Текст книги "Сын помещика 8 (СИ)"

Автор книги: Никита Семин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

И было с чего удивляться – девушка была укрыта одной простыней и, украдкой заскочив в комнату, тут же юркнула ко мне в кровать.

– А это не перебор? Ты говорила, что мама с тетей будут закрывать глаза на такие наши встречи, но частить с этим…

– Просто сделай мне массаж, – промурчала Настя. – Ты же говорил, что после бани он получается лучше всего. Или ты против? – задала она провокационный вопрос.

Хмыкнув, я выглянул в коридор и подозвал слугу, чтобы тот принес масла. И дождавшись нужный «ингредиент», захлопнул дверь.

– Теперь не жалуйся, – зловеще протянул я.

– Роман?.. – удивилась моему тону невеста.

Но было поздно. Раз уж массаж, то буду делать не расслабляющий, а разминочно-лечебный. Насколько умею и понимаю.

Уже через двадцать минут Анастасия не выдержала и вскочила с кровати.

– Костоправ! – воскликнула она возмущенно. – Если у тебя такой в салоне массаж будет, то все посетители разбегутся.

С чем она и выскочила за дверь. Ха! Да если бы не этот массаж, то она такой козочкой сейчас не скакала. А то я не помню, как по дороге домой жаловалась, что ноги устали и болят.

На следующий день, попрощавшись с родными, мы с Настей отправились на почту, чтобы там сесть на дилижанс. Впервые поеду этим транспортом. Надо признать, по комфорту он не слишком отличался от нашего тарантаса. Ну может чуть плавнее шел на ухабах. В остальном же – личный транспорт удобнее. Отвык я общественным пользоваться. А тут ведь и чужие люди рядом, и извозчик тебе не подчиняется. К тому же некоторые соседи еще и чихнуть могут, кто-то и высморкаться не стесняется – осень, далеко не все ее проходят без заболеваний. Как бы самому чего не подцепить.

Когда мы добрались до Царицына, я твердо решил обновить парк личного транспорта нашего имения. Хочу свою карету. Да и дилижанс прикупить было бы неплохо, но уже для нужд нашей зарождающейся промышленности. Надо же людей из дальних деревень возить, не все им пешком ноги сбивать.

Мое желание подкреплялось полученной от Кулакова тысячей. Новый фасон платья для него я уже нарисовал. Вчера, как Настя от меня сбежала, этим занялся. Оставил рисунок тете с сообщением для купца, на чем счел взятые на себя обязательства выполненными. Лучше было бы лично в руки ему этот рисунок передать, но тут уже надо выбирать – задерживаться ради этого, или воспользоваться третьими лицами.

Город встретил нас проливным дождем. Пока я поймал извозчика, вымок почти до нитки.

– Сначала ищем тебе жилье, – тут же постановила Настя.

Когда я искал нам транспорт, девушка ждала меня в почтовом отделении, возле которого была конечная остановка дилижанса. Потому и была сухой, в отличие от меня. Спорить я не стал. По хитрым глазам невесты вижу, что основная причина – узнать, где я буду жить, сразу, а не дожидаться вестей от меня.

Нам пришлось объехать три доходника, пока нашлась свободная комната. Я даже немного согреться в нанятой пролетке успел.

– Как освободишься, дай знать, – строгим голосом сказала Настя.

– Как получится.

– Роман! – с возмущением воскликнула она.

– Все, мне пора, а то еще заболею, – помахал я ей ручкой.

Нет уж, идти на поводу у нее я не буду. Тут только дай возможность контролировать себя в малом, потом сразу отчитываться за каждый шаг придется.

Комнатка была небольшой. Всего метров двенадцать, чуть больше моей спальни в поместье. Не теряя времени, я переоделся в сухое и поинтересовался у домовника – есть ли в доме наемная прислуга. Вещи просушить и погладить, завтрак принести. Что поделать – к хорошему привыкаешь быстро, а я сейчас совсем без слуг остался. Тихон дома выздоравливает, и даже Митрофана под рукой нет – он маму с Марфой и Прасковьей обратно повезет.

– Все предоставим, но каждую услугу надо отдельно оплачивать, – заявил мне домовник и дал бумажку с ценниками.

Не так и дорого, кстати, мне комфорт обойдется. Договорившись об ужине и уходе за одеждой, я попросил мужика найти мне извозчика. Настя-то на пролетке уехала, а идти в гости под дождем я точно не буду. Еще можно было пообедать, но думаю, меня и в гостях накормят. Ведь я собирался навестить Фарруха. Время приезда его друзей уже подошло. Пора выполнить свою часть нашей договоренности.

