Текст книги "Сын помещика 8 (СИ)"

Автор книги: Никита Семин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

Глава 16

9 – 10 октября 1859 года

Утром я вскочил в прекраснейшем настроении. Даже голова не болела, хотя вчера выпил я изрядно. Сказалось сильное напряжение перед выступлением и последующий разговор с Михайловым, вот и хотелось выпустить пар. Потренировавшись, в том числе в выхватывании револьвера и наведении его на цель, я с сожалением посмотрел на остаток из пяти патронов. Дома еще осталось, но надо бы пополнить боеприпас. Уж очень быстро он улетучивается, стоит лишь приступить к стрельбе.

Решив, что для начала навещу оружейника, а потом уж займусь другими делами, я спустился вниз. Мне нужно было опять найти себе кучера на день, но проблема рассосалась сама собой.

– Господин, – вскочил с корточек, сидящий у подъезда мужик, который меня вчера до Михайлова возил. – Вам снова кучер не нужон? А то я могу… – с надеждой во взгляде посмотрел он на меня.

Понравился вчерашний не пыльный заработок, не иначе. Отказываться я не стал, а Минька, как звали мужика, еще один важный вопрос поднял.

– Господин, вашу лошадку бы покормить. Вчерась я у других извозчиков для нее овса брал, а как приехали – к Севастьяну Филимоновичу обратился за ним, – поведал мне Минька, упомянув домовника. – Но каждый раз просить… сама понимаете, – замялся я.

Я же подосадовал на себя, что о такой банальной вещи, как корм для лошади забыл. Вот уж – хозяйственник называется! Привык, что этим делом другие люди озабочены, и мне в голову такая банальность даже не пришла. Тут же помимо платы за работу Минька получил от меня сверху полтора рубля на покупку корма лошади. Так чтоб с запасом было – в дорогу ведь тоже понадобиться. И уже после этого мужик кинулся запрягать мою клячу в карету. Кстати, вот тоже важный момент – ее ведь на ночь запряженной нельзя оставлять. А Минька вчера и об этом позаботился. И до него также поступал Валентин, чего я просто не заметил. Мда… вот по таким мелочам я и понимаю, что еще не до конца вжился в местную жизнь.

Когда ехал в лавку, боялся, что новых патронов с прошлого раза еще не привезли. А то тогда-то я выгреб все, что у Геннадия Александровича было. Но мне повезло. Пусть не двести, но пятьдесят три патрона – опять же все, что осталось в закромах приказчика, я забрал. Фактически восстановил то, что мы с Настей расстреляли с небольшим запасом.

Погода сегодня не радовала. Сильный ветер, тучами все затянуто, иногда проливной ливень резко налетал, но также быстро «богатая осадками» туча уходила. Но несмотря на это, настроение мое было самое приподнятое. Следующий на очереди у меня был поход к Антону Антоновичу. Борис Романович своим разговором напомнил мне, что неплохо бы узнать – как у архитектора дела идут с выполнением заказов. Сейчас-то он сможет мне хотя бы сроки какие-то назвать. Уверен, к работе с помощью сына или той же жены он уже приноровился. Рюмин от него свою сыроварню ждет, а этот старик своего не упустит. А там и моя очередь подойдет.

Пока ехал до Невеселова, заметил знакомого сапожника. Я у него себе ботинки зимние заказывал.

– Притормози, – приказал я Миньке.

Мне сапожник про две недели в прошлый раз говорил, что ждать придется, но как минимум неделя уже прошла. Мало ли, может, сумел он ускориться?

– Пантелей, – позвал я мужчину, корпевшего за прошивкой подошвы к дамской туфельке, – как работа? Здоровье?

– А, Ваше благородие! Здравствуйте! – узнал он меня. – Благодарствую, бог миловал. А я давече вас припоминал.

– Неужто закончил мой заказ? – обрадовался я.

– Как есть, – закивал мужик и отложил туфельку. – Сей миг принесу.

Он скрылся в доме, который был заодно и его мастерской. Обычно-то на улице сидит, особенно летом. Тут и наглядная «реклама» его дела, и свет бесплатный, и свежий воздух. Но скоро внутрь переберется, как холода сильные настанут. Пока же даже такая непогода, как сейчас, его в дом не загнала. Навес себе просто сделал от дождя, и работает.

