкую грудь.

– Это грязный приём.

Он ловит мою руку своей и вкладывает мою ладонь в свою, его пальцы переплетаются с моими, словно он делал это каждый день на протяжении ста лет.

– Пошли, – говорит он, дёргая меня за руку.

– Мне страшно, – признаюсь я.

Он возвращается ко мне, вставая прямо передо мной, так что мы нос к носу, и опускает подбородок, чтобы мои глаза оставались прикованы к его.

– Я не позволю ничему случиться с тобой. Тебе даже не нужно плавать. – Его свободная рука обнимает мою щёку, и кожа покрывается мурашками под его прикосновением. – Просто проведи со мной день, Либ, пожалуйста?

Как будто я могу ему отказать. Я неделями пыталась это сделать, и посмотрите, чем всё закончилось – я словно пластилин в его руках.

Я киваю, чувствуя дрожь в коленях, чтобы говорить, а он улыбается, словно я только что сказала ему, что он выиграл в лотерею.

Он быстро наклоняется и снова целует меня в щёку, и я так застигнута врасплох, что, когда он тянет меня за собой, я немного спотыкаюсь, от чего краснею, а он с пониманием ухмыляется.

– Это же сетка для волейбола? – спрашиваю я, приподнимая бровь, пока мои пальцы ног впиваются в тёплый золотой песок.

– Именно так.

– Даже не думай играть с ними, Либс, они оба играли за сборную в школе и безумно азартные, – тянет Джинни, пока намазывается солнцезащитным кремом. – Они скажут, что хотят играть парами, а потом будут бить мяч только друг в друга. – Она надувает губы.

– Это был всего лишь один раз, – ноет Кэл, – и мне нужно было доказать свою правоту.

Джинни начинает спорить с ним об этом. Ретт просто смеётся и указывает на место, где мне можно сесть.

Он предлагает всем напитки, и когда он поворачивается спиной, чтобы их взять, Джинни демонстративно жестами показывает на мою одежду. Точнее, на то, что мне следует её снять.

Я хмурюсь на неё и чуть не падаю на Ретта, когда он передаёт мне колу.

– Спасибо, – выдыхаю я.

Он кивает и опускается рядом со мной, и я внезапно очень остро осознаю, как мало на нём одежды. Я чувствую исходящее от него тепло, согревающее меня.

Джинни бросает в меня солнцезащитный крем.

– Раздевайся, подруга.

Ретт занимается тем, что роется в сумке, а я пронзаю её взглядом.

– Это пляж, – говорит она с дерзким тоном, – никакой одежды не допускается.

Я закатываю глаза, но всё же снимаю топ. Но это всё. Шорты пока остаются – раздеваться рядом с парнем, который выглядит так, как он, – рискованная игра.

Я поворачиваюсь, чтобы взять тюбик с кремом, и Джинни свистит.

– Подруга, да у тебя же трамп-стамп (прим. тату на копчике)! Кто бы мог подумать?

Я чувствую, как пальцы Ретта очень мягко скользят по коже у основания моей спины, и вздрагиваю.

– Как я не заметил этого раньше?

Я чувствую, как краснею, и поворачиваюсь обратно, чтобы его не было видно.

– Это ерунда... глупое подростковое решение. Мы все делали глупости в шестнадцать.

Джинни начинает тараторить Кэлу о какой-то татуировке, которую она хотела бы сделать, и я молюсь, чтобы на этом разговор закончился.

Чувствую на себе взгляд Ретта, и не знаю, что в нём такого, но я приветствую его внимание.

Я наблюдаю, как один из дежурных спасателей перемещает флаг вдоль пляжа, а затем жестом указывает пловцам в воде переместиться обратно в безопасную зону.

– Тебе не нужно было работать сегодня?

– Моя первая суббота за весь месяц.

– И ты проводишь её на пляже, – хихикаю я.

– Я зависим.

