Текст книги "Чужая мама (СИ)"

Автор книги: Николь Келлер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)

Глава 44

Вера

На следующий же день я начинаю свою борьбу со смертельным диагнозом сына. Отныне наша жизнь напоминает какой-то сюр: массажи, занятия, тренировки, препараты и бесконечное число витаминов. И все это ложится на мои хрупкие плечи.

Нет, Дима не отошел в сторону, не оставил меня один на один с проблемой, но он больше ударился в работу, стал задерживаться, чтобы перевыполнить план, чтобы заработать побольше денег.

Я не смогла нести этот крест в одиночку, как Жанна Д'арк, наверно потому, что я – не герой. Я – простая обычная женщина, которую настигло горе. И поэтому первое, что я сделала – поделилась своими проблемами с сестрой и мамой.

Они разворачивают целую кампанию по спасению Миши. Обзванивают знакомых, благотворительные фонды, крупные организации для того, чтобы собрать эту баснословную сумму. И поначалу я заражаюсь их энтузиазмом. Верю, что Миша будет жив и здоров.

Но с течением времени мой энтузиазм испаряется, словно вода на раскаленной сковороде. Тает и надежда на благополучный исход.

– Я выставила на продажу свою квартиру, – сообщает Света на очередном семейном совете. – За цену, гораздо ниже рыночной, потому что деньги нужны срочно.

– Спасибо, Свет. Спасибо вам за то, что вы для нас делаете. Только, к сожалению, это не спасет моего Мишутку. Потому что у меня до сих пор нет и десятой доли нужной суммы.

– Мы обязательно что-нибудь придумаем! Должен же быть выход! – эмоционально восклицает сестра, вскакивая с места и начиная расхаживать по кухне.

– Тише ты, – шикает на нее мама. – Ребенка разбудишь! Только уснул.

Прошло три месяца жизни, полной боли, страха и отчаяния. Я выгораю. У меня нет больше ресурса, неоткуда черпать силы. Но, вот парадокс, каждое утро я встаю с определенным и четким планом на день. Каждая минута расписана. И это очень помогает не думать. Потому что, когда я отвлекаюсь, я хочу застрелиться.

От того, что мой ребенок лишен детства. От того, что каждый день он должен бороться со смертью, чтобы проснуться завтра. От того, что Миша никогда не будет таким, как его сверстники.

И как бы я не храбрилась, как бы не пыталась, я понимаю, что проигрываю с разгромным счетом.

Несмотря на все старания, я замечаю, что Мишутке становится хуже. Но, несмотря на это, я все равно продолжаю следовать заданному курсу. Хоть и со стороны это выглядит, как будто я вычерпываю воду из тонущей лодки чайной ложкой.

– А где Дима? – зло спрашивает Света, подбоченившись.

Вздыхаю и отвожу взгляд в сторону. Болезнь Миши серьезно ударила по нашим отношениям. Дима вдруг из идеального, такого сказочного принца превратился… в обычного человека. Мы отдалились друг от друга, он стал гораздо меньше времени проводить с ребенком. Как будто если посидит с ним подольше и поиграет, то заразится этой чертовой проклятой болезнью.

Он все чаще и дольше пропадает на работе, объясняя все сложным графиком и напряженной ситуацией в офисе. А я уже давно ничего не спрашиваю. Не хочу и не имею морального права тратить энергию на скандалы с ним.

– Он все еще на работе, – отвечаю отстраненно, наливая себе еще кофе. На что мама молча отбирает у меня кружку и заваривает чай с травами.

– Знаем мы его работу, как же! – не унимается Света.

– Светлана! – строго одергивает сестру мама. – Не лезь туда, куда тебя не просят. Они сами разберутся.

– Я не виню его. Каждый справляется со стрессом, как может. И если ему проще в одиночку…

– Но тебе не проще! Ты же все тянешь на себе, Вера!

– А как же иначе? Я же мама, Свет. И мой Мишутка верит и надеется, что я спасу его. Он верит в меня, понимаешь?

Потом наступает относительное затишье. Мише не становится лучше, но и ухудшений тоже нет. Клиники отказывают одна за другой, не соглашаясь лечить моего мальчика без полной суммы на руках. Ни в кредит, ни в рассрочку. Я готова оторвать и продать свою почку, но и она никому не нужна. Поэтому мы продолжаем копить, лечиться и надеяться на лучшее. Это все, что я могу делать в данный момент.

