Текст книги "Чужая мама (СИ)"

Автор книги: Николь Келлер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)

Глава 40

Вера

– Вера, смотри, тот парень весь вечер не сводит с тебя глаз, – шепчет Настя, пихая меня в бок локтем.

Я нахожусь на этом празднике жизни по случаю окончания пятого курса медицинского университета вот уже третий час и до сих пор понять не могу, что я тут делаю и почему не ухожу.

– Тебе кажется, – бурчу, отворачиваюсь и отпиваю сока.

– Да нет же! – не унимается подруга. – Дима смотрит именно на тебя! Ни на кого больше внимания не обращает.

– А ты, похоже, с него глаз не сводишь, – усмехаюсь, глядя, как насупливается Настя. – Подошла бы и познакомилась, раз так нравится.

Я специально подтруниваю над подругой, зная, что она никогда не сделает этого, потому что который год безнадежно влюблена в нашего одногруппника.

– Ой, кажется, он идет сюда! – испуганно и взволнованно бормочет Настя, и я скашиваю глаза в сторону, чтобы убедиться, что подруга права.

Красавчик действительно направляется в нашу сторону. И действительно смотрит на меня в упор.

– Привет, скучаешь? – раздается приятный баритон, который скорее не спрашивает, а утверждает.

На самом деле рядом со мной парень довольно приятной внешности: у него слегка вьющиеся светлые волосы, светлые глаза, окруженные изогнутыми пушистыми ресницами, прямой орлиный нос и пухлые, как у модели, губы. Дима высок и обладает высоким спортивным телосложением, которым, видно не вооруженным глазом, очень гордится.

– Оригинальный способ подкатить к девушке, – усмехаюсь, пригубив сок.

– Просто действительно давно за тобой наблюдаю, а тебе как будто невесело.

– Ты ошибаешься. Мне очень даже весело.

– Особенно с соком на пару, – кивает головой, указывая на стакан в моих руках.

– Имеешь что-то против трезвого образа жизни? – скептически поднимаю бровь.

– Нет, абсолютно. Сам его придерживаюсь. Просто имел в виду, что скучно, потому что компания не подходящая, – пожимает плечами, не сводя с меня взгляда.

– И что же ты предлагаешь делать?

– Предлагаю ее сменить и просто отсюда свалить, – довольно улыбаясь и оглядывая меня с интересом, сообщает Дима.

– А давай свалим! – неожиданно для самой себя соглашаюсь и встаю с места.

Дима берет меня за руку и выводит из ресторана, идя на выход широким шагом.

– И куда мы идем? – интересуюсь, шагая рядом и наслаждаясь теплым вечерним летним воздухом.

– Это так важно? – Дима бросает на меня мимолетный взгляд, улыбаясь краешком губ.

– Ну, я просто не совсем люблю неожиданные сюрпризы. Например, когда тебя поздно вечером везут куда-нибудь в неизвестном направлении из города….

Дима заливисто смеется, заражая хорошим настроением и меня. Улыбаюсь, мигом расслабляясь и про себя отмечая, что здорово, что я решилась уйти пусть и с незнакомым парнем с этого праздника жизни.

– А мне кажется, что неважно куда идти, главное, вдвоем.

Я не могу не согласиться.

Мы гуляем с Димой всю ночь, держась за руки. Потом он, как истинный джентльмен, провожает меня до дома и целует на прощание. А у меня, неопытной в таких делах, крышу сносит от этого поцелуя, и вот в голове уже пляшут розовые слоники.

К моему удивлению, но мы встречаемся с Димой на следующий день. Просто гуляем, общаемся, идем в парк аттракционов и дурачимся, беззаботно проводя время.

А потом на следующий день. И еще. И еще. И вот мы уже не можем дышать друг без друга. Все свободное время проводим вместе, а если расстаемся, уходя на работу или учебу, то постоянно созваниваемся и переписываемся.

Летит время. Я порхаю на крыльях любви во уже много-много месяцев. Каждое утро боюсь проснуться. Мне кажется, что может настать день, когда я распахну глаза, посмотрю на Диму и пойму, что чувства угасли, притупились, и осталась одна рутина.

