Текст книги "Путешествие в Ад (ЛП)"

Автор книги: Никки Лэндис

 
У богатых не жизнь, а малина:
яхты, лайнеры, в банках счета.
А я вспомнил частицу нейтрино,
у которой вообще ни черта.
Невдомек вам, имущие классы
(даже мне невдомек), каково
не иметь ни заряда, ни массы,
ни физических свойств – ни-че-го!
Да вы вдумайтесь только в такое —
крыша тут же поедет сама!
Скольких это лишило покоя,
а иных так и вовсе – ума.
Ну и задал задачку ты, Боже!
Нуль абстрактный,
фантом,
мелюзга —
но нужна для чего-то ведь все же,
но ведь чем-то ж тебе дорога…
В общем, мира ясна мне картина.
От догадки своей чуть дыша,
понял я:
состоит из нейтрино
пресловутая наша душа.
Вот она перед мысленным взором
беззаботно порхает моим —
никаким недоступна приборам,
неподвластна законам ничьим.
Пусть изгложет могильная глина
по молекуле тело мое —
исключительно в виде нейтрино
я продолжу свое бытие.
И в неведомых дальних астралах,
где не страшны ни Буш, ни Саддам,
заживет мой нейтринный аналог,
или как его правильно там…
А пока мой удел – у камина
шлифовать за строкою строку.
Правда, есть еще антинейтрино;
вот уж с ним-то я точно – ку-ку.
 

 
Когда умрет мой старый кот
(а будем все мы там),
он в рай кошачий попадет,
подобно всем котам.
Чудесен мир кошачьих грез!
Волшебен райский сад!
Там даже Дедушка Мороз
усат и полосат.
От пуза «Вискас» там едят,
покой там и уют.
И стайки беленьких котят
над головой снуют.
Пищат в траве мышей стада.
Их рай – чуть дальше, но
по старой памяти сюда
их тянет все равно.
А грызть начнет тоска – придет
к реке забвенья кот
и валерьянки грамм пятьсот
для тонуса лакнет.
И будет он на небесах
супругом многих жен,
чего внизу – увы и ах! —
злодейски был лишен…
Теченье осеней и зим
и шелестенье лет.
А там когда-нибудь за ним
и я отправлюсь вслед.
Не в курсе местных процедур,
растерян и смущен:
– Привет! – скажу. – Ты прям Амур…
– Амур-р-р, – мурлыкнет он.
– Ну что, – мурлыкнет он, – пойдем?
Хоть этот свет, хоть тот —
а первым пусть в твой новый дом
на счастье кот войдет.
 

 
Говорят, будто в Нижнем Тагиле
бренди предпочитают текиле,
Урюпинск и Лиски
склоняются к виски,
а в Лубнах – еще не решили.
 

* * *

 
Говорят, что в республике Чад
третий месяц тамтамы стучат.
Соседи боятся,
а зря: просто чадцы
от этого стука торчат.
 

* * *

 
Пущен в среду был слух, что в Одессе
продавали детенышей Несси.
Лох один взял три тонны —
а это тритоны!
А не хлопай ушами в Одессе.
 

* * *

 
Говорят, будто в Южной Корее
большинство населенья – евреи.
Но скорее всего
их там не большинство —
фифти-фифти всего их скорее.
 

* * *

 
Говорят, про Филиппа Киркорова
у Толстого написано здорово:
как пошел в первый раз
Филиппок в первый класс,
и унять невозможно с тех пор его.
 

* * *

 
Говорят, на Полярном Урале
деревянный компьютер собрали.
Без гвоздей! Топором!!
Диск, модем, Си-Ди-РОМ…
Мышь – живая (в подвале поймали).
 

* * *

 
Говорят, академик Ландау
был ну просто вулкан Кракатау.
Шмяк все точки над «i» —
и скакать по НИИ
с гиком, рыком и криками «Вау!».
 

* * *

 
Говорят, литератор Толстой
был наивный и очень простой.
Тащат бабы ребят:
«Это твой», – говорят;
он и этой даст денег, и той…
 

* * *

 
Говорят, что у физика Бора
было два детородных прибора —
главный и запасной,
что, к примеру, весной
и поддержка, и даже опора.
 