Вернулся он с моими ботинками. Все, как я ему объяснял – с каблуком, внутренней подбивкой мехом, да коротким голенищем. Кожа мягкая, удобная. Шнуровка есть, и сами шнурки из тонкой кожи сделаны. Про «язычок» Пантелей тоже не забыл. Красота, а не обувь!

– Интересную вы задачку мне дали, – делился впечатлениями сапожник, пока я остаток за работу ему отсчитывал. – Я по вечерам их шил, уж больно самому хотелось поскорее увидеть, что в итоге получится. Вы уж не обессудьте, я их некоторым господам показал. Так те тоже захотели себе такую обувь.

Ну вот, и здесь новую моду я невольно ввел. На этот раз в обувном деле. И это хорошо! Не так выделяться вскоре буду своим внешним видом. Поначалу он на меня поработает, а там уже и другие аристократы подтянутся, и я не так заметен на общем фоне стану. Ни к чему мне зависть людская из-за такой мелочи.

После удачи с ботинками, к Невеселову я ехал с чувством предвкушения. Неужели не зря у меня с утра настроение хорошее, несмотря на погоду? Словно интуиция говорит – удача сегодня на моей стороне.

Увы, Антон Антонович меня порадовать так же, как Пантелей, не смог.

– Сами видите, – чуть приподнял все еще перемотанную бинтами руку мужчина. – Лично я ничего чертить не могу. Если бы не Павел, работа и вовсе встала. Но ему учиться надо, весь день со мной не проведет, – вздохнул он.

– Я предполагал, что проект еще не готов, – кивнул я сочувственно. – Но уж срок-то вы мне сказать можете? Хоть ориентировочно?

– Через дней десять, – чуть подумав, назвал мне цифру Антон Антонович.

На этом мы с ним и попрощались. В целом дела в Царицыне у меня завершены. Самое важное – выступление с песней – сделано. Пора и домой возвращаться. Перед этим я конечно заехал к Скородубовым. Настя расстроилась, что мы снова на неопределенное время расстаемся. Петру Егоровичу я пожелал удачи. Ничем еще помочь в его деле я не мог. И уже затем двинулся в дом купца Али. Фаррух мне обещал, что тот выделит мне слугу-переводчика. Без него забирать мастера Бахтияра нет смысла. Заодно этот слуга и кучера заменит. Минька-то городской, вряд ли согласился бы меня до самого поместья везти. А даже если и нет, то как ему обратно возвращаться?

– Роман-ага, как я рад вас видеть! – привычно расплылся в улыбке Али и распахнул объятия. – Проходите, не стойте на пороге! Сейчас чай попьем, с пахлавой. Ай, какая пахлава сегодня удалась! Пальчики оближешь!

Али как обычно вел себя довольно бурно, еле удалось его остановить. Терять время, просто так сидя в гостях, не хотелось. Мне еще ехать в Дубовку. О чем я и сказал купцу, с притворным сожалением отказавшись от его гостеприимства.

– Тогда чем могу помочь? – тут же спросил он. – Или вы к Фаррух-хану? Ох, опоздали вы тогда! Уехал уважаемый хан. И друзья его с ним уехали.

– Нет, с Фаррух-ханом мы уже все обсудили. Я по другому вопросу. Фаррух-хан обещал мне, что даст переводчика для мастера Бахтияра…

– Так он давно с мастером вас дожидается! – всплеснул руками Али. – Разве Фаррух-хан вам не сказал?

– Видимо у меня из памяти вылетело, – признался я, так как не помнил – действительно ли мне об этом мужчина говорил, или нет.

Больше задерживаться у купца я не стал. Однако еще минут пять ушло на прощание. Али все никак не мог угомониться и зазывал «хоть чашечку чая выпить». То ли скучно ему, то ли какой интерес ко мне имеет. Но если второе – то мог бы и предупредить или сейчас прямо сказать.