Джинни и Кэл снова спорят о волейболе, хотя это больше похоже на флирт, чем на настоящий спор.

– Ты занимаешься сёрфингом? – спрашиваю я, кивая в сторону нескольких сёрферов за буйками дальше по пляжу.

– Немного, когда был подростком, но я проводил почти всё своё свободное время, соревнуясь как спасатель, так что сёрфинг отошёл на второй план.

– Соревнуясь?

– Да, знаешь, плавание в волнах, спринт по пляжу, гребля на доске и сёрф-лодках... все клубы страны собираются на соревнования.

– Разве такое бывает?

– Ещё как бывает, – отвечает он в тот же момент, когда Калум вставляет:

– Это бывает только в его мире, где носят плавки-бикини.

– А мне вообще стоит знать, что это значит? – смеюсь я.

– «Баджи-смагглеры» – это плавки-бикини, – объясняет Джинни, – и не обращай внимания на Кэла, он просто завидует, что у него нет всех тех медалей, что есть у Ретта.

– И что плавки на нём сидят не так хорошо, – подкалывает Ретт.

Калум направляется к Джинни и перекидывает её через плечо, пока она визжит.

Он шлёпает её по заднице, пока таскает туда-сюда.

– На чьей ты стороне, женщина?

Ретт усмехается рядом со мной, и глубокий звук вибрирует во всём моём теле.

– Медали, да?

Он пожимает плечом, со скромным выражением лица.

– Может, парочка есть.

Я с удовольствием наблюдаю, как Кэл доходит до самой кромки воды и опускает всё ещё визжащую Джинни в мелкую прибрежную пену.

– В чём ты соревнуешься?

– Я был пловцом, но и по песку бегал довольно быстро.

– А сейчас уже не соревнуешься?

Он качает головой.

– Не, я уже старый и отживший, Либ, оставлю это молодым баранам.

Он совсем не выглядит старым или отжившим с моей точки зрения.

– Но ты всё ещё плаваешь, да?

Он отрывает глаза от моря и с любопытством смотрит на меня.

– Да, – наконец отвечает он, – я всё ещё плаваю.

Его взгляд устремляется вдаль, но в его выражении есть что-то, что смущает меня.

Может, это был глупый вопрос. В смысле, он же спасатель, конечно, он всё ещё плавает, но, кажется, дело в чём-то другом.

– Что? – спрашиваю я.

Он качает головой.

– Ничего.

– Ты не очень убедительный лгун.

Он усмехается.

– Да, не очень.

Он молчит несколько мгновений. Кажется, он взвешивает, говорить ли то, что у него на уме.

– И? – подталкиваю я.

– Я доплыл до тебя... в тот день.

Ему не нужно объяснять, я прекрасно понимаю, о чём он. Дрожь пробегает по моему позвоночнику при одной мысли об этом.

Он доплыл до меня?

– Но лодка...

– Я уже поднял твою голову над водой и закрепил тебя, когда лодка прибыла, мы втащили тебя внутрь, и Ник повёз нас обратно к берегу. Ты уже не отвечала мне тогда, поэтому не помнишь...

Холодный пот выступает на моей коже.

– Ты проплыл всю ту дистанцию ради меня?

Волны в тот день были безумными – словно течение изменилось, и волны поднялись между моментом, когда я ушла с пляжа, и тем временем, что мне потребовалось, чтобы преодолеть буйки.

Он пожимает плечами, словно спасение жизней – настолько обычное дело для него, что он не считает это чем-то особенным.

– Я вызвал Бекку, когда ситуация начала ухудшаться – она у нас человеческий скоростной катер, но ждать её не было времени.

– Так ты вошёл в это бушующее море и спас меня? – спрашиваю я с благоговением.

Мне ни разу не пришло в голову, что он был в воде дольше, чем требовалось, чтобы доплыть до лодки и обратно.

Я никогда не задумывалась о том, чем он рисковал в тот день.

Своей жизнью. Ради моей.

– Я просто делал свою работу.