* * *

 
Говорят, президент Сенегала
с русской баней построил бунгало.
Кайф там словит и – эх! —
голышом прямо в снег,
привезенный спецрейсом с Ямала.
 

* * *

 
Говорят, у султана Брунея
тачка – авианосца длиннее.
А еще у него
удлинить естество
раза в два или в три есть идея.
 

* * *

 
Говорят, жил мужик на Валдае:
лбом на спор заколачивал сваи.
В батьку и сыновья —
Пьер, Арнольд и Илья —
тоже редкостные раздолбаи.
 

На правах рекламы

Опытный специалист привьет чувство любви к Родине.

Как скупо, но искренне выразить любовь к Родине в общественном месте. Как скрыть свою любовь среди недоброжелателей. Куда слиться в едином порыве вместе с другими патриотами. Правильные ответы на вопросы провокаторов (с элементами карате). С чего начинать, прививая любовь к Родине чужому ребенку, своему ребенку, партнеру, теще. Интимная жизнь с членом общества, не разделяющим вашу любовь к Родине. Где граница переполняющего вас чувства. Как отдыхать от любви к Родине в специально отведенных местах. Что делать, если невтерпеж, а место для любви к Родине не оборудовано. Почему ваша Родина любимее других. Как обрести Родину при потере ориентации. Влияние алкоголизма и наркомании на продуктивность любви к Родине. Групповые способы любви к Родине. Любовь по переписке. Любовь к Родине в зоне общего (строгого) режима. Экстремальная любовь к Родине. Виртуальная любовь к Родине с помощью Интернета, телевизора, холодильника, финского ножа. Какую именно Родину модно любить в этом сезоне. VIP-любовь к Родине. Вторая Родина. Как любить две (три) штуки сразу. Экономичные виды любви. Если любовь к Родине ослабевает в связи с возрастом, болезнью, учебой, замужеством, приговором суда. Как повысить температуру любви к Родине. Способы добиться взаимности.

На эти и другие вопросы вам ответят в нашем Салоне Любви. Оплата в СКВ. Выбор Родин неограничен.

 
Всех лопали —
и все хлопали.
 

О внутренней политике

 
Что значит государство правовое?
Да значит, что имеем право воя!
 

Два подхода к дисциплине

1

 
Дис-цып! – цып! – цып! – цып! – цып! – лина.
 

2

 
Дисци-пли! – пли! – пли! – пли! – пли! – на.
 

Философское

 
Недешево купил удачу,
отсчитывает сердце сдачу.
 

Предварительные итоги

 
Вот и я попался на крючок
и живу, доверясь книжным слухам:
коль погибну не за пятачок,
пусть земля мне будет винни-пухом.
 

Баллада

 
Темнела даль. Светлела высь.
И лошадь перешла на рысь.
И стала даль светлым-светла.
И рысь на лошадь перешла.
 

Осень.

Широкая улица в центре Одессы.

Акации, автомобили, асфальт.

Израильтянин, американец, немец и русский играют в хоккей возле старого здания университета.

Израильтянин стремительно проходит по краю, ловко обходя прохожих, и выходит к воротам. Короткий взмах клюшки – и теннисный мяч со стуком влетает в нижний угол. Израильтянин доволен. Он понимает, что ему нужно спешить: всего через пятнадцать лет он навсегда уедет отсюда в далекую, жаркую Хайфу, и очень может быть, что у него больше никогда не будет такого удобного момента.

Упавший на колени немец расстроен. Его команда проигрывает. Для того чтобы отыграться, ему остается не так уж много, максимум лет шестнадцать-семнадцать, и кто знает, что может случиться за это время. Он быстро достает мяч из ворот и бросает его вперед русскому. Русский – единственный из них на роликовых коньках – делает быстрый рывок по самой середине тротуара, легко опережает израильтянина и оказывается один на один с замершим в противоположных воротах американцем. Американец, невысокий и рыжий, отчаянно бросается вперед, вытянув короткую клюшку и пытаясь выбить у русского мяч, но тот изящно обходит его и элегантно закатывает мяч в брошенные ворота. Американец огорчен, но не очень: через двадцать четыре года он купит дом в штате Нью-Йорк и наконец забудет про досадный гол, пропущенный им той осенью. Русский счастлив: в это же время он будет безуспешно лечиться от алкоголизма и внезапно поймет, что во всей его жизни та возможность оказалась единственной, которую он не упустил.