Но в один из вечеров Мише резко становится хуже. Испугавшись до смерти последствий, я хватаю его в охапку и мчусь в больницу. Там нам стараниями и указаниями уже знакомого доктора выделяют реанимацию. В которой и сосредоточена жизнь Миши… Я, боясь рецидива, отказываюсь возвращаться домой. Теперь эта небольшая палата, напичканная приборами, и есть наш дом.

Дима навещает нас поначалу каждый день, потом все реже и реже. Дошло до того, что он не приходит к сыну вот уже десять дней. Пусть. Это его выбор. И я не прошу его помощи, даже несмотря на то, что вымотана как физически, так и морально. Я сплю с перерывами в общем около четырех – пяти часов. Но ничего. Это не такая высокая плата за жизнь сыночка…

Но вот в один злополучный день я просыпаюсь абсолютно выспавшейся и отдохнувшей. И пугаюсь до чертиков этого состояния.

Миша лежит на кровати неподвижно, слегка улыбаясь во сне. Я глажу его по головке, по волосам, а руки трясутся, слезы катятся из глаз неконтролируемо.

– Сыночек, родной мой, доброе утро! Просыпайся, малыш, нужно заниматься.

Но Миша не открывает глаза ни через минуту, ни через пять. И я понимаю одну ужасную вещь – самое страшное свершилось…

Я плохо помню последующие дни. Спасибо маме и Свете – все хлопоты они взяли на себя. Дима потому что был в неадеквате: что-то кричал, ругался, и от него пахло алкоголем.

– Я очень надеюсь, что ему сейчас легко и не больно, – произношу, глядя строго перед собой, когда мама и Света приводят меня домой после самого страшного мероприятия. – Знаете, он улыбался во сне…

Мама тихо плачет, отвернувшись к окну, а Света просто крепко молча меня обнимает.

– Не надо, мама. Мы сделали все, что могли. Вы так даже больше. Просто… наверно когда-то я в чем-то провинилась в прошлой жизни…

Я говорю спокойно, а внутри боль рвет меня на части. Только о ней никто не узнает, потому что все равно ее не передать словами…

Глава 45

Вера

На кухне повисает тишина. Каждый из нас думает о своем. Руслан так и продолжает сидеть, не разжимая объятий. А я хочу продлить это чувство умиротворенности и спокойствия, ведь никогда не знаешь, что тебя ждет завтра. Может, этот волшебный миг никогда не повторится…

– Вера, а что муж? – неожиданно спрашивает Руслан. – Вы просто разошлись? Обычно общее горе сплачивает двух людей. Тем более, он тебя так любил.

– А муж объелся груш… – грустно усмехаюсь. – Там все не так просто…

– Я уже понял, что у тебя не рядовая история. Но неужели он так просто взял и ушел? Оставил тебя один на один с последствиями, после того, как не помогал даже в спасении собственного сына?

– Нет, не просто взял и ушел. Совсем не просто, Руслан. Но я не виню его. Потому что не все готовы нести этот крест. Гораздо проще же любить беспроблемного ребенка, чем того, который умирает и требует к себе повышенного внимания и сил…

– Что он натворил?! – едва ли не рычит Руслан.

Что ж, если я решила быть откровенной, надо рассказать свою историю до конца. Потому что именно поступок мужа, человека, которого я бесконечно любила и отдала ему всю себя, окончательно меня сломал, выбросив потом за ненадобностью на обочине своей жизни.

* * *

Понятия не имею, сколько прошло времени с того дня, когда мое сердце остановилось. Мама со Светой убрались в детской, да и вообще вынесли из квартиры все Мишины вещи. Потому что, глядя на них, я выла белугой и становилась неадекватной.

Я отчаянно ищу поддержки, потому что не могу больше вывозить все это в одиночку. Ищу ее в лице мужа, но он остается холодным и замкнутым. Неприступным и чужим.

Я сажусь рядом с Димой, обнимая его и кладя голову на плечо. Ищу тепла, ищу каких-нибудь ободряющих слов. Что мы справимся с этим вместе. Что Мише сейчас хорошо. Гораздо лучше, чем нам, тем, кто остался здесь жить за него.

