Текст книги "Чужая мама (СИ)"
Автор книги: Николь Келлер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)
Глава 25
Вера
Света действительно сказала правду, когда утверждала, что Илья красив, как Бог. Это невероятно высокий мужчина, под метр девяносто, у него смуглая кожа, темные волосы, на лице – аккуратная бородка, которая придает ему брутальности. Мужчина не заморачивался с выбором одежды и пришел в белой обтягивающей футболке и рваных джинсах. Но думаю, что присутствующие девушки простили бы, даже если бы он напялил на себя мешок.
Илья окидывает всех собравшихся своим притягательным взглядом из-под длинных ресниц и задерживается на мне. Слегка прищуривается, но тут же отводит глаза, широко улыбается и направляется к виновнице торжества.
– Фух, дело сделано, – выдыхает Света, отпивая шампанского из бокала. – Ты ему понравилась.
– Да с чего ты взяла?! – шиплю, раздражаясь. Никогда не любила подобного рода сватовство, но разве моей упертой сестре откажешь?! Она все равно сделает по-своему, невзирая на ваше мнение.
– Ты видела, как он на тебя посмотрел?! Он заметил тебя, Вера, потому что мимо тебя пройти невозможно!
Я закатываю глаза и беру шампанское со стола, отпивая небольшой глоток.
– Он посмотрел так на каждую, Света. И каждая готова выпрыгнуть из трусов ради этого самца.
– Ну, скажи же, хорош. Что ты как из монастыря, Вера!
– Света, прекрати.
И, не желая больше слушать уговоры сестры и смотреть, как толпа голодных девушек с подобострастием смотрит на Илью, выхожу на террасу.
Смотрю вдаль, попивая вкусное шампанское, как за спиной раздается низкий голос:
– Скучаешь?
Вздрагиваю, потому что не ожидаю, что кто-то осмелится нарушить мое уединение. Потому что, судя по звукам, доносящимся из зала, веселье в самом разгаре.
– В зале душно, вышла подышать свежим воздухом, – отвечаю, поворачивая голову обратно.
– Не помешаю? – Илья становится рядом, повторяя мою позу.
– Разве я могу что-то запретить старшему брату именинницы? – вопросительно вздергиваю бровь, не удержавшись от того, чтобы снова окинуть взглядом мужчину. Вблизи он еще лучше. От него так и прет мужской энергетикой и силой.
– Вот как! А ты уже успела навести обо мне справки. Оперативно, – Илья облокачивается на перила, ухмыляясь, и внимательно разглядывает меня.
Я с достоинством выдерживаю его «проверку» и возвращаю ухмылку:
– Твоя сестра постаралась еще до праздника. Так что я знаю даже больше, чем надо.
– Хм, и что же, например?
– Что ты красив, при должности, умный, образованный, и вообще мужчина хоть куда. Лида только цвет трусов разве что не сказала.
Илья смеется в голос, искренне, от души, откинув голову назад, и заражает меня своим весельем.
– Хочешь сама посмотреть? – мужчина хватается за ремень, а я тут же испуганно машу руками.
– Упаси меня Бог! Мне эта информация ни к чему.
– Жаль. Ну, значит, в другой раз, – уверенно заявляет Илья, отпивая из своего бокала с соком.
– А кто сказал, что будет второй раз? – прищуриваюсь, более внимательно разглядывая этого самоуверенного самца еще раз. Но на его лице нет ни тени неуверенности, сомнений или признаков того, что он шутит.
– Я сказал. Наверняка Лида среди прочего не забыла упомянуть, что со временем у меня туго, а ты мне понравилась. Правда. Так что не вижу смысла тянуть кота за причинное место, – Илья пожимает плечами, снова отпивая сок, а у меня от его низкого голоса, уверенного тона и невинного движения губ бабочки в животе проснулись и щекотят своими крылышками.
– Так как насчет того, чтобы послезавтра сходить куда-нибудь? Например, в ресторан?
