Текст книги "Чужая мама (СИ)"

Автор книги: Николь Келлер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)

Глава 21

Вера

Несмотря на то, что я достаточно имела дел с родителями детей, которых мне приходилось оперировать, я до сих пор теряюсь, когда встречаюсь лицом к лицу с откровенным хамством. Таким, как сейчас. Наверно, поэтому я стою такая растерянная и лепечу, как школьница.

– Добрый вечер! А вы к кому?

– Я тебя спрашиваю, – цедит эта красотка, плечом отталкивая меня и входя в квартиру. – Кто. Ты. Такая? И какого хрена делаешь в квартире моего мужа?

Меня резко парализует, как будто ввели смертельную дозу яда. Так это… жена Руслана? Самая настоящая? Мама Ангела, которая бросила грудного ребенка?

Внимательно смотрю на ее лицо, ища признаки раскаяния и волнения за ребенка. Но нет. В первую очередь она выясняет о посторонней женщине и ни слова о дочери.

Жена… Официальная. Что подтверждает кольцо на безымянном пальце ее правой руки. То есть, получается, Руслан – несвободный мужчина и врал мне все это время… Потому что про жену – ни полслова, ни намека…

Жду, когда появится хозяин дома и успокоит меня, развеет все мои переживания, которые я уже придумала в своей голове.

– Вера, кто… там? – заканчивает упавшим голосом мужчина, и я устало и от обиды прикрываю глаза и закусываю губы. Только по его тону становится ясно, что я еще и приуменьшила. – Снежана? Что ты тут делаешь?

– А что я могу тут делать? Вернулась домой. А тут ты… с этой, – последнее выплевывает, как оскорбление.

– Я – няня вашей дочери. А не то, что вы подумали, – пытаюсь спасти свое положение, хотя это невозможно. Потому что я пала ниже плинтуса. Ибо я целовалась и переспала с вашим мужем, Снежана…

– Вернулась?! Что значит «вернулась»? То есть, ты считаешь, что можно просто взять, бросить собственного ребенка, которому едва исполнилось два месяца, а потом заявиться и сказать: «Здрасти, я приперлась!»? А потом ты еще смеешь предъявлять мне претензии?! Ты вообще адекватная? – взрывается Руслан, а мне становится противно.

Что меня использовали для облегчения собственной жизни и физических потребностей. Что его хитрую тактику я приняла за искренность и заботу… Что ошиблась в человеке. Снова…

– Извините, я пойду, – произношу, протягивая руку к тумбочке, где лежат мои сумочка и телефон.

И тут происходит то, что я никак не могла ожидать. То, что добивает меня окончательно, просто проходясь катком.

Жена Руслана (Господи, это даже в моей голове звучит дико!) хватает меня за запястье и поворачивает кисть внутренней стороной вверх.

– Стоять. А это что?! Я тебя спрашиваю, что это?! – тычет в шрамы на моих запястьях, тряся моей рукой перед Русланом. – Ты что, взял в дом психопатку? Неуравновешенную женщину?! А если она с нашей дочерью что-нибудь сотворит?! Ты вообще головой не соображаешь?

Вопит так, что я глохну. Жмурюсь от того, что вмиг начинает раскалываться голова, а на глаза наворачиваются слезы. Нет. Только не здесь. Только не сейчас. Я и так выгляжу жалкой, а мне не нужна жалость.

Да, я пыталась уйти из жизни. Да, если бы не Света, которая почувствовала неладное и так не вовремя (или, наоборот?) появилась в моей квартире, я бы точно здесь не стояла. И да, я не раскаиваюсь. У меня были определенные причины и мотивы так поступить. И покажите мне того человека, кто бы не сломался в моей ситуации.

Эти шрамы, они как напоминание. Каждый раз, когда я предъявляю к себе завышенные требования, смотрю на запястья и вспоминаю: я – живой человек, и я не железная. Людям свойственно уставать и ломаться под гнетом проблем. Это нормально.

Оборачиваюсь и смотрю прямо в глаза Руслана, надеясь увидеть в них поддержку, потому что слов, осаждающих Снежану, я до сих пор не слышу.