Но все наоборот. С каждым днем, просыпаясь и глядя на любимое лицо, понимаю, что люблю его все крепче и крепче. Так, как, кажется любить невозможно.

Я могу с уверенностью заявить, что я – самая счастливая женщина на свете. У меня есть потрясающий любимый мужчина, любимая работа – я недавно закончила ординатуру и получила место хирурга в больнице и теперь лечу детей. Разве можно желать большего?!

Я заполняю карточку после операции маленького мальчика, как дверь ординаторской распахивается и… сначала вплывает букет на ножках, а потом входят счастливые, широко улыбающиеся коллеги.

– Так как моей возлюбленной почти никогда нет дома, – говорит «букет» голосом Димы, – то приходится поступиться некоторыми планами и желаниями. Учти, Вера, что в том, что у нас не будет ресторана с видом на Москва-реку и романтического ужина, виновата ты и только ты. Вернее, твой трудоголизм.

– Я же не виновата, что малыши нуждаются во мне, – оправдываюсь со смущенной улыбкой. – Дима, что происходит? По какому поводу цветы?

– Я очень хотел бы сказать, что повода никакого нет, и я принес этот огромнейший букет эквадорских роз просто так, но это будет неправдой. Ты сама как-то говорила, что очень подружилась с коллегами, и они стали тебе второй семьей. И поэтому, – любимый берет паузу, опускаясь на колени. У меня тут же подкашиваются ноги и округляются в удивлении глаза. Кто-то из врачей даже шмыгает носом украдкой. – Я в присутствии второй твоей семьи прошу у тебя стать моей женой.

Я прижимаю ладони к горящим щекам, не веря своим глазам. И ведь даже намека никакого не было! Мы ни разу не разговаривали о нашем будущем, о том, что надо узаконить наши отношения и перейти на новый этап. Нет. Мы просто проводили любую секунду вместе, живя здесь и сейчас.

И вот теперь Дима стоит, преклонив колени, с охапкой алых роз в одной руке и бархатной коробочкой в другой. И весь мой коллектив замер в ожидании моего ответа.

– Да, конечно, да!

Кидаюсь на шею любимому, сама прижимаясь в поцелуе к его губам. Господи, спасибо тебе за такого замечательного мужчину, что однажды просто подошел и предложил мне сбежать от всех. А потом и вовсе украл меня и забрал себе.

Свадьба у нас скромная: с моей стороны только мама, Света, пара институтских подруг и две близких коллеги. Со стороны Димы тоже только его родители, друг и пару коллег. Мы не хотели пышного торжества, все же это праздник для двоих.

Откровенно говоря, свадьбу я помню плохо. Не помню, что нам желали, говорили гости. Мы с Димой не сводили друг с друга глаз. И я навсегда запомнила его фразу, сказанную шепотом на ухо во время медленного танца:

– Что бы ни случилось, я всегда буду рядом…

Жалко только, что произнесена она была несколько поспешно…

После свадьбы мы стали жить в квартире, оставшейся мне от бабушки. Вернее, нам от бабушки осталась огромнейшая квартира в центре, но мы ее продали, и мама, поделив деньги пополам, купила нам со Светой по небольшой квартире в более отдаленном районе.

Спустя чуть больше двух месяцев утром я чувствую себя неважно. Меня все раздражает и тошнит от абсолютно любых запахов пищи. Слегка прикинув в уме, иду в ванную. А спустя пять минут выхожу оттуда растерянная, с небольшим предметом в руке.

– Любимая, что у тебя там? – раздается голос мужа с кухни. – Все в порядке?

– Я даже не знаю… – отвечаю рассеянно, не сводя взгляда с крепко зажатого теста.

– Что случилось?

– Ребенок. У нас будет ребенок, – со счастливой улыбкой сообщаю мужу.

Дима в порыве крепко прижимает меня к себе и горячо шепчет:

– Ты сделала меня еще более счастливым. Хотя, казалось, дальше уже некуда…

Но позже эти «две полоски» перевернут мою жизнь с ног на голову…

Глава 41

Вера

Сказать, что я счастлива – ничего не сказать. Я обожаю детей, именно поэтому и стала работать детским врачом, чтобы спасти как можно больше детских жизней.

