Текст книги "Чужая мама (СИ)"

Автор книги: Николь Келлер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 13 страниц)

Глава 36

Руслан

После неожиданной встречи с Верой меня который день не отпускает ощущение, что я ее теряю. Прямо вот в этот момент. Что я подошел к той черте, от которой нет пути назад. И ничего не вернуть…

Мое настроение, очевидно, передается и Ангелочку, потому что дочь вот уже второй день капризная без видимой на то причины. Даже няня это отмечает.

– Ангелина второй день не в настроении, хотя не кажется больной. Да и зубы не лезут… Что-то беспокоит она меня, – озадаченно произносит Анастасия Юрьевна. – Руслан Альбертович, может, врачу показать?

– Врач тут не поможет. Просто мы на днях встретили одну нашу старую хорошую знакомую, вот Ангел по ней и скучает. Капризничает. Это скоро пройдет.

Сам говорю и не верю в то, что произношу. Нет, кажется, я заболел Верой навечно. И только встреча с ней, разговор по душам и ее постоянное присутствие рядом может спасти меня. И Ангела. Потому что глядя на капризы дочери, в очередной раз отчетливо понимаю: чем старше становится Ангелина, тем больше она нуждается в маме. И не в родной. А в Вере. Чужой маме. Которая стала нам обоим очень родной в столь короткий срок. Которую я не смог уберечь и так глупо потерял.

Каждый вечер, возвращаясь с работы и гуляя с Ангелиной перед сном, я намеренно прохожу мимо дома Веры, наматываю круги вокруг него, хотя совсем рядом есть замечательный парк. С каждым разом желание ворваться к ней домой, в ее квартиру, связать и заставить выслушать то, что я хочу сказать, все сильнее. И я почти решаюсь на этот шаг, но каждый раз одергиваю себя, уверенный, что Вера не пустит меня даже на порог.

У меня есть только один шанс. Последний. И я не должен его так бездарно и глупо потерять. Понимаю, что Вера пока не готова к тому, чтобы выслушать меня. Возможно, у нее все наладилось с этим ее смазливым хлыщом, и я точно буду не вовремя.

В очередной раз прокручиваю в голове поведение Веры с самого начала нашего знакомства. Немаловажным фактом являются порезы на венах. Она не акцентирует на них внимания, не делится этим фактом из своей жизни. Вера совершила этот поступок намеренно. И приняла его как данность.

С ней определенно что-то произошло в прошлой жизни. Что-то ужасное, из ряда вон, если эта девушка решилась на такой отчаянный шаг. Нечто, связанное с детьми и мужчинами. Возможно, это два не связанных между собой события. Возможно, ее предал близкий человек, от чего она больше не верит сильному полу. Еще и я подлил масла в огонь…

Возможно, у нее на глазах умер ее маленький пациент, она не смогла его спасти, винит себя до сих пор и поэтому ушла из профессии… Предположений может быть множество.

Да, я мог бы запросто попросить частного детектива все разузнать о прошлом Веры, но… Она не хотела со мной делиться им. И имеет на это полное право. Значит, тогда я не заслуживал ее доверия. Так что… мне придется начать все сначала.

Кстати, о частном детективе. Достаю телефон, на котором высвечивается входящий звонок от него, и хмурюсь. Обычно он никогда не беспокоит меня в такое время. Неужели что-то произошло?

– Алло!

– Руслан Альбертович, добрый вечер. Извините за поздний звонок, но вы просили докладывать обо всех экстренных ситуациях, связанных с Верой.

– Говорите! – требую в нетерпении, крепче сжимая телефон. Нутром чую, случилось что-то такое, что перевернет наши с ней жизни.

– Во-первых, она ездила к своему мужчине, Илье. Пробыла там недолго, что-то около двух часов. Но выбежала очень расстроенная и в слезах.

Стискиваю зубы, призывая свою фантазию не сворачивать на тему, чем занимались взрослые мужчина и женщина у него в квартире.