Но ничего не получаю. Ни отклика, ни слова, ни единого звука. Дима продолжает сидеть, как изваяние, словно не замечая меня. Словно я – соринка на вороте его рубашки: не мешаю и меня не видно.

– Дима, давай поговорим? Мне это так нужно…

Дима молчит, продолжая глядеть в одну точку, словно находится в другой реальности. Я обеспокоенно приподнимаюсь и смотрю в лицо мужа.

Оно ничего не выражает, выглядит как восковая маска. А в глазах нет огня, нет запала, нет… любви и желания жить.

– Дим…

– Извини, Вера, я устал. Давай в другой раз?

Муж встает и уходит в ванную, принимает душ и ложится спать. И другого раза не наступает ни завтра, ни послезавтра, ни через неделю…

Мы вдруг стали чужими людьми. Вот так, без криков, ора и объявления войны. Просто… соседи, живущие рядом, иногда даже не здоровающиеся и не замечающие друг друга. Со своими мыслями, переживаниями и проблемами.

А потом Дима не приходит ночевать. Его телефон отключен, а я себе места не нахожу, слоняясь из угла в угол, от окна к окну. Господи, если и с ним еще что-то случится…

Я так и стою у окна на кухне до самого утра, встречая рассвет и постоянно поглядывая на телефон. Но ни весточки, ни намека, что с Димой все в порядке.

Мне кажется, что я схожу с ума. Что это – параллельная реальность. Ведь не может сыпаться столько бед на меня одну, как из рога изобилия…

Раздается щелчок открываемого замка, вытерев слезы, несусь в коридор. А там стоит Дима. Уставший, с безучастным выражением лица и постаревший на несколько лет. Но такой родной.

– Слава Богу, ты живой! – кидаюсь к нему с объятиями, давая выход рвущимся наружу слезам.

– Конечно, живой, Вер, – устало отвечает Дима, отодвигая меня в сторону и небрежно скидывая верхнюю одежду.

– Где ты был всю ночь?! Я волновалась.

– Я переночевал у мамы. Устал.

Замираю на месте, не веря в услышанное. То есть, я тут уже напридумывала себе черт знает, что, а мой муж… просто ночевал у мамы?!

– Ты не предупредил… – растерянно произношу, глядя в спину мужчины, что направляется в нашу спальню.

– Телефон сел.

Иду за ним и застаю… вопиющую картину: Дима скидывает в стоящую дорожную сумку свои вещи из шкафа.

– Ты едешь в командировку? – осторожно интересуюсь, до боли в груди боясь услышать правду.

– Нет, Вера. Я поживу некоторое время у родителей.

Глава 46

Вера

Его слова звучат, как гром среди ясного неба. А в груди разливается горькое чувство, как будто меня предали.

– Ничего не понимаю… Что-то случилось? С мамой что-то?

– Нет. Просто я так больше не могу, Вера. Мне тяжело. И я не могу с этим справляться. Потому что до сих пор не могу понять, как так получилось, что мой ребенок родился смертельно больным! – с обидой, злостью и раздражением произносит Дима. Его слова, как пощечина – ранят, обжигают, оставляя след. Вот только не на лице, а на сердце. В его словах – невысказанный укор. Как будто вина, что так произошло с Мишуткой, лежит только на мне.

– Но врачи же объясняли, что так бывает. Так случается. Это один случай на много-много тысяч…

– Мне плевать на объяснения врачей! Они мне не вернут сына! Я потерял ребенка, которого так ждал, понимаешь?! Которого любил!

– Я тоже, – шепчу, но уверена – Дима меня не слышит. И даже не пытается понять. – Мы оба потеряли самое дорогое, Дим. И только вместе можем справиться с этим горем.

– Не уверен. Тебе легче, ты – врач, и ты привыкла видеть смерть детей. А я – нет.

И с этими словами широкими шагами Дима уходит из квартиры. И практически из моей жизни.

Он появлялся еще какое-то время, чтобы забрать некоторые забытые вещи. Но мы могли не перекинуться даже парой слов. Стали совершенно чужими. Незнакомыми друг другу людьми.

Возможно, это его защитная реакция на стресс, и так он справляется со своим горем. По-мужски. В одиночку. Внутри себя. Я же так не могу.

Меня все время поддерживают мама и Света, навещая каждый день. Мы разговариваем ни о чем, все время обходя стороной тему моего сына. Но я сердцем чувствую их незримую поддержку.

