Мистер Ноябрь (ЛП)

Текст добавлен: 15 декабря 2025, 21:00

Текст книги "Мистер Ноябрь (ЛП)"

Автор книги: Николь С. Гудин

Жанры:

Эротика и секс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 9 страниц)

Назад к карточке книги

Я не могу дышать.

Я не могу думать.

Я не могу даже пошевелиться.

– Пока, Либ, – говорит он, и вот так мой рыцарь в сияющих доспехах уходит прочь, словно только что не унёс с собой маленький кусочек моего сердца.

Глава 9

Ретт

Полка за полкой, книги смотрят на меня, словно дразня за то, что я понятия не имею, что здесь делаю.

Я только-только разобрался, в чём разница между художественной и нехудожественной литературой, а уже изучаю корешки, будто ищу что-то конкретное.

Пожалуй, кое-что конкретное у меня и вправду есть, только найдётся это не в книге.

Скорее всего, она будет за стойкой выдачи или где-то неподалёку расставлять книги по полкам, но я решаю, что если не хочу выглядеть как отчаянный сталкер, то мне стоит хотя бы взять с собой книгу на кассу.

Я вытаскиваю одну с полки и снова смотрю на обложку. Какой-то мужик впился в шею девушки, но, что странно, та, кажется, не против.

Я возвращаю книгу на место и продолжаю идти по проходу.

Слово «триллер» привлекает моё внимание.

С триллером я справлюсь.

Это любовный триллер, но сойдёт и он. Полчаса, проведённые в блужданиях по этой библиотеке, для меня более чем достаточно, учитывая, что я здесь ради девушки, а не книг.

Я не спешу найти стойку выдачи, просматривая каждый ряд полок в надежде мельком увидеть её волосы цвета мёда.

Я заворачиваю за угол, и вот она. Мой пульс сбивается с ритма, начиная биться в такте, который возникает только тогда, когда она рядом.

Не знаю, что такое в этой девушке, но я тону и не хочу, чтобы меня спасали.

Она выдаёт книги миловидной девочке со светлыми косичками, так что я останавливаюсь поодаль, наблюдая за ней. Она так увлечена разговором с малышкой, что ещё не заметила меня.

Они говорят о динозаврах.

– Мой любимый – Ти-рекс, – говорит девочка.

– Ти-рекс – отличный выбор, – отвечает Либби.

– А твой?

Она задумывается на минутку.

– Знаешь, мне всегда нравился анкилозавр.

– Он тоже хороший.

– Элла! Я тебя повсюду ищу. – Светловолосая женщина подбегает к ним. Она – вылитая копия девочки, только без косичек. – Снова книги о динозаврах?

– Я была тут, мамочка.

– Прости, Сара, она сказала, что ты разрешила, – Либби смущённо морщится.

– О, это не твоя вина, Либби, ты же знаешь, какая она у меня книголюбка.

Женщины обмениваются весёлыми взглядами, а ребёнок топает ногой.

– Они новые, мамочка, они мне были нужны.

Либби смотрит на неё с выражением, которое говорит мне, что она обожает детей, даже когда те закатывают истерики.

– У тебя их и так хватает. Лимит на книги введён не просто так, дорогая.

Либби продвигает стопку книг через стойку и шепчет так, чтобы все слышали:

– Я не расскажу, если ты не расскажешь.

Я знаю, что на моём лице глупая ухмылка; не могу объяснить, что её вызвало, кроме неё. Она действует на меня так, как ничто другое.

Мы оба смотрим, как мать с дочерью уходят, унося стопку книг о динозаврах, и наконец она поднимает взгляд и замечает меня.

Она ахает, и у меня внутри всё переворачивается.

Я отталкиваюсь от полки, на которую облокачивался, и сокращаю дистанцию между нами.

– Знаешь, я как раз надеялся освежить свои познания о доисторических временах, тебе придётся сказать мне, когда твой маленький друг вернёт те книги.

– Что ты здесь делаешь? – выдыхает она.

Я поднимаю книгу и затем кладу её на стойку перед ней.

– Так, беру что-нибудь для лёгкого чтения.

Её взгляд мечется между книгой и мной.

– Говорил же, что люблю книги.

Её брови взлетают, а уголки губ дрожат в намёке на улыбку.