Я всегда мечтала о большой семье, о том, что буду хорошей мамой, буду любить и баловать своих деток, а они будут отвечать мне взаимностью. Можно сказать, что стать матерью – моя личная цель номер один в жизни.

У нас с Димой стало традицией перед сном лежать в постели и гадать, кто у нас будет: мальчик или девочка. Он гладит мой живот, постоянно приговаривая:

– Папа тут, малыш, рядом. Знай это. Я не дам вас с мамой в обиду.

И так всегда и засыпает – с рукой на моем еще плоском животе.

Надо отметить, что мой муж с пониманием отнесся к сопутствующим беременности факторам: токсикозу и постоянной сонливости. А еще мой врач запретила нам заниматься любовью до конца первого семестра.

– Ничего страшного, любимая, – понимающе произносит Дима, когда я сообщаю ему эту печальную новость. – Ради здоровья малыша можно и потерпеть. Это же не навсегда.

И вот в такие моменты я понимаю, что люблю его еще больше и крепче. Наверно, как никто не любит во Вселенной.

Мы оба с нетерпением ждем первое УЗИ, зачеркивая дни в нашем «семейном» календарике на холодильнике. И вот это день настал.

Разумеется, Дима идет со мной. Это даже не обсуждалось, да и он сам изъявил желание пойти.

– Я же тоже мечтаю побыстрее познакомиться с малышом. Тебе проще: ты все равно будешь знать его на целых девять месяцев больше. А я только с твоих слов и вот таких кратковременных свиданий, – заявляет муж в один из вечеров, обнимая меня двумя руками.

И вот мы сидим в клинике и ждем своей очереди. Я хватаю мужа крепко за ладонь и со всей силы сжимаю ее.

– Что случилось? Что-то болит? – тут же обеспокоенно реагирует Дима, с тревогой заглядывая мне в глаза.

– Нет-нет, все нормально. Просто мне очень страшно. Я боюсь, – шепотом делюсь, еще сильнее прижимаясь к мужу.

– Для начала перестань волноваться. Это очень вредно для тебя и для малыша. Он же все чувствует, мы же читали с тобой вместе, помнишь? И чего ты боишься?

– А вдруг что-то будет не так? – и стоит мне произнести эти слова вслух, как паника захлестывает меня еще сильнее. – Просто на работе столько всего рассказывали…

– Вера, ты как будто и не врач! Побольше слушай любительниц почесать языком! Все у нашего сына будет хорошо! Вот увидишь! Мы еще вместе потом будем смеяться над твоими страхами! – уверенно заявляет Дима, чем вызывает мою улыбку.

– А если будет девочка? – смотрю в глаза мужу, а сама боюсь услышать ответ. Вдруг он будет не рад? Хотя я головой понимаю, что выбрать пол невозможно, и он зависит исключительно от мужчины, но, как истинная женщина, все равно заморачиваюсь по этому поводу.

– Значит, будет девочка! И я буду любить ее не меньше, чем мальчика. Вера, неважно, какого пола будет ребенок. Главное, что он будет наш и будет здоров. А все остальное мы ему обеспечим.

Только я хочу в очередной раз выразить свои чувства и сказать мужу, как сильно его люблю, как распахивается дверь, и нас приглашают в кабинет.

– Так, родители. Сначала я все внимательно посмотрю, продиктую данные медсестре, а потом мы будем знакомиться с малышом, и я отвечу на все ваши вопросы.

Я невероятно волнуюсь, мои ладони потеют и хочется почему-то зажмуриться. Но как только на монитор выводится картинка малыша, губы сами растягиваются в счастливой улыбке, а на глазах выступают слезы. Слезы счастья.

Перевожу взгляд на Диму и вижу на его лице такую же довольную и широкую улыбку.

– Пол говорить? – уточняет доктор, водя датчиком по животу.

– Конечно! – хором отвечаем мы с Димой.

– Поздравляю, у вас мальчик.

Я все же не выдерживаю и плачу, а муж как-то выпрямляется, приосанивается. Гордится.

– С малышом все хорошо, на настоящий момент каких-либо пороков развития я не наблюдаю, – заключает врач. – Продолжайте наблюдаться у своего доктора, никаких стрессов и побольше витаминов. И все будет хорошо.