В карету я вернулся после этого короткого визита морально вымотанным. Напористость некоторых людей не только поражает, но и серьезно вытягивает силы. Казалось бы – лишь десять минут поговорил с Али, а словно пару часов мешки ворочал.

Пока ехали до дома, где мастер Бахтияр снимал себе комнату, я задумался – а застану ли его? Раз у него есть переводчик, то мастер вполне мог пойти погулять. Но мои опасения оказались беспочвенны. Погода держала мастера взаперти надежнее любых цепей. Не привык перс к нашим холодам. И даже осенняя погода для него уже была испытанием. Другое дело переводчик Рустам. Парень чуть старше меня, черноволосый, коротко стриженый, в простой рубахе и шароварах. Поверх рубахи у него была накинута жилетка из шерсти, а на голове – тюбетейка. Обут же он был в сапоги. Вроде и не слишком тепло одет, но на ветру не дрожит, как Бахтияр, и никакого видимого дискомфорта не испытывает. Успел, видать, уже адаптироваться к нашим условиям.

– Здесь мы с тобой попрощаемся, – сказал я Миньке.

– Чего так, ваше благородие? – печально спросил мужик.

– За город еду, а для этого у меня другой человек нанят, – махнул я в сторону Рустама.

Мужик лишь вздохнул грустно и больше ничего спрашивать не стал. Рассчитавшись с ним, я залез в карету, где уже сидел мастер. Места там было лишь для двоих, но мастер крупным телосложением не отличался, поэтому было вполне просторно. Только вот не поговорить. Рустам-то на облучке сидит за извозчика, а карета закрытая. Не кричать же нам через стенку? Так что мы заехали за моими вещами в доходник, да молча отправились в путь.

Молчание в пути позволило всерьез обдумать план будущей модернизации своего транспорта. Кроме внешнего вида и укрепления колес, да установки рессор, я задумался об обогреве. Хоть кабина в карете и закрытая, но щелей полно. Сейчас, при сильном ветре, это особенно ощущается. Надо поработать над ее утеплением, да желательно печку какую-нибудь поставить. Да хотя бы на керосине! Пространства внутри не так много, даже небольшая печка обогреет карету быстро, если тепло уходить не будет. И про комфорт кучера стоит подумать. Тому же Митрофану или Тихону, смотря кто из них будет зимой меня возить, надо тоже обогрев какой-никакой сделать. А то возница-то сидит на облучке, который продувается всеми ветрами. Это лошади еще нормально – пока тянет карету, она в движении, не замерзнет. А как на место приедем, так найдется крытое помещение. Кучеру же сидеть долго придется. Околеть может, да простудиться. Хотя бы ту же печку под зад ему надо.

Вспомнил, что это зимой – холодно, а летом может быть наоборот – душно и жарко. Потому и про систему вентиляции не стоит забывать. Это сейчас она «естественная» из-за щелей, но когда их все заделают, то нужна будет форточка. Возможность проветривать. Все эти мысли я записал в тетрадь, которую достал из багажа. Даже пришлось остановиться на пару минут ради этого. Зато теперь точно не забуду, когда стану объяснять свои «хотелки» тому, кто займется ремонтом кареты.

В усадьбе Зубовых тети не было. Зато Владимир Михайлович давно вернулся со службы – суббота все же, вот и не весь день он в порту провел. И очень удивился, когда меня увидел.

– А я думал, ты в Царицыне, – пожимая мне руку, сказал он. – Это каким образом ты здесь оказался? Дилижанс-то давно пришел. Или по делам сначала ездил?

– Карету себе купил, – усмехнулся я в ответ.

Было приятно удивить Зубова. Тот сразу же потребовал показать ему мою «обновку». Поцокал языком, тоже припомнил, в каком состоянии у меня была яхта до ремонта, поэтому выразил уверенность, что и из кареты я сделаю «конфетку». Вот так – сначала ты работаешь на репутацию, потом она на тебя. Кто меня знает, не удивляются, что я «развалюху» приобрел и полностью уверены, что она превзойдет любые ожидания после ремонта. Даже страшно не оправдать такой веры.