Я кладу руку на его руку, и его глаза встречаются с моими.

Он такой скромный, что в это трудно поверить.

– Ты рисковал жизнью, чтобы спасти меня, Ретт, это очень важно.

Он что-то бормочет себе под нос, и я вижу, что он не знает, что делать с моей похвалой. Ему явно неловко, но мне всё равно. Мне нужно, чтобы он знал, как я благодарна за то, что он сделал – как я благодарна за него.

Я наклоняюсь к нему, не уверенная в том, что делаю, пока мой язык не выскальзывает, чтобы увлажнить губы, и я понимаю... что собираюсь поцеловать его.

Я чувствую, как из него вырывается глубокий вздох, когда наши губы сближаются.

Видимо, он тоже понял, что вот-вот произойдёт.

Моя рука скользит по его руке и запутывается в его волосах, прежде чем мысль об этом даже успевает сформироваться в моей голове.

Я так долго представляла это; действие обретает собственную жизнь.

Его руки находят мою талию, и, возможно, это я начала, но становится ясно, что заканчивать будет он.

Он поднимает меня с моего полотенца и усаживает на свои колени, наши губы всё ещё не встречаются, лбы прижаты друг к другу.

Я поддаюсь, жаждая любой частички его, какую смогу получить.

Я никогда в жизни не была такой напористой, и всё же, этого кажется недостаточно.

Я ахаю, когда он каким-то образом притягивает меня ещё ближе.

– Ты нечто особенное, Либби, так прекрасна, так храбра, – бормочет он, его пальцы скользят по моим обнажённым рукам, пока он прижимает меня к своей широкой груди, моя кожа нагревается в местах соприкосновения с ним.

Я хочу сказать ему, что не храбрая, совсем нет, но когда его губы касаются моих, и я чувствую себя храброй, непобедимой.

Я дёргаю его за волосы, и он стонет, разрушая мир вокруг меня.

Другой рукой я нахожу его грудь, исследуя голую кожу, твёрдые мышцы, пока его губы полностью завладевают мной.

На вкус он словно солнце.

Если бы я уже не сидела, он бы просто опустил меня на колени.

Я отрываюсь, отчаянно нуждаясь в воздухе, но, получив его, понимаю, что это ничто по сравнению с отчаянной потребностью внутри снова почувствовать его губы.

Должно быть, он чувствует то же самое, потому что его губы снова захватывают мои, на этот раз нежно, его поцелуй мягкий и сладкий. На этот раз отстраняется он, и я не могу не улыбнуться вместе с ним, когда ухмылка трогает его губы.

– Я не знаю, откуда ты взялась, но я так рад, что ты здесь, – шепчет он, и впервые за долгое время я счастлива быть именно там, где нахожусь.

ГЛАВА 13

Ретт

– Ну и уютненько у вас здесь, – голос Кэла лопает пузырь, образовавшийся вокруг меня и Либби.

Последние две минуты – чистое блаженство. И, конечно, в самый неподходящий момент мой лучший друг ломает гармонию.

– А-а-а-а, я знала, вы – идеальная пара, – подхватывает Джинни, поднимаясь по песку вслед за ним.

Я их игнорирую; женщина у меня на коленях получает всё моё внимание столько, сколько захочет.

Либби закусывает нижнюю губу, щеки у неё розовеют – она понимает, что нас застукали. Но не спешит слезать с меня, как я ожидал.

Калум проворно издаёт мерзкий свист, и мне стоит огромных усилий не вскочить и не оторвать ему голову. Наконец, мне удаётся добиться с ней реального прогресса – она ослабляет свои барьеры, – а этот клоун будто специально старается заставить её снова их поднять.

– Их нет, Либ, – шепчу я.

– О, но они есть, – тихо смеётся она. Этот звук бьёт прямо в самое уязвимое место – мой член, который, к несчастью, всё ещё уютно устроился под её упругой попкой.