Как и всегда, решение в мою голову приходит спонтанно.
– Послезавтра я буду занята. Как и всю следующую неделю, – произношу, слегка вздернув подбородок. Вот сейчас и посмотрим, на что способен это красавец – мужчина.
– Хорошо, твои предложения?
Я слегка наклоняюсь и шепчу на ухо, как будто есть кто-то, кто может услышать мой секрет.
– Я никогда не видела, как разводят знаменитые мосты.
– Ты серьезно?! – удивление Ильи неподдельно.
– Более чем.
– Тогда это срочно надо исправлять, – Илья хватает меня за руку и уверенно ведет к выходу. И я без зазрения совести покидаю этот праздник жизни, провожаемая множеством завистливых взглядов. Сбегаю, даже не попрощавшись с именинницей и сестрой. Но, думаю, они меня поймут.
Илья галантно помогает мне сесть на переднее сиденье его внедорожника, сам запрыгивает за руль и резко трогается с парковки.
– Значит, меня за тебя сосватали, – со смешком констатирует он, ловко выворачивая руль влево.
– Извини, я сопротивлялась, как могла. Но ты просто не знаешь мою сестру.
– О, уверен, что в тандеме с моей, это просто неуправляемый крейсер «Аврора»! Не извиняйся, у тебя и без их хитроумного плана не было шансов!
– Почему это? – я отбрасываю в сторону всякое стеснение и сажусь на сидении, поджав под себя ноги, и рассматриваю этого мужчину. Меня пьянит аромат его туалетной воды, то, как напрягаются его мышцы, и как сильные пальцы сжимают руль.
– Потому что я и без чьей-либо помощи обратил бы на тебя внимание. Что? – ловит меня за подглядыванием и довольно улыбается.
– Ничего, – смотрю в окно, все же слегка смущаясь. Уверена, что во всем виновато шампанское. Только благодаря ему я такая смелая.
– Итак, прекрасная незнакомка, давай восстановим вселенскую справедливость.
На сарказм Ильи лишь выгибаю бровь и продолжаю на него пялиться, приглашая таким образом продолжать.
– Ты знаешь обо мне достаточно много, а я – ничего. Непорядок.
– Вера.
– Красивое имя. И кто ты по жизни, Вера? – Илья бросает на меня мимолетный взгляд, как будто чувствует, что я не хочу отвечать на этот вопрос. Но почему-то, помимо воли, выдаю правду:
– Я – детский хирург.
– Ого! – удивляется Илья, вскидывая брови. – Неожиданно.
– Только я давно не работаю по профессии, – спешу добавить, чтобы дальше не последовали ненужные вопросы.
– Почему?
– Личное.
Теперь уже Илья поворачивает корпус в мою сторону и смотрит внимательно, изучающе, что даже мне становится не по себе.
– У каждого врача свое кладбище?
Илья сейчас даже не представляет, насколько прав…
Вот только я не хочу бередить старую, еще даже не успевшую зарубцеваться рану, и излишне весело произношу, растягивая губы в улыбке так, что щеки начинают болеть:
– Мы, кажется, приехали? Пойдем скорее!
Илья молча отстегивается, выходит из машины и помогает мне выбраться, приобнимая за талию. Руки не убирает.
На мой недоуменный взгляд мужчина широко улыбается и поясняет:
– Это чтобы ты не замерзла, красавица.
Мы идем к набережной, а рука Ильи медленно сползает вниз. Шлепаю его по ладони, но мужчина руки не убирает, а лишь крепче обнимает. Ох, чую, что просто с ним не будет…
Глава 26
Руслан
После ссоры с Верой и ее исчезновения из нашей с Ангелом жизни все вернулось на круги своя: я работаю дома, смотрю за ребенком и в самых экстренных случаях езжу в офис.
Вот только теперь, несмотря на стабильность, я ни черта не рад. Потому что дни без Веры – просто серые будни, которые я проживаю. Они пресные, безвкусные и безрадостные. И только мой Ангелочек радует меня день за днем. Без дочери я бы вообще взвыл.