Разместив Бахтияра и Рустама, мы вернулись в зал, где я рассказал Владимиру Михайловичу о своем выступлении. Он тут же попросил меня сыграть песню хотя бы на гитаре. Тут уж я отказывать не стал в такой малости. А потом Зубов сокрушался, что не присутствовал на собрании и не услышал песню в исполнении всей группы.

– Но будь уверен, когда тебя вновь позовут ее исполнять, я обязательно приду! – заявил он. – Ты только предупреди меня.

– Договорились, – кивнул я.

В том, что придется мне вновь выступать, не сомневался ни мужчина, ни я сам. А там и Софья Александровна из театра вернулась. За время подготовки к кулинарному турниру женщине пришлось на время «отпустить вожжи» в ее детище, вот и наверстывала сейчас.

– Совсем распустились без пригляда, – сетовала она. – Сашка в запой ушел. А ведь раньше всегда меру знал! И это – ведущий актер! Все главные роли ему давала! Ну ничего, вот Дмитрий его подменит, будет знать, как в загул уходить, – зловеще подытожила она.

Но проблемы были не только с главным актером. Две актрисы друг дружке лица расцарапали. Уж из-за чего, тетя так и не смогла у них вызнать, но теперь те тоже без ролей в следующем спектакле остались – пока лица не заживут. Остальные работники ее театра умудрились ни во что не вляпаться, от чего сейчас небось пошли в церковь свечку ставить во славу господа, что уберег от греха. Потом уж и на меня тетя переключилась, как немного отошла от переживаний. А как узнала про мастера Бахтияра, так тут же попросила меня, чтобы тот ей спину промял. Уж очень ей понравилось, как это я ей делал. А тут человек в этом деле сведущий, а не любитель вроде меня. Естественно отказывать тете я не собирался. Отправив Архипа предупредить мастера о скорой работе, тетя стала рассказывать, как идут дела с покупкой земли под будущий салон.

– Есть три варианта, но они мне не очень нравятся. В одном место болотистое, другой участок около кожевенного завода находится, а запахи там такие, сам понимаешь – какой уж тут отдых, когда все нос зажимать будут? А третье место уж слишком далеко от города, – вздыхала она. – Если бы не Василий Емельянович, то и этих бы мне не видать.

Вот этому заявлению я сильно удивился. Почему так? Оказалось, что все дело в нашем обществе. Которое на минуточку – сословное и патриархальное. И отношение к женщинам сейчас весьма предвзятое. На театр Софьи Александровны смотрят сквозь пальцы – утеха, а не производство. Салон с одной стороны «из той же оперы», а с другой – она же никому не говорила, подо что землю покупает. И в таком объеме, что нам требуется, обычно для заводов и предприятий землю берут. Вот и решили дворяне, что тетя в мужскую епархию решила «вторгнуться». Да еще и что за завод ставить собирается – не говорит. А ну как наподобие кожевенного, соседство с которым – сплошная головная боль?

– Так почему бы не рассказать, что мы собираемся сделать? – удивился я.

– Другие не дурнее нас, быстро смекнут обо всей выгоде от дела, – ответил тетя. – А капиталы у аристократов нашего города поболее моих будут. И связей тоже больше.

Чуть подумав, я решил рассказать о предложении Бориса Романовича. Все равно надо это сделать, чтобы слово сдержать. Но до этого момента я не рассматривал его слова всерьез и намеревался озвучить его предложение, да потом ответить тому формальной отпиской – мол, пайщики отказались, самим мало. Но раз уж так сложилось, то его помощь становится нам выгодна. И тетя, когда я пересказал ей разговор с Михайловым, даже обрадовалась.

– Знаю, что у вас были разногласия, но если он и правда намерен быть полноправным партнером, то за этот шанс нужно хвататься!

– А не перехватит ли он у нас дело? – засомневался я.

– С этим ему будет сложно, – усмехнулась тетя. – Мало того что он из другого города, так еще и нас больше. Пропишем доли так, чтобы даже в союзе с Василием Емельяновичем, если он его уговорит, супротив нас ничего не мог сделать. И обговорим это до того, как все карты вскроем.