– Ага.

– Ты читала эту? – спрашиваю я её.

Она сдерживает улыбку.

– Читала.

– А этот взгляд что значит?

– Ничего... просто, думаю, ты сам увидишь... если всё же возьмёшь её?

Я поднимаю книгу и снова разглядываю обложку, скептически её изучая.

– Думаю, я справлюсь.

Она выглядит позабавленной – дерзкой, и, чёрт, мне это в ней нравится; игривость ей к лицу.

Я широко улыбаюсь, протягивая ей книгу, наши руки касаются, и по моей руке пробегают искры.

Она внезапно становится невероятно занята своим компьютером.

– Читательский билет? – она протягивает руку, и я хмурюсь.

Когда я ничего не передаю ей, её взгляд встречается с моим.

Я виновато кривлюсь.

– У тебя даже нет читательского билета, да?

– Попался.

Она пытается прикусить губу, чтобы сдержать улыбку, но не может. Она улыбается мне, и, клянусь Богом, солнце меркнет в сравнении с ней.

– Так, может, я и не так уж много читаю, – признаюсь я.

– Уверена, мы можем это исправить.

Когда я ухожу десять минут спустя, на моём лице сияет улыбка, походка пружинистая, а в бумажнике лежит новенький читательский билет.

***

– Где ты был? Джинни уже полчаса донимает меня, – ноет Калум, когда я вхожу в их дом.

Я кладу три книги, которые взял перед тем, как зайти сюда, на столик в прихожей.

Я хожу в библиотеку каждые несколько дней последние две недели.

Я никогда в жизни не читал так много книг.

– Думал, ты пришёл в книжный клуб, что ли? – он с усмешкой пролистывает книги, поднимая любовный роман, на который меня уговорила Либби. – Пикантно, – ухмыляется он.

Я вырываю книгу из его рук и кладу обратно в низ стопки.

– Я только что из библиотеки, не стал сначала заходить домой.

– Снова библиотека, да? – он приподнимает брови, и я следую за ним на кухню, где Джинни что-то размешивает в миске.

Калум подходит и принимается за дело – слава Богу, потому что я чертовски голоден.

– Привет, Джинс. – Я наклоняюсь и целую её в щёку, а она обнимает меня.

– Хватит приставать к моей девушке, – ворчит Кэл.

– Я не виноват, что она не может оторвать от меня руки.

Он показывает мне средний палец, Джинни слегка бьёт меня по плечу, а я усмехаюсь.

– Как сегодня Либс? – спрашивает она меня.

Я хмурюсь, не понимая, откуда она знает, где я был.

– Я слышала, как вы, девчонки, болтали о книгах, так что, должно быть, ты снова ходил к Либби, – объясняет она, жестом указывая между мной и Кэлом.

– Я ходил ради книг, – спорю я.

Она закатывает глаза.

– И...

– И Либби в порядке, очень даже в порядке, – я улыбаюсь самому себе, думая о том, как она расслабилась рядом со мной с тех пор, как я начал заходить в библиотеку повидаться с ней, потому что, кого я обманываю? Дело никогда не было в книгах.

– Ну ты и втрескался по уши, – победоносно ухмыляется она, пока Калум смеётся и бормочет что-то о том, что я под каблуком.

А он ещё тот болтушка. Сама Джинс вертит им как хочет.

Она радостно хлопает в ладоши, а я с улыбкой качаю головой. Если между мной и Либби что-то и получится, могу гарантировать, что Джинни припишет себе все заслуги.

– Ты уже приглашал её на свидание снова?

Я качаю головой.

– Не-а.

Она снова бьёт меня по плечу.

– А почему, чёрт возьми, нет?

– Потому что я пытаюсь не давить на неё... тебе стоит это попробовать как-нибудь. И кто сказал, что я вообще собираюсь её приглашать? Может, я просто хочу быть друзьями?

– Мне не нужны советы, спасибо большое, я ей уже нравлюсь. А друзья...? Да ладно тебе.

– Не ссорьтесь, дамы, – вставляет Калум.

Джинни ухмыляется, и мне так и хочется повалить её на пол и пройтись костяшками по голове. Она всегда была для меня как младшая сестра, которой у меня никогда не было. Невероятно надоедливой младшей сестрой.