В состоянии амебы я провожу несколько месяцев. Точнее сказать не могу, потому что давно потеряла счет времени. Я просто сижу в детской и смотрю в окно. Здесь я провожу большую часть времени, потому что кажется, что мой сынок, он рядом, где-то здесь, и обнимает меня, чтобы я не плакала.

Мы с Димой не созваниваемся. Он просил дать ему время, и я терпеливо жду. Буду ждать столько, сколько нужно.

Лишь однажды, не выдержав груза горя и неопределенности, в отчаянии отправляю ему сообщение:

«Между нами все?».

Ответ приходит лишь через несколько часов:

«Я не знаю».

В один прекрасный день я слышу звук открываемой двери. Удивленная и окрыленная надеждой, выхожу в коридор. Я не ошиблась – там стоит Дима. Все такой же отрешенный и чужой, но выглядящий гораздо лучше, чем в прошлый раз. По крайней мере, в его глазах я вижу твердость и уверенность.

– Привет, – произношу с теплой улыбкой, но что-то удерживает меня от того, что подойти и обнять этого некогда родного мне человека.

– Привет.

– Чего стоишь в дверях? Проходи, я сейчас чай поставлю.

– Не надо, Вера. Я ненадолго. Поговорить. Просто подумал, что будет лучше, если я сообщу тебе это лично, а не по телефону. Все же мы не чужие люди.

– Сообщишь что? – осторожно интересуюсь, а внутри уже, как масляное нефтяное пятно, расползается тревога.

– Вера, я подаю на развод. У меня есть другая женщина.

Я оглушена и убита. Сегодня я умерла во второй раз. Хотя говорят, что такое невозможно. Еще как возможно, если тебя предают вот так. Вонзают нож в спину.

– Ты сейчас серьезно?

– Да.

– То есть, по– твоему, нормально поступать вот так: сначала клясться в любви, хотеть ребенка, строить семью, а потом заявить – извини, у меня другая?! В то время, как твоя законная жена ждет тебя дома!

– А что ты хочешь?! – неожиданно взрывается Дима. Я никогда не слышала, чтобы он повышал голос, и это пугает меня и отталкивает, заставляя сделать шаг назад. – Мы не сможем быть вместе, после того, как это случилось с нашим ребенком! А если у нас родится еще один ребенок с таким же диагнозом?

– Тебе же объяснили врачи…

Но Диму уже не остановить. Мне очень хочется надеяться, что в дальнейшем он пожалел о сказанном, но…

– Я не верю больше врачам, Вера! Ты тоже врач, а не смогла вылечить и спасти собственного сына!!

Замираю после этих слов. Жестоко. Часть мозга понимает, что, скорее всего, Дима сказал это все сгоряча и на эмоциях. Но другая часть… расцениваю, как плевок в мою сторону. Как обвинение, что я плохо старалась, что никчемна и зря занимаю должность врача… А еще почему-то после нашего разговора я чувствую себя виноватой в том, что у сына был такой диагноз. И виновата только я. А Дима не при чем…

– Я услышала тебя, – отвечаю, не глядя на мужчину. Незнакомого мужчину. Потому что тот, за кого я выходила замуж, никогда бы не позволил себе так выражаться и, тем более, повышать на меня голос. – Я избавлю тебя от своего общества, Дима. Я дам тебе развод. Будь счастлив со своей новой избранницей.

* * *

– Ну, а дальше ты все знаешь, – заканчиваю грустно, инстинктивно поглаживая шрамы на запястьях. – Я сделала это осознанно, заперлась на все замки и сделала это профессионально. Но не учла двух вещей: у нас с сестрой особая связь с мамой, она очень тонко чувствует нас со Светой и всегда знает, когда нам плохо или случилась беда. И то, что у Светы есть ключи. Они спасли меня, а сестра заставила ходить к психологу. И хоть я сопротивлялась первое время, сейчас понимаю, что без них я бы не справилась. Они вытянули меня. И после этого у мамы и начались проблемы с сердцем. Это только сейчас я понимаю, насколько эгоистично поступила…

Вытираю слезы, которые невольно выступают на глазах.