Но все, что мне удается разглядеть в глубинах любимых глаз… немой укор. Он лишь сильнее прижимает к себе занервничавшую Ангелину и смотрит на меня …с равнодушием? С презрением? Не могу разглядеть, потому что непролитые слезы пеленой встают в глазах.

Я умираю прямо в эту секунду. Мучительно. Проходя круги ада один за другим. И не знаю, что обиднее: что Руслан сделал выводы, не спросив меня ни о чем, не услышав мою версию событий, или же то, что он соврал мне, что свободен. Шептал слова нежности, любви, говорил так уверенно «Моя Вера»… А оказалось, что я не имею никаких прав на этого мужчину.

С силой выдираю руку из цепких пальцев жены Руслана и, схватив вещи, выбегаю в подъезд.

– Вера! Вера! Вернись! Вернись, нам надо поговорить! – слышу, как он кричит мне вслед. Но даже если бы сейчас на меня обрушились все силы небесные, я бы ни за что не смогла остановиться.

– Отошла! Я с тобой позже разберусь! – несется куда-то в сторону, и понимаю, что это предназначено Снежане. Ангелина заходится плачем, и мое сердце на минуту останавливается: настолько жалко малышку и хочется просто вернуться, забрать из рук нерадивых родителей и успокоить.

Но потом вспоминаю, что они там вдвоем. У Ангелочка есть мама и папа, и какие бы они не были, они все же родители и смогут позаботиться о ребенке. В конце концов, справлялся же Руслан как-то до меня. Я – не Господь Бог. Это тоже никогда не стоит забывать.

– Вера! Вера, стой! – приближается голос Руслана, и я снова бегу по лестнице, не жалея сил. Падаю, раздирая ладони и колени в кровь, но не обращаю внимания. Поднимаюсь и снова бегу. Главное, чтобы ОН меня не догнал. Я не смогу. Не смогу ничего сказать, а оправдываться я не собираюсь…

Сбежать… Мне надо сбежать! От него, от самой себя и просто разобраться в том, во что превратилась моя жизнь. И я знаю место, где меня примут и ни о чем не будут расспрашивать…

Глава 22

Руслан

Впервые я в таком ступоре, что не знаю, что мне делать. Хоть разорвись. Напротив – две женщины. Одна из них филигранно выносит мозг и портит жизнь только своим появлением, и я понятия не имею, как ее носит земля-матушка. Вторая та, что запала мне настолько, что хочу закинуть ее на плечо, утащить в свою берлогу и держать там до тех пор, пока не простит.

А на руках дочь, которая тоже нервничает от того, что происходит вокруг.

По уму, надо бы догнать Веру и поговорить. Потому что лично у меня к ней куча вопросов: почему она так поступила? Что случилось в ее жизни, в конце концов? Да и неплохо бы самому объясниться. Сомневаюсь, что сюрприз о том, что у меня есть законная жена, для нее был приятным.

Но у меня на руках нервничающая Ангелина, которую пора укладывать спать и которой ни черта не нравится появление родной матери.

Но, даже когда уложу Ангела спать, я не смогу пойти к Вере: не оставлять же мне ее со Снежаной. Она не то, что приглядеть за дочерью не сможет, а угробит ее или доведет до нервного срыва.

Поэтому разговор с Верой откладывается до завтра. Как раз мы оба остынем, а я попытаюсь подобрать слова, чтобы убедить ее …что? Не злиться? Не обижаться? Понять и простить? Как-то это все по-детски и глупо. Разберемся.

Да, можно набрать ее по телефону и просто успокоить, но есть у меня уверенность, что Вера не ответит. Если уже не внесла меня в черный список. Но… попытаться стоит.

Прохожу на кухню, ставлю подогреваться чайник, чтобы сделать смесь Ангелу и параллельно набираю Веру. Слушаю в телефоне длинные гудки, как за спиной раздается злой голос Снежаны, о существовании которой я уже успел забыть:

– Что, подстилке своей звонишь? – шипит женушка, уперев руки в боки.