А потом сжимаю кулаки, ярко представляя, как сворачиваю парню шею. За все то, что он наговорил моей Вере. За то, что сотворил. За каждую ее слезинку.

– Больше она к нему не ездила. Выходила из дома пару раз очень грустная и поникшая. А вот сейчас, когда она гуляла, ей позвонили. Вера после разговора вся побледнела, разнервничалась, вызвала такси и уехала, не возвращаясь домой. Я проследил за ней, она в аэропорту, взяла билет на ближайший рейс в Москву. Я отследил ее входящий звонок, ей звонили из московской больницы.

Слушаю все, что мне докладывает детектив, и волосы дыбом встают. Складываю два и два… Из родных, за кого бы Вера могла переживать, у нее в Москве только мама. Учитывая, что ей позвонили из больницы, смею предположить, с ней случилось несчастье. А учитывая, что со своим смазливым парнем она, судя по тому, что сказал детектив, рассталась, то Вера остается один на один со своим горем.

Я не могу этого допустить! Моей девочке, как никогда, нужна сейчас поддержка. Она не должна оставаться со своим горем в одиночестве. Обязательно рядом должен быть кто-то, кто разделит его с ней. Она достаточно настрадалась и вынесла все на своих плечах. Больше такого не будет!

– Я сейчас вам скину данные матери Веры, пожалуйста, узнайте, что с ней случилось. Только к ней могла так резко улететь в Москву.

– Понял, сделаю.

– Спасибо, жду.

Не медля ни секунды, набираю номер Никиты и объясняю ситуацию. Друг, на удивление, относится с пониманием и отпускает меня до того, как я утрясу все проблемы.

Следующий звонок – няне. Так как я ушел гулять с Ангелом, то успел уже ее отпустить домой.

– Здравствуйте еще раз, Руслан Альбертович. Что-то случилось? – с тревогой в голосе отвечает на мой звонок Анастасия Юрьевна.

– С Ангелом все в порядке. Но мне потребуется ваша помощь. Дело в том, что у одного моего близкого человека случилось несчастье, и я должен быть рядом. Мне нужно лететь в Москву. Но дочь по понятным причинам не могу оставить в Питере. Поэтому прошу вас поехать с нами. Разумеется, все расходы за мой счет и я плачу тройной оклад.

– Да, конечно, Руслан Альбертович. Когда нужно вылетать? – уверенно отвечает няня, и я с облегчением выдыхаю.

– Мы вылетим ближайшим рейсом. Я соберу вещи Ангела, закажу билеты и заеду за вами.

– Хорошо, я буду ждать.

– Большое спасибо, Анастасия Юрьевна!

Держись, Верочка, я скоро буду рядом…

Глава 37

Вера

После возвращения от Ильи и моей неудавшейся попытки забыть Руслана снова впадаю в ступор и забираюсь в свою раковину. Ложусь в кровать, укрываюсь одеялом с головой и понятия не имею, сколько времени провожу в таком состоянии. Пару раз выходила в магазин, все же умереть с голоду не входит в мои планы. Хотя так хочется, но… Мои родные мне этого не простят. Не во второй раз.

Пытаюсь анализировать собственные поступки и поведение, но становится только хуже. Настолько, что хочется выть в голос, как волчица. Со всех сторон выходит, что я сама во всем виновата и заслужила то, что вышло…

Чувствую, что начинает подкрадываться паническая атака, а я не умею справляться с ними в одиночку. Просто не научилась за эти годы. Поэтому решительно отбрасываю одеяло, подхожу к шкафу и дрожащими руками натягиваю на себя то, что первое попадается под руку. Не смотрю даже в зеркало, чтобы оценить, как я выгляжу и выбегаю на воздух.

На улице просто медленно бреду, не позволяя посторонним мыслям проникать в мой разум. Глубоко дышу, чувствуя, как приходит долгожданное успокоение.