– Не плачь, все плохое уже позади. Тебя тоже можно понять: ни один здоровый человек с твердой психикой не вынесет этого в одиночку. Мне вот даже представить страшно, если вдруг что случится с Ангелом…

– Вот и не представляй. Не надо. Все у вас будет хорошо.

– Вера, я хотел бы…

Судя по серьезному выражению лица, Руслан хочет сказать что-то важное, но его прерывает звонок в дверь.

– Ты кого-то ждешь?

– В пять утра? Нет.

– Тогда я сам открою. Сиди здесь.

Глава 47

Вера

– Кто вы? – раздается испуганный голос, и я спешу в коридор, чтобы предотвратить зарождающийся скандал.

– Привет, Света, – выдыхаю, крепко обнимая сестру.

– Привет. Кто это? – спрашивает, все еще глядя с подозрением на Руслана.

– Это Руслан, мой… очень хороший друг. Он пришел меня поддержать. Проходи, чего стоишь в дверях?

В квартиру входит Света, а за ней… суровый и строгий, но привлекательный на вид мужчина.

– Это Вячеслав Александрович, мой босс, – поясняет Света, замечая мой вопросительный взгляд. – Что с мамой? Мы пытались пробиться к ней, но нас не пустили. Ты была у нее? Как она? Что говорят врачи? – заваливает меня вопросами взволнованная сестра.

– С мамой все в порядке, насколько это возможно в ее состоянии. Ей сделали срочную операцию, сейчас она в реанимации. У нее очень хороший врач, и она заверила, что здоровью мамы ничего не угрожает.

– Слава Богу, я так испугалась за нее, – Света закрывает ладонями лицо и тихо плачет.

Я притягиваю ее к себе и обнимаю, пытаясь утешить и успокоить. Одновременно с этим мужчина протягивает руку, но тут же ее одергивает, словно забылся. Краем глаза замечаю этот жест, и мысленно улыбаюсь: у кого-то, кажется, намечается служебный роман…

Руслан пожимает руку мужчине и ласково поглаживает меня по плечу.

– Я, наверно, пойду, Вер. Поздно уже. Но мы не договорили. Завтра продолжим. Я зайду к тебе в гости.

– Огромное спасибо тебе за все, – искренне произношу, слегка улыбаясь. – Мне и вправду стало легче. Спасибо, что выслушал.

– Спасибо, что доверилась, – Руслан быстро целует меня в губы и покидает квартиру.

– А это… – заинтересованно произносит Света.

– Вы наверно устали с дороги? – перебиваю ее, не желая прямо в коридоре обсуждать свою личную жизнь, которой, по сути, и нет. – Давайте я вам сразу постелю постель, а потом напою хотя бы чаем.

– Спасибо, – неожиданно отвечает Вячеслав приятным голосом. – Было бы здорово. От чая откажусь, а вот душ принял бы.

– Да-да, конечно.

Велю Свете пройти на кухню и поставить чайник, а сама подаю гостю свежее полотенце из шкафа и стелю им со Светой постель.

– Я постелила вам вместе, – устало произношу, заходя на кухню и наблюдая, как сестра заваривает нам свежий чай.

– Что?! – восклицает, делая огромные глаза. – Нет-нет-нет! Ты с ума сошла! Он же мой босс! Уж лучше я буду спать на полу!

– Матраса нет, так что придется вам спать вместе. У мамы кровать большая, ляжете на разные концы кровати под отдельными одеялами, и все. Я лягу в зале, в кресле. Сама понимаешь, твой босс очень высок, он не поместится в кресле.

Света что-то бурчит невразумительное в ответ, но ей так или иначе придется согласиться. Другого выхода нет.

– Я так понимаю, это был тот самый Руслан? – хитро глядя в мою сторону, как бы невзначай интересуется Света.

– Да.

– И как, вы снова вместе?

А я и не знаю, что и ответить сестре. И, откровенно говоря, даже не хочу думать сейчас на этот счет.

– Давай ложиться спать, – прохожу к постели, намеренно игнорируя провокационный вопрос. Потому что мне даже и подумать страшно о будущем…

Утром мы навещаем со Светой маму в больнице. Увидев ее, обе плачем от счастья, но врач нас тут же успокаивает, что состояние мамочки стабильное, и она медленно, но верно идет на поправку.

– Как же так, мамочка? – Света вытирает слезы и аккуратно обнимает маму. Я присаживаюсь с другой стороны и беру маму за руку.