– Заткнись, – бросаю, набирая Веру снова. Я не знаю, зачем это делаю, наверно, просто чтобы чем-то себя занять и иметь возможность игнорировать Снежану. С ней я разберусь позже.

– Все-таки ты – тварь, Гордеев! Заводить любовницу при живой жене, да еще и психичку…

– Закрой рот, я сказал! – рявкаю неожиданно даже для самого себя. Я никогда не позволял себе разговаривать с женщинами в подобном тоне. Наверно, потому, что все мои предыдущие пассии понимали меня с полуслова, им хватало предупреждающего взгляда или пары жестких фраз. Но Снежана… вообще без инстинкта самосохранения.

Ангелина в моих руках начинает громко плакать, и мне тут же становится стыдно перед ребенком: я повысил голос впервые, и, естественно, она испугалась.

– Прости, малышка, я не сдержался. Больше такого не повторится, – приговариваю я, подхватывая бутылочку и направляясь в детскую. В дверях кухни оборачиваюсь и бросаю своей, прости Господи, жене, которая так и стоит, разинув рот:

– У тебя есть достаточно времени, пока я укладываю спать свою дочь, чтобы покинуть пределы моей квартиры, – намеренно выделяю голосом слово «свою», чтобы до Снежи дошло: ей не место в нашей с Ангелом жизни.

Все время, что я рассказываю сказки своей малышке, набираю Вере. Но она упрямо не отвечает. Тогда я пишу ей смс, в надежде, что хотя бы их она прочтет.

«Вера, давай поговорим».

«Все не так, как ты думаешь».

«Дай мне шанс все объяснить и исправить».

«Пожалуйста, Вера».

Конечно же, все они остаются не отвеченными. Другого я и не ждал. Хорошо, Вера, мы с тобой подумаем над этим завтра. Вместе.

Выхожу из детской, отчаянно зевая в кулак. И чуть не подпрыгиваю, когда сбоку раздается капризное:

– Наконец-то. Я думала, ты уснул.

И это становится последней каплей. Меня знатно несет. Но плевать, потому что никто не может просто прийти в мой дом, разрушить то, что я построил с таким трудом и при этом еще качать свои права.

Снежана развалилась в кресле, как королева, закинув ногу на ногу, и такая поза открывает вид на ее стройные загорелые бедра. На которые мне плевать и даже противно смотреть.

Хватаю «обожаемую» женушку за предплечье, дергаю на себя и тащу к выходу.

– Извини, но тебе места в моем доме нет. Сама видишь и понимаешь – здесь маленький ребенок, а рисковать, что ты «подаришь» Ангелине ЗППП, я не могу. Сорян, но ребенок мне дороже.

– Да ты с ума сошел! Я – ее мать, ты не можешь так со мной поступить! – вопит она, грозя разбудить только что уснувшую дочь.

Встряхиваю ее, чтобы заткнулась и послушала меня.

– Знаешь, что? Матери не спят ночами, когда у их ребенка режутся зубки. Они кормят их, заботятся и играют. Они рядом с ним двадцать четыре на семь. Они не мыслят жизни без своего ребенка. А ты, Снежа, на маникюр свой чаще смотришь, чем на дочь! Поэтому проваливай туда, где тусила последние полгода! Или поживешь у родителей, потому что, повторюсь, сифилис и гонорея мне тут не нужны!

И с этими словами удовлетворенно захлопываю дверь перед ее носом. Она колотит в нее, но я не обращаю внимания. Вспоминаю, что эта мадам приперлась ко мне с чемоданом. В коридоре его нет, значит, успела оттащить в спальню.

Нахожу его, запихиваю все, что успела раскидать, и буквально выкидываю в подъезд, едва не сбивая с ног резко распахнувшейся дверью.

– Ты не имеешь права так поступить! Я – твоя жена! И мать Гели! – кривлюсь на это ее сокращение имени моей дочери.

– Ты – блудная стерва, которая шлялась все это время непонятно где, и по огромной ошибке зовущаяся моей женой. А будешь так вопить, я позвоню в полицию, тебя загребут и найдут в сумочке мааааленький такой пакетик с волшебным порошком. И, поверь, дорогая, у меня хватит сил и средств доказать, что ты – конченная наркоманка, и тебе на пушечный выстрел нельзя приближаться к дочери. Ясно?