Есть еще один раздражающий фактор – моя жена. Я консультировался с юристами, но все они в один голос твердят, что без согласия Снежаны на развод ни один судья не удовлетворит мой иск ранее, чем Ангелина достигнет года. А моя женушка, разумеется, не согласна.
Она просто атакует меня по всем фронтам. Я ее в дверь, а она – в окно. Я внес ее номера и номера ее родителей в черный список, так она либо покупает новые сим-карты, либо звонит с номеров подруг и грозится испортить мне жизнь. На что у меня один железобетонный ответ – пошла к черту!
Но моя «обожаемая» и неугомонная женушка пошла дальше…
В один из дней раздается звонок от отца. Так как ничего хорошего не жду от таких разговоров, то, тяжело вздохнув, собираю всю силу воли в кулак и отвечаю:
– Да, отец.
– Приезжай в офис. У нас срочное совещание совета директоров, – как всегда, коротко и по делу сообщает отец. И, как всегда, ему наплевать на то, что я сижу с ребенком, и нет никакого дела до внучки. Гордеев Альберт – просто машина по зарабатыванию денег.
– На тему?
– Слишком много вопросов, Руслан, – раздражается Альберт Тимофеевич. – Приедешь, на месте разберешься, – и отключается.
Недоуменно смотрю на мобильный. Раньше за отцом никогда такого не водилось. Он всегда сообщает, на какую тему будет совещание, и просит подготовить сводку/цифры, отчет за квартал, месяц, неделю…
А сейчас – режим повышенной секретности. Но ладно. Не буду гневить черта (зачеркнуто), отца и начну собираться.
Первым делом звоню моей экстренной няне. Слава богу, Мария Семеновна дома, у нее нет никаких планов, и ей без разницы, одной смотреть сериал или же вместе с Ангелом.
Наспех одеваюсь, захожу в детскую и целую свою малышку в лоб. Моя девочка смешно причмокивает губами, чем вызывает мою улыбку.
– Спи, моя радость. Папа скоро вернется. Извини, что меня не будет рядом, когда ты проснешься.
Уже в офисе становится понятным, почему совещание оказывается «секретным».
Войдя широким шагом в конференц-зал, не обнаруживаю там никого, кроме… Снежаны. Она сидит на столе в соблазнительной позе в вызывающего цвета платье, напоминающем удлиненную майку, но никак не основной женский предмет гардероба.
– Здравствуй, Руслан, – выдает она томным голосом, ведя одной ногой по другой, от чего ее и без того экстремально короткое платье задирается еще выше, открывая вид на ее нижнее белье.
– Какого черта?! – рычу, ничуть не заботясь, что нас могут услышать. Я прихожу в бешенство от того, что мой папаша пошел на поводу у этой… женщины.
И тут же возникает в голове вопрос: с какой радости?! Мой отец никогда не идет на сделки, если они не касаются бизнеса…
Но мои мысли прерывает злобное шипение этой змеи:
– Потому что ты забаррикадировался, Руслан, и боишься встретиться и цивилизованно поговорить с собственной женой!
Снежана тут же теряет все свое очарование и показывает истинное лицо. А мне становится смешно. Смешно и тошно одновременно.
– Ого-го, какие ты слова знаешь! А с виду так и не скажешь, что твой словарный запас богаче, чем у Эллочки – людоедки, – откровенно издеваюсь над женушкой, вываливая на нее весь негатив, который она, собственно, заслужила своей выходкой.
– Не дерзи! Ты не в том положении, чтобы так разговаривать со мной! – Снежана задирает подбородок, словно у нее действительно есть козыри в рукаве.
А я просто ржу в голос, потому что, кроме как цирком, все это никак не назовешь.
– А по-моему это ты не в том положении, чтобы диктовать мне условия! Кстати, как тебе удалось договориться с моим отцом? Натурой отдала?