И, действительно, беременность протекает, как по маслу: никаких проблем, токсикоз давно отступил и забыт, я берегу себя, радуюсь каждому дню и жду появления на свет нашего мальчика, наводя вокруг уют и красоту. Я потихоньку закупаюсь «приданым» для мальчика, в красках представляя, как он будет выглядеть в той или иной одежке.

Где-то на половине срока малыш начинает толкаться, и мы с Димой умиляемся каждому его шевелению, болтая с ним или рассказывая сказки.

Наш мальчик рождается срок в срок без каких-либо осложнений и проблем.

– Все, как по книжке. Вы, мама, молодец, – заявляет мне врач, впервые прикладывая к груди моего мальчика.

Чувства, которые я испытываю, невозможно передать: это невероятное счастье и огромная, бесконечная, как Вселенная, любовь к своему ребенку.

– Добро пожаловать в этот мир, малыш, – шепчу ему, осторожно гладя по головке и смотря, как он старается, сося грудь. – Мы с папой тебя очень ждали.

Меня выписывают через положенное время, и я с чувством облегчения возвращаюсь домой. Несмотря на то, что я работаю в больнице, и у меня была платная палата, мне было неуютно, и я мечтала вернуться в свою милую квартирку.

Наверно потому, что мне тяжело было быть без Димы. Хотелось тепла, уюта и его таких сильных и согревающих объятий.

– Посмотри, а носик точно твой! А вот губы мои. Да-да, нижняя, кажется, даже оттопырена, как у меня. Я потом у мамы попрошу мои детские фотографии, поймешь, что Миша – моя копия! Спасибо, тебе, любимая за сына!

Вот так и потекли мои декретные будни. Не могу сказать, что мне легко: Миша спит всегда по-разному, ему не хватает постоянно мамы, и пришлось ему переехать в нашу кровать. Потому что я стала уставать настолько, что однажды заснула прямо за столом, за ужином.

Дима, он, конечно, помогал мне первое время, но потом ему стало все тяжелее и тяжелее не спать ночами, и я перестала просить его о помощи.

Полгода пролетели, как по щелчку пальцев. Я и сама не заметила, как Миша уже сидит и улыбается, демонстрируя нам два своих нижних зубика, которые, стоит отметить, достались нам с огромным трудом, капризами и мамиными бессонными ночами.

Буквально через неделю после полугодия Михаила я просыпаюсь от того, что малыш стонет во сне. Обнимаю его сквозь дрему, и сон тут же слетает с меня. Резко сажусь в постели, включаю ночник и нахожу в тумбочке градусник. И через несколько секунд в панике уже бужу мужа:

– Дима, проснись, у Миши температура тридцать девять и два.

Глава 42

Вера

Мы, перепуганные не на шутку, мчимся ко мне в больницу. Там, используя знакомства и мои связи, мы с Мишей попадаем в руки к талантливейшему педиатру, моей коллеге из соседнего корпуса.

– Так, Верочка, успокойся. Укол сделать все же придется, потому что малыш очень мал, а температура высока. Я назначу лечение, и поверь, через три – четыре дня вам уже можно будет отправляться домой.

– Полина Николаевна, что с Мишей? Только прошу, не говорите ничего утешающего, скажите правду, – умоляю едва ли не на коленях коллегу, стараясь держать себя в руках и не впасть в истерику. Я должна быть сильной и адекватной. Ради сына. Я нужна ему как никогда.

– Верочка, я и не собиралась тебе врать или юлить. Ничего страшного я не обнаружила: носик дышит, ушки не болят, легкие чистые, без хрипов. Единственное, горлышко красное, наверно подцепили инфекцию. Подождем результатов анализов, они точно все покажут. А пока идите в палату, я попросила нашу дежурную медсестру определить вас в двухместную, она пока свободная, – спокойно улыбаясь, сообщает коллега, а я все никак не могу успокоиться.

– Почему тогда такая высокая температура?