В кармане раздается вибрация телефона. Не хочу отвечать, потому что надо делать лишние телодвижения и вообще разговаривать с людьми. Именно в этот момент хочу побыть наедине сама с собой, но звонящий оказывается настойчив.

Достаю телефон и кидаю взгляд на дисплей. Номер незнакомый. Внутри тут же буйно расцветает чувство тревоги.

– Алло?

– Здравствуйте! Вы – Вера? – раздается на том конце подчеркнуто официальный женский голос. Тревога усиливается, заставляя меня остановиться и сжать сильнее телефон.

– Да, я вас слушаю.

– Вас беспокоят из двадцать третьей городской больницы, дело в том, что ваша мама попала к нам, ее сейчас оперируют.

– Что?! Как это произошло?!

– У вашей мамы инфаркт.

– Я еду.

Слова девушки из больницы набатом бьют в голове, постоянно вызывая у меня картинки худшего развития событий. Нет-нет-нет, я не могу этого допустить! Я же останусь совсем одна, как же я буду без мамочки?! Я не могу потерять еще и ее!!

Не помню, как добираюсь до аэропорта и сажусь в самолет. Хорошо, что я зачем-то взяла с собой на прогулку сумку, в которой лежит паспорт, и мне не приходится тратить время на возвращение домой.

На автопилоте добираюсь до больницы и на негнущихся ногах подхожу к стойке, где сидит медсестра.

– Добрый вечер, сегодня к вам доставили женщину с инфарктом…

– Фамилия? – равнодушно интересуется девушка, открывая окошко в компьютере.

– Арефьева.

– Да, поступала такая. Ее все еще оперируют. Присядьте, врач к вам выйдет.

Сажусь на указанное место и нервничаю все больше. Ожидание, оно медленно убивает, словно яд, отравляя меня изнутри. Я не могу, не хочу думать ни о чем. Но мысли сами собой, как надоедливые тараканы, снова и снова возвращаются в мою голову.

Мне, как никогда, нужна поддержка, нужно с кем-то поговорить. На ум тут же приходит образ Руслана, но… Нет. Я не могу ему позвонить. У него семья: жена и дочь. Я просто не имею права лезть.

Света! Господи, я настолько была шокирована новостью о маме, что у меня вылетело из головы ей позвонить! Дрожащими руками набираю номер и слушаю монотонные гудки.

– Ну же, возьми трубку!

– Алло, Верочка, привет! Я еще на работе, что-то срочное? – наконец-то на том конце провода раздается веселый голос сестры.

– Свет, мама в больнице, – все же слез катятся из глаз, и я больше не могу держать себя в руках. – У нее инфаркт.

– Что?! – Света переходит на крик, она ошеломлена не меньше меня. – Она, что…

Сестра не может закончить фразу, боясь даже вслух произнести худший исход событий.

– Ее оперируют. Сказали, как закончится операция, врач ко мне выйдет. Я просто… боюсь ждать. Мне страшно одной, Свет.

– Все будет хорошо, Вер. Это же наша мама… Все будет хорошо. Держи меня в курсе, пожалуйста, я уже вылетаю! Звони, как только, так сразу! Если я недоступна, значит, в самолете, отправь сообщение. И верь, Вера. Просто верь.

– Хорошо, Свет…

Я кладу трубку, вижу, как ко мне направляется врач. Вид у нее строгий, усталый, и по лицу я не могу прочитать: можно ли надеяться на чудо или сейчас эта женщина вынесет мне приговор.

– Здравствуйте, это вы – родственница Арефьевой?

– Да, я ее дочь. Что с мамой? Все… плохо?

– Нет-нет, все хорошо. Операция прошла успешно. Ваша мама сейчас находится в реанимации…

Больше я не слышу того, что говорит врач, потому что лечу в бездну.