Что ж, тогда правильно я сразу Михайлову не отказал, а взял время на раздумья и советы. Договорились, что с мужчиной говорить буду я. Все равно мне в Царицын ехать придется после дня рождения отца. Только перед этим позовем Василия Емельяновича и уже втроем обговорим все условия, да закрепим их на бумаге.

Коснувшись дня рождения отца, я не мог не спросить, приедут ли Зубовы к нему на праздник. На что получил положительный ответ и вдогонку вопрос – а что ему подарить? Будто я знаю. Сам еще подарок ему не подготовил.

– Мог ружье прикупить, раз деньги есть, – заметил Владимир Михайлович.

Я после этих слов досадливо поморщился. Не сообразил. А ведь был в лавке!

– Оставлю этот подарок на вас, – пришлось мне пошутить.

Но Зубов воспринял мою шутку всерьез. Похоже, быть отцу с ружьем. А я ведь даже и не знаю, может у него уже есть одно? При мне он никогда оружия не доставал, но это не означает его отсутствия. От близнецов мог прятать.

Постепенно разговор затих, а тут и Архип доложил, что мастер Бахтияр готов показать свой навык Софье Александровне. Тетушка тут же подскочила. Глаза ее загорелись предвкушением. Владимир Михайлович тоже на месте не остался. Как и со мной, оставлять свою жену наедине с мужчиной он не собирался. И я оказался предоставлен сам себе. Чем с удовольствием и воспользовался, отправившись отдыхать.

На следующий день погода «обрадовала» моросящим дождем. Надеюсь, карета не увязнет в пути, попав в раскисшую колею.

Бахтияр вчера не подвел. Тетя хоть и жаловалась, что я был с ней более нежен, а этот коновал ей все косточки пересчитал, но результатом была довольна. Порхала как молодая девушка с утра.

Перед тем, как выехать до родного поместья, я все же добрался до плотника. И не застал его. Воскресенье. Как сказали его родные – он с утра как в церковь ушел, так еще и не вернулся. Служба уже прошла, это я знал точно. Сам на нее с тетей ходил. Выходит, к кому-то в гости плотник подался.

– Не начинал он еще ваши диваны делать, – сообщил мне его племянник Игнат. – Через пару дней, говорил, начнет.

Смысла ждать его не было. Раз с мебелью для гостевого дома тот не закончил, то уж точно ему не до моей кареты будет. Придется Михайло озадачить. Посмотрим, справится ли. Наш деревенский плотник больше по обычной мебели, да строительству изб мастер. Сколотить кровать, табурет или стол он может. Даже, думаю, телегу обычную починит. Но вот знает ли он что такое «перетяжка»? И материала у него для этого точно нет. Однако материал и купить можно, тут главное – чтобы у него руки из правильного места росли, и знания хоть какие-то были.

В расстроенных чувствах я дал отмашку Рустаму ехать в поместье. Только перед тем ему плащ прикупили. Не мокнуть же парню?..

В грязевую колею мы все-таки попали. И вот тогда я понял, почему колеса у телеги такие тонкие. Я-то хотел их на более широкие заменить, чтобы «распределить давление по площади обода», а оказалось, что с тонких колес грязь лучше спадает. Да и налипает ее меньше. Это помимо того, что они сами по себе легче и лошади тянуть меньше веса приходится. В будущем колеса гораздо шире лишь из-за большего веса машины. Тонкие ни одну легковушку не выдержат – сломаются. И про камеры надувные не забываем – они тоже пространства добавляют. Здесь же я понял, что не нужно считать моих новых «современников» глупее себя. Я и так это понимал, но необдуманно считал, что уж в технической части более подкован. Хотя бы из-за более широкого кругозора. Фиг вам, называется.

Впрочем, это открытие дало мне лишь пищу для размышления для пересмотра своей идеи по модернизации кареты. Хорошо, что я раньше своими мыслями ни с кем не делился. Было бы стыдно.

– Братец Роман приехал! – услышал я крик Ивана, когда открыл дверцу и только и успел, что выйти из кареты.

Тут и остальные подтянулись. Карету заметили еще издалека и сразу доложили моим родителям о нежданном госте. До последнего они лишь гадали, кто именно к ним прибыл.