Она показывает мне язык, просто чтобы добить.

– Серьёзно, тебе стоит снова пригласить её куда-нибудь, кажется, она наконец-то начинает осваиваться здесь.

– Я приглашу её, когда буду хорошенько готов, и ни минутой раньше.

Она ухмыляется, как кот, слизавший сметану.

– Но ты снова пригласишь её.

– Ты специально тренируешься быть такой раздражающей, или это у тебя само собой получается?

– Это природный талант, – ухмыляется она.

– У тебя дар, – бормочу я.

Она подпрыгивает к холодильнику, достаёт два пива, открывает их и протягивает по одному каждому из нас.

Я плюхаюсь на стул, забирая у неё бутылку.

– Спасибо, Джинс.

– Видишь? На самом деле ты меня обожаешь.

Эта девчонка когда-нибудь доведёт меня до белого каления.

– Ник рассказывал мне, что Келси была на пляже на той неделе, – говорит Калум. – Как ты это пережил?

– Нику нужно научиться держать язык за зубами, – ворчу я. – И пережил это примерно как удар коленом по яйцам.

– Та стерва? – взвизгивает Джинни. – Какого чёрта она там делала?

– Это общественный пляж, – напоминаю я ей.

– Плевала я, что он общественный. Она прекрасно знает, что это твой пляж.

Я фыркаю со смехом. Мой пляж.

– Ничего страшного. Она пришла, расхаживала там, воображая, и думала, что я побегу обратно к ней, теперь, когда она снова свободна.

– И? – подталкивает Джинни.

– И она чертовски ошиблась.

Джинни широко улыбается.

– Я никогда больше не приближусь к той токсичной стерве.

– Слава Богу, – вставляет Калум.

Я показываю ему средний палец.

– С Либби ты будешь намного счастливее, я это чувствую, – вздыхает Джинни.

– Считаешь цыплят, Джинс? А они ещё даже не вылупились.

Она смотрит на меня в недоумении.

– Чего?

– Просто интересно, откуда такая уверенность. Ты же у нас главная по подсчёту невылупившихся птенцов.

– О, ха-ха, – говорит она с драматичным закатыванием глаз. – Запомни мои слова, Ретт Дженсен, вас двоих ждёт великое будущее.

Я фыркаю со смехом и делаю большой глоток пива.

Не хочу признавать, но на этот раз я надеюсь, что Джинни права.

Глава 10

Либби

– Следующий, – командует Джинни, и я пытаюсь расслабить пальцы, чтобы она могла покрасить следующий ноготь в ярко-розовый, как остальные.

– Прости, – бормочу я, когда палец дёргается, – я не очень хорошо умею быть объектом заботы.

Она улыбается, глядя на крошечную кисточку, покрывающую мой ноготь лаком.

– Ничего, я просто обязана буду привести тебя в форму.

Я ни на секунду в этом не сомневаюсь.

Меня уже таскали с собой на бесчисленные шопинг-туры, кофе-свидания, а теперь она добралась до полного маникюра и педикюра прямо посреди её гостиной, пока Кэл смотрит игру.

Я, на самом деле, начинаю обожать наши девичьи вылазки, но сказать ей это – только подлить масла в огонь, так что я держу рот на замке.

– Как работа? – спрашивает она.

Мне хочется выложить всё, рассказать, что это лучшие несколько недель за долгое время, что визиты этого милого, сексуального мужчины вызывают у меня самую широкую улыбку, и что кульминация моего дня – наблюдать его озадаченное выражение лица, когда я рекомендую ему новую книгу.

Мне хочется посмеяться над тем, как у него показывается кончик языка, когда он сосредоточенно читает текст на обложке, или как задирается футболка, когда он тянется за книгой с верхней полки.

Но я не могу.

Так нормальные девушки говорят о парнях, а во мне нет ничего нормального.

Я не из тех женщин, что могут отдать себя мужчине, особенно такому, как Ретт, – я только разобью сердца нам обоим.

Как бы сильно мне ни хотелось сблизиться, лучшее, что Ретт может сделать, – это держаться подальше. Очень далеко.

– Всё хорошо, – говорю я вместо всего, что хочется сказать.