Глава 9

3 октября 1859 года

Дом купца Али

Фаррух сидел в гостевом зале, который он уже давно и прочно «присвоил» в свое пользование, и с удовольствием общался с друзьями. Азад и Рустам прибыли вчера вечером на корабле. Из-за позднего времени тревожить их Фаррух не стал, дав спокойно поспать и привести себя в порядок. Зато с самого утра принялся жадно узнавать последние новости со своей родины. Их жены сидели рядом, но наособицу. Для их общества даже это было большой вольностью. Но для последователей учения бабидов – вполне нормальное явление.

– Шах Насер-ад-Дин все же позволил британцам провести их телеграфную линию по нашей земле, – с горечью говорил Азад.

– Но восстание в Сипае уже подавлено? – удивился Фаррух. – Зачем им это?

– Не делай вид, что не понимаешь, – усмехнулся Азад. – Британцы хотят видеть нашу страну колонией, как и любую другую. Вон, Индия давно под ними лежит. Связь позволит им оперативно действовать не только в Сипае, но и на нашей территории. Усилит их влияние.

– Недавно к нам должен был прибыть посланник из России, – добавил Рустам. – Но о планируемой встрече узнали британцы и сорвали ее. Посланник так и не явился, и где он сейчас, нам неизвестно. Эх, жаль, что нашим братьям не сопутствовала удача одиннадцать лет назад! Тогда наши позиции были как никогда сильны. А сейчас… – обреченно махнул рукой мужчина.

– Что «сейчас»? – насторожился Фаррух.

– Многие начинают разочаровываться в учении Баба, – вздохнул Рустам. – Еще остались те, кто верен, но их сердца ожесточились. И из-за их поступков, в народе нас стали бояться.

– Они… занялись террором? – не поверил Фаррух.

– Увы, но это так, – кивнул Азад, подтверждая слова друга. – Однако далеко не все. Рустам, не сгущай краски. У нас есть сторонники даже среди правящей династии, – поделился шепотом мужчина с Фаррухом.

– Кто? – также шепотом спросил он.

– Мирза Хусейн Али*. Все, кто не сдался, и кому противен террор, идут сейчас к нему.

– А не может это быть игрой шаха? – засомневался Фаррух.

– Нет, мирза Хусейн тверд в учении, – уверенно заявил Азад.

Их разговор прервал слуга.

– Фаррух-хан, Али-ага просил передать, что к вам пришел Роман-ага.

– Благодарю, свободен, – кивнул перс, после чего повернулся к друзьям. – А вот и тот самый художник, о котором я вам рассказывал в письмах.

– С удовольствием с ним познакомимся, – тут же подобрался Рустам.

Да и Азад выразил свой интерес. Не каждый возьмется помогать их учению, даже если говорить об иностранцах.

* Мирза Хусейн Али – последователь Баба, после его казни стал сначала лидером учения, а потом объявил себя предсказанным Бабой пророком.

Учение Баба во многих моментах перекликается с социализмом – равноправие, доступное образование, борьба с нищетой и чрезмерным богатством. Коренным отличием является то, что учение Баба не отвергало религию, а наоборот – являлось в своей сути «объединительным движением» – по мнению Бабы все религии мира и пророки – части единого божественного замысла. Также учение отвергало концепцию «Конца света», заявляя, что Рай и Ад – это близость или отдаленность от Бога. Главной идеей учения было объединение всех народов и религий в одно целое – единое человечество

* * *

– Роман-ага, как я рад вас видеть! – распахнул объятия Али, когда я зашел в дом.

Но после того случая, когда Митрофан обращался к нему за помощью, а купец отказал, у меня пропали последние иллюзии о его радушии. Я и до этого догадывался, что оно показное, но тут был уверен на сто процентов. Однако кривиться не стал, вежливо поздоровался и поинтересовался – могу ли я увидеть Фарруха, или его нет сейчас в городе.

– Фаррух-хан вместе со своими друзьями в гостевых покоях. Я сообщу ему о вашем визите, а пока располагайтесь, – провел меня Али в уже знакомую комнату.

Вообще в доме купца было несколько гостевых комнат. В центральной части дома – рядом с хозяйскими спальнями, и те, в которые меня провел Али – для случайных посетителей или просто знакомых.