Когда карету покинул мастер Бахтияр, вышла немного смешная ситуация. Я представил перса, как мастера по массажу, а Рустама – как его переводчика. После чего отец кивнул и приказал Митрофану «припарковать» карету уважаемого мастера.

– Кхм, отец, – кашлянул я в кулак, – это моя карета. А мастер Бахтияр, хоть и уважаемый человек, но не дворянин.

Последнее я добавил, чтобы папа вновь не попал в нелепую ситуацию, начав общаться с персом, как с аристократом. Да и для остальных родственников прояснил его статус более подробно. После этого нас наконец впустили в дом, но к Бахтияру отношение неуловимо изменилось. Стало чуть более прохладным. Даже не знаю, как я это понял. Вроде бы и позы остались прежние и вежливость, но что-то незримо поменялось. Наверное взгляд.

И пусть Бахтияра пустили на порог, но Корней уже убежал в деревню договариваться с Еремеем о постое иностранца. Разговора о том, чтобы подселить его к кому-то из нас теперь даже не могло идти. То самое сословное деление. Но меня в данный момент это не интересовало. Главное – я снова дома. А вечером еще банька должна быть. Вот после нее лично и опробую мастерство Бахтияра.

Глава 17

10 – 11 октября 1859 года

При мастере меня особо ни о чем расспрашивать не стали. И гостю, пусть и не дворянину, нужно уделить внимание, да и мало ли о чем я захочу рассказать, что чужим ушам не предназначено. И только дождавшись, когда вернется Корней и доложит, что места для мастера с его слугой найдены, да уведет персов, приступили к расспросам.

Порадовались конечно моему успеху с выступлением. Посетовали, что не могут услышать его «полный» вариант. Отдельно про карету расспросили, да что в ближайшее время думаю делать.

– Михайло завтра позову, обсудим, что он может с ней сделать, – говорил я.

– Не особо много, – вздыхала мама. – Мягкую обивку лучше уж тому плотнику доверить, которому ты мебель для гостевого дома заказал.

– Он занят на недели впереди. Даже еще к нашему заказу не приступил, – покачал я головой.

– Неужто других нету в Дубовке? – удивился отец. – Никогда в то не поверю!

– Он – лучший, – пожал я плечами. – А зачем мне другой «Михайло» да еще так далеко?

Тут папа вынужден был со мной согласиться.

– А ведь я тоже без дела не сидел, – когда закончились расспросы, поделился отец, хитро посмотрев на меня. – Твои игрушки уже Владимиру Николаевичу отвез, а он их успел все на ярмарке распродать!

Новость меня и удивила и вызвала досаду. Цену ведь мы не обсуждали. Потому первым делом спросил – а кто ценник-то выставлял?

– Так Владимир Николаевич, кто же еще? – удивленно пожал плечами отец. И заметив мое недовольное лицо, поспешил все рассказать более подробно, да с пояснениями. – Я помню, что ты хотел их дешево отдавать. И Сычеву все поведал – и сколько у нас опилок да смолы уходит, и сколько времени те игрушки делаются. Ему ведь это тоже надо знать. Попросят с него дополнительно – так он сразу и ответит, когда их подвезти возможно. Ну и цену он назначал, все подсчитав. Я хоть в его расчеты не лез, но в обиде Владимир Николаевич нас не оставил.

– Да дело не в этом, – вздохнул я. – Я же мастерицам, которые куклы вручную делают, а не по моей методе, обещал десятую часть от продаж. Чтобы у них интерес был самые лучшие куклы в уезде делать – для дворян да купцов богатых. Такие-то куклы ты тоже уже отвез?

Отец лишь хмуро кивнул.

– И чего ты с душами так носишься? Ну не получат они десятой доли, так все равно ведь без копейки их не оставим. Место для работы они от нас получают, материалы – тоже наши, а им – десятую часть?

– Отец, ты ведь умный. Вот скажи мне, кто лучше работает – тот, над кем с плетью стоишь, или тот, кто сам работать стремится?

Возразить тому мне было нечего.

– Вот сам тогда с Владимиром Николаевичем и передоговаривайся, – буркнул он.