Она постукивает по следующему ногтю и наполовину красит его, прежде чем перейти к тому, что, как я знаю, и есть настоящая причина её вопроса о работе.

– Я слышала, у тебя бывает один постоянный посетитель?

Я прикусываю нижнюю губу.

– Он продолжает появляться.

– Это потому, что ты ему нравишься.

У меня ёкает внутри от этой мысли. Я не идиотка. И знаю, что Ретт заинтересован. Я повреждённая, а не глупая.

– Он почти не знает меня, – возражаю я.

– Ну, может, тебе стоит дать ему такой шанс.

– Шанс на что именно?

Она смотрит на меня и подмигивает.

– Готова поспорить, он согласится почти на всё, когда дело касается тебя. Вы двое были бы так горячи в постели. Я бы поставила на это деньги.

– Джинни! – шиплю я, бросая взгляд, не подслушивает ли Калум.

– О, даже не беспокойся. – Она возвращается к покраске моих ногтей, на этот раз вторым слоем. – Он не слышит ни слова из того, что я говорю, когда идёт игра.

– Ты уверена?

– Абсолютно. Так, детка? – громко спрашивает она. – Ты не против, если мы с Либби разденемся и поборемся посреди комнаты?

Калум даже не шевелится. Его глаза прикованы к телевизору, словно Джинни вообще не произносила ни слова.

Я хихикаю.

– Ну, тогда ладно.

– Так, возвращаясь к Ретту... почему ты всё ещё отказываешь ему?

– Вообще-то, я не совсем всё ещё отказываю... он в последнее время не спрашивал снова.

Она фыркает.

– Это дерьмовая отмазка, и ты это знаешь.

Я хмурюсь на неё, но ненадолго. Её бескомпромиссная манера всегда заставляет меня улыбаться.

– Что на самом деле с тобой происходит, Либс?

Она откладывает маленький пузырёк с лаком и переводит всё своё внимание на меня.

Сердце колотится, пока она внимательно меня изучает.

– Ничего, – я нервно сглатываю.

– Да, конечно, а я вчера родилась.

Я подумываю рассказать ей всё, но не могу выдавить из себя слова. Это слишком рискованно.

– Я не хочу об этом говорить.

– Либби? – переспрашивает она, кладя свою руку поверх моей и сжимая. – Ты же знаешь, что можешь рассказать мне всё что угодно, да?

– Он пугает меня, – шепчу я.

– О, Либс, он никогда не тронет тебя пальцем, он не из таких.

– Я знаю, – признаю я. – И это именно то, что меня пугает. Я начинаю ему доверять, а я не доверяла мужчинам с восемнадцати лет.

Она хмурится, и я вижу, что вот-вот посыпятся вопросы, но я и так сказала достаточно – слишком, на самом деле.

– Я не хочу об этом говорить, – повторяю я.

Она кивает, всё ещё хмурясь, но, к удивлению, не давит дальше.

– Ладно. Не буду спрашивать, но думаю, тебе стоит дать ему шанс, он действительно хороший мужчина, Либс, один из лучших, и я думаю, вы были бы прекрасной парой. Каждому нужен кто-то... может, тебе нужен именно он.

Он хороший мужчина, великолепный. И уже показал мне, что будет появляться снова и снова, что он никуда не денется, и, как бы чертовски страшно это мне ни было, это также заставляет меня сомневаться в том, как я дистанцировалась последние несколько лет.

Может, она права – мне и вправду нужен кто-то.

Ретт – внимательный, милый, добрый и, конечно, совершенно и абсолютно великолепный.

– Я подумаю об этом, – шепчу я.

Я думаю об этом две недели без перерыва – почти не могу думать ни о чём другом, но отныне, возможно, буду рассматривать это в другом свете... том, в котором я делюсь собой.

Она ухмыляется, каким-то образом чувствуя, что мои стены опущены ниже, чем когда-либо.

– ЧЁРТОВ ЧЁРТ, ВЕДИ МЯЧ ВПЕРЁД! – орёт Кэл, взлетая с дивана и пугая до смерти и меня, и Джинни.

Сердце колотится, пока из меня вырывается истерический смех.

Он буйствует, ругается и бормочет, пока снова не садится, его взгляд ни разу даже не мельком не обращается к нам.

Джинни с неверием качает головой.