Фаррух подошел через десять минут и не один. Вместе с ним в комнату зашло еще аж пять человек – двое персов, наверное те самые друзья мужчины, и три женщины. Одну я знал – это была Заррин, жена Фарруха. Хоть и видел ее лишь один раз, но уж не запомнить ту, с которой писал картину, сложно. Как полагаю, две оставшиеся дамы – жены остальных гостей купца и с ними мне придется работать.

– Уважаемый Роман Сергеевич, рад вас видеть, – улыбнулся Фаррух. – Позволь представить тебе моих друзей – Рустам ибн Хасан Техрани, мирза, – повел рукой он в сторону невысокого перса. У него были круглые очки на цепочке, тонкие усики и небольшое пузико. Рустам производил впечатление типичного чиновника. – А это, – продолжил Фаррух, – Азад ибн Чинар Исфахани, бег.

Второй представленный перс имел военную выправку, худощавое телосложение и небольшую лысину. Лицо заостренное, даже хищное.

– Их жены, – продолжил знакомить меня Фаррух, – Жасмина, – ладонь мужчины указала на невысокую брюнетку, – и Гульзифа, – небольшое движение руки, и вот мужчина показывает на полненькую даму с короткой стрижкой и любопытным взглядом.

Если я правильно понял порядок представления, то Жасмина – это жена Рустама, а Гульзифа – Азада.

– Мои друзья к сожалению не знают русский язык, поэтому прошу принять мои услуги переводчика, – закончил свою речь Фаррух.

Мужчины смотрели в мою сторону с благожелательным интересом. Вести долгие разговоры из-за языкового барьера мы не могли, использовать Фарруха в качестве обычного переводчика тоже было не особо удобно, поэтому вскоре я перевел тему на то, ради чего и пришел.

– Ваши друзья, господин Фаррух, не передумали по поводу картин?

– Ни в коем случае, – покачал головой он.

– Тогда предлагаю перейти к их написанию. Дело это не быстрое. Если ваши друзья будут не против вашего присутствия, то мы вполне сможем поговорить и во время моей работы.

Отказываться никто не стал. Принадлежности у меня были с собой – знал, куда еду, поэтому на организацию моего рабочего места ушло всего десять минут. Что интересно – никто никуда не разошелся. Мужчины просто сели спиной к Жасмине, которую я должен был рисовать первой, и продолжили разговор. Лишь ее муж – Рустам – остался сидеть лицом к женщине. Интересный подход. Значит, увидеть обнаженную грудь жены друга на картине – это допустимо, а вот вживую – уже «моветон» для них?

Сама Жасмина к написанию картины такое чувство отнеслась философски. Равнодушное выражение лица, даже скучающее, и покорность мужу. Пусть эти персы и ратуют за равноправие, но менталитет у них, в том числе у их жен, еще глубоко патриархальный.

Пока я делал эскиз, мужчины разговаривали между собой. О чем – понятия не имею, так как их язык для меня звучал тарабарщиной. Но иногда они и мне через Фарруха задавали вопросы. Одним из них стал вопрос об отмене крепостного права в нашей стране.

– Как вы к этому относитесь?

– Как к неизбежности, – пожал я плечами.

– Потому что так хочет ваш император? – тут же уточнил Азад.

– И это в том числе. Но как по мне – практика рабовладения исчерпала себя. И мировые тенденции на ее отмену говорят в пользу этого.

Мое заявление заинтересовало мужчин. Рустам тут же попросил пояснить, почему я так считаю.

– Это становится с каждым годом все менее выгодным.

– Смелое утверждение. Но это противоречит логике, – заметил Рустам. – Бесплатный труд позволяет снизить цену на любой товар и сделать его более конкурентно способным. Аналогичный товар, созданный наемным работником, более дорог. Купцам выгоднее иметь дешевую силу, потому ваши же землевладельцы так противятся инициативе императора Александра.

– Начну с того, что труд рабов не «бесплатный», – заметил я. Уж кому, как не мне теперь это знать, после вникания в бухгалтерию нашего рода. – Рабов, или крепостных, как у нас их называют, надо кормить, одевать, заботиться о жилье для них. Иначе раб просто умрет. А все это – деньги. Наемный работник сам заботится обо всем перечисленном, ему выплачивается лишь твердый оклад по договору. Это уже значительно снижает расходы. Минус наемного работника – он может уйти после завершения договора. Но найти дешевую силу на разовый подряд, да еще и в простом деле – не сложно.