– Я рад, что ты помог мне с теми игрушками, – поспешил я успокоить расстроенного отца. – Прости, что раньше о своих мыслях не сказал. С Сычевым я поговорю, а с уже проданных кукол надо все же мастерицам их долю отдать. Пусть пока и из наших средств.

– А те мастерицы, что по твоей методе работают – с ними как? – спросил уже более позитивно отец.

И спорить не стал, что из наших денег придется что-то платить девушкам-мастерам – тоже большой плюс!

– А они – на окладе будут. Твердую цену их работе за месяц поставим, как у дворовых. Там большого мастерства не нужно, заменить их можно быстро, о чем они и сами ведают. А если кто не понимает, так объясню. Они больше работницы, чем мастерицы.

– Ну и добре, – совсем уж успокоился отец.

Вскоре и в баню мы потянулись. Приехали-то к вечеру. Только и успели после разговора, что поужинать, да Корней сообщил о ее готовности. Я на прошлой неделе нормальную баню опять пропустил со всеми этими поездками, ну так сейчас наверстаю.

После баньки, распаренный – Тихон уже восстановился за мое отсутствие и изрядно меня веником отходил, я лежал в кровати и ждал прихода Бахтияра. Мастера о моем желании лично проверить его умение предупредили заранее.

Мужчина зашел вместе с Рустамом. Хотя потихоньку Бахтияр уже начал учить наш язык. Здороваться правильно уже умеет, к примеру. С собой у него оказалось и эфирное масло – не нужно сливочным заменять. А дальше я вспомнил слова тети, которая охарактеризовала Бахтияра «коновалом». Да уж, «прощупал» он меня знатно. Начинал-то потихоньку, но с каждой минутой его нажим все усиливался, а как понял, что мое тело после бани достаточно расслаблено, так и начал каждую мышцу разминать. Ох и пришлось мне поскрипеть зубами! Зато эффект на лицо. Всю усталость от поездок в тряской карете сняло. Я даже не представлял, насколько у меня мышцы были зажаты, пока Бахтияр их не промял. Результатом я был доволен. Теперь осталось ему передать свое мастерство набранным мной работникам салона.

Утром после завтрака я пошел за Бахтияром лично. Хотелось посмотреть, в каких условиях он живет. А то не в первый раз «прокалываюсь» на том, что не подумал, не позаботился о быте подчиненных.

Перса подселили на подворье к одной вдове. Сыновья у женщины уже выросли, а ей самой пятый десяток недавно стукнул, поэтому никакого подтекста тут не было. Привычка и в какой-то мере традиция – селить неженатых мужиков к вдовам не нова. Но здесь просто у той комната нашлась свободная. Дочку как раз после Покрова замуж отдала в другую деревню, вот комната и освободилась. Рустама оставили на постой в этом же доме, но уже в сенях тому постелили. В целом – уважение проявили должное, с учетом крестьянских возможностей.

Оставшись довольным от увиденного, я позвал мастера с Рустамом следовать за мной. По пути и к Михайло зашел. Плотник был занят починкой разного деревенского барахла. Но естественно при моем появлении дела отложил и степенно выслушал мой вопрос – возьмется ли он за починку кареты? Сдюжит ли?

– Не ведаю, барин, – сразу покачал головой мужик. – Это ж не телега али повозка какая. Посмотреть надобно. Но не гневись, если откажусь. Боюсь, не управиться и твои надежды подвести.

– Ты хоть глянь, – вздохнул я. – А там уж и посмотрим, что ты можешь, а чего нет. И почему. Может, и вовсе тебя в обучение отправлю на месяцок в город.

– Кто же мне свое мастерство передавать будет? – удивился Михайло. – Чай, я не сродственник чей-то, а за деньги такое ни один умелец не возьмется. Хранят истинные мастера свое умение пуще ока.

– То моя беда. Не получится, так думать буду, – махнул я рукой.

Разговор с плотником настроение мне подпортил. Даже на ум пришло предложение Бориса Романовича – помочь с починкой моей кареты. Нет же, посчитал, что как с яхтой выйдет – быстро и качественно. А то, что про починку яхты с корабельным мастером в порту Зубов договаривался, я не учел. Урок мне будет на будущее. Ну да решу и эту проблему. Просто по времени она растянется. А сейчас пора в мастерскую. Проверить, как там дела у Пелагеи идут.