– В следующий раз, когда он будет смотреть игру, я иду к тебе.

***

Я чувствую его; знаю, что он здесь, ещё до того, как поворачиваюсь.

Словно я чувствую, как его взгляд прожигает каждый дюйм моего тела – это, и то, что я не то, чтобы терпеливо ждала, когда же он появится на своём регулярном визите в пятницу, в 16:30.

В пятницу он приходит прямо с работы, и это мой любимый день недели – он пахнет пляжем, запах солёной воды въелся в его золотисто-коричневую кожу.

– Привет, Либ, – говорит он, его голос низкий и сексуальный, когда я поворачиваюсь к нему лицом.

Не могу сдержаться, мои глаза медленно скользят по нему с головы до ног. Я практически пускаю слюни, когда заканчиваю.

– Привет, – отвечаю я, и щёки розовеют, когда он ухмыляется мне, словно я сделала его день уже одним своим существованием.

– Что сегодня для меня припасла?

– Зависит от того, как ты справился с тем, что я дала в прошлый раз?

Я начинаю идти, и он шагает рядом со мной.

Он не отвечает, и я решаюсь поднять на него взгляд. Он потерял дар речи.

– Ты что, краснеешь? – тихо смеюсь я.

– Ещё как краснею, женщина.

Возможно, стоит почаще делиться с ним романтическими книгами, если реакция такая.

– Ты прочитал её?

– Прочитал.

– И?

– И она... она горячая.

Я-то знаю, насколько она горячая, сама перечитывала раз десять. Погружаться в книгу – одно из моих любимых занятий.

Не скажу ему, но я всерьёз впечатлена. Я знаю, что он не из тех парней, кто любит читать, но, возможно, мне удалось его обратить.

Я протягиваю руку, и он возвращает мне книгу.

– Что дальше? – спрашиваю я, направляясь к другому стеллажу. – Как насчёт…

Его пальцы ловят мои и мягко притягивают меня обратно к себе.

– Как насчёт того, чтобы ты позволила мне пригласить тебя на свидание?

Эти глубокие, сложные карие глаза впиваются в мои, умоляя сказать «да».

Он всё ещё держит мою руку, делая шаг ближе, а его другая рука обвивается вокруг моей талии – и это ощущение на удивление приятно.

– Ретт, – шепчу я, приникая к нему. – Я тебе не пара.

– Почему бы тебе не позволить мне самому это решить?

Мы стоим в проходе между двумя стеллажами, скрытые от посторонних глаз, и кажется, будто мы здесь одни.

– Позволь мне пригласить тебя, Либ... пожалуйста?

– Хорошо, – выдыхаю я, наконец сдаваясь тому, чего, я знаю, хотим мы оба.

Его ответная улыбка ослепительна.

Его большой палец мягко движется вверх-вниз, лаская мой бок и заставляя меня трепетать.

– Когда?

– Я освобожусь через... – я поднимаю руку, чтобы посмотреть на часы, и его рука поднимается вместе с моей, – ... десять минут... Тебе подходит?

– Мне подходит, – быстро отвечает он.

Он держит меня в плену своих прекрасных глаз, и когда я думаю, что он попытается поцеловать меня, он поднимает наши сомкнутые руки выше и дарит самый нежный поцелуй моим костяшкам.

У меня подкашиваются ноги, а по спине бегут мурашки.

У меня серьёзные проблемы. Он уже ближе, чем кто-либо с тех пор... с тех времён, о которых я не хочу думать. Все они: он, Джинни... даже Калум – слишком близки.

Я так сильно привязалась к этим людям, что одна мысль о том, чтобы двигаться дальше и оставить их, заставляет меня рыдать.

Думаю, мне будет даже не хватать глупого огромного пса Кэла.

– Уже прошло десять минут? – спрашивает Ретт, и его волнение заразительно.

Я хихикаю.

– Не совсем. Как раз хватит времени, чтобы подобрать тебе ещё одну книгу.

Он усмехается. Мы находим для него ещё один роман, и после окончания моей смены он всё ещё ждёт меня там, где я его оставила, – прислонившись к стене у входа в библиотеку, читая только что взятую книгу.

И, Боже, он до умопомрачения сексуален с книгой в руках.

– Всё, готова.