– Милый, можешь отдать мне худи? Я мёрзну, – просит Джинни Кэла.

Я вздыхаю. Не знаю, что толкнуло меня сделать групповое свидание. Надо было заранее понять: они просто убьют настроение.

Либби хихикает и поднимает ногу, чтобы слезть с моих колен, но я хватаю её за бёдра и мгновение держу.

Она ахает. Я боюсь, что перестарался и испугал её, но когда её золотистые глаза встречаются с моими, я вижу не страх, а желание – она обжигает меня взглядом.

Я снова целую ее в губы. Наплевать на друзей, на коллег, на всех – есть только она и этот миг, о котором я мечтал недели.

– Чувак, серьёзно, я рад за вас, но тут же дети, – говорит Кэл.

Либби отстраняется, грудь у неё тяжело вздымается.

Идеально. Она – идеальна.

Она соскальзывает с моих коленей, и на этот раз я даю ей уйти, но, чтобы не разрушить контакт, хватаю её руку и кладу на своё бедро, не желая терять прикосновения.

– Не мог ты, что ли, немного задержаться? – прошу я с упрёком.

– Извини, что моё присутствие портит тебе кайф, – фыркает Кэл, нисколько не смущаясь.

Подонок даже не выглядит виноватым, вытирая капли со лба. Джинни натягивает его худи, сияя от выполненной матчмейкерской миссии, а я слишком счастлив, чтобы возражать.

Пусть приписывают себе заслугу – мне всё равно, лишь бы я получил девушку.

– Ты полна сюрпризов, Либби-Лу, – продолжает Кэл, и Либби краснеет.

Я собираюсь велеть ему заткнуться, но его внимание переключается на Джинни: она наклоняется, чтобы поднять что-то, вывалившееся из кармана его худи, и он, бросившись, хватает маленькую коробочку, прежде чем она успевает.

– Что за чёрт? – восклицает она, чуть не падая. – Что с тобой не так? – раздражённо добавляет.

– Ничего, – бурчит он, пряча коробочку за спину и поворачиваясь к ней.

– О, Боже, – выдыхаю я, как только вижу, что у него в руках. – Ну вот… началось.

Я ясно понимаю, что в коробочке. Не понимаю только, зачем он притащил это на пляж сегодня. Парень, должно быть, настоящий придурок.

Либби подталкивает меня локтем, и я наклоняюсь, чтобы шепнуть ей на ухо:

– Это помолвочное кольцо.

Её рот невольно приоткрывается.

Наверное, не стоило раскрывать карты, но к чёрту – я знаю Джинни, и она не успокоится, пока не увидит, что в коробочке. Кот не останется в мешке надолго.

– Ты мне доверяешь? Пока стоишь и что-то прячешь? – возмущается Джинни.

– Я не от тебя что-то скрываю, – отвечает он. – Просто сейчас не время. Обещаю, покажу позже.

Джинни всё ещё сверлит его взглядом; у неё закипает кровь.

– Правда? Потому что мне определённо хочется увидеть.

Калум хмыкает, и у Джинни на лице такое выражение, что смеяться уже нельзя.

Я получаю от неё смертоносный взгляд и инстинктивно поднимаю руку в защитном жесте.

Не мой цирк, не мои обезьяны. Я не собираюсь запрещать Кэлу наживать себе проблемы.

– Перед всеми? – дразнит он.

Она сужает глаза.

– У тебя там что, секс-игрушка, что ли?

Либби подавляет смешок.

– Может и так, – бросает он.

– Хватит. Мне всё равно. Покажи уже, – требует она.

– Ну как скажешь, любимая. – Он швыряет коробочку ей, и в тот самый миг опускается на одно колено. Она ловит коробочку и одновременно поворачивает голову к нему.

– О, Боже, – выдыхает она, когда видит содержимое.

Её рука взлетает ко рту, глаза наполняются слезами.

Калум поднимает руки в жесте «я же говорил».