Уходящие домой после занятий студенты проходят через всю площадку, осторожно огибая не замечающих их игроков и самодельные деревянные ворота с аккуратно натянутой сеткой.

Израильтянин, американец, немец и русский гоняют клюшками по асфальту грязный теннисный мяч возле старого здания университета.

Им еще нет шестидесяти на четверых.

Их национальности им еще не известны.

Их дети еще не говорят на разных языках.

Их прадеды, евреи, армяне, венгры и украинцы, смотрят на них с безоблачного неба Одессы, улыбаясь.

Осень.

Широкая улица в центре Одессы.

Середина семидесятых.

 
Актеры спектакль доиграть не могли —
в антракте со сцены ружье увели…
 

В свете последних достижений науки

 
Мне себя клонировать охота:
клон с утра ходил бы на работу…
 

Приобщаясь к заповедям

 
Каких кретинов, заповедь любя,
пришлось любить как самого себя!..
 

Не по Гоголю

 
Потерять свой нос я не боюсь —
с ним я постоянно остаюсь…
 

Железнодорожное

 
Вот отходит поезд от перрона,
позади и город, и вокзал.
Впереди поля и лес зеленый,
пиво, разговор под стук вагонный…
Жаль, что я на поезд опоздал!
 

Умели в Одессе их устраивать не хуже Стоянова и Олейникова (первый из них, собственно, и экспортировал оное умение из Южной Пальмиры в Северную). Начинали еще накануне очередного Нового года, предлагая в качестве подарка от Деда Мороза… «Календарь для дураков», издававшийся в двух модификациях: «Календарь для больших дураков» и «Календарь для кандидатов в дураки» («Одесский вестник», 1887, № 83). В те же предновогодние дни можно было увидеть газетные объявления в таком ключе: «По случаю наступающего сезона грабежей и воровства 1884–1885 годов рекомендуются револьверы разных цен, необходимые в каждом доме» («Одесский вестник», 1885, № 38).

Объявления в периодической печати – вроде того, что «по случаю продается одно место на Старом кладбище», – вообще навевают мысль о продуманной «прикольной изощренности» авторов. По какому такому случаю, вопрошает газетный комментатор, владелец раздумал умирать («Одесский вестник», 1887, № 132)? Сюда же отменно подверстывается вот такой эпитафиальный текст: «Здесь покоится тело купца Степана Мокрина, а москательная его лавка торгует посейчас и находится там же, на Садовой улице…» («Одесский вестник», 1888, № 247). Только все это еще, так сказать, цветочки «прикола», а ягодки созревали аккурат в окаянные дни муниципальных выборов. Одесские остряки додумались до того, что включили в избирательные списки двух покойников с большим стажем – Антона Дубинина и Матвея Пашкова. Самое забавное впереди! Покойные кандидаты, обогнав живых, набрали такое число голосов, что наверняка прошли бы в Городскую думу, если бы розыгрыш по случаю не раскрылся («Одесский вестник», 1889, № 193 и 197).

Но вернемся к объявлениям и заявлениям. Как-то раз возмущенный (но, как оказалось, и находчивый) редактор самолично разразился свирепой филиппикой: «Виноторговец, продавший мне на прошлой неделе бутылку лимонада, смешанного с серною кислотою, выдав ее за бутылку шампанского, приглашается прислать мне в течение суток бутылку настоящего шампанского, так как в противном случае я опубликую в моей газете во всеобщее сведение имя и адрес этого промышленника». На другой день каждый из местных виноторговцев прислал в редакцию по экземпляру превосходного шампанского («Одесский вестник», 1885, № 65). Впрочем, случались «посылки» и похлеще: одному общественному деятелю, например, доставили однажды изящную серебряную шкатулку, открыв которую именинник обнаружил шелковую веревку, мыло и наставление, как именно ими воспользоваться («Одесский вестник», 1889, № 174).