Он поднимает глаза и, увидев меня перед собой, расплывается в улыбке.

Он всегда смотрит на меня так, будто я только что осветила всю комнату. Будто видит меня в самый первый раз.

Он убирает книгу в сумку и протягивает мне руку.

«Мы просто держимся за руки», внушаю я себе. «Маленькие дети держатся за руки».

Я вкладываю свою ладонь в его, и его длинные пальцы переплетаются с моими, прежде чем он тянет меня за собой.

– Пошли, мы опаздываем.

– Опаздываем? Я только что согласилась.

Он одаривает меня ухмылкой через плечо.

– Я очень долго ждал, чтобы ты сказала «да», Либ, так что, если думала, что у меня не припасено запасного варианта для свидания, то ты серьёзно ошибалась. Надеюсь, оно тебя не разочарует.

Я почти уверена, что ничто, связанное с этим человеком, не сможет даже приблизиться к разочарованию.

Но я не могу отделаться от мысли, что он может разочароваться, если узнает мою настоящую историю.

Глава 11

Ретт

Наконец-то это случилось.

Она сказала мне «да».

Её маленькая тёплая рука в моей заставляет сердце биться чаще, пока мы идём к моему грузовику.

– Потом я могу подбросить тебя до твоей машины. Нормально?

Её хватка на моей руке сжимается, а затем ослабевает.

– Я, э-э... вообще-то, у меня нет машины.

– Нет машины? Вообще?

Она качает головой.

– Я даже не умею водить.

– Почему?

Она пожимает плечами.

– Меня никто никогда не учил.

– А как ты добираешься до работы?

– Пешком или на велосипеде, – отвечает она застенчивым тоном, словно боясь, что я посчитаю это глупым.

Не знаю, что в ней такого, но эти крупицы информации кажутся частями гораздо большей головоломки. Такой, которую я отчаянно хочу собрать, чтобы увидеть готовую картину.

– Зато какая экономия на бензине! Мать-природа тебя точно любит.

Она хихикает, и настроение становится лучше.

Я открываю перед ней дверь, и она забирается внутрь, слегка прикусывая свою восхитительную нижнюю губу.

Я довожу нас до аркады, паркуюсь и поворачиваюсь к ней на сиденье.

– Может, это немного по-детски, но я всегда обожал аркадные игры... ты готова?

Она пожимает плечами, с любопытством оглядываясь.

– Я никогда на таких не была.

Я не знаю, откуда, чёрт возьми, взялась эта девушка, но тот факт, что она никогда не играла в кучу переоценённых детских игр с дешёвыми призами, – это ситуация, которую нужно исправить. Прямо сейчас.

– Что же, тогда я сейчас переверну твой мир.

Она ухмыляется, ловит себя на этом и пытается сдержаться, но безуспешно – я это вижу. Я вижу её.

Мне нужно поговорить с её родителями; похоже, они не дали ей некоторых самых простых детских впечатлений.

Её рука снова в моей, и она следует за мной внутрь, прежде чем я успеваю задать какие-либо назойливые вопросы, которые, я уверен, она не хочет, чтобы я задавал.

Если я и понял что-то о Либби за последние недели, так это то, что она умеет говорить так, при этом не говоря ничего существенного.

Она ничего не выдаёт, и я вижу, что она яростно оберегает своё личное пространство.

Я не против этого, правда. Но что меня не устраивает, так это выражение беспокойства и страха в её глазах, которое появляется только в тот момент, когда она думает, что никто не смотрит.

Меня также не устраивает комок в животе, который подсказывает мне, что эти две вещи напрямую связаны.

– Боже мой, – выдыхает она, когда мы входим в огромный зал, полный игровых автоматов, мигающих огней и громких звуков. – Это безумие.

– С ума сойти, да? Наверное, мне следовало проверить, нет ли у тебя эпилепсии, прежде чем вести сюда.

Она тихо хихикает.

– Здесь ты в безопасности.

Я подталкиваю её ногу нашими соединенными руками.

– С чего хочешь начать?

Её глаза расширяются.

– И как вообще нужно выбирать?

Я подмигиваю ей.

– Понятия не имею. К счастью для тебя, у нас есть время опробовать их все.

Она ухмыляется так широко, что на её левой щеке появляется ямочка, которую я никогда раньше не видел.