И пока Снежана задыхается от возмущения, как я посмел оскорбить ее нежные чувства, выхожу из конференц – зала, хлопнув дверью с такой силой, что, кажется, слышно и в подвале.
А вслед мне летит то, что, скорее всего, тоже слышно на всех этажах:
– Ты не имеешь права так поступать со мной, ведь я – мать твоего ребенка!!!
Ага, хороша же #яжмать, которая НИ РАЗУ не спросила о дочери, как объявилась, а до этого вообще отсутствовала в жизни собственного ребенка… Это не Вера, что хлопотала и порхала вокруг Ангела, как фея, окутывая ее лаской, любовью и заботой.
Вера… Я очень скучаю по ней. Вот ведь что удивительно, никогда бы не подумал, что женщина, с которой, по сути, у меня ничего и не было, за исключением того одного-единственного раза, станет мне настолько близка…
Я множество раз приходил к ее подъезду, проверяя, вдруг она вернулась, но через неделю понял, что этот ее отъезд, он надолго. Поэтому нанимаю специально обученного человека на ее поиски. Потому что я не намерен сдаваться и упускать свою Веру. Это моя женщина. И точка.
Через десять дней мне приходит подробный отчет: Вера живет в Питере, с сестрой, ни в чем таком подозрительном пока замечена не была. Со стороны выглядит так, что она намерена остаться в этом городе на долгое время.
К отчету прилагается фотография, на которую я смотрю, не отрываясь. Поглаживаю пальцем ее лицо. У меня возникают странные чувства в районе, где расположено сердце. Это и тоска, и нежность, и радость от того, что я хотя бы знаю, где Вера и с ней все в порядке.
Я готов все бросить и сорваться к ней прямо сейчас, но… дал себе слово не повторять больше той ситуации, не унижать эту женщину. Которая мне не безразлична. Она точно этого не достойна. А это значит, что ближайшие, я надеюсь, только три месяца до развода я вынужден любоваться лишь на ее редкие фото, сделанные украдкой. Я должен вернуться к ней свободным и принадлежать только Вере.
На какое-то время в моей жизни наступает затишье, и я возвращаюсь в привычный мне день сурка, который разбавляет своими красками фотоотчеты мужчина, нанятый следить за Верой.
Но недолго песенка играла… В один далеко не прекрасный день раздается звонок от матери:
– Руслан… пожалуйста… мне плохо…
Глава 27
Руслан
Я бросаю все и мчусь к матери. Даже и представить не могу, что стряслось, потому что тщательнее, чем за здоровьем, моя мать следит только за своим внешним видом.
Она никогда не жаловалась ни на что, и это меня пугает больше всего.
Конечно, в такой экстренной и нестандартной для меня ситуации мне и в голову не пришло вызвать нашего знакомого доктора…
Я настолько растерялся, что забыл ключи от родительского дома у себя в квартире, поэтому сейчас трезвоню, как ненормальный.
Дверь мне открывает… спокойная и улыбающаяся мама. Словно не она каких-то пятнадцать минут назад звонила и шептала мне в трубку умирающим голосом.
– Мама? – растерянно произношу, внимательно оглядывая ее с головы до ног. – Что случилось?
Если она скажет, что весь сыр-бор из-за, предположим, сломанного ногтя или испортившегося дорогущего крема или еще какой бабской хрени, я… не знаю, что сделаю. Честно. Но нервы мои на пределе. И желательно моей матушке уже бы объясниться.
– Пойдем, Руслан, в гостиную. Пойдем, дорогой, и ты все поймешь, – моя мама абсолютно невозмутимо и с ровной осанкой, нет, не идет, плывет в сторону гостиной. И что-то подсказывает мне, что ничем хорошим это и не пахнет…
Вхожу в гостиную за матерью и вижу… спокойно пьющую чай Снежану. Да чтоб их! Какого…?!
– Мама, что за цирк?! – рычу на весь дом, окончательно выходя из себя. Я, значит, бросаю абсолютно все, несусь к ней на всех парах, переживая за ее состояние, не зная, что мне делать в экстренной ситуации, а моя мама просто спелась с моей «обожаемой» женушкой и вот так разыграла меня!