– Скажи что-нибудь, – шиплю я ему.

Он показывает мне средний палец, не переводя взгляд со своей женщины, и в истинно его стиле говорит просто:

– Это не то, как я себе это представлял, но я люблю тебя, Джинс. С того момента, как увидел, я влюбился в тебя по-настоящему. Ты – вся моя жизнь, и я не представляю её без тебя. Выходи за меня, детка?

Джинни кивает так быстро, что я вижу только смесь слёз и смеха.

– Да!

– Можно мне встать? Люди начинают пялиться, – усмехается он, поднимаясь и обнимая её.

Это должно ранить – видеть, как двое получают будущее, которое, казалось, вот-вот должно было принадлежать мне. Но это мои лучшие друзья, и я искренне счастлив за них.

Либби вздыхает рядом и кладёт голову мне на плечо. Мы сидим и наблюдаем, как меняются их жизни.

Я не могу не думать, что и моя жизнь тоже может перевернуться.

***

Ступни бьют по асфальту в такт музыке, гремящей в ушах.

Я ненавижу бегать, но это очищает голову и держит в форме, так что я продолжаю.

– Некоторые люди кайфуют от жжения в лёгких, – думаю я. – Но я – нет. Мне хочется обычных вещей, вроде Биг Мака.

Подхожу к дому Либби и замедляю шаг до прогулочного темпа. Последний месяц я пробегаю мимо каждый день в надежде застать её в саду или на крыльце, но удача ни разу не улыбнулась. Теперь прихожу сюда по инерции, всё ещё надеясь выжать у неё лишние пару минут внимания.

Похоже, и сегодня мне ничего не светит, но раз у меня теперь есть её номер, и вчера она меня поцеловала, можно сказать – я перестал рассчитывать на случайные стечения обстоятельств.

Улыбка не сходит с лица, когда я думаю о вчерашнем. Какой же это был день: первый поцелуй с Либби – и я держал её за руку целый день; помолвка Джинни и Кэла; я весь день парил в облаках. Либби, правда, не пошла со мной плавать, и, может быть, это справедливо. Однажды она доверится мне настолько, что снова выйдет в воду – я уж постараюсь.

Уже собираюсь ускориться, как взгляд цепляется за парня в машине. Он просто сидит, ничего откровенно подозрительного, но держит телефон, направленный в мою сторону – и это меня настораживает.

Я приближаюсь; он машет. Снимаю наушники и подхожу.

– Простите, не хочу мешать пробежке, но этот дом ещё сдаётся? – спрашивает он, кивая на дом Либби.

Оглядываюсь через плечо.

– Нет, чувак, кажется, его быстро забрали, – отвечаю я.

Он кивает и швыряет телефон на сиденье.

– Ну, ладно, я хотя бы попытался. Хороший район.

– Именно, – соглашаюсь я.

Он кивает и трогается, помахав мне на прощание.

Я качаю головой себе под нос на ходу. Надо перестать быть параноиком. Думаю, всё началось с того дня, когда Либби вошла в мою жизнь. Я до сих пор не понимаю, почему она так взвизгнула из-за съёмочной группы на пляже и зачем убежала с нашего свидания вслепую.

Вчера она была другой – более открытая, менее робкая. Даже от фотосессии для инсты Джинни Либби отказалась. И я её понимаю: я бы не хотел, чтобы моё лицо разлетелось по тысяче подписчиков Джинни. Она слишком много времени проводит в «граме». Но с Либби всё глубже. У неё будто постоянно дрожат плечи, и она оглядывается – но из-за чего? Я не в курсе.

Это делает меня нервным, и я это признаю. Когда она оборачивается, я тоже оглядываюсь – потому что, осознает она это или нет, если кому-то нужно добраться до нее, сначала придётся пройти через меня.

Я не хочу объявлять женщину «моей», но для неё я готов сделать исключение. Ей нужен кто-то. Ей нужен я, и чёрт побери, я не позволю ей думать иначе.