Я сглатываю. Поскольку думал, что она не может стать ещё красивее.

Я покупаю ей карту с баллами и веду к играм с мячом.

– Давай покидаем мячи в кольцо.

Я почти ожидаю, что она откажется или предложит мне начать первым, поэтому, когда она закатывает рукава и хватает мяч, я серьёзно впечатлён.

Я впечатлён ещё больше, когда её первый бросок пролетает сквозь маленькую сетку.

– Леброн Джеймс, берегись.

– Полагаю, это называют везением новичка.

Я беру ещё один мяч и протягиваю ей.

– Тогда давай это выясним.

Она была не совсем права. Поскольку делает всего несколько удачных бросков, но улыбается так широко, что я понимаю – ей всё равно.

Она оглядывает зал в поисках следующей игры – мне знакомо это чувство. Эти игры могут быть предназначены для детей, но они будоражат.

– Хочешь выиграть одного из этих гигантских плюшевых мишек?

– А разве ты не собираешься выиграть его для меня? – дразнит она с кокетливым выражением лица.

Чёрт возьми, да, именно так.

Я хватаю её за руку, и она идёт со мной, подпрыгивая.

– Какого ты хочешь, Либ?

Она хихикает.

– Ты чертовски уверен в себе для того, у кого нет ключа от автомата.

Я ухмыляюсь ей.

– У меня есть карта с большим балансом и полтора часа свободного времени. Скажи, какого ты хочешь.

– Розового.

– Отличный выбор.

У меня уходит около сорока пяти минут, но когда мы выходим из аркады, на наших лицах одинаковые улыбки, а в руках нелепо огромный розовый плюшевый мишка.

И, да, как замечает парень за стойкой, я, вероятно, мог бы купить ей игрушку дешевле, чем потратил, пытаясь её выиграть, но где же в этом веселье?

***

– Мы можем пойти куда-нибудь получше, если хочешь.

Она качает головой, и её золотистые глаза сияют.

– Пицца – идеально.

Пицца никоим образом не идеальна, но, увидев, как она расслабилась в аркаде, я решаю отказаться от идеи с фешенебельным рестораном и оставить всё в неформальном ключе.

Сейчас я готов на всё, чтобы ей было комфортно.

Нас усаживают за столик в дальнем углу заведения. Это не отдельная кабинка в глубине, но сойдёт.

– Какую пиццу любишь? – спрашиваю я, пока мы изучаем меню.

– С ананасами, ветчиной и сыром.

– С ананасами? На пицце? – я возмущаюсь.

– Не ругай, пока не попробовал.

– Но она же будет тёплой, – я содрогаюсь.

Она смеётся над моим брезгливым выражением лица.

– А какую тогда пиццу любишь ты?

– Практически любую.

– Кроме ананасовой, – ухмыляется она.

– Кроме ананасовой.

– Что будете заказывать? – появляется официантка с блокнотом в руке.

– Мне мясную с оливками, а ей – с ананасами.

Официантка кривится, и я усмехаюсь.

– Я то же самое сказал.

– Всегда найдётся один такой, – поддразнивает она. – А что будете пить?

Мы заказываем колу и снова остаёмся одни.

Либби нервно опускает взгляд, пока я открыто разглядываю её, впитывая каждую черточку её лица. Кажется, я не могу себя контролировать, когда она рядом.

– Почему ты, наконец, согласилась? – спрашиваю я.

Её глаза удивлённо поднимаются на меня.

– Что?

– Со мной... на свидание... что заставило тебя, наконец, сказать «да»?

Она пожимает одним плечом.

– Честно, я не уверена... Ну, Джинни была моим главным болельщиком...

– Придётся купить ей помпоны.

Она прикусывает губу, уголки губ дрожат от улыбки.

– Наверное, я поняла, как сильно мне нравится видеть тебя с тех пор, как ты начал постоянно приходить в библиотеку.

Выходит, моя настойчивость всё же окупается.

– Я не видел тебя снова на пляже.

Она мягко качает головой, и её щёки заливает румянец, который я уже успел полюбить.

– Почему?

– Ты бы сам появился там после того, как так позорно опростоволосился?

Я невольно вздрагиваю от слова «опозорился».

– Никто не считает тебя дурой.