А Снежана сидит, как самая примерная жена: спокойно, скромно, сложив ладони на коленях. Сейчас на ней абсолютно другой стиль одежды: длинная юбка до колена и скромная, я бы даже сказал, пуританская блузка – с рукавами до локтей, воротничком под горло.
– Здравствуй, Руслан, – произносит Снежана, опустив глаза в пол и слегка поджав губы. Это чтобы я почувствовал себя кобелем, а она играет роль обманутой жены.
– Мама, а что здесь делает Снежана? – спрашиваю у матери, не поворачивая головы в ее сторону.
Не услышав ответа, оборачиваюсь и вижу, как мать закрывает двери гостиной.
– Что ты делаешь?!
– Руслан, это для твоего же блага. Вам нужно поговорить и решить ваши… разногласия. У вас семья, ребенок, в конце концов. Ты не можешь так поступить с матерью своей дочери.
И, прежде чем я успеваю что-то возразить, моя мама закрывает двери и запирает их с наружной стороны.
И стоило дверям закрыться, как моя женушка меняется в момент: откидывается на спинку дивана, хищно улыбается и закидывает ногу на ногу.
– Ну, что, поговорим, муженек?
Потираю лицо ладонями. Я вообще теряю нить происходящего и держу себя из последних сил в руках, чтобы не сорваться и не убить кого-нибудь нахрен.
– Поговорить? Ты хочешь поговорить?! О чем?! О том, как зажигала на Ибице, или где ты была?! Или же о том, как ни разу не вспомнила о дочери?!
– Я вспоминала!
Меня всего перекашивает.
– Давай обойдемся без вранья, окей?! Потому что я не верю ни единому твоему слову. Это мою мать ты можешь обвести вот таким невинным видом и сладкими речами, с отцом договориться, пообещав ему что-нибудь от имени своего отца. Но не со мной. Поэтому – в двух словах суть разговора и проваливай.
Снежана прищуривается и надменно произносит:
– К сути, говоришь? Хорошо. Я хочу денег.
Прохожу к бару, наливаю себе минералки, неспешно отпиваю и лишь потом спокойно произношу:
– Денег? Ну, кто бы сомневался. А, стесняюсь спросить, за что ты хочешь денег?
И снова эта хищная улыбка, полная превосходства.
– Например, я дам согласие на развод.
Ого. А вот это уже интересно.
– Продолжай, – делаю приглашающий жест рукой. Все-таки вопрос развода для меня стоит остро. И если есть возможность решить его быстро, безболезненно и при помощи денег, я обязательно воспользуюсь этим шансом. Разумеется, без огромного ущерба для себя и Ангела.
– Все просто, дорогой муж. Ты даешь мне такую сумму, а я даю в суде согласие на развод, – протягивает мне бумажку с нацарапанной пятизначной цифрой.
Так, ну не такая уж большая сумма. Для меня так вообще плевая, если учесть, что я все свои доходы коплю и просто физически не имею времени тратить деньги.
И, когда я уже готов выразить свое согласие, Снежана роняет, как бы между делом:
– Это в евро.
Быстренько умножаю в голове на курс и сдерживаю рвущиеся наружу ругательства. Но и на этом еще не все.
– Добавишь сверху еще пятьсот тысяч, я подпишу отказ от прав на ребенка.
Так, так, так. А вот это уже интересно. Это то, что мне нужно. Хоть до дня рождения Ангела остался месяц с небольшим, я буду счастлив закрыть эту позорную страницу своей жизни. Без шума и пыли, как говорится.
– Где гарантии, что ты не придешь просить денег снова, когда они закончатся? – уточняю, включив мозг и заставляя его работать на полную.
– Ну, я же не приходила…
И тут же прикусывает язык, как будто сболтнула лишнего.