Первым делом, когда прихожу в себя, вижу склонившихся женщин, одна из которых – врач, что делала маме операцию.

– Очнулись? – слегка улыбается, отходя к столу и что-то заполняя в карте. – Нет-нет, не вставайте, полежите немного, отдохните. Галя, – а это врач уже обращается к медсестре, что стоит рядом. – Померь девушке давление и возьми кровь на анализы.

– Зачем? Я не больна. Просто очень переволновалась за маму. Она – самый близкий мне человек. Больше у меня, кроме нее и сестры, никого нет.

– Верочка, я все понимаю. Но я – врач, и хочу убедиться, что с вами все в порядке. Раньше сознание теряли?

– Нет, это впервые. Говорю же, от волнения. Плюс в последнее время я вся на нервах, много стрессов, плохое питание… Уверена, анализы покажут низкий гемоглобин и давление. Вот и причина обморока.

– Вы – врач? – с подозрением смотрит на меня доктор.

– В прошлом, – глухо отвечаю, отведя взгляд в сторону.

– Бывших врачей, как и полицейских, не бывает. Так что вы, как никто другой, Вера, должны понимать, что мне важно убедиться, что с вами все в порядке. Иначе я просто спать не смогу, зная, что не провела обязательных процедур.

Соглашаюсь и покорно жду, когда медсестра измерит давление и возьмет кровь. Когда она уходит из процедурной, я все же сажусь и спрашиваю у женщины:

– Могу я увидеть маму?

– Верочка, ну, вы же врач, понимаете, что сейчас она в реанимации, еще не отошла от наркоза…

– Пожалуйста, – шепчу со слезами на глазах. – Для меня это очень важно.

– Хорошо, но только недолго. Буквально две минуты. Зайдите в сестринскую, вам выдадут халат, и скажите, что я разрешила.

Мама лежит, вся обмотанная проводами, бледная, но с неизменной легкой улыбкой на губах.

– Все будет хорошо, мамочка, ты обязательно поправишься… – шепчу, растирая вновь бегущие слезы, сжимая ее тонкую ладонь. – Держись, пожалуйста. Мы со Светой очень тебя любим.

Выхожу из палаты и хочу набрать Свету, как чувствую резкий и острый приступ тошноты. Хорошо, что нахожу глазами туалет и бегом несусь туда, где меня буквально выворачивает наизнанку.

Обессиленно прислоняюсь спиной и пытаюсь понять, что это такое сейчас было. Догадка мелькает в мозгу и тут же исчезает. Потому что это просто… из области фантастики.

Я споласкиваю рот и лицо и выхожу из туалета, направляясь в сторону выхода. К маме сейчас все равно не пустят, а мне все же надо привести себя в порядок.

Но почти на выходе меня догоняет врач и, загадочно улыбаясь, сообщает:

– Вера, не могли бы вы задержаться, мне необходимо с вами поговорить.

Глава 38

Вера

У меня моментально холодеют руки, и тошнота возвращается с новой силой, что захотелось вернуться обратно. Глубоко дышу, пытаясь успокоиться и взять себя в руки.

– Что-то с мамой? – голос осип, а меня начинает колотить от страха.

– Нет-нет, что вы, – врач заботливо приобнимает меня за плечи и толкает вперед. – Давайте пройдем в кабинет и обо всем поговорим.

Я заметно расслабляюсь, даже тошнота отступает, стоит услышать, что маминому здоровью ничего не угрожает. Но все равно чувство тревоги не покидает меня.

– О чем бы вы хотели поговорить?

– Речь пойдет о вас. Пройдемте, я вам все объясню.

Мы заходим в кабинет, медленно опускаюсь на стул и внимательно слежу за врачом, ожидая, что она скажет. Ощущение, что сейчас моя жизнь сделает крутой вираж, и я не в силах буду что-либо изменить, не покидает меня.