От моей тихой и спокойной речи Снежана открывает рот и даже не сразу соображает, что можно возразить. Потому что за то недолгое время нашего знакомства она твердо уяснила: если я говорю таким тоном, то точно выполню «обещанное».

Делаю последнее внушение взглядом и захлопываю наконец дверь, потирая лицо ладонями. Оказывается, устал я от этого брака, пора с ним кончать. Завтра же проконсультируюсь с юристами, как быстро и безболезненно расстаться с «любимой благоверной». Но прежде всего с утра я пойду к Вере.

Но с раннего утра все идет по одному известному месту: отец рвет и мечет, требуя меня в офис, родители Снежаны устроили мне вынос мозга на тему жестокого обращения с женщиной и унижения ее человеческого достоинства и много чего еще, но были торжественно посланы мною на хрен.

И поэтому к Вере я попадаю только ближе к полудню.

Но и тут меня ждет облом. Звоню ей в дверь минут семь, надеясь сломать упрямство. Но тут распахивается дверь ее соседки.

– Молодой человек, вы к кому?

– Здравствуйте, я к Вере.

– Так ее дома нет. Она уехала сегодня рано утром, – «радует» меня старушка.

– А куда, не сказала? – спрашиваю с надеждой. Но удача сегодня не на моей стороне.

– Нет, видела только, как она с дорожной сумкой садилась в такси.

– Хорошо, понял, спасибо большое.

Ох, Вера, Вера… Куда же ты сбежала?..

Глава 23

Вера

Всю ночь не могу уснуть. Сначала проплакала полвечера, а потом и слез не осталось. Наверно потому, что за последние три года я выплакала их на две жизни вперед. Так бывает.

Странно, что я так эмоционально остро реагирую на поступок Руслана, если учесть, что меня уже предавал мужчина. Бывший муж. Но все равно чувствую все, как в первый раз. Так же остро. Больно, обидно и… мерзко.

Хотя, по сути, Руслан мне ничего не обещал: ни жениться, ни любви до гроба, ни каких-то обязательств. Ни-че-го.

Да, называл своей, да, говорил приятные слова, но… и все на этом. Чего только не сделаешь, чтобы затащить женщину в постель?! А я сама смогла убедиться, что времени свободного у Руслана нет, и заводить знакомства, мягко говоря, проблематично.

А тут я. Которая добровольно заперлась в четырех стенах, заморозила свое сердце и вообще напоминала дикую кошку. Но Руслану удалось меня отогреть, войти в доверие, и все ради чего? Ради того, чтобы я грела его постель и при этом помогала с дочерью.

Все это мерзко, противно и низко.

Он названивает и написывает сообщения, но не хочу ничего слышать. Плавали, знаем. Поэтому просто отключаю телефон и иду в душ.

Очень долго стою под теплыми струями, что беспощадно бьют по спине. Настолько долго, что моя кожа сморщивается и напоминает курагу. Но я так и не смогла отмыться от того позора, что испытала этим вечером, и визгливый голос жены Руслана до сих пор стоит у меня в ушах.

Завариваю себе чай с мелиссой и сажусь на подоконник, бездумно глядя в ночь. Думаю обо всем, лишь бы стереть из памяти как можно быстрее нашептывания мужчины, которому поверила, и его жаркий взгляд, под которым плавилась и сгорала.

Например, что в Питере сейчас белые ночи…

Я больше, чем уверена, что завтра утром Руслан будет околачиваться у моего порога, пытаясь что-то объяснить, сказать, попросить прощения. Не хочу. Мне это больше не нужно. Потому что жизнь научила, что нельзя прощать такие вещи. И давать второй шанс. В этом плане люди не меняются.

Я не считаю, что Руслан мне изменил. Но он воспользовался мной, не сказав, что у него есть жена. Я помню, как он обмолвился, что одинок и один воспитывает дочь. И то, что он умолчал о законной супруге, тем самым поставив меня в такое неловкое положение… Подло.