* * *

Аленка была в смятении. Недавно она осознала, что достигла «потолка» своих возможностей и дальше никаких перспектив в развитии не имеется. Пусть слов таких она не знала, но это не мешало девушке всеми фибрами своей души осознавать, что все… выше нынешней должности ей не прыгнуть. Кем она была еще недавно? Всего лишь крепостной девчонкой, мечтающей или о хорошем муже, или о высокородном любовнике. А сейчас? Она – старшая мастерица в мануфактуре по производству игрушек! Стремительный, невероятный взлет! Но что дальше? Кроме барина над ней нет ни-ко-го! И владелицей мастерской ей не стать. Любовницей Романа Сергеевича тоже – уже обожглась на этом. Получается, так она и будет прозябать на этой должности, пока не состарится.

Девушке еще долго могли не приходить подобные мысли в голову, если бы не наглядный пример перед глазами, как можно вырваться из их захолустья. Вон, барин набрал девиц да парней для своего будущего салона в городе! И чем они лучше Аленки? Да ничем! Наоборот – она их выше на голову! И умнее, и не такая робкая, и учиться может не хуже – баба Нюра ее лишь нахваливала, пока Алена полностью в работу мастерской не ушла. И вот у этих девиц будущее выглядит гораздо более заманчивым. А как же? Будут работать в городе, а не в их глуши. И ступенек для роста у них больше. Сначала – обычными массажистками, затем – старшими, а после могут или в наставницы перейти, или вообще – приказчицами салона! Хотя Алена никогда не слышала, чтобы на должность приказчика женщин ставили, но ведь и салонов подобных нигде более нет!

Был и еще один плюс от работы в городе. Этот тут, в землях Винокуровых, кроме них самих других дворян не имеется на десяток верст в окрест. А там они на каждом шагу встречаются! И будут в тот самый салон ходить. Кто сказал, что Алена не сможет с кем-нибудь из родовитых мужчин познакомиться да в полюбовницы пролезть? Другие-то баре, чай, не такие привередливые, как Роман Сергеевич. Да и тот Аленой не побрезговал бы, коли не невеста. Та же Пелагея тому пример. А такие, как покойный князь Белов, наглядно девушке говорят – любят баре своим женам изменять, да полюбовниц держать. Да и Сергей Александрович, как старшие женщины бают, не без греха был. И то, что массаж девицы дамам высокородным лишь делать будут, для Алены не препятствие. Уж найти возможность переброситься парой фраз с благородиями она найдет. Вот только…

Вот только что скажет Роман Сергеевич на ее желание оставить пост старшей мастерицы, да в массажистки перейти? Не станет ли гневаться? Он бывает странный и непредсказуемый. Да и жалко из старших мастериц в обычные работницы переходить. Лишь и надежда на то, что при обучении она сможет себя так показать, что ее снова сделают старшей. Расспросила она тех девиц и узнала, что самой главной над массажистами Пелагея стоит, а вот ей уже нужны помощники. Они-то и будут на ступеньку выше обычных работниц и работников салона. И выбирать по способностям таких будут.

Еще больше масла в огонь Аленкиных сомнений подлил приезд иностранца, что обучать тех работниц будет. У Алены аж дух захватило – это насколько Роман Сергеевич замахнулся, да какое будущее у салона великое ожидается, что он с иностранцем, боле того – иноверцем! – об обучении массажу договорился.

Но все же вырваться из деревни в город хотелось больше, чем держаться за текущую должность. Да и не успела Алена к ней привыкнуть, чтобы сильно дорожить. Однако оставался вопрос еще с Пелагеей. Той про Алену успели злые языки наговорить всякого. Сейчас-то она внимания на это не обращает, но когда Алена станет проситься перевести ее в массажистки, то может и свое неудовольствие проявить. А эта девица, в отличие от Аленки, на барина влияние сильное имеет. Скажет, что не хочет Алену видеть в своих подчиненных, и все. Барин ей отказывать не будет.