Повеселее будет шутка мещанина Давида Гольберга, содержателя «Цирка дрессированных блох». Циркача привлекли в мировой суд за то, что он предложил купеческому сыну Самсону Ямпольскому снабдить того «двадцатью учеными блохами, четырьмя блошиными экипажами и двумя флагами, по сигналу которых блохи начинают выделывать разного рода штуки»… Получив задаток в 20 рублей, Гольберг передумал обучать истца своему искусству. Дело затянулось ввиду отсутствия вещественных доказательств – дезертировавших «ученых блох» («Одесский вестник», 1888, № 211).

Забавна сделка актера и башмачника, в которой первый получил новые сапоги в обмен на единственную реплику – правда, провозглашенную с большой сцены. В эпизоде объяснения Гамлета с матерью было сделано небольшое уточнение: «Еще башмаков (сапог) не износила… Разумеется, не износила! Поскольку заказывала их в сапожной мастерской номер…» Другой театральный прикол вылился в курьезную афишу: «По случаю семейного горя, постигшего комика нашей труппы г-на Пуцмана, а именно: смерти жены, роль «веселого студента» будет исполнять за него г-н Гольц – трагик. Роль же последнего исполнит г-н Пуцман…» («Одесский вестник», 1889, № 207).

А вот трактирный розыгрыш, который был успешно осуществлен также при участии популярного комика. Сидя в теплой компании, он вдруг воззвал к великодушию и сердечности присутствующих, ссылаясь на бедственное положение одного близкого товарища. Присутствующие проявили отзывчивость – тут же собрали 50 рублей. Рассовывая «благотворительный взнос» по карманам, комик хладнокровно изрек: «Ну вот, теперь этот мерзавец остается мне должен всего только пять рублей».

И то верно: долг платежом красен. В одном питейном заведении некий выпивоха продал приятелю за 30 копеек… собственного отца. Финал истории получился непредсказуемый: проданный за два пятиалтынных старик отказался возвращаться к сыну, остался при покупателе, отобрав при сем и все причитающееся ему имущество («Одесский вестник», 1887, № 145). Как в том анекдоте: «Ну ты себе прикалывайся, а я полетел!»

 
Не стоит благодарности,
себя не берегу
и редкий дар бездарности
транжирю, как могу.
 

Афиша

Портфель Жванецкого. В двух отделениях.

Гастрономический ракурс

 
Дама – плоская, как пицца, —
нечем взгляду зацепиться.
 

Накурились…

 
«На дворе – трава,
на траве – дрова».
 

«Аншлаг»

 
Юморист – о святая невинность! —
отбывал смеховую повинность.
 

Эколог

 
Детей рожаю год от года —
наотдыхается природа!
 

Скажи мне, кто твой друг, и я промолчу.

* * *

Зарубежье бывает дальним, ближним и внутренним.

* * *

Окружение играет короля. И обыгрывает…

* * *

Пить надо с умом, с честью и с совестью.

* * *

Я так любил… А ты подорожала.

* * *

Тише едешь – дольше будешь.

Один человек – назовем его Стоящий – был очень гордым. До того гордым, что уступить место беременной или, наоборот, пожилой женщине он просто не мог. Поэтому даже в пустом троллейбусе он ездил стоя. Мало ли – вдруг на следующей остановке кто-нибудь войдет? И ведь входили! Как-то раз вошла не просто будущая мамаша, но еще при двух малолетних чадах. И так испытующе посмотрела на Стоящего. А ему-то что? Стоит с гордо поднятой головой, глаз не опускает. После этого случая у Стоящего целый день настроение было замечательное!

А другой человек – пусть он будет Сидящим – повсюду ходил со складной табуреточкой. В троллейбусе все места заняты, а он у заднего окна пристроится, табурет развернет – и едет с комфортом. Очень его радовало, когда ему завидуют. Сложности возникали только в маршрутке, из-за тесноты. Поэтому там он свое сиденье не раскладывал, использовал его только когда ждал, в очереди. Но тут уж, конечно, все ему сильно завидовали! Другой раз Сидящий не успевал забраться в маршрутку, но что с того? Сидя можно и следующей дождаться…

И надо же было случиться, что однажды поздним вечером Стоящий и Сидящий повстречались в пустом вагоне метро… Поступили они как обычно: Стоящий остался стоять, а Сидящий развалился на своей табуреточке. Но отчего-то Стоящий не испытал чувства законной гордости, а у Сидящего сложилось впечатление, что ему совершенно не завидуют…

До чего же порою некоторые любят делать гадости ближнему!