– Потому что организм борется, – с расстановкой, словно я и не врач вовсе, сообщает Полина Николаевна. – Потому что горло воспаленное. Возможно, у вас грипп. Так бывает. Иногда деткам достаточно того, чтобы горло покраснело, и у них тут же подскакивает температура. Значит, это ваше слабое место. Да, всегда тяжело видеть, как твой ребенок болеет, но пока не стоит паниковать. Я все буду держать под своим личным контролем.

Я лишь киваю и, подхватив вялого крошку на руки и прижимая его, как самую большую драгоценность, выхожу из кабинета.

– Ну, что сказали? – тут же подскакивает Дима, которому все это время пришлось просидеть под дверью кабинета.

– Сделали укол, взяли кровь на анализы, а Полина Николаевна сказала, что горло воспаленное.

– И все? – брови мужа взметаются вверх. – А почему тогда такая высокая температура?!

– Потому что, возможно, есть инфекция. Результаты анализов еще не готовы, поэтому сложно предположить.

– И что теперь?

– Теперь мы ляжем в палату и будем ждать лечения и анализы. Но Полина Николаевна настроена оптимистично: она сказала, что через три – четыре дня мы уже встанем на ноги.

– Дай Бог. Я очень испугался, Вера. Как представил…

Дима обнимает нас, крепко прижимая к себе и целуя Мишу в макушку. Я хочу сказать, что вообще не представляю, как сохранила ясность ума, но все же молчу. Нет, не потому, что хочу показать себя героиней. А потому, что Дима будет переживать еще больше. Все же я буду здесь, буду наблюдать всю картину своими глазами, а он будет дома или на работе и гадать, как же мы тут. Поэтому шепчу, утыкаясь ему в грудь:

– Все будет хорошо.

И так и происходит. Анализы действительно подтверждают, что у нас грипп, мы лечимся, и вот уже буквально через сутки Миша улыбается и агукает. Правда, он немного слаб, но ведь и болел он сильно и кушал в эти дни мало. Наберемся еще сил! Главное, попасть домой. А дома и стены лечат. Повторяя все это про себя, как мантру, таким образом успокаиваю свое материнское сердце.

И мы действительно возвращаемся домой на пятый день.

– Ну, что, мои хорошие, – Полина Николаевна заходит в палату утром, широко улыбаясь. – Ваши анализы уже почти в норме, горло почти прошло, я думаю, что вас можно отпустить домой. Долечитесь там. Все – таки поспокойней будет. Но, Вера, – тон коллеги мигом меняется и становится серьезным и строгим. – Любое ухудшение или повышение температуры – не раздумывая, едете обратно.

– Конечно, – киваю, подтверждая свои слова, что отлично понимаю доктора. – Одна я такое точно не переживу. С ума сойду.

И вот мы дома, под крылом у любящего папы.

– Я так скучал по вам и волновался. Не мог спать один в этой кровати. Там пусто без тебя. А дом без Миши вообще одинокий, холодный…

– Мне тоже тебя не хватало, – прижимаюсь сильнее к мужу, обвивая его двумя руками. – Как хорошо, что этот кошмар закончился… Невозможно смотреть на то, как твой ребенок страдает…

Но я ошиблась. Самый настоящий кошмар только начался. И по сравнению с ним, ад – рай небесный, заграничный курорт…

С момента выписки проходит две недели. Я мою посуду после ужина, а Дима играет в гостиной на ковре с Мишей.

– Вера! – раздается его окрик, и я тут же мчусь на его зов.

– Мне кажется, с Мишей что-то не то, – обеспокоенно сообщает муж, придерживая сына за спинку. – Мы играем, я сажаю его, но он не сидит. Постоянно заваливается на бок или на спину. Вялый, как тряпочка.

В голове тут же звенят не просто тревожные звоночки, а колокола. Потому что после болезни Миша даже не предпринимал попытки ползать, хотя до этого он уже этому научился. Я поначалу списывала все на то, что он после болезни стал капризнее, постоянно был на руках. Но то, что он не держит спинку – очень плохой знак.

Я беру сына на руки и кладу прямо на обеденный стол, тщательно осматривая его. Температуры нет, он бодр и весел, а вот мышцы слабоваты.

– Так, без паники. Он здоров, признаков повторной инфекции нет, – успокаиваю скорее себя, чем мужа. – Завтра я прямо с утра съезжу в больницу, его осмотрит Полина Николаевна. Возможно, она сможет подсказать, что нам делать.