В мою больную голову приходит сумасшедшая идея. А что, если…?

Хватаю телефон и быстро, пока не передумала, пишу сестре. Она поймет.

«Завтра приезжаю к тебе первым рейсом. Готова спать хоть на коврике».

Несмотря на то, что время четвертый час ночи, ответ приходит через минуту.

«Жду! П.с.: одну или две?»

Я обожаю свою сестру хотя бы потому, что она умеет понимать меня вот так, без слов. И всегда готова поддержать.

«Три»

«Ого, все настолько плохо?!»

«Я наступила на те же грабли, Свет. И мне больно»

«Позвоню?»

«Не надо, я пошла упаковывать вещи».

«Я тебя встречу»

Быстрыми движениями стираю выступившие слезы на глазах и бегу собираться. Первый «Сапсан» до Питера в шесть утра, а, значит, у меня мало времени на сборы. И пора к ним приступить, если хочу успеть. Возможно, даже успею утром позавтракать вместе со Светой перед ее работой.

Но я ошиблась. Света взяла отгул, сказавшись больной, чтобы побыть со мной.

– У тебя проблем не будет? Ты же только устроилась… Не стоит ради меня рисковать карьерой. Я бы отоспалась, все равно спать в поезде не то, сама же знаешь.

– Все нормально, – отмахивается Света, ловко лавируя между пассажирами, спешащими к выходу с вокзала. – У меня там… что-то вроде блата. Да и сестра для меня всегда будет на первом месте.

У меня снова увлажняются глаза, и я иду лишь на одних инстинктах, не разбирая дороги.

– Так, сырость будешь разводить дома, у меня на кухне. А пока соберись и пошли, – строго, как мама, говорит Света. Только пальцем не грозит.

– У меня иногда такое чувство, что это ты – старшая сестра, а не я. Мне под тридцать, а когда ты со мной так разговариваешь, я ощущаю себя сопливой девчонкой.

– Просто о тебе давно никто не заботился, Вера. Ты же всех разогнала и живешь, как Йети в своей пещере. А женщине нужна забота, внимание, регулярный секс, в конце концов. А если ты будешь сторониться всех мужиков, то у тебя все мхом зарастет.

Не выдерживаю и смеюсь в голос, остановившись прямо посреди улицы и сгибаясь пополам. Света останавливается рядом и тоже хохочет. Я прямо чувствую, как напряжение последних суток отпускает меня. Все-таки приехать в Питер было самым мудрым решением.

Через каких-то сорок минут я сижу на кухне у Светы в ее уютной квартире-студии и рассказываю все. Абсолютно все, с самого начала и, не утаивая ничего.

– Вот же кобелина! – припечатывает Света, когда я замолкаю. И это единственное цензурное слово, полетевшее в адрес Руслана. – Знаешь, странно, что эта его женушка сразу же схватила тебя за руку и начала орать про шрамы…

– Плевать. Я все равно с ним больше не встречусь.

– Что думаешь делать? – спрашивает Света, разливая нам по бокалам.

– Схожу в Эрмитаж, Мариинку, Петергоф, посмотрю на разводные мосты… Вариантов масса, – пожимаю плечами. Но Света не отстает от меня, продолжая буравить внимательным взглядом.

– Я про другие планы. На жизнь. Мне кажется, так дальше продолжаться не может, Вера. Пора что-то менять.

Я не знаю, что меня толкает произнести следующее: вино или же то, что внутренне давно приняла решение. Не знаю. Но я выпаливаю прежде, чем успеваю передумать:

– Может, мне в Питер переехать?

Света тут же расплывается в довольной улыбке, словно только этого и ждала. Кидается ко мне, обнимает крепко – крепко и довольно мурлычет куда-то в макушку:

– Самое мудрое решение в твоей жизни, Вера! Тем более, у меня есть одна мысль на твой счет.

Только не это…

Глава 24

Вера

– И что же это за мысль? – с опаской спрашиваю я, боясь услышать ответ.

– О, нет, нет, нет. Об этом мы поговорим на трезвую голову и после того, как ты выспишься. Пока на тебя смотреть больно, – уверенно заявляет Света, залпом выпивая остатки напитка в бокале.