– Верочка, ваши анализы готовы, и я хочу поздравить вас, – доктор мило улыбается, глядя на меня с какой-то особой, материнской заботой. – Только хочу и поругать: почему так небрежно относитесь к своему здоровью? Гемоглобин низкий, общий вид усталый…

– Погодите, погодите, я не понимаю, о чем вы сейчас? – онемевшими губами произношу, не желая слушать продолжения. Я понимаю отдельные слова и даже догадываюсь о скрытом смысле. Но не хочу, чтобы эта новость прозвучала вслух. Пожалуйста, не надо!

– О вашей беременности, конечно же, – врач недоуменно смотрит на меня. – Я, конечно, понимаю, что организм у вас молодой, но …

– Это невозможно, – отрезаю, сцепляя подрагивающие ладони.

– А вот ваши анализы утверждают как раз обратное.

– А что, сейчас в полис обязательного медицинского страхования входит анализ на ХГЧ?

Потом мне будет стыдно за свое поведение. Но это «потом» наступит очень нескоро. Сейчас меня накрывают ужас и паника, затягивая в свою бездну с головой, и я лечу вниз. Без права на спасение.

– Нет, но я не только врач, но и женщина. Беременность от меня скрыть довольно сложно. Тем более, что я так поняла, у вас начался токсикоз?

Я мотаю головой, закрывая лицо руками. Не хочу в это верить! Нет, нет, нет! Я не выдержу повторения того кошмара!

– Невозможно, это просто невозможно, – бормочу, как сумасшедшая, совершенно не обращая внимания на окружающих.

– Верочка, Верочка, успокойтесь, – врач присаживается передо мной на корточки и протягивает стакан воды. – Выпейте. Беременность нежелательная? – осторожно интересуется женщина, участливо заглядывая мне в глаза.

Мотаю головой, вспоминая тот единственный раз, когда ошиблась. Когда потеряла голову и позволила эмоциям и чувствам взять верх над разумом.

В иных обстоятельствах я была бы рада беременности и возможности иметь ребенка от любимого человека. По крайней мере, с моей стороны. Но… не в моем случае.

– Дело не в этом…, – шмыгаю носом, и все же с надеждой уточняю: – Я точно беременна? Может, пересдать?

Врач смотрит на меня со снисхождением и долей сочувствия:

– Мы, конечно, можем взять кровь на анализ еще раз, но… Что-то подсказывает мне, что результат будет тем же самым. Вера, вы же врач, неужели вас не смутило отсутствие менструаций? Потому что, судя по вашим анализам, вы беременны далеко не первую неделю.

Как раз-таки отсутствие менструаций меня не смущает ни разу. У меня очень нестабильный график критических дней, и любой стресс, изменение в режиме дня или питании на нем отражается. Поэтому задержки цикла для меня в порядке вещей.

– Но меня не тошнило до сегодняшнего дня! Не было болей внизу живота, как в прошлый раз! – предпринимаю я последнюю попытку.

– У вас уже есть ребенок?

Черт. Я сказала лишнего. Теперь главное – не сорваться и держать себя в руках. Я нужна маме и Свете!

– Нет.

Очевидно, врач понимает, что тема детей для меня очень деликатная и щепетильная, и тут же меняет направление разговора.

– Хорошо, Вера, давайте поступим так. Раз вы не верите анализам, то давайте посмотрим вместе на вашего малыша.

– Что? – перевожу ошеломленный взгляд на врача, которая встает на ноги и протягивает мне руку.

– Мы сходим на УЗИ, посмотрим, как развивается ваш ребенок.

Как в прострации иду за врачом, до сих пор не понимая, как такое могло произойти. Нет, я как раз в курсе, каким образом дети появляются на свет, но… Как такое могло произойти со мной?! За что?!

В кабинете ложусь на кушетку, оголяя живот и смотря в потолок. Повторяю про себя, что не буду смотреть на экран, ни за что, чтобы не ранить и не терзать душу еще больше. Но как только слышу биение сердца, впиваюсь глазами в монитор и не могу поверить, что человечек внутри меня – живой и даже шевелит ручкой.