– Допустим, – согласился Рустам. – Но ведь раньше никого не смущали эти попутные расходы? Что по-вашему мнению сейчас изменилось?

Вообще я много думал по этой теме в дискуссиях с отцом. И не только тогда. Тема отмены крепостного права – больная для помещиков. Вот я и думал, с чего бы императору идти на это, настраивая против себя большую прослойку довольно влиятельных людей в собственной стране. И вывод напрашивался сам собой. Особенно, когда я сам столкнулся с вызовами отсутствия необходимого числа работников.

– Техническая революция, – ответил я персу. – Она изменила многое. Но самое главное – она потребовала большое количество образованного персонала. Та страна, в которой много образованных, хотя бы на минимальном уровне, людей находится в более выгодном положении, относительно остальных. Землевладельцам не нужны грамотные крестьяне, а вот владельцам заводов – наоборот. Однако с каждым годом все сильнее становятся позиции именно заводчиков. Им необходим наемный труд. Грамотное и мобильное, не привязанное к одному месту, население. Промышленность развивается. Появляются новые способы обработки металла. Новые машины. Станки. Без обученных рабочих этот процесс движется медленно. Взять этих рабочих владельцам заводов кроме как у помещиков тоже негде. Купить раба и поставить за станок? Смешно. Для начала его нужно обучить. А грамотным человеком намного тяжелее управлять, и уж тем более – принуждать к чему-то.

– Значит, вы видите в уходе от рабства – противостояние землевладельцев и заводчиков? – спросил на этот раз Азад, хищно прищурившись. – А не осознание обществом пагубности идеи обращения одной части людей к другим как к скоту?

– Идеи – лишь следствие. Точнее, поддержка этих идей во власти. Подобные идеи высказывались и раньше, но толку?

Мужчины взяли паузу, а вот во взгляде Жасмины я заметил легкую искорку интереса ко мне. Через несколько минут Рустам вновь взял слово. Кажется, Фаррух к концу нашей беседы язык сотрет – столько переводить.

– Вот вы, Роман, заговорили про станки, заводы… Но ведь многие века мы жили без них? Почему они стали столь востребованы?

– Взять те же паровозы, – пожал я плечами, – как сильно они ускоряют товарооборот между странами?

– Без товаров они не особенно и нужны, – возразил мужчина. – Справляются и старые пути.

– Телеграфные линии позволяют улучшить управляемость, особенно больших стран, как моя.

– Возможно, – согласился перс, – но для производства таких линий не нужно так много рабочих, чтобы заводчики стали столь значимой силой. Достаточно оборудовать пару-тройку заводов, а уж на них людей найти и обучить не сложно.

Признаться, он меня озадачил. Вот как мне объяснить, с чего вдруг все правители стали столь рьяно поддерживать владельцев предприятий? И тут мой взгляд упал на висящую на стуле кобуру с моим револьвером. Ну конечно же!

– Право силы – главное право этого мира.

Мои слова встретили недоумением, и пришлось их пояснить.

– С тех пор, как появилось огнестрельное оружие, война поменялась. Тот, у кого в руках пистолет – главнее, чем держащий меч. Тот, кто способен вооружить свою армию передовым огнестрельным оружием, может сам диктовать условия соседям, а при нужде – их завоевать. Мы постоянно сражаемся с Османской империей за доступ к выходу в океан. С переменным успехом. И качественное оружие играет в этом ключевую роль. А кто его создает?

Вот тут мужчины были вынуждены со мной согласиться.

– Взять мой револьвер, – кивнул я на кобуру. – Сколько заводов нужно, чтобы его произвести? Считаем: завод по добыче руды, плавильный завод, завод по производству станков, собственно предприятие по сборке револьвера. А еще есть – заводы по производству пороха и патронов. И возьмем обычный меч, которым раньше доказывали страны свое право на существование. Для его создания нужна руда, плавильная печь и кузнец. Сравниваем – и видим, насколько выросла потребность в рабочих.

– Согласен, но почему бы владельцам заводов просто не купить у землевладельцев необходимое количество рабов? – видимо уже чисто из «спортивного» интереса продолжил спорить Рустам.

– Потому что безрукие увальни на предприятиях не нужны, а толковых работников ни один рабовладелец по собственной воле не отдаст, – пожал я плечами. – И вот тут мы подходим к главному. Правитель – будь то император, султан или шах, понимает, что нужно увеличивать количество рабочих. Заводчики его поддерживают. А землевладельцы упираются. Отобрать силой? Поднимется бунт самой влиятельной части аристократии. Так и до свержения недолго. То есть, нужна причина. «Красивая обертка» для того, чтобы отобрать этих самых «толковых и нужных» крестьян у землевладельцев и перевести их на заводы. И эту обертку нашли.