– Ты меня пугаешь…

– Не бойся, не обижу. Поверь, тебе понравится, – хитро подмигивая, сообщает сестра.

– Этого-то я и боюсь.

– Прекрати быть такой пессимисткой. Ты же Вера! Должна верить в лучшее!

– В тебе, Света, оптимизма на нас двоих хватит, так что я побуду реалистом.

– Так, я не настолько пьяна, чтобы вести с тобой философские беседы, так что давай спать, у нас еще сегодня масса дел. Я тебе уже постелила на диване. В ванной желтое полотенце твое.

Я наспех принимаю душ и ложусь скорее отдыхать, да только сон никак не идет.

Света в одном права: так больше продолжаться не может. Ну, сколько я еще протяну в добровольном заточении? Пора что-то менять в своей жизни, и ситуация с Русланом – хороший толчок.

Да, решение перебраться в Питер спонтанное. Но что мне обдумывать? В моем городе меня ничего не держит: ни мужа, ни детей, ни даже кота не завела. Так что я с чистой совестью могу позволить себе смену места жительства.

Да, мама останется одна, но до Питера – четыре часа езды, она в любой момент может нас навестить, а в будущем, если у нас со Светой все сложится, то мы можем перевезти маму сюда.

Я незаметно все же засыпаю, а просыпаюсь от негромкого разговора Светы с кем-то по телефону.

– Отлично! Спасибо, Лида! Мы обязательно будем! Да, все, как договаривались! – сестра едва ли не прыгает от счастья. – Целую, пока!

Я сажусь и довольно потягиваюсь. Вроде бы и спала всего ничего, а уже чувствую себя отдохнувшей.

– Ой, извини, разбудила, да? Вот в этом недостаток студии – отсутствие личного пространства.

– Все нормально. Это я свалилась тебе, как снег на голову, ты не должна под меня подстраиваться. Я в себя приду и через пару дней найду квартиру.

– Господи, Вера, я ни слова не сказала, что ты мне мешаешь или надо съехать! Живи, сколько хочешь, мне так даже веселее!

Я прохожу к сестре на кухню, привлекаемая невероятным запахом кофе.

– Мммм, волшебный аромат, – произношу, отхлебывая горячий кофе из кружки. – Сама готовила? – закатываю глаза от удовольствия от потрясающего вкуса пончика с шоколадом.

– Доставка из кондитерской в соседнем доме, – усмехается Света.

– Я все равно съеду, – упрямо повторяю. – Не хочу мешать твоей личной жизни.

Света закатывает глаза. Улыбаюсь в кружку, чтобы сестренка не заметила: она всегда так делает, когда ее что-то начинает раздражать.

– Ну, какой личной жизни, Вера! Я с ней как-нибудь сама разберусь. А тебя вот надо приводить в чувство! Я уже обо всем договорилась.

Предчувствуя неладное, выпрямляюсь на стуле, отставляя кружку в сторону. Учитывая, что Света – та еще выдумщица, сомневаюсь, что услышанное мне понравится…

– О чем договорилась, Света? – произношу вкрадчиво, пытаясь показать, что не хочу никаких фокусов.

– Со своей коллегой, Лидой, – гордо говорит сестренка, как будто добыла мне билет в Кремль.

– Продолжай.

– У нее есть старший брат. Красивый, как Бог. И замечательный мужчина во всех отношениях: умный, образованный, на хорошей должности, самодостаточный, спортивный. Все, как ты любишь. Есть только один недостаток: отсутствие свободного времени, чтобы знакомиться с девушками. Ну, мы с Лидой и подумали, что познакомить вас у нее на дне рождении – отличная идея.

О, Господи. Еще одного мужчины в моей жизни для полного счастья как раз и не хватало! Я сцепляю руки на столе, чтобы не… обнять крепко-крепко свою сестренку. За шею.