– Срок беременности примерно десять – одиннадцать недель. Говорю примерно, потому что вы не помните точный день последних месячных, а по размерам плода все же немного сложно оценить. Пока плод развивается без каких-либо патологий. Все остальное точнее смогу сказать на первом скрининге. А это вам на память.

Врач протягивает мне черно-белый снимок УЗИ. Первое фото моего малыша.

В голове тут же всплывают воспоминания, как я с нетерпением ждала первого УЗИ, чтобы просто посмотреть на точку на экране и послушать, как бьется сердечко внутри меня. Как собирала все вот такие фотографии и сделала коллаж, как развивается и растет мой малыш. А потом все порвала на мелкие кусочки и сожгла. Дотла.

А сейчас… сейчас я не испытываю того трепета. Ничего, кроме священного ужаса, что внутри меня развивается новая жизнь. Еще раз я такого не переживу…

Мы выходим из кабинета, и врач произносит, касаясь моего плеча:

– Вера, я, конечно, понимаю, что лезу не в свое дело, но… Вы будете сохранять беременность?

– Я не знаю, – честно выдаю. Потому что действительно понятия не имею, как поступить. С одной стороны на чаше весов жизнь маленького человечка, которого я, безусловно, полюблю всем сердцем и душой. А, с другой, он обязательно разобьет мне сердце, если все пойдет так, как в прошлый раз.

– Я не имею права давить, но, Вера, прежде чем принять какое бы то ни было решение, подумайте. Внутри вас уже растет самый настоящий человечек: у него есть ручки и ножки, бьется сердечко. Подумайте над этим. И все дурное забывается, стоит услышать первый крик ребенка.

Тут доктор права, не могу не согласиться. Но и самые большие переживания, все самое страшное в жизни у меня тоже связано с ребенком. С сыном.

– Я подумаю, спасибо вам.

– И думаю, сами знаете, что, если все же захотите прервать беременность, то на решение у вас буквально несколько дней.

Я согласно киваю и разворачиваюсь, чтобы пойти, наконец, домой, но останавливаюсь, как вкопанная. Потому что напротив с совершенно обескураженным выражением лица и глупой улыбкой стоит тот, кого я совершенно не ожидаю увидеть здесь.

Руслан.

И он произносит то, от чего у меня буквально все леденеет внутри.

– Вера? Ты беременна?

Глава 39

Вера

Смотрю в упор на мужчину, боясь моргнуть. Кажется, прикрою глаза, и он исчезнет. Как мираж в пустыне. Но вот он стоит передо мной, глубоко дыша, и внимательно изучает. Прожигает, сканирует взглядом. Словно так сможет найти подтверждение своим словам.

Мое сердце неистово колотится о ребра, словно хочет пробить их и выпрыгнуть наружу. Чтобы оказаться в больших и сильных руках Руслана. Хочется вырвать его и вручить ему со словами: «Оно твое. Береги его, пожалуйста. И не делай больно. Потому что, кажется, больше я не выдержу».

Но вместо этого произношу идиотский вопрос, намеренно игнорируя его слова о беременности:

– Как ты здесь оказался?

Врач подходит ко мне, становится рядом, гладя меня по плечу и доверительно произносит:

– Извините, Верочка, но я оставлю вас. Меня ждут пациенты. Удачи вам.

– Спасибо вам огромное. За все! Особенно за маму. Завтра утром я навещу ее.

– Конечно.

И врач оставляет нас один на один. Мне становится страшно. Потому что одновременно хочется сказать так много, и в то же время я не знаю, что говорить…

– Ты не ответила на мой вопрос, – Руслан делает шаг вперед, а я отступаю назад.

– А ты – на мой.