Дима лишь кивает, нахмурившись, и смотрит на сына долгим взглядом.

Но и коллега не приносит мне должного успокоения. Вернее, она не говорит, что с моим сыном. Полина Николаевна вообще не видит каких-либо проблем.

– У вас обычный тонус. Так бывает. Пройдите курс массажа, и все пройдет.

Но мое материнское чутье просто вопит: мой ребенок в опасности! Нужно его спасать, пока не поздно!

Но ни курс массажа, ни второй, ни плавание, ни приемы у различных специалистов не помогают. Миша слабеет на глазах.

Четыре месяца пролетают, как один день. Я, как белка в колесе: гонюсь за чудом или средством, которое поставит моего ребенка на ноги в буквальном смысле. Но постоянно финиширую второй.

И вот в один день мы с Мишей попадаем на прием к замечательному специалисту. Она долго и тщательно осматривает ребенка, назначает анализы и велит ждать.

Неделя тянется, как вечность, но вот мы с Мишей повторно приходим на прием, и доктор смотрит на меня серьезно и строго поверх своих очков:

– Вера, мне нужно серьезно с вами поговорить.

Тяжело сглатываю и медленно опускаюсь на стул. Потому что спинным мозгом чувствую: это приговор.

Глава 43

Вера

Я замолкаю, чтобы перевести дух и не сорваться. Прикрываю глаза, пытаясь поймать душевное равновесие и наскрести сил по углам моей израненной души, чтобы продолжать дальше. Моя грустная история близится к финалу, но осталось самое сложное. Страшное. То, с чем я до сих пор не смогла смириться. Не смогла принять. И, как в сказке, надеюсь на чудо. Или хотя бы проснуться…

Неожиданно Руслан присаживается рядом и притягивает меня в свои объятия. Я, как маленькая девочка, перебираюсь к нему на колени и утыкаюсь носом в грудь, вдыхая его неповторимый и такой родной аромат. Вот оно, средство, которое поможет мне справиться. Только Руслан может провести меня за руку еще раз через весь тот ужас и не дать упасть.

– Если тебе тяжело, не говори. Не продолжай. Я все понял. Хотя бы потому, что ты сейчас одна. И… я не представляю, как ты все это пережила и справилась, – глухо произносит мужчина, обвивая меня двумя руками еще сильнее.

Я качаю головой, делая глубокий вдох.

– Нет. Я могу. Я хочу. Хочу, чтобы кто-то понял меня. Узнал историю. Чтобы стало легче. Если это возможно. Просто хочу, чтобы …мне помогли. Потому что я ни черта не справляюсь. Я же сумасшедшая, и ты это знаешь.

– Нет, Вера, – твердо и уверенно возражает Руслан. – Ты – самая сильная из женщин, которую я когда-либо встречал в своей жизни.

Грустно улыбаюсь. А я не хочу быть сильной. Я хочу быть чьей-то маленькой любимой девочкой и быть счастливой.

Но не произношу эти мысли вслух. Вместо этого просто продолжаю свой рассказ.

* * *

– Пришли результаты ваших анализов… Признаться честно, я понимаю своих коллег, которые не могли поставить верного диагноза. Потому что на моей многолетней практике это первый и единственный случай. До этого я слышала об этом только в теории. Вера, у вашего сына редкое смертельное генетическое заболевание.

Я в ступоре смотрю на врача, округлив глаза. Перевожу взгляд на своего малыша, прижимая к себе его крепче и целуя в макушку. Отказываюсь верить в услышанное.

– Нет, нет, нет, этого не может быть. Посмотрите, он здоров. Просто немного ослаб. Посмотрите, он улыбается, кушает, смеется. Такого просто не может быть! Это какая-то ошибка! Давайте пересдадим анализы. Уверена, они покажут, что в лаборатории что-то напутали.

– Вера, – произносит врач сожалеющим голосом, снимая очки. – Я понимаю ваши чувства. Нелегко такое слышать. И еще сложнее принять. Но была готова к такой вашей реакции. Это нормально. Именно поэтому я попросила медсестру взять материал на два исследования. Оба они подтверждают диагноз вашего мальчика. Мне очень жаль.