– Очень… циничный взгляд, – поморщился Рустам.

– Но разве я не прав?

А ведь действительно, ведь все на поверхности лежит! Только немного подумать надо, да отбросить на время прежние предрассудки и собственное эго. Загруженные моими ответами, персы опять взяли паузу. На этот раз – на гораздо большее время. Я успел дорисовать черновой портрет Жасмины и принялся наносить краски.

– Господин Фаррух, – оторвал я мужчину от беседы с друзьями, – скажите, пожалуйста, госпоже Жасмине, что она может одеваться.

– Вы уже дорисовали портрет? – удивился он.

– Нет, но дальше позировать уже не обязательно.

Переговорив с женщиной, Фаррух меня удивил, что она отказалась. Будет сидеть до тех пор, пока я не закончу портрет полностью. А вот это меня удивило. Как и ее мужа. Что уж они меж собой обсуждали, я не знаю, но Рустам сдался под напором своей маленькой жены.

* * *

Мирза Рустам был немного недоволен своевольством своей жены, но уловил суть ее действий. Для остальных она сказала, что просто хочет помочь художнику, чтобы тот не ошибся с оттенком ее кожи. Но Рустам прекрасно понял, что его Жасмина желает «пробить» молодого русского юношу на эмоции. По глазам своей женщины он видел, что ее задело равнодушие парня. А после заинтересовали его речи. Во время рисования эскиза она не двигалась, чтобы не помешать художнику и не испортить работу. Но сейчас Жасмина приняла более расслабленную и, что уж говорить, эротичную позу. Вроде случайно, но Рустам-то знал ее не первый год. В верности своей жены он не сомневался. Она была не просто супругой, но и соратницей по учению. Но все равно мужчине было немного стыдно и неловко за ее поведение. Хорошо, что друзья этого не видят. Лишь сам Рустам сидел лицом к Жасмине, а Фаррух и Азад – спиной.

Чтобы отвлечься от инициативы Жасмины, мужчины задумался о словах Романа. Они звучали революционно, но при этом были на диво логичны. А ведь вся их тройка друзей ранее думала, что мировые тенденции к устранению рабства лежат совсем в иной плоскости. Сам Рустам думал, что это стало возможно лишь из-за распространения образования среди людей, их более осмысленного поведения, получения навыков не просто думать о будущем, но и видеть всю несправедливость рабовладельческого строя. А тут юный Винокуров словно глаза им всем открыл. Разве раньше люди не понимали, что рабство – это плохо? Понимали. Но почему же никто с этим не боролся? Так ведь боролись! Но не в мировом масштабе.

Была еще одна причина, почему Рустам позволил жене такую вольность, о которой она попросила – расслабить парня. Чтобы он начал говорить то, что думает, а не подбирал слова. Мужчина прекрасно понимал, как красивая женщина действует на неокрепшие мозги. А его Жасмина была красивой. Да, уже не молодая, уже тридцать лет, но все еще прекрасно выглядящая. И грудь у нее – красивая и упругая, словно и не рожала она. Роман же – еще юноша, пусть и с весьма циничным и неординарным взглядом на жизнь. Все равно его мужское естество даст о себе знать, а пока Жасмина «рассеивает» внимание парня, они подумают, какой еще вопрос ему задать. И как же хорошо, что он не знает их языка! Можно обсудить все прямо здесь и сейчас, не таясь. Главное – чтобы Фаррух не был против.

* * *

Квартира Скородубовых

Настя вошла в квартиру с предвкушением. Сколько событий с ней произошло! А как Анна удивится и будет сидеть с открытым ртом, когда она их начнет рассказывать!

Тут нос девушки уловил еле заметный запах чего-то знакомого, но никак не могущего сейчас здесь находится.

– Анастасия? Приехала? – вышла из кухни Клара Васильевна. – Проходи скорее, Петр Егорович вернулся!

Только после слов няни Настя поняла, что это был за запах.

– Папа! – скинув обувь, тут же побежала на кухню девушка.

Офицер обернулся на крик дочери и с улыбкой распахнул объятия.

– Нагостилась, гулена? – ласково спросил он ее.

Настя бесцеремонно, как в детстве, уселась на колени отцу, попутно показав язык сестре.