– Я узнал, что у тебя случилась беда. И вылетел первым же рейсом. Чтобы быть рядом. Чтобы поддержать. Чтобы ты не осталась один на один со своим горем, – Руслан говорит, продолжая медленно наступать, а я задыхаюсь. От обиды, злости и несправедливости. Почему мы не встретились раньше на несколько лет?! Может, тогда бы я не прошла через весь ад в одиночку?! Может, моя жизнь сложилась бы совсем по-другому и была бы связана с этим невероятным мужчиной…

– Почему ты решил, что я осталась одна? – я готова нести какую угодно чушь, лишь бы не возвращаться к вопросу о беременности.

– Потому что я знаю, – отвечает твердо, а внутри меня вспыхивает волна негодования.

– Ты что, следил за мной?!

Руслан неожиданно берет мою ладонь в свою, переплетает наши пальцы и тащит в сторону выхода. Он идет широким шагом, и я едва поспеваю за ним.

– Куда ты меня тащишь?

– Тебе надо домой. Отдохнуть, привести себя в порядок. Еще ты хочешь утром навестить маму. Значит, надо собрать кое-какие вещи. Я отвезу тебя, – коротко поясняет Руслан, сажая меня на пассажирское сиденье и лично пристегивая ремнем безопасности.

Мы плавно трогаемся с места и едем в полной тишине. Я смотрю в окно, наблюдая за таким родным, но все же изменившимся городом.

– Ты поменял машину? – неосознанно вырывается у меня, когда тишина в салоне давит на подсознание, как гробовая плита.

– Это из проката. Взял в аэропорту, чтобы было быстрее.

– Ты один? С кем ты оставил Ангела? – беспокоюсь, переводя взгляд на мужчину. Как всегда, когда речь заходит о его дочери, он улыбается так, что сложно не улыбнуться в ответ.

– Нет, мы прилетели вместе, но она сейчас спит в отеле с няней. Режим, и все такое. Она по тебе скучает.

Я снова отвожу глаза, чтобы Руслан не увидел моих так не вовремя набежавших слез.

– Откуда ты знаешь? Она хоть и заметно подросла, но еще не умеет говорить.

– Это заметно по ее поведению, Вера. Последующие дни, после того, как мы встретились в супермаркете, Ангел очень много капризничала, была сама не своя. На это даже няня внимание обратила.

– И ты решил, что причиной такому детскому поведению стала я? Это же ребенок, может быть все, что угодно.

– Нет, Вера, я уверен, что прав.

Дальше мы едем в полнейшей тишине, каждый думая о своем. Когда мы подъезжаем к маминому дому, Руслан помогает мне выбраться из машины и следует за мной.

– Ты куда? – удивленно задаю наиглупейший вопрос.

– С тобой, – тут же уверенно летит безапелляционное.

– Зачем?

– Потому что, Вера, нам надо поговорить. Уже пора, ты так не думаешь? Все наши проблемы пошли из-за того, что мы вовремя не поговорили о самом главном. И этот ком все нарастал и нарастал.

– А разве это что-то изменит? – тихо спрашиваю и поднимаю на Руслана глаза, глядя на него с надеждой. – Ты – чужой мужчина, у тебя жена, ребенок. Мы не можем быть вместе…

– Вера, услышь меня! Я уже говорил и повторюсь еще раз: я развелся. Мой брак был фиктивным. И сейчас я свободен. Я бросил все в Москве и переехал в Питер, чтобы быть рядом с тобой. Чтобы мы были вместе. Ты нужна мне, Вера.

Когда Руслан заканчивает говорить, я уже отчаянно реву, не скрывая этого.

– Я же ненормальная. Со сдвигом. Я резала вены. Неужели я нужна тебе такая: неуравновешенная и с тараканами в голове? – произношу, а сама не свожу взгляда, считывая каждую эмоцию с лица Руслана. Чтобы сразу заметить и понять, если он врет.