Зоология на марше

Псковские зоологи серьезно обогатили науку о крупном рогатом скоте. Они предложили делить быков на две категории: быки-производители и быки-потребители. Быки-производители выполняют свои прямые обязанности по долгу службы, а быки-потребители занимаются этим ради удовольствия.

За океаном

В Лос-Анджелесе впервые в истории разорился банк спермы. В головной офис банка уже выстроилась очередь обманутых вкладчиков, которые требуют вернуть им назад их вклады.

Погода не радует

Метеослужба города Когалыма сообщает, что на гражданина Шестакова выпала месячная норма осадков и нанесла ему серьезные телесные повреждения. Дело в том, что она выпала из окна седьмого этажа в эмалированном ведре.

Наконец-то!

Найден натурщик, позировавший Казимиру Малевичу для его знаменитой картины «Черный квадрат».

Есть одна у летчика мечта…

Несмотря на недостаточное финансирование, летчики-испытатели ВВС России не простаивают, а продолжают испытания. В частности, сегодня они испытывают огромное удовольствие, потому что сидят за столом, пьют водку и никуда не летают.

Наука и жизнь

Подтвердилась теория возникновения Вселенной в результате мощнейшего взрыва. Вчера в британскую Академию наук позвонили экстремисты из ирландской республиканской армии и взяли на себя ответственность за этот взрыв.

Поволжский Левша

В Книгу рекордов Гиннесса попал житель Самары Дмитрий Дорошенко, как единственный в мире человек, сумевший сыграть на гармошке, в которую разбился его автомобиль.

Очередная утка

Удивительный случай произошел в больнице имени Кащенко. Лежачий больной отказался пользоваться уткой, потому что, по его словам, в этой утке спрятано яйцо, в яйце – игла, а на конце иглы – его смерть. Главврач заявил, что весь персонал устал от выходок этого пациента, тем более что он находится в больнице уже как минимум двести лет и к тому же утверждает, что она названа в его честь.

Впервые

Художник-авангардист Игорь Фомич Петренко-Шуйский впервые в истории человечества написал картину маслом вниз.

Врачебная ошибка

Житель Екатеринбурга Сергей Тужилкин обвинил своего лечащего врача в некомпетентности. Врач определил, что тот страдает вуайеризмом, то есть страстью подглядывать. На это Тужилкин сказал, что от вуайеризма он не страдает, а, наоборот, получает большое удовольствие.

Найден компромисс

Известно, что Южную Корею неофициально называют Страной Утренней Свежести, что вызывает возмущение властей Северной Кореи, которые считают это дискриминацией. И вот в рамках наметившегося сближения двух Корей экспертами найден разумный компромисс. Теперь Северную Корею будут называть Страной Второй Утренней Свежести.

Нелегкая это работа

Серьезная неприятность случилась с ресторанным обозревателем одного московского таблоида, получившим заказ прорекламировать фирменное блюдо нового японского ресторана – живого угря, жарящегося на сковороде при госте. Журналист пытался найти точное сравнение для увиденного, но не смог придумать ничего, кроме фразы «Угорь вертелся на сковородке как угорь на сковородке». В результате через пять часов он заработал тяжелое нервное расстройство.

Происшествие

На московском заводе «Серп и Молот» случилось сильнейшее короткое замыкание. Его последствия могли оказаться совершенно катастрофическими, но, к счастью, замыкание было настолько коротким, что его никто не заметил.

Жил-был царь. Нрава он был либерального, воспитан на идеалах гуманизма, уважал права и мнения своих подданных и не преследовал инакомыслие. Собственно говоря, само понятие инакомыслия в стране отсутствовало. Неудивительно, что там процветали науки и искусства. В науках царь ни черта не смыслил, хотя и щедро их финансировал, а вот искусствами интересовался всерьез. Из всех искусств важнейшими царь считал поэзию и музыку, но и остальными не брезговал.

Однажды стражники привели к нему бродячего певца-менестреля, которого обнаружили сладко спавшим возле дворцовой ограды. На вопрос его величества, кто он такой и чем занимается, задержанный спел несколько песен собственного сочинения. Потрясенный царь, впервые услышавший подобное, сразу понял: вот он, долгожданный гибрид двух его страстей, – и вплотную занялся менестрелями.