Её взгляд смягчается, золото в глазах разгорается ярче.

– Ты больше всех должен считать меня дурой. Но неважно, ужаленный змеей боится верёвки.

К тому, что я о ней думаю, мы ещё вернёмся, но одно могу сказать наверняка – она не дура.

– Ты больше не плаваешь?

– Я начала ходить в бассейн, – она кривится.

Я ухмыляюсь.

– И как тебе там?

– Ненавижу его, – признаётся она виноватым тоном. – Там так жарко и воняет хлоркой... Я даже думать не хочу, что плавает в той воде.

– Тебе стоит вернуться на пляж, солёная вода такая освежающая и чистая, – пытаюсь я соблазнить её. – ... и там есть один симпатичный парень, который дежурит на волнах.

– Я... не уверена, – говорит она, и прежняя игривость исчезает.

Ей нужна серьёзность? Я могу быть серьёзным.

– Сходи со мной как-нибудь. Я буду оберегать тебя, Либ, и никогда не позволю, чтобы с тобой что-то случилось. Обещаю.

Она изучает моё лицо, и я чувствую, как она проверяет мои слова, ища следы лжи.

Но ей нечего искать.

Я буду защищать её любой ценой.

Я рисковал жизнью ради неё, когда даже не видел её лица – это ничто по сравнению с тем, чем я рискну ради неё сейчас.

– Почему ты так добр ко мне?

Её вопрос застаёт меня врасплох. Я не сделал ничего, чего не совершил бы любой порядочный парень.

Я лишь приходил повидаться с ней, и вот теперь провел с ней несколько часов. Ничего впечатляющего.

– Ты же знаешь, что ты мне нравишься, Либби.

Она снова краснеет, но на этот раз не отводит взгляд.

– Почему?

Почему что?

– Почему ты мне нравишься? – переспрашиваю я, в смятении хмуря брови.

Она кивает.

Я не понимаю вопроса. И совершенно сбит с толку.

Неужели она не осознаёт, что привлекательна?

Она что, давно не смотрела в зеркало?

Неужели она не видит, какая она милая?

– Ты себя не очень объективно воспринимаешь, да? – спрашиваю я вместо ответа.

Она хмурится, брови сдвигаются.

– Ты прекрасна, Либби, и не только внешне... у тебя добрая душа, и ты не можешь скрыть этого от меня. Я тебя вижу.

Чёрт, не знаю, когда разговор стал таким серьёзным, но если трогательная речь убедит её в том, какой невероятной я её считаю, то, чёрт возьми, я с радостью отдам свою «мужскую карту», о которой вечно твердит Кэл, и осыплю её романтическими жестами.

Её рот приоткрывается, и она хлопает губами, как рыба, не в силах подобрать слов.

Я не могу сдержать усмешку – это выглядит комично.

– Приятного аппетита, – прерывает нас официантка, ставя еду на стол и завершая наш разговор.

Меня это не беспокоит. Мы можем поговорить о том, какая она замечательная, в любое время, когда она захочет; это не та тема, которую сложно обсуждать.

– Спасибо, – выдыхает Либби, и я не знаю, адресовано это мне или официантке, но принимаю это. Когда дело касается этой женщины, я возьму всё, что смогу получить.

– Расскажи о своей семье, – говорю я, думая, что перевожу разговор на более лёгкую тему.

Выражение её лица убеждает меня, что я ошибаюсь.

В её глазах мелькает мгновенная паника, от которой волосы на моей шее встают дыбом, и так же быстро исчезает.

– Мы не близки, – говорит она, её голос контролируемый, взвешенный.

– Какая у тебя любимая книга? – спрашиваю я, совершая разворот на сто восемьдесят градусов и отчаянно надеясь, что она поддержит эту тему.

На этот раз она улыбается и тянется за кусочком своей пиццы. Сыр горячий и тянется, свисая с ломтика, когда она подносит его ко рту.

Я следую её примеру и откусываю от своего куска, с одобрением постанываю, когда вкус будоражит рецепторы.

– Это лучшая пицца, – говорю я между укусами.

Она кивает в знак согласия, откладывает свой кусок и отпивает колы.

– Моя любимая книга?

Я киваю.

– Это как спросить мать, кто из её детей – любимчик.