– Ты мне нужна такая, какая есть. Может, я полюбил тебя за этих тараканов? Они придают тебе изюминку, – Руслан притягивает меня в свои объятия, целует в макушку и произносит уже серьезно. – Я догадываюсь, что в твоей жизни произошло что-то серьезное, наверно, даже трагичное. И я хочу, чтобы ты мне доверилась и все рассказала, как есть. Пришла пора поговорить начистоту.

– Это будет очень долгий рассказ, – тяжело вздыхаю, внутренне вся трясясь от ужаса. А что, если услышав мою историю, Руслан просто сбежит?.. Но в одном он действительно прав: пришла пора все рассказать. Потому что я просто больше не могу нести этот крест одна. Мне жизненно необходимо, чтобы кто-нибудь помог. Иначе моя собственная трагедия навсегда меня похоронит.

– А мы разве куда-то торопимся?

Качаю головой и открываю подъездную дверь, заходя внутрь. Все время до квартиры мы едем молча, а меня не покидает ощущение, что я упускаю что-то важное, ценное. Я, кажется, ловлю эту мысль за хвост, но она все время от меня ускользает.

– Вера, все в порядке? – раздается рядом встревоженный голос Руслана, когда я останавливаюсь перед дверью маминой квартиры и просто смотрю перед собой. Он окончательно прогнал эту важную мысль, и я мотаю головой, чтобы окончательно избавиться от дурмана

– Да, извини, задумалась. Проходи.

На кухне завариваю нам кофе и сажусь напротив Руслана, вцепляясь двумя руками в кружку и не поднимая взгляда.

– Тяжело? – участливо интересуется мужчина, но меня не касается. Словно чувствует, что мне необходимо собраться с мыслями.

– Ты даже не представляешь, насколько.

Неожиданно Руслан встает, подходит к кухонному шкафчику и достает оттуда бутылку коньяка, которую мама всегда держит на случай неожиданных гостей. Надо же, даже это запомнил…

– Думаю, тебе это понадобится. Где у вас рюмки?

Качаю головой, грустно улыбаясь.

– Алкоголь мне не поможет. Он меня давно не берет. Иначе бы все было так просто.

Руслан возвращается на свое место, сцепляет ладони в замок и переводит взгляд в окно. Видно, что он собирается с мыслями и хочет что-то спросить. На девяносто процентов уверена, что вопрос для меня будет неудобным. Но мы же договорились быть честными.

– Спрашивай.

– Ты беременна? – выпаливает он и в упор смотрит на меня. Как будто по глазам можно прочесть, говорю я правду или вру.

– Да.

– Я хочу, чтобы ты знала, что твой ребенок – это и мой ребенок. Отец не тот, кто зачал, а тот, кто воспитал. Кажется, так люди говорят. И я понял до конца эту фразу только совсем недавно…

– Руслан, это твой ребенок, – прерываю его, а меня с головой заливает какими-то невероятными, теплыми чувствами к этому мужчине. Я никогда раньше такого не испытывала, поэтому мне сложно дать им определение. Возможно, это и есть любовь…

Мужчина замирает на несколько бесконечно долгих секунд, а потом его губы растягиваются в широкую счастливую улыбку.

– Верочка…

Но я вынуждена самым жестоким образом спустить его с небес на землю.

– Я не уверена, что смогу сохранить этого ребенка.

– Почему?! – тут же хмурится Руслан. – Я могу быть еще более лучшим отцом, чем ты думаешь… Или если у тебя проблемы со здоровьем, то клиника – это не проблема…

– Дело совсем не в тебе, а во мне.

– Объясни, наконец!

– Хорошо, но предупреждаю, история очень длинная, и мне придется начать с самого начала.

– Внимательно тебя слушаю.

Прикрываю глаза и переношусь в прошлое на несколько лет назад, где я – беззаботная студентка последних курсов медицинского университета, которая даже не подозревает, какой ад ее ждет впереди…