Внимательно оглядываю ее, и в голове всплывают моменты, как неожиданно отец решил принять участие в моей жизни, и непонятное рвение моей матери наталкивают меня на определенные мысли. Надо проверить мои догадки.
– Хорошо, – бросаю равнодушно, как будто не покупаю собственную дочь у ее же матери. Как будто это в порядке вещей. – Все ясно. Я наберу, как нужная сумма будет на руках.
Разворачиваюсь, иду по направлению к дверям и колочу по ним, что есть мочи:
– Открывай, мама! Мы поговорили.
Двери распахиваются едва ли не мгновенно. А за ними стоит довольная и улыбающаяся мама.
– Руслан, я так рада, что…
– Заткнись, мама, – обрываю мать на полуслове, не заморачиваясь с выбором выражений.
– Да как ты…
– Очень даже могу. Особенно, если учесть, что вы с отцом торговали мной, как вещью. Наплевав на мою жизнь и чувства. Вам лишь бы не упустить собственную выгоду.
– А что такого, Руслан? Все счастливы и довольны, – вмешивается подошедшая Снежана. – Каждый получил, что хотел. Просто сейчас я хочу немного больше. Считаю, имею на это право. Все-таки рожать – не на курорт съездить, знаешь ли.
У меня едва не вырывается, что я не настаивал, но тут же прикусываю язык. Если бы Снежана меня послушала и сделала аборт, то у меня никогда бы не было моего Ангела.
– Видишь, ты тоже это понимаешь, – с мерзкой ухмылкой поддевает #почтибывшаяженушка.
– Да пошли вы… Обе.
И быстрым шагом выхожу из некогда родительского дома. А теперь это просто здание, в которое я не вернусь, что бы ни случилось. Потому что прощать предательство за почти тридцать лет своей жизни так и не научился.
А теперь самое время наведаться к отцу, расставить недостающие точки над ё и узнать, за сколько он все-таки меня продал. И не прогадал ли.
Глава 28
Руслан
В офис приезжаю уже на взводе, но стараюсь и вида не подавать. Можно было бы вообще забить на все болт и оставить отца самого решать все вопросы с финансами и искать нового финансового директора (читай, мальчика не побегушках), но… не привык как-то бросать дела не законченными.
Открываю дверь практически с ноги, не обращая внимания на причитания секретарши и ее заверения, что мой отец занят. Отец действительно оказывается занят. С новой заместительницей.
Молодая девушка встает с колен отца и поправляет свою одежду, не глядя мне в глаза.
– Вышла, – коротко бросаю, глядя прямо в глаза человеку, кто почти тридцать лет назад породил меня. И на этом все.
– Не забываешься? Сынок, – последнее слово из его уст звучит, как ругательство.
– В самый раз. Вышла я сказал! – прикрикиваю на девушку, что стоит и ждет дальнейших указаний. Интересно, ей самой не противно? Он же ей в отцы годится. Или же Жанне все равно, каким образом взбираться по карьерной лестнице? Ну, да это не мое дело.
– Объяснись, – жестко требует отец, развалившись в кресле. Смотрит на меня оценивающим взглядом, как будто впервые увидел. – Я жду, Руслан. Мое время дорого.
– А могу уточнить, насколько дорого? Чисто так, для сравнения. Не продешевил ли ты, продав мою шкуру Снежане, – наклоняюсь вперед, впиваясь пальцами в спинку стула.
Отец поджимает губы, как будто я сказал какую-то чушь. Смотрит на меня снисходительно. Как на дурачка.
– Ну, продал – громко сказано. Допустим, сделал всем хорошо, – складывает руки на животе и гаденько улыбается.
– Да ты чтоооо?! Ах, да, ну ты же не знаешь, что такое дети. Откуда тебе. Меня всегда воспитывали няньки. А свою внучку ты видел каких-то два раза. И то по чистой случайности. Так вот, папа. Растить ребенка одному – ни черта не хорошо. Жить девять месяцев с сумасбродной истеричкой – ни черта не хорошо. Не спать ночами, а потом вкалывать на тебя – тоже ни черта н хорошо. Так что же пообещала тебе такого Снежана, что ты, не задумываясь, продал меня, как скотину?!