Он их кормил, поил и баловал. Он спасал их от уголовной полиции и полиции нравов. Он запретил разбойникам обижать их и лично контролировал выполнение. Поэтому менестрелей в его царстве развелось видимо-невидимо. Они плодились и размножались, а также валом валили из соседних государств, где подвергались преследованиям за правду, пьянство и разврат. С мешком за плечами и лютней в руках бродили менестрели по всем дорогам страны и пели всем, кто подвернется под руку, свои песни. Ну а слушавшие добрели и мудрели, и в их огрубевших душах зажигались трепетные огоньки дружбы, любви и братства. Приоритеты слушателей смещались из материальной сферы в духовную, и этот процесс внимательно отслеживался менестрелем. Уловив нужный момент, он спокойно выпивал и съедал все, что имелось у почтеннейшей публики. Далее, в зависимости от состояния, менестрель приставал к женщинам или задирал мужчин, а в особо удачных случаях не был уже способен ни на то, ни на другое.

Угощением (если его можно так назвать) дело не ограничивалось. За слушание песен люди обязаны были платить – законы страны запрещали пользоваться чьим бы то ни было бесплатным трудом. А тот, кто не имел денег или не хотел их зря транжирить, должен был проявлять осторожность, чтобы случайно не услышать бродячего певца. Это было не так-то просто: менестрелей можно было встретить где угодно, а ненасытность их сделалась притчей во языцех. Скоро дошло до того, что люди, завидев вдали человека с лютней, убегали сломя голову, чтобы не оказаться в зоне слышимости, если он вздумает подойти поближе и запеть.

Мало-помалу люди начали остерегаться выходить из дому без особой нужды. На дорогах стало тихо и безлюдно. Наступивший вследствие этого спад в торговле немедленно сказался на общем состоянии экономики. Жить стало хуже. Менестрели, чьи доходы особенно пострадали, всполошились и принялись искать способы их восстановить. Отчаявшись поймать кого-нибудь за городом, они стали прочесывать заметно опустевшие улицы и площади, а также театры, церкви, бани, кладбища и другие общественные места. Были отмечены попытки вломиться в дом или петь под окнами. Впрочем, их успешно пресекали: закон о неприкосновенности жилища никто не отменял.

В конце концов отчаявшиеся подданные выбрали делегатов, чтобы те пошли к царю, объяснили ему ситуацию и попросили обуздать своих любимцев. Народные избранники отправились во дворец, исполненные неясных надежд. Но при виде его величества с лютней в руках, извлекающего из нее попеременно три нестройных аккорда и фальцетом подвывающего что-то проникновенное о том, как «мы идем по дороге, босы наши ноги, светлы наши души, чисты наши уши», делегация сочла за благо побыстрее покинуть помещение.

И тогда народ решил искать выход самостоятельно. Коллективный разум – большая сила. Кто-то умный предложил: вот если бы, допустим, менестрели начали в своих песнях хулить и высмеивать царя и вообще государственное устройство, не исключено, что царь изменил бы свое к ним отношение и поприжал их хоть немного. Осталось придумать, как это осуществить. Очень просто, сказал другой умный: нужно организовать песенный турнир, где победителей будет ждать всенародная слава и хорошие призы. Победит же тот, кто сочинит самую лучшую песню на тему «Я люблю свою родину, но…» А царя нужно пригласить в качестве почетного председателя жюри, заявил третий умник. Народ заметно оживился.

Как пожелали, так и сделали. Его величество, услышав о турнире, пришел в восторг. Еще больше порадовала его тема, дающая возможность продемонстрировать всему народу широту и демократичность царских взглядов на свободу слова. Он сказал, что все расходы берет на себя и крохоборничать не намерен.

Государь не обманул. Турнир оформили на славу. Огромная поляна на берегу реки была освещена факелами. Цветы, ленты, фейерверки, шампанское. Почетный караул в три шеренги под командой бравого генерала. Десятки тысяч зрителей. Сцена в виде лютни. За сценой – шелковый шатер, где ждали своей очереди выступить приодевшиеся и протрезвевшие менестрели. В жюри – четверо самых маститых менестрелей, чьи песни так давно стали народными, что никто уже не помнил, какая из них чья. И почетный председатель жюри – его величество, в обнимку с лютней, с которой он, кажется, даже в постели не расставался. На столе жюри красовались призы, главный из которых представлял собой модель царского дворца в масштабе 1:200, сделанную из стекла и наполненную коньяком пятидесятилетней выдержки.