– Да я и сама не поняла. Простите, что заставила вас волноваться.

– Мам, ну ты чего? Хорошо, что все обошлось!

Мы проводим достаточно много времени, пока врач не выгоняет нас, утверждая, что маме нужен покой.

Я провожаю Свету и ее босса в аэропорт, обещая, что буду держать их в курсе, и возвращаюсь домой, размышляя о вчерашней ночи.

Несмотря на то, что мы поговорили с Русланом, между нами висит множество нерешенных вопросов. И, откровенно говоря, я боюсь искать на них ответы.

Наверно, из-за того, что я погружена в собственные мысли, не сразу замечаю Руслана, а чуть поодаль знакомую фигуру, удаляющуюся быстрым шагом.

Перевожу взгляд на мужчину, и губы сами собой растягиваются в широкой искренней улыбке.

– Я пришел поговорить, как и обещал, – тихим голосом сообщает Руслан, улыбаясь в ответ. – Привел с собой тяжелую артиллерию, но боец не выдержала возложенной на нее ответственности и уснула, не дождавшись тебя.

Присаживаюсь на корточки, любуясь Ангелочком и сдерживая себя, чтобы не схватить ее и не прижать к себе.

– Она так выросла! Настоящая красавица!

– Вся в отца, – с гордостью сообщает Руслан, и мы оба весело посмеиваемся.

– Зайдете на чай? – спрашиваю с надеждой. С надеждой, потому что именно сейчас чувствую, что мне необходим этот мужчина и эта чудесная девочка.

Они – мое спасение. Моя надежда на нормальное будущее. Очень жаль, что я поняла это только сейчас и, прежде чем осознать, наделала столько ошибок…

– Может, прогуляемся? Она недавно уснула, и если Ангела сейчас разбудить, то она будет совсем не ангелом.

– С удовольствием, – искренне отвечаю, готовая пойти с ними хоть на край света.

– Кстати, – вспоминаю о знакомой мужской фигуре, которую только что видела. – А кто это проходил, ты не знаешь? Он показался мне довольно знакомым.

– Понятия не имею, – резко отрезает Руслан, показывая, что не желает продолжать этот разговор.

Руслан

Вернувшись от Веры, я так и не смог заснуть, прокручивая в голове ее историю. Я, мужчина с довольно сильной и устойчивой психикой, даже с трудом представить не могу, через что ей пришлось пройти. В одиночку.

Вспоминая ее рассказ, я невольно представил на секунду, что такое случилось с Ангелочком. И даже мысли не могу вынести, сразу же несусь в комнату, ложусь с ней рядом и обнимаю, целуя в макушку.

При мысли о ее муже, если его так можно назвать, у меня чешутся кулаки, и возникает огромное желание найти придурка и постучать по голове. За то, что бросил ее и собственного сына в трудный момент. За то, что сдался. За то, что не верил. И за то, что всю вину переложил на хрупкие плечи невиновной женщины. Которая из кожи вон лезла, лишь бы спасти их сына. А ее недомуж повел себя, как барышня: обиделся, что все внимание его жены досталось смертельно больному ребенку! Мое мнение – такие мужчины недостойны называться мужчинами. Трусливый слабак – вот определение этому индивиду.

Мне очень важно убедить Веру, что она может мне доверять, что у нас все будет хорошо, что мы должны быть вместе, и она должна сохранить беременность. Но я до конца не уверен в своих силах, что мне удастся ее убедить. Все же она прошла через самый настоящий ад и боится повторения. И я понимаю ее опасения.

Именно поэтому я беру с собой Ангелину. Мне кажется, что моя маленькая девочка поможет папе убедить почти нашу маму в том, что мы должны быть вместе. Отныне и навсегда.

Подходя к дому Веры, замечаю впереди смутно знакомую фигуру. Я видел его лишь однажды, но этого достаточно, чтобы понять, что передо мной бывший муж Веры и большой засранец Дмитрий.

Осознаю, что судьба ко мне благосклонна и дает шанс отомстить за любимую женщину и воплотить в жизнь все мысли, которые посетили меня прошлой ночью.

– Дмитрий! – негромко окликаю мужчину, радуясь, что Ангелочек по дороге заснула. Не увидит, как папа наваляет нехорошему дяде, и ее детская психика не пострадает.