Снова смотрю в глаза своего самого родного человечка. Он улыбается мне и тянет свои ручки, хватая за волосы. Но как же так?! Он же такой беззащитный, такой крошечный! За что ему такие страдания?! Нет, нет, нет! Я – мать! И моя обязанность спасти его!

– Лечение! Есть какое-то лечение?

Я знакома с этим диагнозом, но лишь поверхностно. Он не входит в мой профиль, именно поэтому я, замерев на месте, жду вердикта от коллеги.

– Я сожалею, Вера. Но не в нашей стране.

Мой мозг лихорадочно перебирает мысли, но они все очень отдалены от нашей темы: Миша вырос из демисезонного комбинезона, надо купить новый. Хлеб дома закончился. Дима очень плов хотел, надо будет сегодня приготовить.

И лишь спустя несколько бесконечно долгих минут все же защитная реакция мозга сходит на «нет», и в мою голову проникает чудовищная реальность.

Диагноз моего сына смертельный. А, значит, судьбой моему крошке уготован один конец…

Но я не согласна!!! Так не должно быть! Детки должны жить!!

– Должен же быть хоть какой-то выход, – шепчу изо всех сил, задыхаясь. Миша чувствует, что я на грани и начинает беспокоиться у меня на руках.

– Некоторые европейские страны проводят лечение… – задумчиво произносит врач. – Но хочу предупредить сразу, что оно дорогое. Очень и очень. Неприлично дорого. Но и это лечение – не панацея. Этот диагноз, к моему огромному сожалению, до конца жизни.

– Прошу, не произносите этих слов! – я все же не выдерживаю и плачу.

– Простите меня, понимаю, что вам сейчас непросто… – говорит врач сочувственно и протягивает стакан воды. Осушаю его залпом и выпаливаю:

– Дай те мне список этих стран и клиники. И сумму. Я буду бороться за своего ребенка до конца.

Доктор пишет на листочке сумму и протягивает мне распечатку клиник. Их всего пять.

Перевожу взгляд на сумму. Горло сводит спазмом отчаяния.

– Это… в рублях?

Доктор медленно качает головой.

– В евро.

В ступоре смотрю на цифры, что разбегаются перед глазами. Эта сумма… фантастическая. Я даже не могу представить, сколько это в рублях. А еще больше не могу представить, где мне ее достать.

Но все же благодарю доктора, встаю со стула и пошатываюсь.

– Вера, может, вам нужна помощь? Я понимаю, что вы сейчас в шоке…

– Все в порядке, – останавливаю доктора жестом руки. Хочется скорее выбраться наружу. Мне не хватает воздуха. Но я должна быть сильной. И буду. – Спасибо вам.

Я уже почти вышла за дверь, как доктор окликает меня:

– Вера! Приходите в любое время в отделение. Распоряжусь, чтобы вам помогали во всем. В любом случае вам понадобятся занятия, процедуры. Медперсонал отделения окажет вам всяческую поддержку.

– Спасибо вам, – от души благодарю врача и иду на спасительный выход.

– Не бойся, Мишутка, мы справимся. Обязательно. Мы с папой что-нибудь придумаем. Ведь вместе мы – сила…

Я не верю в то, что говорю, хотя бы потому, что сумма на лекарства баснословная для девяносто процентов населения нашей страны. Но я должна верить. Обязана! Иначе у моего ребенка просто не будет шансов.

Дима, понятное дело, тоже в шоке и панике.

– Откуда у нашего ребенка такое заболевание?! Мы же с тобой здоровы!

– Понимаю, но, к сожалению, это не зависит от нас. Просто генетическая аномалия…

– Господи, откуда мы возьмем такие деньги?! – Дима оказался менее сдержан, и поддался страху по полной программе.

Перевожу взгляд на сына, который играет с кубиками, сидя на полу, прислонившись к дивану. И понимаю, что буду идти до конца. Ради него. Ради этой улыбки и прекрасных добрых глазок… ради его детских и чистых ангельских объятий…

– Мы что-нибудь придумаем. Вместе у нас все получится.

Вот только я и предположить не могла, что вытаскивать своего ребенка из беды мне придется в одиночку…