Прозвучали фанфары – и началось. Один за другим выходили менестрели на «большую лютню» и, сверкая очами, пели специально сочиненные для этого случая песни. И всем посвященным в интригу стало понятно, что тема для турнира была придумана гениально. При всем хорошем отношении авторов песен к стране, государству, монархии и лично к царю, сатирическая направленность темы вкупе с желанием победить заставили их обрушиться с язвительной критикой на все сколько-нибудь заметные недостатки – или же на достоинства, которые при смене ракурса легко превращались в недостатки. Особый упор делался на демократические принципы существующего правления, которыми царь по праву гордился. Ну а многочисленные песни-антиутопии рисовали чудовищные картины угнетения и бесправия, массовые казни, пытки и истязания, головы вольнодумцев на кольях вокруг дворца, костры из книг и еретиков, их написавших, вымершие от голода деревни и, конечно, менестрелей – последний оплот свободы и нравственности – в застенках, в колодках, без воды, с вырванными ноздрями и ослепленных, в последнем порыве вдохновения сжавших в руках верную лютню с оборванными палачом струнами, чтобы перед казнью еще раз проклясть гнусного тирана и его прислужников и крикнуть им в лицо страшную правду…

Зрители, с ужасом глядевшие на разошедшихся не в меру певцов, постепенно проникались ощущением правдоподобности того, о чем пелось на сцене, хоть оно и вступало в противоречие с их собственной картиной реальности. Самые догадливые начали уже понимать, что успех затеи может заметно превзойти ожидания. Члены жюри, на первых песнях важно кивавшие в самых удачных местах, уже давно оставили это занятие и только переводили тревожный взгляд со сцены на царя и обратно.

Первые три-четыре песни царь счастливо улыбался. Постепенно его улыбка сделалась вопросительной, на лице последовательно выразились удивление, недоумение, изумление, разочарование, отвращение, испуг, гнев, ярость и, наконец, решимость. Он подозвал командира почетного караула и что-то ему негромко сказал. Генерал вытаращил глаза и хотел переспросить, но царь злобно замахнулся на него лютней. Генерал отскочил и, обратив к караулу потрясенное лицо, подал команду, которую не подавал еще ни разу в жизни.

Караул четко выполнил команду. Весело лязгнули выхватываемые из ножен сабли. Первая шеренга отделилась от двух остальных, изогнула фланги, охватила полукругом сцену вместе с шатром и через несколько секунд окружила их. Вторая и третья шеренги раздвинулись, перестроились и так же быстро и точно замкнули кольцо оцепления вокруг остолбеневших зрителей. Раздались крики, сверкнули сабли, крики оборвались. Солдаты вывели из шатра менестрелей, ошарашенных столь стремительной материализацией их метафор и гипербол, добавили к ним того беднягу, что находился в этот момент на сцене, и членов жюри, выловленных уже из толпы зрителей. Царь вышел вперед – и все замерли.

С сегодняшнего дня, провозгласил царь, размахивая лютней в такт словам, вводятся новые законы, долженствующие способствовать укреплению государства, оздоровлению общества и процветанию страны. Отныне оскорбление его величества государя и членов царской семьи карается смертной казнью, к оскорблению же причисляется все то, что не является восхвалением. Клевета на государственное устройство наказывается бессрочными каторжными работами с конфискацией имущества. За исполнение песен, не утвержденных специальным департаментом, каковой департамент завтра будет назначен, – пять лет тюрьмы с отрезанием языка. За слушание таковых – то же самое, но с отрезанием ушей. За разговоры на недозволенные темы, список которых завтра будет опубликован, – три года тюрьмы и штраф. Остальные законы будут объявлены завтра. Р-разойдись!

Оцепление сняли, и зрители, совершенно подавленные, молча разошлись. У менестрелей отобрали лютни и разбили об их головы, а их самих заковали в кандалы и увезли.

Ночью на одной из улиц столицы были слышны вопли. Там били умников – первого, второго и третьего.