– Светочка, это очень-очень-очень плохая идея! Худшая в твоей жизни! Ну, сама подумай, куда мне еще знакомиться с мужчиной?! Что я ему скажу?! Привет, я – Вера, у меня поломанная жизнь, и я в депрессии. А еще мне совсем недавно врал мужчина, чтобы затащить в постель и чтобы я не отказалась быть няней его дочери. Так?! И это все после того, как он расскажет, какой он крутой и весь такой из себя, да?

Света закусывает губу, прищуриваясь и складывая руки на груди. Еще бы ножкой по полу постукивать – вылитый Бакс Банни.

– Так, не утрируй мне тут. Ты и не должна быть выдающейся леди. Ты шикарно выглядишь, мы тебя немного приведем в божеский вид, отдохнешь, выспишься, чем не принцесса? И слышать ничего не желаю! И вообще: боль, нанесенную мужчиной, лечат только при помощи другого мужчины! Так что, давай, заканчивай свой завтрак – обед, нас ждут великие дела!

– Света, ты меня вообще слышишь?!

– Слышу, Вера, слышу. Когда ты не несешь ерунды. А теперь не ной. Через пятнадцать минут выходим.

– Куда?!

– Тебе понравится.

Я понятия не имею, почему, но подчиняюсь Свете. По дороге к метро я пытаюсь ее расспросить все же о том, куда мы едем, но она лишь загадочно улыбается и повторяет, что скоро все узнаю. А я, признаться честно, боюсь этого «скоро».

И не зря. Мы приезжаем в огромнейший торговый центр, и Света таскает меня по всем бутикам, ища «то самое идеальное платье». Когда она, наконец, его находит, я выдыхаю с облегчением. Но, как оказалось, слишком рано.

– Эй, а ты куда?! – удивленно – возмущенно восклицает сестренка, уперев руки в боки посреди торгового центра.

– Домой, – отвечаю растерянно, хлопая глазами, как маленькая девочка.

– Так, туда мы всегда успеем, а нам сейчас в другую сторону.

Света хватает меня за руку и тянет к лифту, и мы поднимаемся на последний этаж. Салон красоты.

– Живой не дамся! – заявляю, резко тормозя перед входом.

– Вера, ну, что за детский сад?! Мы просто сходим в СПА, освежимся, отдохнем…

Прищуриваю глаза и смотрю на Свету, как недавно она на меня.

– И не более того, – указываю на нее пальцем, предупреждая.

Света поднимает руки вверх:

– О большем и не прошу.

И все-таки я благодарна судьбе, что у меня есть такая сестра! Да, она развела меня еще на стрижку, маникюр, педикюр, но в конечном итоге я выхожу оттуда совершенно другим человеком: отдохнувшей и перевоплотившейся.

– Спасибо тебе, Свет, – искренне, от всей души благодарю сестренку перед сном.

– Ой, да не за что! Если бы не ты, понятия не имею, когда бы я еще отдохнула! Мне тоже жизненно необходим был этот отгул, да все повода взять не было.

– У тебя что-то случилось? – тут же напрягаюсь, привставая на локтях.

– Да ничего особенного, – темнит сестра. – Просто был нужен перерыв, чтобы все обдумать.

– А конкретнее? – осторожно интересуюсь, надеясь, что Света поделится со мной.

– Не сейчас, Вер. Для того, чтобы все рассказать, и ты меня поняла, нужна не одна бутылка.

Хорошо, с этим мы разберемся позже. А пока отдыхать.

На день рождения к коллеге Светы мы приезжаем в числе последних. На мне легкое платье кремового цвета с цветочным принтом длины миди, босоножки в тон платью, волосы завиты в крупные локоны, на лице минимум косметики. Света восторгается мной всю дорогу, а я все равно чувствую себя неуверенно. Наверно, еще и потому, что никого тут не знаю.

– С днем рождения! – скромно улыбаюсь хозяйке вечера, протягивая букет и подарок.

– Спасибо! Рада познакомиться! Света мне про тебя очень много рассказывала.

Я хочу ответить что-то милое, но все неожиданно замолкают и смотрят куда-то мне за спину. Поворачиваюсь и сталкиваюсь взглядом с …мужчиной – мечтой.

– А вот и Илья, – шепчет мне на ухо Света, тоже не сводя с него взгляда.