Отец кривится, как будто я ему неприятен. Ничего, потерпишь, папаня. Сейчас я сказал тебе больше слов, чем за предыдущие годы. И, искренне надеюсь, это наш последний разговор.
– Что ты разнылся, как девка. В конечном итоге у тебя есть… Анжела, – машет рукой, вспоминая имя родной внучки.
– Ангелина, – цежу, поправляя.
– Да, Ангелина. У Снежаны – муж, у ребенка – отец, а я заключил всего лишь выгодный контракт с будущим родственником. Только и всего. Ты же помнишь прошлый год – в холдинге назревал кризис, нужно было спасать ситуацию. В конце концов, я заботился обо всех работниках, – отец разводит руками, словно сообщает простейшую истину, которую я, дурачок, никак не уразумею.
– А теперь слушай меня, папочка. Забудь мой номер, забудь о моем существовании. Советую тебе заранее побеспокоиться о том, кто тебе подаст стакан воды в старости, потому что если ты меня потревожишь, то я пошлю тебя по известному адресу без зазрения совести. И ищи себе нового финансового директора. С этой минуты я на тебя больше не работаю.
– По закону ты должен…
– Я тебе ничего не должен! Пошел к черту! – рявкаю и, резко развернувшись, иду на выход, не слушая, что он там орет мне в спину.
В отделе кадров забираю свою трудовую, в бухгалтерии – расчет и выхожу на улицу, глубоко вдыхая воздух. Вот так пахнет свобода: загазованным, жарким воздухом столицы. Но его я ни на что не променяю.
Далее еду в банк, провожу там около часа, дожидаясь, пока мне подготовят всю необходимую сумму. Получаю деньги и набираю короткое смс Снежане.
«Деньги у меня, встречаемся через час у нотариуса».
«Оперативно. Буду!»
Конечно, будешь, куда ты денешься, продажная тварь.
На удивление, Снежана приходит без опозданий и даже раньше на пять минут. Войдя в кабинет нотариуса, она без приветствий заявляет:
– Первым делом хочу увидеть деньги и пересчитать их. Все-таки вопрос серьезный.
Нотариус, женщина в годах, если и удивляется, то виду не подает. А я не сдерживаю себя в эмоциях: с отвращением на лице кидаю на стол пачки денег и смотрю, как женушка с деловым видом их пересчитывает.
– Надо же, все верно, – ухмыляется Снежана, закончив свое дело.
– Надо же, ты умеешь считать, – не остаюсь в долгу.
Женушка хочет вставить шпильку в ответ, но нас прерывает нотариус.
– Если вы пришли к согласию, то можем начать подписывать документы.
Мы синхронно киваем со Снежаной и на некоторое время погружаемся в бюрократическую процедуру под названием «выгодная продажа ребенка».
Через час я выхожу с документом на руках, подтверждающим, что Ангел – моя дочь, а я – единственный ее родитель. Ну, а Снежана стала на несколько миллионов богаче.
– Я надеюсь, тебе хватит ума не появляться на пороге нашей жизни, – бросаю, даже не глядя в ее сторону.
– Я надеюсь, больше тебя никогда не увидеть. Ты мне жизнь…
Снежана несет еще какой-то бред на тему сломанной жизни и прочего, но я просто делаю шаг вперед. Шаг в новую жизнь. В которой я буду сам себе хозяин. И в которой не будет тупых баб. Обещаю.
Еще через несколько недель все бюрократические проволочки завершены, и я наконец выдыхаю.
– Ну, с началом новой жизни, – салютую вечером себе бокалом с янтарной жидкостью.
А теперь пришла пора составить список тех, кого я хочу в ней видеть. И как-то сам собой этот список начался и закончился на Вере. Но она в Питере. Но, собственно, что меня здесь держит?..