– Немного, – лукаво ответила она на вопрос. – А ты раньше, чем обещал. Решил сюрприз сделать?

– Если бы, – вздохнул мужчина. – Беда на корабле приключилась, вот и вернулся в порт.

– Что такое? – тут же нахмурилась Настя.

– Ты меньше кричи и больше слушай, – недовольная, что не она сидит на коленках отца, заявила Анна. – И вообще – не маленькая девочка, слазь давай! Уже замуж скоро, а туда же…

– Не завидуй, – усмехнулась Анастасия, но с колен все же слезла.

Дождавшись, когда обе дочери успокоятся, Петр Егорович заговорил.

– Я как раз рассказывал Анне, как стал капитаном нашей шхуны.

– Поздравляю! – вскинулась Настя.

– Спасибо, егоза, – рассмеялся офицер. – Ты дашь мне договорить, или нет?

– Все, молчу, – с сияющими глазами села на место девушка.

– Так вот. Я стал капитаном, но… – и дальше Скородубов рассказал близняшкам, какая неприятность случилась с экипажем после посещения одного порта. И какими это все грозит неприятностями лично для него. – Ну а вы что делали, пока меня не было? – спросил мужчина.

Новостей за время его отсутствия набралось у девиц немало. Начиная с того, как Канарейкин приносил свои извинения перед светским обществом, и заканчивая Настиными новостями о посещении кулинарного турнира.

– Выходит, избежал этот проходимец тюрьмы? – хмуро спросил Петр Егорович, подразумевая Канарейкина.

– Да, – кивнула Анна.

– А все из-за твоего отъезда, – надула губки Настя.

– Это как? – удивился заявлению ее Скородубов.

– Так Роман же – несовершеннолетний! И кто его бы в суде представлял? А? И потом у него проблемы с этим гадким Михайловым были, – ответила девушка.

Петр Егорович удивился и затребовал подробностей. До этого эпизод с Перовой сестры деликатно обошли стороной, а сейчас вот пришлось все выкладывать, как на духу.

– Вот оно как, – вздохнул мужчина. – Жаль, что этот мерзавец лишь публичным порицанием отделался. Ну да ладно. Надо еще у Романа спросить, что ему Борис Романович говорил.

– Так он в городе, – тут же «сдала» своего жениха Настя. – Мы вместе приехали.

– Это отрадно, – ошеломленно от напора младшей дочери ответил офицер. – Устроишь нам встречу?

– С радостью! А расскажи, как ты с Милашиным познакомился? Иван Сергеевич от тебя письмо передал, но мы хотим услышать все из «первых уст».

Аня тоже была рада смене разговора на интересную для нее тему.

– Хорошо, – рассмеялся мужчина. – Слушайте. Дело было так…

* * *

Надо признать, что отвечать на вопросы персов было легче, чем молча рисовать портрет Жасмины. Я тогда хоть немного отвлекался от вида обнаженной женской груди. К тому же образ «снежной королевы», который приняла женщина, способствовал моей сосредоточенности на работе. Но сейчас все переменилось. Жасмина стала сидеть раскованнее. Откинулась назад и прогнула спину. Чуть улыбнулась одними губами, но сделала это так эротично, что если бы не недавняя «разрядка» с Настей, я мог бы и оконфузиться. И что на нее нашло? При муже такое вытворяет! Хотя надо признать, что грудь у женщины была в разы красивее и изящнее, чем у жены Фарруха. Второй размер, «стоячая», сосочки задорно торчат. Блин! Ну спросите меня о чем-нибудь, чтобы я мог отвлечься от этого вида!

Молодое тело давало о себе знать. Возбуждение медленно, но неумолимо подкатывало. К завершению нанесения красок я был уже на пределе. Сразу встать точно не получится.

– Я закончил, – с облегчением сказал я Фарруху.

Больше двух часов продолжалась эта пытка!

После моих слов Жасмина наконец-то прикрыла свое тело и мужчины повернулись, чтобы оценить мою работу. Да и другие дамы подтянулись, как и сама «манекенщица».

– Прекрасно, но я в этом и не сомневался, – сказал Фаррух.

Тут его друг Рустам задал какой-то вопрос. Фаррух далеко не сразу решился его перевести, но все же озвучил мне:

– Роман Сергеевич, скажите, а вы сами как относитесь к учению Бабы? Мы понимаем, что вы из рода землевладельцев, и прогресс для вас несет убытки. И все же… вы не желали бы узнать о нашем обществе побольше?